Часть 17

Пак бродил по особняку, размышляя о своих мыслях. Эмилия всё ещё занималась учёбой для своей кандидатуры, так что он решил оставить её в покое на время. Он вспоминал свой вчерашний разговор с ведьмами и Субару. Они были… не такими, какими он их ожидал увидеть. Ведьма Гнева искупала его, ради всего святого… ему это не понравилось, но из всех возможных форм пыток это был один из самых… странных выборов. Она вылечила его и вернула ему руку после того, как маленькая девочка её оторвала, а затем они угостили его обедом, каким бы странным он ни был. Он был уверен, что они будут пытать его болью, но, к его удивлению, они этого не сделали. Они заставили его почувствовать голод, прежде чем дать ему много еды, чтобы удовлетворить его. Он думал, что они сделают что-то более травмирующее, например, снимут с него кожу заживо. Даже Ведьма Жадности не угрожала ему, она просто заставила его забыть своё имя, прежде чем вернуть его, хотя он надеялся, что это всё, что она взяла… и затем была Сателла. Ведьма Зависти была той, с кем он никогда не надеялся столкнуться. Она была самой отвратительной из всех Ведьм, женщиной, которая жаждала любви и убила других Ведьм, чтобы поглотить их силу. «Было ли это ложью?» — размышлял Пак. Они всё ещё могли лгать ему, даже Субару, но их действия затрудняли ему принятие решения. «Та Сателла», с которой он встретился, не была той же самой, о которой он слышал. И всё же Пак не мог не задаться вопросом… всё, что было известно о Сателле, — это старые сказки, которые рассказывали о том, как она разрушила мир, только чтобы быть остановленной Мудрецом, Драконом и Святым Меча… но что, если есть больше… что, если есть история о ней, которая давно забыта. Ведьма Жадности высказала ему всё. Она знала, что его контракт предусматривал, что если Лия будет убита, он уничтожит мир. Она ясно дала понять, что такой поступок сделает его таким же плохим, как Сателла, и хотя он не изменил своего мнения о выполнении этого… это заставило его задуматься. Если Сателла жаждала любви… значит ли это, что это произошло потому, что её любовь умерла, и она напала на мир в гневе, как Пак поступил бы ради Эмилии? Она, казалось, была привязана к Субару, и когда её сестра-ведьма заявила, что ей всё равно, умрёт ли мальчик, Сателла стала очень… пассивно-агрессивной, как он бы сказал, она не сделала ничего радикального, но внезапная перемена в настроении была очевидна. Если ты плохо говоришь о Субару… ты рискуешь навлечь на себя её гнев. Пак поступил бы так же, если бы оказался на её месте. — Мне нужны ответы, — подумал Пак. Он понял, что слишком много думает об этом. К счастью для него, он знал, с кем можно поговорить об этих вопросах. Того, кому он мог доверять больше всего.

***

— Ну, это прошло неплохо, — сказал Субару, возвращаясь в свою комнату. Ему приказали отдыхать, хотя ему и не нужно было это ю. Лечение Минервы могло восстановить его руку, но не вернуло потерянную кровь, так что он всё ещё чувствовал слабость. Тем не менее, он мог использовать это время, чтобы попытаться подготовиться. У него был месяц на подготовку к Белому Киту и атаке Культа Ведьмы. Ни один из тех деревенских жителей или солдат не умрёт, если он сможет это предотвратить, и Рем тоже не впадёт в кому. — Знаешь, это впечатляет и несколько странно, как ты можешь так заботиться о девушке, которая убила тебя, пытала и расчленила… и всё это за один раз, — сказала Ехидна, появившись у стола. — Ну, это неприятный сюрприз, — сказал Субару. — Что тебе нужно на этот раз? — спросил он. — Это немного грубо, знаешь ли, — сказала Ехидна, притворяясь обиженной. — Я думала, что после того, как я вылечила тебя вчера и поговорила с Паком, всё будет прощено, — сказала она. — Хотя я благодарен… я всё ещё не могу простить то, что ты сделала… кроме того… я думал, ты всё ещё будешь злиться на меня после того, как я назвал тебя неудачницей, — сказал Субару. — О, пожалуйста… нужно больше, чем простое оскорбление, чтобы задеть меня, — ответила Ехидна. — Да… ну, тебя не так уж сложно вывести из себя, — парировал Субару. — Я всё ещё зол, что ты назвала Беако неудачницей, — сказал он. — Ну, в этом ты, пожалуй, прав… как её