Часть 1

Она ненавидела дождь. Дождь мешает думать, он отвлекает. Своим непрекращающимся надоедливым шумом бьющихся о стекло капель, которые скорее пробьют в голове дырку, чем навеют приятные воспоминания и мысли. После всегда оставались лужи и слякоть. Потоки грязной воды, бегущей вдоль улиц, через которую приходилось перепрыгивать и уворачиваться от брызг из-за несущихся мимо по дороге одиноких машин. Трудно в принципе любить какое-либо погодное явление, да и просто что-либо, что присутствует в твоей жизни постоянно. Дождь на Умбрасе, казалось, не прекращался никогда. “Если дождь не заливает твою землю, значит, где-то бушует потоп”, - так здесь говорили. Фраза глупая, но точная. Часы на стене мерно тикали, возвращая сознание в настоящее, цепляя, не позволяя мыслям унестись совсем далеко. Стрелки шагали, отсчитывая минуты до рассвета. Тик-так. Размеренный выдох медленно вышел из легких, наполняя каморку едким запахом дыма. Здесь нельзя было курить, но еще много месяцев назад складское помещение стало запасным местом сначала для курения, а потом и для простого уединения. Кто выбирал затхлую комнатку с желтыми от табака стенами вместо просторного и удобного закутка на улице? Тем, кому хотелось совсем немного побыть одному. Только он, его мысли и неумолимо бегущее время. Раздался щелчок, знаменующий собой конец передышки. 6 утра. Ночная двенадцатичасовая смена завершилась, отпуская с постов дежурных, уже еле держащихся на ногах, на заслуженный отдых. Настала очередь нового круга. Дэниел протянула руку к стеклянной пепельнице, полной окурков, и забычковала сигарету. Конечности наполнились песком и приходилось заставлять себя двигаться. Пошевелить ногой, второй, еще раз и еще, чтобы добраться до раздевалки. Поднять правую руку, сконцентрировав внимание на движениях пальцев, чтобы схватить край формы. Сложные координационные движения, чтобы стянуть футболку. За много часов работы она насквозь провоняла потом, лекарствами и блевотиной. Сегодня не повезло, не успела увернуться. Бросок свернутого комка грязной одежды в корзину для грязной формы, движение к столу со свежей одеждой. В нос ударил запах гипоаллергенного порошка, привезенного с Материка. Интересно, на Большой земле пахнет такой же свежестью или там, как и везде, воняет отходами и грязью? Хотелось бы узнать. Дэниел была готова. Мысли путались и были слишком вязкими, чтобы сейчас взять их под контроль и упорядочить в голове. По дороге в палату она еще сумеет взять себя в руки и сконцентрироваться. Всегда умела. Девушка остановила перед зеркалом и взглянула на себя со стороны. Темные, почти черные волосы собраны в тугой конский хвост, приятный глазу розовый цвет делает внешний вид немного более здоровым. Пациентов она испугать не должна. Тем более это последний раз, когда она берет третью смену подряд, больше не будет. Ей еще нужно успеть подготовиться к зачету. Работать 36 часов без перерыва Дэниел больше точно не собирается. -Последний рывок, совсем немного дотерпеть и станет легче, - говорит она себе, открывая дверь раздевалки. Это ее двадцатая последняя 36-часовая рабочая смена в больнице. На старт. Внимание. Марш. Тик-так… Майское раннее утро могло даже быть прекрасным. Теплым и свежим, когда из-за горизонта медленно и лениво поднимается солнце, постепенно погружая все вокруг в мягкое свечение. Лучи отражаются в росе, рассыпаясь мириадами не замечаемых никем радуг, пробиваются сквозь остатки тумана и рассеиваются. Мельчайшие капли влаги словно пылинки в одиноко пробивающемся куполе света из окна. Кружатся и кружатся, пока еще могут. Пока не началась жизнь. Пока их не растопчут, не поглотят проносящиеся по каменным улицам машины. Стеклянные окна сверкали, выделяя среди каменных стен с лепнинами. Здания, пусть и построенные в едином стиле, были разными. Черный кирпич, серые блоки, красивые гранитные колонны, старательно вышлифованные до светящейся глади. Года назад Умбрас утонул в сумасшествии и хлынувшем потоке новых людей. Земли ломились от нескончаемых денег, которые какие-то извращенные любители искусства решили пустить в архитектуру. Они вздумали превратить это место в новую Европу. Какие еще могли быть у людей в 17 веке? Болотистая местность, полнящаяся лесами и