Часть первая. Родные места.

Ничто так не успокаивает, как звуки колёсиков у чемодана. Мира начала слышать их ещё в метро, на станции "Сокол". Чем ближе она подходила к месту встречи, тем громче и многоголосней были звуки. И все эти чемоданы принадлежали людям, направлявшимся в одно и то же место. Их можно было разглядеть за версту: шаровары, странные шляпы, расточки, перья в волосах, руки, увешанные фенечками и браслетами, ларповые мечи, торчащие из рюкзаков и чемоданов, гитары, берцы, жилетки и футболки с похожими символами, купленные в одном и том же магазине на Таганке – отличительные черты людей, ехавших в "Грозу". Этот лагерь был необычным хотя бы потому, что здесь вместо привычных линеек, кружков и купаний были боёвки, мастерские и масштабная ролевая игра, сюжет которой тянулся уже несколько лет и продолжался на каждой смене. Мира благостно улыбнулась. Она ездила в "Грозу" уже бог знает сколько раз, и ее сердце замирало от предвкушения. Теперь, когда она стремительно приближалась к точке сбора и автобусам, сосредоточиться на музыке, игравшей в наушниках, не получалось: знакомые и друзья, которых за восемь лет стало очень много, здоровались, сменяя друг друга, спрашивали, как прошел год, делились идеями на смену. В какой-то момент от наушников пришлось избавиться: Мира свернула их в колечко и положила в карман. Девушка наблюдала за тем, как обеспокоенные родители, явно в первый раз отдававшие своих детей в лагерь, облепляли дежурных вожатых, стоявших у автобуса, донимали их вопросами, брали контакты... Мире вспомнилось, как восемь лет назад она точно так же впервые поехала в лагерь. Её родители сразу были спокойны, а когда она вернулась и потребовала, чтобы в следующем году ее отправили туда же, ни капли не удивились. Только мама сказала восторженно: – Глаза-то, глаза какие дикие... Мира улыбнулась и подошла к дежурной, стоявшей у автобуса "И – Л". – Здравствуй, Лера! – один из плюсов того, что ты ездишь в лагерь много лет: всех вожатых и мастеров ты знаешь. Причем кого-то ещё с тех пор, когда он был таким же отдыхающим, как и ты. – Мира, здравствуй! Как знала, что ты придёшь! Конечно, знала: журнал со списком лежит прямо у нее в руках. Лера поставила галочку около фамилии Миры, не глядя взяла из ее рук справки и улыбнулась: – Залезай в автобус. Если хочешь, можешь сесть позади меня. Мира села у окна, вытащила из кармана наушники и, едва слышно чертыхаясь, начала их распутывать. Огромный минус проводных наушников – путаются только так. Но Мира любила их всем сердцем и никак не могла променять на навороченные беспроводные. Прошло порядка двадцати минут, автобусы были укомплектованы, рюкзаки и чемоданы мастерски сложены в багажные отделения, суетящиеся родители смотрели на машины, увозящие их чад аж на две недели, а дети уже знакомились друг с другом и болтали с теми, кого знали раньше. – В этот раз мелких куда больше, – заметила Лера, – Мы почти не были к такому готовы. Несмотря на то, что лагерь был рассчитан на детей от семи до семнадцати лет, многие родители боялись отдавать своих малышей в место, где практически все время надо носиться с оружием. Конечно, оружие не наносило никакого вреда: это были старые добрые тямбары, сделанные из пластиковой трубы, утеплителя и скотча, и понтовые ларповые мечи из специального мягкого полимера. Оружие много раз проверялось на гуманность, и если ты привозил свои мечи и топоры, ты тоже обязан был их проверить. Если оружие недостаточно мягкое – ты носишь его исключительно для антуража. Но, конечно, родителей такое не устраивало. "Вот странные", – думала Мира, – "Они так переживают за детей, хотя лучше бы им переживать за взрослых!" И действительно, страшнее всего в "Грозе" были маленькие дети, дорвавшиеся до оружия. В разгаре боёвки адреналин шибал им в голову так сильно, что они превращались в берсерков и крушили направо и налево, не различая своих