создатель, я действительно подвела её, не создав её достаточно хорошей и не наставив, как должна была, — признала Ехидна. Субару не знал почему, но её спокойное признание, как будто это её не беспокоило, только разозлило его ещё больше. Ехидна, похоже, не заметила этого и решила продолжить болтать. — На данный момент есть только три человека, которых я не могу терпеть… Сателла, Эмилия и ещё один, — сказала Ехидна. — У тебя что, какая-то вражда с полуэльфами? — спросил Субару. — Нет, поверь мне… моя неприязнь не настолько бессмысленна, — ответила Ехидна. — Но хватит обо мне… пора тебе заплатить, — сказала она. — Заплатить? За что? — удивился Субару. — Ну, если ты забыл, я помогла тебя вылечить и поговорила с тем духом… пока другие ведьмы занимаются благотворительностью… я — нет, — сказала Ехидна. — Поэтому я здесь, чтобы попросить тебя поделиться ещё некоторыми знаниями о твоём мире. — Серьёзно… ты хочешь заняться этим сейчас? — спросил Субару. — Ну, нам не обязательно делать это здесь… мы всегда можем вернуться в мир снов… если, конечно, ты не хочешь остаться со мной наедине, — поддразнила Ехидна. — Тогда в мир снов, — сказал Субару, ложась на кровать. Удивительно, но теперь засыпать и попадать в «мир снов» становилось всё проще… либо потеря крови действительно его истощала. Когда он вошёл в мир снов, он чуть не подумал, что свернул не туда. Вместо уютного луга с его домом его встретили несколько огромных монстров, некоторые звероподобные, другие более гуманоидные… и все они горели, как и окружающая среда. Это был ад в самом буквальном смысле слова. Он взглянул на Ехидну, но она тоже просто смотрела в изумлении. — Всё ещё думаешь, что остаться со мной наедине было плохой идеей? — спросила Ехидна. — Если сравнивать это с тем, чтобы провести время наедине с тобой… это всё ещё лучше, — ответил Субару. Он обернулся, чтобы найти свой дом, но, к его удивлению, здание, которое он называл домом, было преобразовано. То, что раньше было уютным и небольшим домом для семьи, теперь стало чем-то вроде собора, смешанного с пожарной станцией. — Ладно, я думаю, я понял, что произошло… мне нужно сократить количество аниме, которые я показываю Тифон и Дафне, — пробормотал он. Он услышал взрыв прямо рядом с собой и, обернувшись, с приятным удивлением увидел обугленную Ехидну, которая тут же превратилась в пепел, как в старых мультфильмах. — Да… пожалуйста, сделай это, — ответила Ехидна.

***

— Привет, Бабби! — радостно воскликнула Беатрис, обнимая Пака. Пак ответил ей объятием. — Ты пришёл провести со мной время сегодня? — спросила она. — Ну… да, конечно… но есть кое-что, в чём мне нужна твоя помощь, и это довольно деликатная тема, — нервно сказал Пак. Ему всегда нравилось проводить время с Беатрис, она чувствовалась как член семьи, хотя он бы не сказал, что считает её дочерью, как Эмилию… скорее, больше как сестру. Тем не менее, он чувствовал себя странно и беспокоился о том, что собирался спросить. — Конечно, Бабби… ты всегда можешь на меня рассчитывать, — с радостью сказала Беатриса. — Дело в том, что я немного волнуюсь… это довольно деликатная тема, и я бы предпочёл, чтобы об этом никто не знал… даже Эмилия или Росвааль, — сказал Пак. — Мои губы запечатаны, — сказала Беатриса. — Уверена? — спросил Пак. — Обещаю, — ответила Беатриса. — Хорошо, — сказал Пак, глубоко вздохнув. — Мне нужно узнать о ведьмах, — начал он. — Не только о Сателле, но и о других шести, которые существовали вместе с ней. — Он наблюдал за пустым и несколько недоверчивым выражением на лице Беатрис. — Это… действительно деликатная тема, я полагаю, — сказала Беатрис. Пак следил за её реакцией, чувствуя, как внутри неё бушуют эмоции. Это было похоже на водоворот, который он не мог до конца понять. Обычно он проводил время с Бетти, потому что чувствовал её одиночество и то, как оно всегда смягчалось рядом с ним, но сейчас… сейчас всё было иначе. — Почему тебе нужно это знать? — спросила она. — Ну… я… Чёрт, что он должен ей сказать? — Я хотел узнать… есть ли у тебя какая-то информация о них… например, какими они были до Великого Бедствия, — сказал он. — Эмилию часто обвиняют в том, что она одна из них, и это всегда её