туманами, превратилась в несуразный, словно не от сюда, макет времени. Дорогие статные дома эпохи классицизма, каменные улицы и выложенные булыжником мостовые, сейчас уже никому не нужные. Черная лихорадка закончилась так же быстро, как и началась. Никто не может просто так ни приплыть, ни уплыть отсюда. Просто так никому не позволено. Деньги ушли, вместе с ними и люди, оставив после себя величественные здания. Дома - единственное, что напоминало о временах изобилия, когда-то настигших эти земли. И все же день и правда был не таким уж и плохим. Дэниел шагала по улице и не торопилась. Даже не потому что не хотела, потому что не могла. Сил не было. Да и желание тоже. Как никак, безоблачное голубое небо редко радует глаз. Не хотелось даже курить, только идти, идти вперед и дышать полной грудью. Девушка растворялась в окружавшей ее тишине. Родной и знакомой, по которой порой она так сильно скучала. Сегодня ее чуть не уволили. Дэниел могла поклясться, что все делала абсолютно правильно и идеально, по-другому она не умеет. Она точно держала иглу, обработала место прокола и готовилась брать анализ. Шприц входит в вену пациента, а через секунду старшая медсестра вопит, кто-то трясет ее и очень больно держит за плечо. Перчатки в крови, рука мужчины - тоже. -Я не могла отключиться, это полный бред! - она кричит в кабинете главного врача. Давно уже немолодой мужчина в белом халате сидит за массивным деревянным столом и смотрит на нее из-под очков, откинувшись на спинку стула. Рядом возвышаются стопки документов, бесконечных отчетов и статистик, от которых напрямую зависят жизни не только пациентов, но и людей, работающих здесь. Он отвлекся от изучения очередной важной бумаги, когда она вошла в кабинет. Дэниел могла поклясться, что разглядела в этой бумаге отчеты об их практиках. Ее бесит выражение его лица, бесят нахмуренные брови и прищур в глазах. Руки врача сложены на груди, и весь его вид источает непоколебимую уверенное и спокойствие. Мистер Ченинс наблюдает за молодой, слишком молодой девушкой перед собой. Дэниел кричит, защищается, доказывает и борется, пытается объяснить ту самую, недоступную ему, старому дураку, истину. Она рассказывает ему, что не допустила за все время работы здесь ни одной ошибки, что является лучшей на своем курсе, а по эффективности в отделении уступает только старшей медсестре Мартинос, в поте лица вталдычивает, что все это просто какие-то глупости и она просто не могла допустить подобного, это не в ее правилах, не в ее характере. Ченинс слушал и молчал. Она разглядывал ее черные волосы, выбившиеся слабенького растрепанного хвоста на голове, которые торчали отовсюду и облепляли лицо. Руки так и метались из стороны в сторону, жестами помогая объяснить ну абсолютно все, что необходимо. На тонких запястьях выделялись кости, ремешок часов прыгал до самой середины предплечья. Треугольное лицо с слишком сильно выделяющимися скулами, впавшие щеки и сверкающие синяки под глазами. -Поэтому я клянусь, мистер Ченинс, я правда не могла выкинуть что-то такое! Вы же меня знаете, пожалуйста… - речь, полная самоуверенности с начала и достигшая крещендо к середине, в конце больше походило на тихую обреченную мольбу. Перед ним стояла маленькая девочка. Ей надо бы ходить по барам, прогуливать учебу с друзьями, прячась в ресторанчиках и знакомиться с мальчиками. Но она стояла перед в ним в покрытой кровью футболке. Он знал такое выражение лица, много раз видел ее у своей дочери. Блестящие глаза и из последних сил сдерживающиеся слезы. Она тоже всегда стремилась делать все до конца, достигнуть недостижимого идеала, ведь она-то сможет это сделать, если хорошенько постарается. Такая юная и упорная, полная жизни и усталости. С огромными кристаллами вместо глаз, утопающих в дожде. Воспоминания о дочери нахлынули так резко, что ненадолго он отключился от происходящего, не улавливая слов, доносящие от Дэниел, а только смотрел за ее лицом. Наконец она замолчала и выжидающе на него посмотрела. -Дэнвин, ты потеряла сознание прямо в палате пациента, чудом не порвав ему вену, - сказал он, выпрямляясь в кресле. - Как думаешь, что я должен делать в таких ситуациях? Девушка молчала. Плечи расправлены, подбородок поднят. Аргументы