и чужих, не рассчитывая силу удара, забывая вообще про все правила. Сама Мира за всю жизнь в лагере получала от таких киборгов-убийц раз тридцать, если не больше. Но тем не менее обеспокоенные родители не хотели отдавать своих малышей в такой "жестокий" лагерь, и хлопот было поменьше. Но в этот раз количество мелкотни явно било рекорды. – Если так и дальше пойдёт, придется создать отдельный лагерь для них, – задумчиво сказала Лера. Мира улыбнулась. – И вы пустите меня туда мастером? Это была её давняя мечта. С тех пор, как Мира первый раз поехала в "Грозу", она твердо знала, что хочет стать здесь мастером, ради этого она готова на всё. В силу возраста она могла только попроситься стажёром и иногда помогать мастерам и вожатым младших. Этой возможностью Мира активно пользовалась, не упуская моментов, когда "смертникам", как иногда называли мастеров у младших, нужна была помощь. – Возможно, – неопределенным тоном пробормотала Лера, – ты сначала в Школе Мастеров доучись, а там посмотрим. Мира, по сути, так и планировала: ближайшие два года ездить как "пионер", а потом, как только стукнет восемнадцать – ррраз! – и в Школу Мастеров записаться. Мира знала, что ее возьмут без каких-либо проблем: её-то, с десятилетним стажем, и не взять? Нонсенс! – А кто в этот раз на смене? – спросила Мира у вожатой. Та пожала плечами и перечислила: – Старый, Грек, Капуста, Бабка, Казанковская, Птица, Сойка, Польша и ещё парочка новых ребят. Все эти прозвища Мира хорошо знала. Почти у каждого завсегдатая "Грозы" в какой-то момент появлялось прозвище, которым его величали абсолютно все. Порой бывало даже так, что люди не знали человека в лицо, но узнавали прозвище. У Миры оно тоже было: Шуша. Очень простое, глуповатое, но очень хорошо отражающее Мирин характер и ее манеру игры. Мира никогда не была хорошим бойцом: за восемь лет лагерной жизни она так и не научилась круто фехтовать; зато в социальной ролёвке ей не было равных. Всё, что касалось политики, шпионажа, интриг, было ее средой обитания. Она научилась ловко выкручиваться, когда нужно было принимать решения, ставить ультиматумы, собирать информацию, пудрить мозги, прикидываясь то одним, то другим человеком, и, конечно же, фантастически все это отыгрывала. Отыгрыш в "Грозе" был чрезвычайно важен, и ему волей-неволей приходилось обучиться каждому, кто хотел хоть как-то участвовать в ролевой игре. За окном проносились сначала дома, потом широченные поля, перечеркнутые линиями дорог и шоссе, вот на одном из полей промелькнула давно знакомая надпись "СЫР", а потом деревья-деревья-деревья... Песни "Мельницы", игравшие в наушниках, заранее погружали Миру в фентезийную сказку, где у каждого дерева есть душа, а под каждым камнем можно найти мешочек золота. Вскоре автобусы остановились, двери открылись, и из них начали вываливаться дети. Причем именно вываливаться: они сбивали друг друга с ног, чуть не падая с нижних ступенек автобусов, кричали и выдавливали друг друга из дверей. Мира, будучи уже опытной "пионеркой", спокойно подождала, пока давка закончится, вышла из автобуса, поблагодарив водителя, подошла к куче чемоданов, вываленных из багажного отделения, и, подняв свой походный рюкзак, надела его на одно плечо. – СОБИРАЕМСЯ НА ПЛАЦУ! – кричала Лера, – БЕРЕМ СВОИ ВЕЩИ И СОБИРАЕМСЯ НА ПЛАЦУ! Плацем называлась небольшая асфальтовая площадка недалеко от КПП. Именно здесь проводились зарядка, общие сборы и тренировки по фехтованию, поэтому ей и дали такое название. Мира не знала, когда это произошло, так уже было, когда она приехала в первый раз. Девушка подошла к плацу, окинула собравшихся на нем людей взглядом и, разглядев знакомое лицо, пошла к старой знакомой. Знакомую звали Аня, но здесь её знали как Эхо. Подруги обнялись, и Мира встала рядом с Эхо, предчувствуя расселение. Это была давным-давно отточенная процедура: сбор на плацу, расселение по корпусам, примерно