расстраивает, так что я подумал, что если бы я смог найти какие-то доказательства обратного… то, возможно, она почувствовала бы себя лучше… и это помогло бы ей отразить любые обвинения на королевских выборах. — Пак солгал. Беатрис смотрела на него несколько мгновений. Эта тема, казалось, значила для неё очень много, потому что это был один из тех редких моментов, когда она выглядела крайне серьёзной с ним, в отличие от её обычного тёплого и детского поведения. Она глубоко вздохнула, прежде чем уйти, жестом приглашая его следовать за ней. — Большинство текстов и информации о Ведьмах были уничтожены культистами… для них Ведьма Зависти — единственная настоящая ведьма, а все остальные — самозванцы, которых нужно уничтожить и стереть из истории, — объяснила Бетти. — Так ты говоришь, что информации о них нет, — сказал Пак. — Нет, конечно, нет, Бабби… я просто говорю, что эта информация может быть настолько редкой, что люди считают её выдумкой… и также раскрытие такой информации сделает Эмилию мишенью для Культа Ведьм, — объяснила Беатрис. Они дошли до небольшой полки в самом дальнем углу библиотеки. — Это всё? — спросил Пак. — Полагаю, это выглядит так… но… — Беатрис отодвинула небольшую полку в сторону. — Внешность обманчива, — сказала она, протянув руку, чтобы доски пола, где стояла полка, поднялись, открывая коллекцию из пяти книг. — Что это? — спросил Пак, глядя на книги. Он взял одну из них… они казались ему обычными книгами. — Они выглядят как обычные книги, — сказал он своей сестре-духу. — Потому что они и есть обычные, — объяснила Беатриса. — Большинство людей всегда предполагают, что Ведьмы — это… существа, превосходящие всех, что они не были похожи на обычных людей, и хотя большая часть этого правда, полагаю, — признала Беатрис, — они всё же были личностями. — Она посмотрела на него. — Так это что… дневники или что-то вроде того? — спросил Пак. — В некотором роде, — ответила Бетти. — Хотя некоторые из них были написаны Ведьмами, несколько были подарками… от моей матери. — Она сказала это тихо. — Тебе не нужно рассказывать мне об этом, — успокоил её Пак. Создательница или мать Беатрис всегда была темой, которую он избегал обсуждать с ней… это всегда вызывало у неё много эмоций, и не все из них были приятными. Даже настроение Росвааль, казалось, мрачнело, когда Пак однажды затронул эту тему. Всё же, подумать только, что мать Беатрисы дарила подарки Ведьмам… у них, должно быть, была какая-то история. Пак взглянул на книги и удивился, насколько они обычны. Он не знал, чего ожидал, когда начал искать, но точно не этого. Там было пять книг о пяти из семи Ведьм. Книга, которую он сейчас держал, была адресована не кому иному, как Ведьме Гордыни и Лени… что ж, неудивительно, что это была первая, которую он увидел. Когда он открыл её… он был приятно удивлён, обнаружив, что это сборник сказок, датируемых временами до Великого Бедствия. Это имело смысл, полагал он… Ведьма Гордыни была маленькой девочкой, так что, возможно, это были истории, рассказанные ей… но кем? Ведьмой Лени? Они, казалось, были близки. Она говорила с Тифон таким тоном, каким говорила бы мать. — Эй, Беатрис… — Они мать и дочь, — ответила она, как будто знала, что он спросит. — Не в самом буквальном смысле, конечно… Гордыня стала сиротой, когда убила своего отца, — сказала Беатрис. — Как маленькая девочка могла это сделать? — удивился Пак. Он знал, как она могла сделать это физически, но он имел в виду причину, по которой она это сделала. — Она не делала этого… её силы работали, вынося приговор… если ты грешник… ты чувствуешь сильную боль, если она удаляет часть тела… но если ты чувствуешь вину… твоё тело разваливается. Её отец чувствовал вину, потому что был палачом… вот и всё, полагаю, — объяснила Беатрис, прежде чем осознать что-то… она никогда не говорила Паку, что Ведьма Гордыни была маленькой девочкой, так откуда он знал? — Так Гордыня — сирота, а Лень её усыновляет, — размышлял Пак, ища другую книгу. Так же, как и Ведьма… Лия стала сиротой из-за того, что произошло в Элиорском лесу, и Пак усыновил её, вырастив как свою дочь. — Именно так, — ответила Беатрис. Пак остановился и обнял её… она начинала