кончились, но взгляда она не опустила. Он заметил, как сжимались в кулаки ее руки, которые она неосознанно прятала за спину. -Я полагаю, что увольнять сотрудников, - произнесла она четко и раздельно. -Да… - вместе с выдохом вырвалось у врача. Глаза Дэниел резко распахнулись, и он поспешил продолжить. - Но отныне я запрещаю тебе брать столько смен подряд. Я, конечно, понимаю, что у Сесилии порой не хватает рук, но это не повод позволять работать 36 часов подряд. Ты меня поняла? Дэниел кивнула. Главврач вновь вздохнул, чувствуя, что слишком устал за последнее время. Пора бы отпуск. Месяца через он попробует найти место в расписании, чтобы отдохнуть недельку. Хотя бы пару дней. Он так давно не был на южном побережье. Взгляд Ченинса заблуждал по столу, остановившись на отчете, от которого он отвлекся. -Сказать по правде, Дэниел, в последнее время меня не устраивают твои действия, - сказал Ченинс. Воздух из легких выкачали в ту же секунду и оставили Дэниел в оцепенении задыхаться прямо посреди кабинета. Теперь она старалась уловить каждое движение Ченинса, каждое движение зрачка по бумаге, который он так внимательно изучал. Срочно нужно было что-то сделать. -Я стараюсь исправиться, сэр, - выдавила она. -Дайте мне еще немного времени, пожалуйста, я все наработаю. -Нет, Дэниел ты меня не поняла, - Ченинс поднял руку, прерывая лепет девушки. Не на это он рассчитывал. Тяжелой рукой он стянул очки с лица и протер зудящие глаза. -Ответь мне на вопрос, только честно. Дэниел кивнула, приготовившись к чему только можно. -Что с тобой творится последний месяц? Нет, она не была готова. Дэниел заморгала. Ченинс всегда выбивал у нее землю из-под. Должно быть, все дело в том, что он не местный. Люди с Материка все такие странные, пусть и встречала она их всего пару раз за жизнь. Она старалась найти подходящий ответ, но в голове была лишь пустота, и даже адреналин не помогал. Дела точно стали совсем плохи, если она уже даже не может держать удар. Она стала совсем слабой. -Мистер Ченинс, я несколько опустилась в своих показателях, но я обещаю, что все исправлю, - сказала Дэниел. -Я беру дополнительные смены, чтобы больше практиковаться. -В этом-то и дело, - сказал Ченинс. -Ты никогда так не вела себя за все время практики. Не замечаешь закономерности? Чем больше ты стала брать смен, тем хуже твои показатели. Я вообще не припомню, чтобы мне когда-либо приходилось вызывать тебя в свой кабинет из-за ошибок. Так не пойдет. Я отстраняю тебя на три дня, пока ты не восстановишься и не отдохнешь. Как ты учишься, если больше суток проводишь здесь? - спросил мужчина. -В перерывах учу лекции… - девушка пожала плечами. - Я все успеваю. -Тогда я попрошу тебя подумать о том, что с усталостью уменьшается эффективность твоей работы и способность к обучению. Держи это в голове, когда надумаешь в следующий раз столько работать. -Больше подобного не повториться, мистер Ченинс. Я больше не ошибусь, - в ее голосе звучала твердая убежденность, даже нерушимое обещание, которое она дала не только ему, но и самой себе. -Еще раз прошу прощения и благодарю. До свидания! Дэниел кивнула и, развернувшись, направилась через длинный светлый кабинет к закрытой двери. Ее трясло. -Всего хорошего! - сказал мистер Ченинс, возвращаясь к своим делам. Он тоже порядком устал. - Передавай от меня “привет” Стивену, а то мы давненько с ним не виделись. Дэниел замерла. Дрожь усилилась настолько, что девушка отпустила ручку двери, которая начала трещать. Она развернулась и взглянула на него. Слишком быстро и слишком испуганно. “Не смей показывать свой страх”, - пронесся в голове мужской грубый голос. Она постаралась взять себя в руки и сосредоточиться, чтобы голос не дрожал. -Мистер Ченинс, не могли бы вы, пожалуйста, не говорить ничего подобного отцу, если тема всплывет… - она запиналась, хотя не должна была. Насмарку все, если она не может справиться с накатившим страхом и волнением. -Я не хотела бы, чтобы семья беспокоилась по этому поводу. Ричард легко улыбнулся. Издалека Дэниел не могла толком видеть его взгляда, но ей показалось, что он выглядел почти сочувствующе. Ее это бесило. -Конечно, Дэниел. Тем более, о множестве твоих успехов, кои перекрывают этот инцидент, я буду говорить с большей