полчаса на то, чтобы разобрать рюкзаки и чемоданы, помыть голову и надышаться свежим воздухом и запахом дерева, потом обед, тихий час – чтобы доразобрать вещи, домыть головы и сообщить родителям, что ты по странному совпадению ещё жив, а потом – сбор в прохладном, чуть сыром зале, пахнущем деревом больше, чем что-либо в этом лагере, введение в ролевую игру, разбивка на кланы, получение ролевой одежды, ознакомление с правилами и начало игры. Мира зажмурилась и представила, как начнет отыгрывать своего персонажа, которого она так тщательно придумывала весь год. Старший мастер, которого все поголовно звали Вороном то ли из-за фамилии Воронов, то ли из-за орлиного носа, начал расселение. – Те, кому от семи до девяти, идут к вожатой Алёне. Вы будете жить в корпусе В. От десяти до двенадцати – к вожатой Маше, корпус Б. От двенадцати до четырнадцати – вожатая Лиза, корпус А. От пятнадцати до шестнадцати – вожатая Катя, корпус Г, остальные – к Лере, в корпус Д! Мира радостно выдохнула: она была ближе к семнадцати, чем к шестнадцати, и потому попадала в корпус Д. Девушка вновь надела рюкзак на плечо и пошла рядом с Лерой, обсуждая свои ожидания от смены и делясь радостью, что она наконец-то среди "самых взрослых". Расселение прошло чрезвычайно быстро: "старички" тут же собрались в кучки и побежали занимать комнаты, а "новички" пытались найти таких же потерянных, как они, чтобы сбиться в стайку. Мира с Эхо подошли к Лере и умоляюще на нее посмотрели: – Пожалуйста, Лер, дай нам "двушку", ну мы же только в паре идём! Лера быстро пересчитала количество детей, прикинула что-то в голове и согласилась. – Ладно, напротив вожатской будете. Девушки вбежали в комнату, не помня себя от радости. Мира хотела было занять кровать подальше от двери, но Эхо загадочно улыбнулась и попросила Миру убрать на время две тумбочки, стоявшие между кроватями. Девушка послушно убрала их к двери, и Эхо сдвинула кровати. Получилось, что в дальнем углу комнаты стояла одна широкая кровать, а вокруг было достаточно много пространства. Даже танцевать можно было! Мире такая задумка очень понравилась, и она вспомнила, как читала "Дом, в котором..." Девушки начали быстро разбирать свои вещи, складывать одежду в шкаф, полки в котором поделили ровно пополам, симметрично расставили зубные щётки и шампуни в ванной, Мира поставила бутылку жидкого мыла, а Эхо – зубную пасту. Подруги давно так делали, когда собирались на одну смену: одна брала мыло, вторая пасту. Точно так же работало с интернет-модемом и удлинителем, дезодорантом и средством от комаров, картами и лаком для ногтей. Когда вещи были разложены, девушек позвали на обед. Мира быстро сменила футболку – уже июль, днём довольно жарко, и вышла из корпуса. Старших уже никто не дёргал, не строил парами, не следил за тем, чтобы они вышли в одно и то же время, вожатые были расслаблены, а "пионеры", знающие, что на голодный желудок меч в руке не лежит, а еда в столовой потрясающая, самостоятельно шли, на ходу обсуждая планы на день. Практически всех из своего корпуса Мира знала. Вот Игорь-Паук идёт с Мишей-Шкодой, вот Надя-Лисичка с новыми подружками-близняшками: Лизой и Варей, вот Андрей, Лёша, Катя, Света, Ятаган – парень, имя которого не знают даже мастера, ещё какие-то новички... Мира поздоровалась с Пауком и Шкодой – своими друзьями и главными помощниками по части политики, обняла Ятагана – он на всех сменах главнокомандующий, мастер по части боевой стратегии, и вошла в главный корпус, в котором находились столовая, зал и мастерские, поднялась на второй этаж – как раз в столовую, села за стол своего корпуса рядом с Эхо и принялась за еду, параллельно окидывая соседние столы взглядом. Среди старших знакомых лиц было много, маленьких Мира почти не знала. Но тут она увидела за столом малышей стайку девочек, с которыми она часто играла в прошлом году. Девочки, увидев Миру, чуть не