чувствовать себя очень одинокой. — Что ты делаешь? — покраснела Беатрис. — О, так когда ты обнимаешь и прижимаешь меня без предупреждения, это нормально, а я не могу просто так сделать то же самое, потому что мне так хочется? — спросил Пак. — Нет, просто почему так внезапно? — спросила Беатриса. — Ты выглядела так, будто тебе это нужно, — просто сказал Пак, возвращаясь к книгам. Следующая книга, на которую он взглянул, принадлежала не кому иному, как Миневре… Ведьме Гнева и Насильственных Ванн. Это был… медицинский журнал. Пак открыл книгу и увидел множество страниц, испачканных слезами, заполненных информацией о лечении всевозможных травм и болезней. Он вспомнил, как Сателла упоминала, что Миневра была сосредоточена на спасении людей просто так. Он всё ещё не верил, но эта книга говорила об обратном. — Ах да, Миневра, — сказала Беатриса. — Она всегда была близка с мамой… у них были схожие желания. —Подметила дух библиотеки. — Они обе были медиками? — удивился Пак. — Не совсем… Миневра родилась в мире, раздираемом войной… она не могла вынести всей этой борьбы и плакала… всё, чего она хотела, — это мира и чтобы все жили счастливыми, здоровыми жизнями со своими близкими. Затем однажды она сорвалась и ударила раненого солдата, который так рвался вернуться в бой. — Рассказала Беатрис. — Не могу представить, что это закончилось хорошо, — сказал Пак. — Это закончилось удивительно лучше, чем можно было бы предположить… её силы как Ведьмы привели к тому, что она исцелила этого человека, — сказала Беатрис. — Подожди, если она лечит… то как она Ведьма? — спросил Пак. Это не имело никакого смысла. — Когда ты используешь целительную магию… ты обычно потребляешь ману из окружающей среды или из своих запасов, — объяснила Беатриса. — Сила Миневры была такой… но в миллион раз мощнее. — Её атаки вызывали почти мгновенное исцеление, возвращая людей, которые могли умереть через несколько секунд, к полной силе… конечно, обратной стороной было то, что за каждого исцелённого человека создавался дисбаланс из-за использованной ею маны… Од Лагуна пыталась восстановить равновесие, но когда она исцеляла так много людей, это часто приводило к хаосу. Проще говоря… если она исцеляла деревню… отдача её сил вызывала катастрофу в другом месте, и она шла туда, чтобы исцелить людей там. — И таким образом цикл повторялся… она лечит, вызывает катастрофу, идёт лечить снова, — повторил Пак. — Именно так, — сказала Беатрис. — Это довольно грустно, — осознал Пак. Хорошо, это было ещё одно сходство… Лия имела похожую привычку всегда помогать другим… она даже стремилась стать «Королём», чтобы все могли быть равны и избежать новых войн из-за дискриминации. Её желание помочь иногда перевешивало разум и логику… совсем как у Ведьмы Гнева… хотя теперь он задавался вопросом, что произойдёт, если они встретятся. — Что есть, то есть, — сказала Беатрис. — В конце концов… Ведьма обнаружила кое-что… она плакала не потому, что была грустна… она плакала, потому что была зла… зла на то, что люди мира всегда будут сражаться и пытаться причинить боль друг другу… так что, как только они начинали причинять боль, она исцеляла их ещё быстрее. Гнев, возможно, самая слабая из семи с точки зрения силы… но с точки зрения опасности… она уступает только Зависти, — объяснила Беатриса. — Как ты так много знаешь о Ведьмах? — спросил Пак Беатрис. Она выглядела удивлённой его вопросом, но старалась скрыть это. — Я… не могу сказать, — сказала Беатриса. — Если бы я рассказала тебе… ты бы возненавидел меня. — Она объяснила. — Ты культистка? — спросил Пак… это начинало походить на дежавю. — Что… нет… я бы никогда, — объяснила Беатрис. — Моя мать… она просто… была связана с Ведьмами давным-давно… вот и всё. — Хорошо, — сказал Пак. Он примет это… он никогда не чувствовал от Беатрис никакой миазмы, злого умысла или ненависти. Он уже ошибался раньше с Субару… по крайней мере, он надеялся, что ошибался с Субару. Слова Беатрис о трёх из семи Ведьм не сильно прояснили его замешательство… на самом деле, теперь ему стало легче ассоциировать себя и Лию с ними… что для него было пугающей мыслью. — Давай займёмся чем-нибудь веселым сейчас… все эти