охотой, - сказал мужчина и хмыкнул. - Я же знаю, как важна для тебя семья. Да, семья была слишком важна. Ей показалось, что она все-таки сказала “спасибо”, прежде чем вылететь за дверь, захлопнув ее за спиной. Нужно было успокоиться. Сейчас же взять себя в руки и дышать. Все обошлось, не так уж и критично вышло. Всего пару минут и она придет в норму. С ней происходило что-то неправильное последнее время. Слишком сильно она упала в показателях, слишком много ошибок. Рейтинг неумолимо скатывался вниз с каждым днем. Дэниел должна была это исправить, реабилитироваться как можно скорее. Спад и так уже длился почти месяц, хотя она предприняла абсолютно все возможное, чтобы привести свои дела в порядок. Больше работала, больше училась, но результатов это не приносило. Все становилось только хуже. Если все будет продолжаться такими же темпами, она просто растеряет все свои позиции, ее отстранят от работы и первым, кто это узнает, первее самой Дэниел, будет семья. Семья. Этого нельзя допустить. -Ты долго так будешь стоять? - Дэниел вздрогнула и оглянулась на знакомый голос. В углу рядом с кабинетом, скрестив руки на груди, на нее выжидающе смотрела Юко Якомото. Она явно была напряжена, хотя привычного недовольства не было. Скорее, девушка явно теряла терпение, поджимая покусанные губы. Дэниел выдохнула. Конечно, не было ничего приятного в том, что кто-то стал свидетелем ее ступора посреди коридора, но Якомото была лучшим вариантом среди всех остальных. И все же у Дэниел сейчас не было никаких сил или желания, чтобы видеть кого-то рядом с собой. -И долго ты подслушивала? - спросила она таким же недовольным тоном и двинулась вперед, не оборачиваясь. Она услышала, как девушка за ее спиной прыснула себе под нос, но все же двинулась следом. Вот и поговорили, пусть идет за Дэниел сколько влезет, если ей так нечем заняться. Вскоре Юко поравнялась с Дэниел и девушки, слов больше не произносилось, всем и так все было ясно. Смена закончена. Дверь раздевалки с мягким щелчком закрылась вслед за девушками, погружая комнату в сумрак. Кроме девушек, никого уже не было, предыдущая смена давно ушла по домам, а новые, должно быть, уже закончили подготовку. Это было и к лучшему. Свет не включали, глаза и так слишком устали. Они разошлись к разным концам комнаты, как и всегда, открывая свои шкафчики и доставая повседневную одежду. Тишину нарушал только тихий шорох одежды и рюкзаков. Что-то упало и с грохотом ударилось о металлический шкафчик, заставив Юко резко повернуть голову. Дэниел стояла перед шкафчиком без движения, опустив руки вдоль тела. Она успела надеть только штаны, светлая кожа спины выделялась среди сумрака. Юко поморщилась и быстро отвела от спины Дэниел взгляд, сосредоточившись на ее безвольно свисавших руках. Дела шли совсем плохи. Якомото не приближалась: знала, что нельзя, она могла лишь наблюдать со стороны, как девушка напротив медленно наклоняется, морщится скорее по привычке, натянутая кожа уже не отдает болью. Она поднимает с пола зажигалку, вертит ее в руке, ощупывает пальцами гравировку, задерживая на ней взгляд. Сосредоточенно и монотонно кладет зажигалку в карман и натягивает кофту, поправляя рукава, еще одно плавное движение, чтобы закинуть рюкзак на плечо и подойти к выходу. Незаметно Юко оказывается рядом и открывает дверь прямо перед носом Дэниел, пропуская ее вперед. -Не хочешь позавтракать? - вопрос слетает с языка сам с собой, и Юко морщится от своей же наивности. И все же Дэниел легко улыбается, так что, может, не такой уж и глупый вопрос. -Не слишком ли рано завтракать в пять утра? - спросила Дэниел. Она не думала, что это хорошая идея, не могла до конца понять, что хочет сейчас больше - убежать домой или сорваться на кого-то. И все же Якомото зовет ее с собой. -Ну тебя почти уволили в 4.30, поэтому скорее нет, - раздраженно ответила Юко, закатывая глаза. - Тем более, мальчики уже там, отлынивают от дежурства. А Кормак как раз должен мне несколько порций пюре, которые я планирую получить прямо сейчас. Поэтому ты идешь со мной. -И почему же? - спросила Дэниел для приличия, направляясь вместе с Якомото в столовую. -Для морального давления. Знаешь же, когда ты в плохом настроении, Кормак боится тебя до усрачки. -Нет, Дэниел, ты