Знакомство

      Задорный смех разносился по Фиванскому лагерю. Отчего ей так смешно? Несколько охотников вели под руки пойманную добычу. Подобно дикой кошке, она царапалась и огрызавшись фырчала. Мало кто осмеливался на такое, тем более в её-то положении. Припала к ногам эпистата, смотря на него снизу вверх. Стоило ему взглянуть ей в глаза, как сразу стало ясно — бед не оберёшься. — Сиротка. Родители — шезму, казнены недавно. Она рядом околачивалась. Тоже по их стопам. Вырастет, настоящим черномагом станет. Что прикажете, Господин? Казнить или в приют её?       Амен прошёлся вокруг, прицениваясь. Размышлял стоило ли того. Девчонка даже не попыталась состроить грустный вид, продолжала хищно смотреть исподлобья. — Как звать?       Закатила глаза, демонстрируя свою скуку. Нет бы чего интересного спросил. — Прима, — ответила она, зевнув. — Первая во всём значит. Мать так нарекла? — Нарекла… Вообще-то я сама по себе, как кошка. Как хочу так и называюсь.       Эпистат скрестил руки на груди, гневался тону шезмочки. Томно вздохнул. — Языкастая, от этого добра не будет. Но деваться некуда. Эти щенки разбежались. Не сам же папирусы исписывать буду?       Опустился к ней рядом, чтобы хоть как-то сровняться, застал её пристальный взгляд. — Писать умеешь?       Отрицая, замахала головой. — Исфет… А что ты умеешь? — За садом ухаживать!       Прима покружилась вокруг импровизированных цветов, состроила вид, что вдыхает их аромат и уселась обратно, сложив нога на ногу.       Эпистат хлопнул рукой, аж Тизиан вздрогнул. Боялся его гневить, а эта… Действительно кошка. Будто девять жизней имеет. — У нас тут пустыня, глупая Неферут… Какой сад…?       Прикрыл глаза, не знал как с этой напастью справиться. Не ведал раньше такого. Думал Эвтида без царя в голове, а эта уж совсем дурная. — Я При-ма, а не Неферут, глупый Ам-ен, — зло прошипела.       Показала язык и принялась прыгать вокруг изумлённых взглядов. Осматривала новую территорию, примечая места для игр. Белое платье развивалось на ветру, делая её похожей на облачко. Эпистат следил глазами, в лице не менялся. То ли от забвения, то ли от её наглости. — Тизиан, если письму не научишь её, лично прибить заставлю. Хоть какой-то прок пусть от неё будет, — не выдержав, бросил.       Охотник покраснел, замялся. Видно было, поручение не по духу ему. С больной головы на здоровую. Сам оставить решился, а возиться ему. Только одна непокорная Неферут сбежала, сразу же вторая, ещё непутёвее, явилась. Ну, деваться некуда. Повёл её в библиотеку, грамоте обучать. Заместо иероглифов на папирусе красовалось множество цветочков и портреты эпистата. Тизиан не мог сосчитать сколько раз он вздохнул за это время. Не научит её, сам же по шее получит. — Хи-хи-хи!       Смеялась Прима, показывая очередное своё творчество. Но долгое однообразное занятие её утомило. — А хочешь сны твои посмотрю?       От неожиданности охотник подался назад. В полголоса чуть прошептал: — Чего предлагаешь?! Амен услышит, голову за такое тебе не сносить.       Ещё сильнее рассмеялась, знала — не тронет. — А я думала с тобой будет весело. А ты скучный. — Ты пренеприятная девчонка, знаешь?       Прима заболтала ногами и покачала головой. После уставилась в окно мечтательным взглядом. — Амен, конечно, ещё тот ворчун, но такой хо-рошенький! Тебе он тоже нравится?       Охотник побелел от таких допросов. Не знал как быть. Не сведал в приручениях. Мог только надеяться на милость Ра, что с этой бедовой управится. Привёл на свою голову, а теперь куда деться не знает. Погулять отпустил, думал может проветрится, образумится, но из виду потерял. Ходил-бродил, сыскать пытался — безуспешно. Только громкий крик Амена, не сулящий ничего хорошего, объявлял о находке пропажи.