Часть 1. Срочный вызов

После долгих 11 часов, проведенных в хирургическом блоке, молодая женщина-врач устало плюхнулась на стул в операционной. Использованные перчатки полетели в мусорку вместе с остальной перепачканной кровью экипировкой. Все, на что у нее хватило сил — это отдать последние распоряжения персоналу и приоткрыть окно, чтобы запах сигаретного дыма не наполнял помещение. Она прокручивала в голове события уходящего дня. Около 5-ти часов утра поступил тревожный звонок. Голос в трубке сообщил, что через полчаса к ней в Японию прилетит самолет, чтобы доставить ее на операцию в Италию. Необходимо было прооперировать одного крайне тяжелого пациента. Хоть женщине и не впервой было проводить операции такой степени сложности, по ее спине все равно пробежал холодок ужаса, когда она бросила взгляд на операционный стол. Совсем еще молодой мужчина при неизвестных обстоятельствах лишился обеих ног до колен, переломал себе позвоночник и руки, а также ослеп на один глаз. —Доктор, мы перевели пациента в палату и подключили его к аппарату ИВЛ, как вы и просили, — доложил один из, заглянув в предоперационную. Девушка удовлетворительно кивнула и потушила сигарету. — Иди, отдыхай. Я сама к нему зайду. Мужчина, лежавший на кушетке, был весь утыкан разного рода трубками и проводами, связывающими его с аппаратами для мониторинга состояния. Он представлял из себя жалкое, почти пугающее зрелище, хоть самая пугающая часть его тела была скрыта под одеялом, но впадины на том месте, где должны были быть ноги ниже колена, навевали на девушку ужас. В операционной она была беспристрастным опытным профессионалом, действующим строго по выверенному алгоритму, но за ее пределами, как и все, плакала и впадала в ужас от вида чужого горя. Она не могла не думать о том, какова будет реакция мужчины, когда он проснется и увидит свое новое тело. Такой красивый, такой молодой, он был обречен остаток своей жизни провести в инвалидной коляске. Слёзы начали подступать к ее горлу, и она дала бы им волю, если бы прибор, отлеживающий сердечные ритмы, не запищал, свидетельствуя о нарушения в сердцебиение и дыхании пациента. Она подошла к койке с больным и положила руку ему на грудь. Если бы кто-то сейчас вошел в палату, он бы вероятно впал в ступор, решив, что хирург сошла с ума и собирается лечить пациентов силой мысли. Но когда на кону была чья-то жизнь, ее мало волновало мнение людей, не владеющих силой стенда. Большая рука, исписанная непонятными светящимися иероглифами, возникла из неоткуда прямо в том месте, где доктор касалась груди больного. Из-под ее пальцев протекал яркий белый свет, напоминающий божественное свечение. Девушка нахмурилась и надавила свободной рукой на вторую, на лице ее отражалась крайняя сосредоточенность и усердие. Чем больше сил она вкладывала в этот загадочный обряд, тем сильнее сочился свет из-под пальцев божественной руки. —Давай, ну же! — недовольно выкрикнула она. Большая спешка света на мгновение озарила всю комнату. Когда приборы снова показали нормальный сердечный ритм, женщина наконец выдохнула. Дело было сделано, и она крикнула в коридор, чтобы медсестры подменили ее на время. Не успев как следует отдохнуть после операции, она почувствовала, как усталость снова волной окутывает все ее тело. Она отправилась в кафетерий, чтобы перехватить кофе и дать некоторые распоряжения остальным врачам, прежде чем пойти отдыхать. В столовой ей не удалось спокойно выпить свой кофе: к ней за столик подсел мрачного вида мужчина азиатской внешности и заговорил по-японски. — Как он? — от неожиданности Мия поперхнулась своим кофе и вынуждена была прокашляться, прежде чем переспросить. — Кто — он? — Жан Пьер Польнарефф. Пациент, которого вам вчера доставили на операцию, — спокойно ответил он. Тогда-то Эмилия немного прояснившимся от дозы кофеина умом стала припоминать, что видела мельком этого мужчину на входе в реанимацию. Он был довольно высоким, крепким и широкоплечим человеком. Черные густые брови, сдвинутые на переносицу, ярко-голубые глаза, чёрные вьющиеся волосы и…честно говоря, немного странный прикид. Белые широкие брюки, длинный плащ, застегнутый на одну пуговицу, из-под которого торчала чёрная маска с фиолетовым крестом на груди, рваная на затылке кепка, плавно переходящая в прическу, и много разного рода золотых атрибутов. Чудоковатый наряд удивительным образом контрастировал с его строгой, мужественной внешностью. — Плохо, — ответила она, кивая, — но жить будет, это я могу гарантировать. Вы ему кто? Не секунды не мешкая, он ответил: «друг». — Друуг? — задумчиво протянула доктор, отхлебнув еще немного кофе. — В таком случае, вы, наверное, знаете, что с ним произошло? — Немного. Он потерпел поражение в бою, — ответил незнакомец. Вид у него был хмурый и уставший. Не у нее одной выдалась тяжелая ночка, думала женщина. — В бою? Перешел дорогу кому-то из итальянских мафиози или типа того? — мужчина ничего не ответил. — Кстати, откуда вы знаете, что я говорю по-японски? Неужели по мне так заметно? — Люди из фонда Спидвагона дали мне ваш номер. — Ха? — Это я звонил вам вчера утром.