не понимаешь, мы вообще не так договаривались! - Кормак был на грани отчаяния. - Эта женщина просто ведьма! Ай! -Прекрати так меня называть! - закричала Якомото и дала Кормаку очередной подзатыльник. Недовольный стон потерялся среди общего смеха, раздавшемся в пустой столовой больницы. -Предатели, - пробурчал Уилсон Кормак с грустью наблюдая, как Юко складывает драгоценные банки пюре к себе в рюкзак. -Уил, ты сам виноват, нечего было с ней спорить, - сквозь смех проговорил Джейсон, вытирая слезу в уголке глаза. - Только теперь о рейтинге даже не заикайся! -Тебя теперь из него просто вычеркнут! - Диего визжал, плохо справляясь с очередным приступом смеха, который подхватили и остальные за длинным столом. Невесело было только бедному Уилсону, оставшемуся без недельного, нежно накопленного запаса пюре. Он усиленно хмурил брови и смотрел на остальных, по-детски выпятив губу. -Только не плач Уил, накопишь еще, - победно улыбнулась Якомото, оглядывая собравшихся. Теперь она точно была уверена, что не зря притащилась сюда после дежурства, даже непомерная усталость не могла помешать ей сейчас расслабляться, даже постная мина Дэниел не напрягала так, как обычно. Парни за столом явно получали удовольствие от происходящего. -Ди, как у тебя вообще остались силы ухахатываться после ночного дежурства, ты опять всю смену прятался от сеньориты Мартинос по кладовкам? - спросил Кормак, присоединившийся к общему веселью, забыв об обидах и несчастном пюре. -Я только пришел, а уже хочу обратно… -Я просто выносливый и умею радоваться жизни, - сказал Диего, чем вызвал лишь новую волну хохота. - Ой да ладно вам! А Тетушка Сесилия и правда страшная, особенно по ночам… -Почему-то только ты умудряешься выводить ее из себя, шишки потом летят все нам, - хмыкнул Стефан Аберг. -Любимый племянник… -Мартинос обожает только Джейсона. Диего, я боюсь, вас подменили в детстве. Это он должен был родиться в семье врачей, а ты в семье горожан. Хотя тогда ты бы тогда никак не смог поступить учиться - сказала Юко, она начинала чувствовать, как усталость накатывает с новой силой вместе с раздражением, пора собираться и уходить домой, пока не стала поздно. Стефану, Кормаку и Джейсону все равно пора на дежурство, а совсем скоро силы окончательно покинут Юко. -Да, только гениальный Джейсон Стейтер оказался настолько сумасшедшим, что додумался идти сюда добровольно, да еще и выбивать бесплатное место для обучения, - усмехнулся Стефан. Очередная красная тряпка была брошена. Аберг улыбнулся, наблюдая за очередным разгорающимся за столом спором. Стефан повернул голову на сидящую за соседним стулом Дэниел. Девушка смотрела перед собой, на ее лице играла улыбка. Он наклонился ближе. -Ты сегодня какая-то тихая, - сказал он, не обращая внимания на перепалку. - Кроме приветствия от тебя ни слова сегодня не услышали. Дежурство тяжелое? Дэниел пожала плечами и улыбнулась шире, поднимая на Стефана взгляд. -Да нет, дежурство обычное, - коротко сказала она. Разговаривать не хотелось, хотя она могла признаться, очень благодарна Юко за то, что притащила ее сюда. Пусть и в этом она ей не признается. - Просто устала немного после долгой лекции от Ченинса. Дэниел сразу поморщилась, когда поняла: последняя фраза была лишней. Она сказала это громче, чем планировала, когда разговор за столом не вовремя утих и все услышали ее слова. Теперь на нее смотрело уже пять пар глаз, вместо одной. -С каких пор тебя отчитывает Ченинс? Или он тоже устал, что ты опять как привидение ходишь? - озвучил Диего вопрос, висевший в воздухе. -Уже какую неделю ходишь блеклая, даже на занятиях кислая. Ей определенно не нравилось, в какое русло зашел разговор. -Он не отчитывал, -Дэниел пожала плечами и поежилась. -Мы просто разговаривала, а вы же знаете, как он любит разговаривать без остановки. -Конечно, знаем, - хмыкнула Юко, быстро скрывая лицо за чашкой кофе. -Куда делась громкая властная Дэниел? Или вы опять с Юко собачиться стали? - ухмыльнулся Кормак. Его игривое настроение никто не поддержал. Длинный язык Уилсона не остановил даже взгляд Джейсона. -Неужели опять соревнуетесь? Кормак ойкнул и перестал ухмыляться, схватившись за отдавленную Абергом ногу. -Давайте закроем эту тему. У меня все