Животинка

      Эпистат стоял посреди своего жилища. Ещё секунда и взорвётся от злости. Терпение лопалось, как и последние нервные клетки. Подоспевший на крик охотник обомлел от увиденного. — Исфет, что это…? — глубоко вздохнув, Амен задал риторический вопрос.       Тизиан ещё раз огляделся. Забегал глазами из стороны в сторону, боязно покосился на эпистата.       «Это конец… Мы все в Дуат».       Сглотнул проступивший от волнений ком в горле. Заикающимся голосом ответил: — Это собака Эвтиды, Господин…       Амен ударил по столу. Тизиан взмолился, чтобы следующим оказался не он. — Идиотина, я вижу! Почему она на моей постели вместе с этой проклятой шезму?!       От его крика Прима сонно разлепила глаза, злобно посмотрела на тех, кто прервал её отдых. Прижала ближе к себе животное, мирно свернувшееся на подушке эпистата. — Это теперь моя животинка. Такую просторную комнату мне нашла!       Девочка несколько раз подпрыгнула на кровати и плюхнулась обратно.       Эпистат взялся за голову, присел. Думал, как бы на месте не прибить. Тизиан медленно приблизился к псу и аккуратно согнал. Тот поднял на него непонимающий взгляд и с собачей тоской устроился у его ног. — Пошла. Вон. Отсюда, — прорычал Амен.       Девочка состроила обиженное лицо и с силой топнула по деревянной половице. — Почему гонишь меня?! Куда мне пойти?       На глазах навернулись наигранные слёзы. Эпистат не изменился в каменном лице. Лишь бросил раздражённый взгляд на охотника, показывая, что ему нужно лучше выполнять свою работу. — Покои Эвтиды пустуют, там расположишься. Молю, Тизиан, ради всех Богов, приглядывай за ней.       Мужчина несколько раз судорожно кивнул, схватил её под руку и повёл к выходу. — И животинку уведи! Нечего ей тут делать.       Тизиан замер. С опаской оглянулся. Дрожащей рукой пробудил собаку, и она нехотя поплелась за ними. Выдохнул. Худшее позади. Стал было закрывать дверь, как Прима крикнула: — Вот и спи в полном одиночестве. Как, впрочем, и всегда!       Хотел было закрыть ей рот рукой, но фраза уже вырвалась из её уст. Ночью он, несомненно, помолится, чтобы эпистат этого не расслышал.       Девочка всю дорогу шла с надутым лицом, пиная попадавшиеся камешки. Но вид приближающегося парня вернул ей прежнюю улыбку. Ливий оглядел её с ног до головы, задумчиво посмотрел. — У нас гости? — поинтересовался он. — Бесы… — шёпотом раздалось от Тизиана.       Пёс уставился пустыми глазами и лизнул его ладонь. Кажись, спектр отвественности охотника, расширялся с каждым днём. Погладил в ответ животинку и посмотрел на неё таким же взглядом. Они друг друга поняли.       Девочка протянула ему хрупкую ладонь в знак знакомства. — Прима.       Гордо поднял голову, обнажая белоснежные зубы. — Ливий из Пеллы. Так буравишь меня глазками, аж мурашки пошли. — Надеюсь с тобой будет весело, а не как с этими двумя грубиянами.       Довольно рассмеялась и бросила обиженный взгляд на измученного охотника.       «Кажется, она слегка не в себе…» — подумал Ливий.       «Подружатся… Лекарь тоже впустую потрещать любит…» — подумал Тизиан.       Избегая повторения, Приму доставили в её новую комнату. Вокруг неё стояла кипа папирусов и перо с чернилами. Иероглиф за иероглифом, ещё один и… не получалось ничего. Терпение и удача — всё на что можно было надеяться.       Эпистат смотрел в потолок. Изнурился за этот день. Хотел придти и сомкнуть глаза, а увидел нагло развалившуюся девчонку на его кровати, впридачу с животинкой. Аромат граната и лепестков мирта, исходящий от постельного белья, смешался с запахом псины. Побоявшись, что тоже пропах, вышел подышать. Холодный ветер остудил бушующие мысли.       «Она просто чокнутая. Такие нравятся животным».