Часть шестая. Что-то новое.

– Я пить хочу. Очень. Женя, словно очнувшись от сна, недоуменно посмотрел на Миру. – Пить? Он улыбнулся, отпустил девушку и предложил пойти-таки в корпус: дети сами себя не уложат, а в кулере есть вода. На крыльце их встретила злая как черт Алёна: – Где вы были? Мы тревогу бить собирались, пионерка и мастер пропали с радаров! Между корпусами не так уж много развилок, чтобы заблудиться! Женя растерянно посмотрел на Миру. Надо было что-то придумать, а он почти совсем не соображал. Тогда девушка взяла всё в свои руки: – Прости, Алён, не кипятись. Мы шли к корпусу, и тут я увидела ежа, надо было отнести его подальше от корпусов, чтобы дети не замучили, вот мы и пошли относить. Ты же знаешь, что за холмом есть лаз в заборе, через который иногда на ролевки ходят, вот туда мы и пошли, отнесли ёжика подальше и тут же назад. – Да, Алён, прости, пожалуйста, надо было предупредить, – подхватил Женя. Постепенно успокаивающаяся вожатая всплеснула руками: – А если бы с тобой что-то случилось? Мира покачала головой: – Не случилось бы, со мной Женя. Девушка направилась прямиком в вожатскую: мыть руки для большей убедительности, ежи же грязные, и не заметила, каким взглядом ее провожал мастер. "Со мной Женя," – крутилось у него в голове. Вернувшись, Мира напомнила, что была бы не против горячего чая("И кубик сахара, пожалуйста! Спасибо огромное!"), и отправилась укладывать детей, которым Алёна уже раздала вечерние вкусняшки. Почему-то в этот раз было особенно сложно усидеть и дождаться, пока все уснут, ведь там, в вожатской, ее ждал такой необыкновенный, такой чудесный Женя, кудрявый и рассеянный. И Мира знала, что ему тоже не терпится вскочить, побежать к ней, обнять, может быть, поцеловать... Ни он, ни она утерпеть не смогли. Мира выскочила из последней комнаты, не проследив, все ли легли, и встретилась нос к носу с Женей. Мастер протянул руку за спину девушки, закрыл дверь в комнату и, оглядевшись, навис над Мирой с улыбкой. – Шушенька... – прошептал он так, чтобы любопытные легендочки не услышали, – Какая же ты... – теплые губы коснулись щеки. Мира почувствовала, как кровь приливает к лицу, – Необыкновенная. – Как так вышло? – задумалась девушка, – Ведь мы же особо не общались, и я не делала ничего такого сверхъестественного, мы просто укладывали детей и играли в карты... – Мира тоже шептала, почти касаясь губами уха Жени, обжигая кожу своим дыханием, – Как это произошло? – Тебе рассказать? – улыбнулся мастер и провел рукой по волосам девушки, – Давай спустимся, я расскажу. – А Алёна? – Алёна пока ещё здесь, – раздался гневный шепот из-за Жениной спины. Вожатая, казалось, метала искры из глаз, – В вожатскую, Женя. Миру отпускаешь в корпус. Мастер взглянул на девушку полными испуга глазами. Мира, стараясь не поддаваться панике, сказала твёрдо: – Нет, Алён, давай я тоже пойду в вожатскую. Отчитаешь меня, это я заварила эту кашу, выскажешь мне всё. Женя не виноват, он сказал мне, что так делать нельзя, но я решила рискнуть. – Что ты делаешь? – одними губами спросил Женя, но Мира продолжала защищать мастера: – Так что отчитывать будешь обоих. – Не вопрос, – Алёна направилась в сторону вожатской. Мира и Женя пошли за ней, едва соприкасаясь мизинцами. Что-то им подсказывало, что эти прикосновения станут последними. В вожатской разозлённая Алёна почти не старалась быть тихой: – Какого черта, Женя? Тебе сколько раз твердили, что нельзя, чтобы видели вот так мастера с пионеркой... Я позволяла вам играть в карты на желание, позволяла тусить наедине, я надеялась, что ты ответственный, а ты... Да тебя Воронов из лагеря выпнет в секунду! Женя сидел, опустив голову. – Да, Алён, ты права... Я должен был подождать, не так много осталось... Но я не смог. Я виноват. Что-то в этом разговоре смущало Миру. Ей казалось, что Алёна злится не на то, что Женя – мастер, а она – пионерка, а на то, что их обнаружили. Почему вожатая не удивляется тому, что у них с Женей... А что у них, кстати? – А ты чего, Шуш? Ну ты-то правила прекрасно знаешь, может, даже лучше, чем он. А позволяешь поступать так безответственно, – постепенно Алёна становилась спокойнее, – Хорошо, что сейчас я вас поймала и дети не видели, а то новость вмиг долетела бы до Ворона. Мира не могла перестать удивлённо смотреть на Алёну. Вожатая что, их прикрывала? Кажется, Алёна поняла, какой вопрос хотела задать Мира, и, перестав сердиться совсем, улыбнулась. – Ты думаешь, Женя ни с кем не делится своими переживаниями? Каждый вечер ноет о том, как и что ты ему сказала, написала, ответила, доходило до абсурда! Я рада, что у вас все взаимно, но если вы хотите следующим летом приехать в "Грозу", не палитесь, а лучше – просто воздержитесь эти четыре дня, а потом делайте, что вам заблагорассудится. – Ну нет, – рассмеялся Женя и, придвинувшись к Мире, обнял ее за плечи, – Я не сдержался сегодня, не смогу и потом. Придется искать уединения во время тихого часа и отбоя. Может быть, кто-то добрый даже поможет нам в этом... – Не надейся, – отрезала Алёна, – Я не сдала вас Воронову, только за это вы должны быть благодарны мне по гроб жизни. Дальше сами. Мира так и не смогла понять, почему они так легко отделались, и потому просто наслаждалась тем, что теплая рука Жени мягко, но крепко сжимала правое плечо, а его рубаха все так же пахла тканью, лесом и... "Феромоны," – услужливо подсказал мозг, – "Все люди имеют свой естественный запах. Странно, что Женя не пытается пользоваться одеколоном, но при этом восхитительно пахнет" – И правда восхитительно... – пробормотала Мира, проваливаясь в сладкую дрёму. Женя, заметив это, чуть-чуть развернулся, чтобы девушка могла удобно лечь ему на колени, и продолжил говорить Алёне шёпотом: – Послушай, у нас разница два года всего, Ворон поймёт. Мы, можно сказать, только нашли друг друга, а ты пытаешься срезать это на корню. – Жень, ты тоже меня пойми, я просто работаю по уставу. Дело ведь не в том, что тебе восемнадцать, а ей шестнадцать, а в том, что ты – мастер, а она пионерка. Будь вам пятнадцать и семнадцать, но при этом вы оба – пионеры, вам бы и слова никто не сказал, разве что попросил бы не слишком откровенно обжиматься, всё-таки тут дети, а так уже иная история, понимаешь? – Понимаю... – расстроенно произнес Женя и умиленно провел кончиками пальцев по пряди Миры, – Но ты просто посмотри, она же прекрасна... Алёна покачала головой и сказала с укором: – Ты как умудрился-то за неделю?