нормально, не надумывайте, - Дэниел чувствовала, как начинает злиться, и не было никаких сил, чтобы сдерживаться. -И с Юко никаких проблем. Я ведь все еще на первом месте… Губы Дэниел растянулись в улыбке, обнажая зубы, злость закипала. -Не начинай, - прошипела Якомото. -Просто помолчи. -Слушай, Дэн, ты правда совсем тихая стала в последнее время, - Стефан говорил мягко и спокойно, неизменный голос разума и силы. Обычно он мог успокоить кого угодно, только сейчас вызывал у Дэнвин лишь больше раздражения. Не нужно разговаривать с ней, как с маленькой беспомощной девочкой. -Мы же знаем, что ты постоянно стала брать дополнительные дежурства, да и после занятий от учебников не отрываешься. Ты даже в выходные перестала из дома выбираться… -И откуда ты так хорошо осведомлен о моем расписании, - сквозь зубы проговорила Дэниел, заводясь все сильнее. Когда не надо, эта компания - коллектив лучших студентов на всем курсе, умом и старания заслуживших возможность работать здесь, когда не надо - сборщике тупоголовых придурков, не понимающих прямых намеков. Она чувствовала, что находится на грани. Еще немного и она сорвется прямо здесь. Взгляд Дэниел бегал от одного обеспокоенного лица к другому, жалостливые глаза Диего, спокойные глаза Стефана, слишком понимающий взгляд Джейсона и только одни, холодные и жесткие, за которые только и можно было зацепиться, глаза Юко. Она ведь ее сюда и притащила, так пусть теперь и получает. Юко не отвела взгляда, встретившись со злым прищуром Дэниел. -С чего вообще вам всем вдруг стало не плевать? -Не думай, что мы не замечаем перемен. Считаешь нас совсем идиотами, не знающими, что ты сходишь с ума из-за рейтинга? - спросила Якомото, не отводя от девушки взгляда. Никакое высокомерие Дэниел не могло ее испугать. -Да ты только хуже себе делаешь своими переработками, ты не понимаешь? -Что, Юко, переживаешь за свое место? Ну так не волнуйся, оно никуда не денется, я ведь никуда не собираюсь уходить, - Дэниел улыбнулась еще шире. -Мне переживать нечего, это не я ведь загоняю себя в еще более глубокую яму, из которой не могу выбраться, - ответила Юко. -Настолько страшно, да? -Замолчи, - стул со скрипом отодвинулся, Дэниел выпрямилась над столом, оглядывая окружающих ее людей. Друзей? Людей, с которыми она учится и проводит каждый день почти три года. Коллегами. -Просто заткнись и перестань нести какой-то бред, ты ничего не знаешь! -Я не понимаю? И это говоришь мне ты, Дэнвин? Боишься потерять позиции, да? Думаешь, вот-вот слетишь с первого места и тебя выперут отсюда, лишат работы? Так оглянись, тебя и так почти уволили, а ты продолжаешь ныть! Ой, а что будет, когда новости долетят до семьи… -Юко, хватит, - сказал Стефан, но никто его не услышал. -Ты просто потеряла несколько пунктов только из-за того, что Джейсон сдал экзамены лучше, чем обычно, никто даже не подумал, что ты сдаешь позиции! А ты запаниковала, как овца, и сделала себе только хуже, поддавшись страху! - Юко не заметила, как поднялась и облокотилась о стол руками, все ближе наклоняясь к Дэниел. Вся злость и усталость, копившиеся с самого начала смены, выхлестнули наружу, они подпитывали Якомото изнутри с каждым разом побуждая говорить ее все больше и больше. Она ведь не дура, слышала весь разговор Ченинса и Дэниел, видела, что случилось с Дэнвин накануне. Да она каждый день теперь видит ее мертвенно-зеленое лицо, видит все, что происходит с Дэниел, а та смеет говорить, что она ничего не понимает? Юко тоже выросла далеко не в обычной семье. -Ты ничем не лучше нас, Дэнвин. Ты просто трусиха. Дэниел вздрогнула и сделала шаг назад. Значит, пришло время уходить. Вообще не стоило идти вслед за Якомото сюда, что она до сих пор тут делает? -Да пошли вы все, - сказала Дэниел. Она развернулась и направилась к выходу, медленно, сдерживая желание убежать. В груди вдруг стало пусто, знакомая пустота постепенно разливалась по телу. Молодец, Дэниел, ты в очередной раз поругалась с единственными людьми, соглашающимися терпеть тебя Она вышла из столовой и была уже у главных дверей, когда услышала, как кто-то бежит. -Дэниел, подожди! - Диего подбежал к ней, не обращая внимания на недовольные взгляды врачей. Дэнвин соврала бы, если бы сказала, что не рада его видеть. Теплые