повскакивали с мест, чтобы ее обнять, но она покачала головой и дала знак, мол, ешьте, не устраивайте тут балаган. За мастерским столом знакомых лиц было хоть отбавляй. Пересекаясь с ними взглядом, Мира коротко взмахивала рукой, мастера кивали ей и продолжали следить, чтобы дети не нашкодили. Однако несколько лиц Мире были совершенно незнакомы. Две девушки и один парень. Мира на секунду задержала взгляд на его лице: усталые глаза и улыбка придавали ему раздолбайский вид. Мира усмехнулась. Она обожала такой тип мастеров: с виду они абсолютно расслабленные пофигисты, которые просыпают сборы и не помнят, сколько детей у них в клане, но на самом деле это самые ответственные люди, которые не спят ночами, пишут детям квесты и так трясутся за их безопасность, что, кажется, будь их воля – заперли бы в комнатах и не выпускали. Парень почувствовал на себе взгляд и растерянно заморгал, пытаясь найти в толпе детей источник этого взгляда. Мира опустила глаза, встала, собрала посуду и, сдав её круглощекой работнице, не забывая про "спасибо, очень вкусно", вышла из столовой. В комнате было пусто: Эхо пока не пришла. Мира постучалась в вожатскую. Там сидела Лера, уже пообедавшая и сменяющая вторую вожатую. – Лер, можно? – Мира улыбнулась и, не дожидаясь ответа, вошла внутрь. В детстве вожатская казалась каким-то невероятным местом, почти пещерой чудес, в которую нельзя заходить ни под каким предлогом, а не то магия разрушится. Сейчас Мира хорошо видела, что волшебного здесь только расписание и описание разных ролевых моментов, висящее на стене. – Что такое? – Лера указала Мире на кровать напротив, предлагая присесть. Дважды уговаривать не пришлось. – Вопросик назрел, – Мира села и вытащила из кармана шароваров упаковку "Ментоса" со вкусом фанты, – Будешь? Лера взяла одну конфету и вопросительно посмотрела на Миру. – Фто жа вопроф? – Жуя, спросила вожатая. – Ты говорила, что пара новых мастеров тут. Расскажешь о них? – Ну, они все у мелких, нам же надо было как-то разобраться с их наплывом, я же в автобусе говорила, – задумчиво начала Лера, – Про девочек не знаю, а Женя у семилеток приключенцем отпахивает. В "Грозе" было много специфичных и локальных слов, значение которых понимали только те, кто здесь был. Например, взрослые тут делились на несколько типов: вожатые, отвечающие за быт и повседневную жизнь детей, и мастера, отвечающие за ролевую игру. Мастера, в свою очередь, делились на кланмастеров, приставленных к одному клану или отряду, и приключенцев – мастеров, слоняющихся по лагерю и играющих какие-то роли, как незначительные, так и основные. Детей здесь называли пионерами, хотя к пионерии лагерь никогда не имел никакого отношения, а малышей – легендочками. – А что? – весело спросила Лера, – Уже приметила, кому будешь помогать? Признаться, помогать с мелкими Мире с недавних пор нравилось куда больше, чем участвовать в игре своего клана. Там всё было логично и понятно, Мира всегда была в центре событий, а ежедневное решение политических проблем очень надоедало. Но пропускать ролевое время Мира не могла в силу своего огромного самолюбия: девушка обожала свою роль "Главного политика", она шла к этому все восемь лет. Помогать с младшими она убегала во время тихого часа и во время отбоя. Уложить спать, проследить, чтобы никто не убился, выдать вечернюю вкусняшку, почитать на ночь, проверить комнаты на чистоту – как правило, Мире давали именно такие задания, которые она блестяще выполняла. Детей она любила безумно, те отвечали ей взаимностью, в общем, получалось очень гармонично. – Но давай ты начнёшь к ним бегать с завтрашнего дня, хорошо? – Лера потянулась, – А сегодня мы придем в себя. Вечером на планёрке я с Алёной и Женей обсужу твою помощь. Остаток дня прошел скучно: корпус Д стал кланом Огненного Меча и поделился на две Гильдии: Гильдию политиков и Гильдию воинов. Возглавляли их, конечно, Мира и Ятаган.