разговоры о Ведьмах заставляют меня чувствовать себя немного нехорошо, — сказал он Беатрис, когда они вернули книги на место. Он посмотрит остальные в другой день. — Что вы двое можете сказать в своё оправдание? — спросила Миневра. — Это она сделала, — хором сказали Дафна и Тифон, указывая друг на друга. Две ведьмы настолько увлеклись аниме Субару, что попытались воссоздать мир или хотя бы сцену в мире снов… и у них это не очень хорошо получилось. Субару взглянул на огромного бегемота, которого они создали — гигантского огненного Демонического Зверя. Он был благодарен, что это ограничилось миром снов, в отличие от Аполлона, потому что этот казался более безумным. Кстати, об Аполлоне, он всё ещё не вернулся в свою истинную форму, что делало его попытки показать доминирование перед большим монстром довольно сложными. К счастью, это длилось недолго, так как Ехидна заморозила существо, а Сехмет разбила его на куски. Субару не мог не почувствовать жалости к двум самым младшим ведьмам, но он не собирался вставать на пути Миневры, когда она их наказывала. Когда всё улеглось… Субару был более чем рад узнать, что Ехидна решила закончить день, перестав приставать с вопросами о его мире… вместо этого она пошла смотреть аниме, которое он показал Тифон и Дафне… он мог только надеяться, что это не выйдет ему боком. Он отправился в свою комнату, чтобы расслабиться, что было странным чувством, так как он не был здесь уже давно. В последний раз, когда он приходил, он просто лёг спать. Не прошло и нескольких мгновений, как он услышал стук в дверь. Он подошёл и открыл, обнаружив саму Ведьму Зависти, Сателлу. — Можно войти? — неуверенно спросила она. — Конечно, — сказал он, отступая в сторону, чтобы пропустить её. К его удивлению, её сопровождал Аполлон. — Присаживайся, — предложил он. — Спасибо, — ответила она. — Безумный день, да? — сказал он. — Ага, — ответила Сателла. — Повезло, что это Ехидна обгорела, если бы они подожгли Кармиллу или Сехмет это было бы проблемой. — Она объяснила. — Да… она заслужила это после того, что сделала с Беако, — сказал Субару. — Да… Бетти заслуживала лучшего, чем то, что ей дали, — сказала Сателла. Между ними наступила неловкая пауза, прежде чем Аполлон чихнул от пепла. — Так я слышала, ты планируешь заключить с ней контракт, — сказала Сателла. — Да… я хочу освободить её от этой жизни одиночества, в которую Ехидна её загнала, — сказал Субару. — Я планировал сделать это раньше… но, ну… ты знаешь. — Мы вернулись к началу, — закончила Сателла. — Ага, — ответил он, глядя на Сателлу. — Теперь это будет ещё сложнее сделать. — Он осознал. Он надеялся, что сможет держаться подальше от Росваала и всё будет в порядке… но это было не так. У Росваала всё ещё было Евангелие… он всё ещё мог изменять события в свою пользу. Независимо от того, хотел он этого или нет… Субару придётся играть в его игру. Хорошая новость в том… что на этот раз… он не один. У него было немало союзников, и очень могущественных… однако одна вещь всё ещё беспокоила его. Он повернулся к своему самому сильному и, предположительно, старому союзнику… Сателле. Её считали проклятием мира… но для него она была той, кто всегда его поддерживал. Он мог бесконечно перезагружаться с её помощью, и именно с этой силой он смог спасти всех. Он смог получить этот второй шанс только благодаря ей… но что-то всё ещё беспокоило его. — Я давно хотел спросить тебя кое о чём, Сателла, — сказал он. — Ты много мне помогала, и хотя я благодарен… я не понимаю, почему. — Он объяснил. — Я уже говорила тебе… это потому, что я люблю тебя. — Она объяснила. — Я знаю… но почему ты любишь меня так сильно? — спросил Субару. — Я не помню, чтобы мы встречались раньше, но ты сделала так много для меня. — Он задумался. — Я не знаю, ввёл ли я тебя в заблуждение или это случай ошибочной идентификации, но я… — Ты не любишь меня, — ответила Сателла, как будто ожидала этого. — Я бы не сказал это так… — сказал Субару. — Я просто не думаю, что могу любить тебя… так, как ты любишь меня. — Он признался. — Ты стала кем-то очень близким и дорогим для меня… но я не чувствую, что это правильно — вводить тебя в заблуждение. — Он сказал ей. Ему не раз