карие глаза сверкали, Диего всем видом источал сожаление. -Слушай, прости, мы немного перегнули палку, ну, точнее Юко… Но она тоже устала после дежурства, ты же знаешь. Дэниел сжала зубы и молча слушала неровную речь Мартиноса. Так неправильно, он не должен извиняться, кто угодно, но точно не Диего. Никто из них не должен. -Ди, я… - начала Дэниел, чувствуя, как щеки наполнились теплом. -Ты не должен извиняться. Я сорвалась, прости меня. И передай, пожалуйста, остальным мои извинения, если они, конечно, захотят. Юко тоже. Диего воссиял, очень довольный собой. -Дэн, ты просто помни, что мы всегда рядом, если что, и готовы помочь, - сказал он и улыбнулся широко и открыто. Дэниел смотрела в его глаза и видела в них искреннее участие и что-то странное, похожее на заботу. В очередной раз это сбило ее с толку, каждый раз сбивало. Не может это все быть по-настоящему, не могут они так себя вести, она не могла к этому привыкнуть до сих пор. Диего, милый и добрый, готовый помочь Диего, сильный и уверенный Стефан, открытый и умный Джейсон, искренний и шумный Уил. И Юко. Единственная, кого она могла понять, кто не пугал. Твердая и жесткая Юко. -Я запомню, Диего, спасибо, - Дэниел постаралась улыбнуться, надеясь, что гримаса на лице не похожа на оскал. На прощание помахала Мартиносу и скорее скрылась за дверью. Она не достойна никого из них. До своей квартиры она добралась не спеша. Дом из темно-коричневого кирпича находился в относительном отдалении от центра. Как и все, он утопал в зелени. Она окружала его возвышающимися вдоль входа деревьями, обрамляла разросшимся колючим можжевельником и облепляла со всех сторон. Ползучие стебли вились на двери, поднимались к окнам, закручиваясь вокруг кованных цветочниц на окна, темно-зеленый мох заполнял собой всели щели, разъедая историческое наследие. Центральная тяжелая дверь отворилась с привычным скрипом и пропустила Дэниел в просторный общий холл для всех квартир. Она прошла по каменным ступеням несколько пролетов, скользя рукой по деревянным перилам. Давнишний лак давно перестал выполнять свою функции и просто не позволял дереву превратиться в труху. Ключ повернулся в замочной скважине тяжелой деревянной двери, Дэниел вошла к себе домой. Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Глаза закрылись сами собой от усталости. Привычным движением она пошарила ногами об пол и стянула ботинки, не опуская головы. Обувь разлетелась в разные стороны коридора. Она решила убрать их позже и прошла внутрь комнаты. На ощупь, руководствуясь только ощущениями и мышечной памятью, она двигалась по дому, пока колени не уткнулись в твердый бортик кровати. Дэниел уснула еще до того, как голова упала на подушку. Просыпаться после ночных смен всегда было тяжело. Сначала нужно было выиграть бесконечную схватку с будильником, который, по мнению Дэниел, был самым жестоким изобретением всего человечества. Дальше необходимо поднять себя с кровати, доковылять до кухни и поставить кипятиться чайник. Это занимало еще несколько минут. Пока закипала вода, она обычно успевала одеться, что предпочитала делать каждый раз как можно скорее. Вне зависимости от того, засыпала ли она в чистой футболке или падала на кровать в уличной одежде, не желая тратить силы, каждое утро Дэниел подходила к шкафу, доставала из стопки новую чистую кофту и натягивала ее на себя, натягивая рукава так, чтобы они закрывали все до запястья. Потом уже оказывалась в ванной комнате, где с трудом распахивала глаза, смотря на себя в зеркало, умывалась и приводила себя в порядок. К этому времени чайник как по команде начинал звонко свистеть, пока Дэниел не тушила огонь и не заваривала свой кофе. Она буднично прошлась взглядом по комнате, подмечая, что край стола стал еще более погрызенным, чем был вчера, а на подоконник появились разводы кофе. -Если ты так хочешь обратить на себя внимание, то у тебя плохо получается, - сказала она, усмехнувшись в пустой квартире без единой живой души. - Ты так доиграешься, и я перестану оставлять тебе кофейные гущи. Ответом был только скрип половицы из соседней квартиры и тиканье часов. Время уже тянулось к вечеру. В последнее время ее слишком часто охватывало чувство, будто жизнь больше походит на скачки во времени, отдельные, никак не связанные между собой сцены мелькают перед глазами, слипаются в большой нарастающий ком. Ей казалось, что она стала отключаться от происходящего, словно кто-то просто брал и тушил свет. Щелчок, и она сидит на очередной лекции рядом с Джейсоном, который неотрывно следит за речью преподавателя, Дэниел старается не отставать и записывать абсолютно все, не обращая внимания на ноющую руку. Щелчок, она стоит перед закрытыми дверьми аудитории в ожидании, когда уже у группы Юко закончится лекция. Двери распахнутся и выпустят студентов на волю. Девушки устало улыбнуться друг другу и направятся на совместные дополнительные занятия. Извинений не будет. Никогда не бывает. Она ненавидела ошибаться, еще больше Дэниел ненавидела сидеть без дела. Дни без работы были похожи на настоящую пытку. Три дня, совершенно не вклинивающие в ее расписание. К черту эту непонятную заботу Ченинса, если от нее она страдает сильнее, чем от суточных смен. Должно быть, он правда собрался наказать Дэниел. Она не могла отправиться куда-то с ребятами, которые сейчас работали без нее. Не могла посетить университет, ведь в эти дни у нее нет занятий, а преподавателей она и так порядком достала, пока напрашивалась тихо сидеть на задних рядах на лекциях вне расписания. Дэниел была заперта дома, без планов и мыслей. Свет опять выключили, но в этот раз она даже была этому благодарна. Она стоит в ванной комнате перед зеркалом. Квартира наполнена темнотой и тишиной, на улице за окном ни единой души, только еле слышно трещит пробивающийся через стекло одиноким белым лучом уличный фонарь. В ванной догорает из оставшихся сил последняя живая лампочка на потолке, давно нуждающаяся в замене. Тусклый желтый свет заполняет комнату, придавая всему болезненный бледный вид. Даже раковина выглядела жалко, что уж говорить о Дэниел. Девушка почти висела на руках, обхватывая ими раковину с двух сторон, еще немного и она треснет, расколется от давления веса сверху. Волосы, свисающие по бокам с опущенной головы, лезут в глаза и прилипают к мокрому от пота лицу. Пальцы правой руки нежно держат тлеющую сигарету. Медленно обугливаясь, пепел снежными горячими хлопьями падает в раковину, иногда оставаясь на влажных кистях. Он шипит и оставляет черные разводы. Боль почти незаметная. Дрожь бьет все тело, но Дэниел упорно продолжает ее игнорировать. Нужно взять себя в руки. Это стыдно - быть настолько слабой и не способной ни на что. Она не должна быть такой, не имеет права. Ей нужно вспомнить, чему ее учили. Вдох, медленно втянуть через нос воздух и задержать его в легких, слушая, как глухо бьется собственное сердце. Выпустить воздух так же медленно, сопротивляясь желанию просто задохнуться. Не думать о воде. Просто забыть бесконечное ничто, окутывающее ее, что заливает глаза, нос и попадает в рот, не давая возможности ни вдохнуть, ни закричать. Просто вынырнуть. Стать сильной, взять себя в руки и бороться до самого конца, чего бы только это ей ни стоило. Она должна справиться. -Возьми себя в руки, ебанная слабачка! - кричит она, смотря на девушку перед собой в зеркале. Она не узнает ее, не хочет узнавать. Не хочется вспоминать, что так она выглядит сейчас. Полюбуйтесь, какая красота. Стыд. Вина. Ты не должна показывать слабость Вечный голос повторяет в голове любимую фразу. Губы растягиваются в ухмылке, и она начинает смеяться. Диафрагма болезненно сокращается, дыхание опять сбивается, глаза в уголках начинает щипать. Она смеется, пока остается воздух в легких. Все заканчивается так же быстро, как и началось. Она собирается, трет руками лицо и выпрямляет спину. Урок Ченинса пошел на пользу. Ни за что больше не будет проводить дома столько времени без дела. Сделает, что угодно, поменяет все по первому зову, только бы не оставаться в пустой квартире наедине с тишиной. Никогда в жизни. Новый день скоро наступит и принесет долгожданное облегчение. Нужно продолжать. Ее рабочий день вот-вот начнется. Наконец-то будет повод выйти из квартиры и куда-то пойти. Работа, задания, дела и поручения, что угодно, но только не тишина. -Не помнишь, как часто люди сходят с ума от одиночества? - спросила она в пустоту квартиры и улыбнулась сама себе. Ответа не было. -Вот и я не помню.