приходило в голову, что человек, который проявлял к нему больше всего любви, буквально был тем, чьи титулы — Зависть и Ревность. Сателла была доброй и милой… но он беспокоился, что вводит её в заблуждение и причиняет ей боль. Он посмотрел на неё, и на мгновение ему показалось, что её глаза потемнели и потеряли свою доброту, прежде чем снова обрести тепло, которое он знал. — Я понимаю… — сказала она. — Но это не меняет моих чувств к тебе… ты можешь не понимать или не знать почему… но я люблю тебя, Субару. — Она сказала ему. — Даже если ты возненавидишь меня или забудешь обо мне… это ничего не изменит. — Но разве не лучше было бы, если бы ты любила кого-то, кто ответит тебе взаимностью? — спросил Субару. — Субару… если ты любишь кого-то… ты хочешь, чтобы он был счастлив… независимо от того, с тобой он или с кем-то ещё. — Сателла сказала ему. — Я полностью удовлетворена, зная, что ты счастлив, это всё, чего я хочу… это всё, что мне нужно. — Она улыбнулась. — Кроме того… за все мои преступления… любовь — это даже не то, чего я заслуживаю. — Она подумала про себя. — Но разве это не одиноко… знать, что человек, которого ты любишь, не чувствует того же? — спросил он. Сателла просто смотрела на него… неужели он действительно собирался задать этот вопрос. Она предположила, что ирония в этом вопросе была потеряна для него, и он не осознавал, что его слова могли относиться к нему самому. Она просто улыбнулась в ответ и покачала головой. — Просто оставь это… ничего из того, что ты скажешь, не изменит моего мнения или сердца. — Сателла сказала. Субару уже собирался что-то сказать, но Сателла уже закрыла ему рот ладонью. — Ничего, — прошептала она, убирая руку. Затем она перевела внимание на что-то другое. — Знаешь, я на самом деле надеялась поговорить с тобой о чём-то другом. — Попыталась сменить тему ведьма. — О чём же ты хотела поговорить? — спросил Субару. Ему было немного неловко, что он вывалил всё это на неё, но в каком-то смысле он всё ещё был рад, что смог донести свою мысль. — Ну, я не могу использовать свою власть… не так, как другие… и Возвращение Смертью, хоть и полезно… стало тем, что я бы предпочла, чтобы ты использовал только в крайнем случае. — Я знаю… я уже пообещал тебе, что буду ценить свою жизнь так же, как и жизни тех, кого спасаю. — Уверенно ответил Субару — Верно… именно поэтому я надеялась… что ты… позволишь мне научить тебя… магии Тьмы. — Немного смущенно сказала ведьму. — Ты используешь магию Тьмы. — Да… хотя Тьма — это не всё, что я действительно могу делать… я не так хороша в других видах магии. — Ты уверена, что это сработает… я имею в виду, мои врата довольно сильно повреждены из-за… — Твоих безрассудных геройских выходок, — сказала Сателла почти с нежностью. — Да… звучит примерно так. — Не волнуйся… ты забыл… мы вернулись к началу, помнишь? — Она сказала ему. — Твои врата технически тоже часть твоего тела… они должны быть в порядке сейчас… так что нам просто нужно поработать над их укреплением, чтобы они могли выдерживать дольше… но пока… я могу выступать в роли замены твоим вратам, чтобы ты мог правильно тренироваться и оттачивать своё владение магией Тьмы без опасений. — Она объяснила. — Это… спасибо, Сателла. — Сказал ей мальчишка , чувствуя, как слёзы начинают наворачиваться. Его врата были исправлены, так что он наконец-то снова сможет использовать магию. Он начинал чувствовать себя бесполезным, потому что Ведьмы и Аполлон так часто выручали его, но благодаря Сателле он наконец-то снова сможет быть полезным. Сателла, казалось, заметила его слёзы и потянулась, чтобы вытереть их рукавом. — Ну же… не плачь… это самое малое, что я могу сделать за все неприятности, которые тебе причинила. — Не говоря уже о том, что она сама могла начать плакать. Они оба замолчали, услышав, как кто-то очень громко сморкается. Они огляделись, но ни одной из других ведьм у двери не было. Озадаченные, они осмотрели комнату и увидели, что Демонический Щенок тоже плачет и сморкается в одеяло Субару. — Ну, теперь настроение испорчено, — сказал Субару. — Ага, — согласилась Сателла… хотя она была рада… что это остановилось до того, как её собственные слёзы успели появиться.