Часть 1

Это утро началось так же идеально и заученно, как и всё в её жизни. Хрупкая молодая женщина с «львиной гривой» на голове поднялась чуть меньше чем за час до будильника и отправилась в ванную комнату, чтобы совершить все свои стандартные утренние процедуры. Когда от пара горячей воды запотели не только зеркала, но и стены, девушка выключила воду, накинула халат, замотала волосы в полотенце и отправилась на своё самое любимое место. Балкон её уютной квартиры уже оглашали звуки машин и спешащих на работу маглов. Они ловили такси, толкались у входных дверей, спорили друг с другом. Было всего пять утра, а вокруг уже мелькали недовольные лица — или, может, в этом‑то и было дело. Девушка безумно любила свой вид из окна: парк с небольшим озером, антикварное здание через дорогу с красивейшей старинной отделкой — такой уже давно не встретишь, — и кофейню внизу, откуда доносились чудесные ароматы. Ей нравилось наблюдать за людьми — за их красотой, действиями и отношениями. Ей было интересно гадать по их внешнему виду, кто они, куда и зачем направляются, как складывается их жизнь. Травмирующие события в прошлом сделали её более внимательной к людям, обострили восприятие. Ей отчаянно хотелось не просто существовать, а по‑настоящему жить — наблюдать, чувствовать, впитывать каждый миг. Она осознала: да, она хочет жить. И, возможно, уже готова к семье — хотя ещё пару лет назад её жизнь полностью принадлежала карьере. Оглядываясь назад, Гермиона Грейнджер не могла поверить, что всё это было с ней. Трое подростков, едва достигших совершеннолетия, с волшебными палочками в руках — и минимумом заклинаний и знаний. Всё, что у них было, — мантия‑невидимка и крепкая дружба. И они победили. Это казалось невероятным. Гарри был прав: им невероятно везло. Звонок в дверь прервал её мысли. Этот звонок каждое утро раздавался в её квартире ровно в шесть утра. — Доброе утро, Гермиона, — просиял парень по имени Джан, темноволосый высокий молодой человек. Он работал в кафе, которое находилось внизу её дома. — Я принёс кое‑что интересное сегодня, — сказал он с заговорщической улыбкой, от которой на его щеках появились едва заметные ямочки. Он вытащил из бумажного пакета два крупных стакана капучино и протянул руку за «чем‑то интересным». — Та‑дам! Новое изобретение нашего шефа! — гордо произнёс он, доставая нечто похожее на пирожное — очень хрупкое, белого цвета. — Привет, Джан, — улыбнулась Гермиона, глядя, как он аккуратно ставит стаканы с кофе на столик у входа и достаёт небольшой десерт. — О, Джан, правда, не стоило! Я ведь заказываю только кофе, а вы каждый раз добавляете что‑то ещё. Мне так неловко… Я обязательно всё оплачу! — Она энергично кивнула, словно подтверждая свои слова. — Ну что ты, перестань! — Джан мягко улыбнулся. — Мы просто хотим тебя порадовать. Ты наш постоянный клиент уже много лет — это наша маленькая благодарность. А когда ты ещё и платишь за кофе… Знаешь, это даже немного обидно. Гермиона усмехнулась, поблагодарила его и, проводив доставщика, вернулась к утренним делам. На самом деле она не сделала ничего особенного: просто порекомендовала в Министерстве, что в этом кафе — самый вкусный кофе в магловском мире. А поскольку вход в Министерство находился совсем рядом, это оказалось выгодно всем. Коллеги, заходя в кафе, почему‑то непременно говорили, что они «от Гермионы», видимо решив, что так кофе станет вкуснее. Так и родилась их тёплая привязанность к ней. Взяв один из стаканчиков с кофе, Гермиона перелила напиток в свою любимую чашку. С нею она прошла к гримерному столику — подарку от Джинни Поттер, который и вправду можно было назвать чудесным. Зеркало, обрамлённое лампочками, было зачаровано: оно щедро раздавало комплименты и подсказывало удачные модные сочетания. Правда, энтузиазм Гермионы быстро угас. Уже через пару недель зеркало ей наскучило — и она попросту его оглушила. Худое лицо с большими глазами смотрело на нее с отражения. Девушка взяла пудру и слегка выровняла тон кожи. Черной подводкой нарисовала аккуратные стрелки, накрасила ресницы тушью и подкрасила губы светлой коричнево-красной помадой. Она глотнула ароматный кофе и принялась за волосы. На помощь пришла волшебная палочка: одним взмахом Гермиона высушила их — и тут же стала похожа на афроамериканку. Вторым взмахом выпрямила волосы, и они, красиво разгладившись, легли поверх плеч. После травмирующих событий она срезала их практически «под мальчика». Говорили, что в волосах накапливается плохая энергия — наверное, это не совсем бред. Дело в том, что от её волос всегда фантомно пахло гарью — так же, как в Большом зале Хогвартса во время битвы и траура. Когда Гермиона избавилась от длины, она действительно почувствовала себя морально легче. Теперь волосы отросли до плеч и вполне её устраивали. Она допила кофе и направилась в гардеробную. Пиджаки, юбки, платья и брюки висели рядами со всех сторон. У неё не было ни одной «несерьёзной» вещи: всё‑таки дресс‑код требовалось соблюдать. А кроме работы, деловых встреч и рабочих поездок она никуда не выбиралась. Гермиона уже шесть лет работала в Министерстве, в отделе мракоборства. Разумеется, место в отделе правопорядка она получила благодаря заслугам перед магическим миром. И, увы, они прошли профессиональную неквалифицированную подготовку к работе, одолев самого темного и сильного волшебника. Конечно, Гарри Поттер стал главой аврората, этот парень с одиннадцати лет начал моральную подготовку. Хотя и научился воевать и защищаться с самого детства, проживая с Дурслями в одном доме. Рон добивался успехов в квиддиче, но его сердце принадлежало магазину брата. Он часто бывал во «Всевозможных вредилках», помогал тестировать и разрабатывать новые товары. При этом Рон не решался оставить спорт — мать очень гордилась его достижениями, а он не хотел её расстраивать. Отношения с Гермионой у них не сложились. Они пытались, но это оказалось какой‑то искажённой формой близости — словно между близкими родственниками. В итоге оба поняли, что это не их путь, и расстались, сохранив дружеские отношения. Она надела серую юбку‑карандаш до середины колена, белую блузку и чёрный пиджак, дополнив образ чёрными туфлями на высоком каблуке. Окинув себя оценивающим взглядом, она осталась вполне довольна и поспешила выйти из квартиры. Накинув лёгкое серое пальто, прихватила сумочку и второй стакан кофе. Спустившись, она прошла квартал вдоль дома, свернула налево на соседнюю улицу и зашла в телефонную будку. Номер, который она набрала, не предназначался для звонков — он активировал механизм будки. Та, подобно лифту, плавно поплыла вниз.

***

— Аврор Грейнджер! — окликнул её коллега Грегори Смит. Полноватый мужчина средних лет, он не отличался особой эмоциональностью, и Гермионе всегда было непросто находить с ним общий язык. — Поступила новая информация по делу Майкла Питерсона. Я оставил папку у вас в кабинете. — Спасибо, Грегори, — тепло улыбнулась Гермиона. — Уверена, мы уже близко. Ещё немного — и разгадаем это дело! — Её энтузиазм казался неиссякаемым. На самом деле дело Майкла Питерсона было одним из самых интересных за последние четыре года. В нём не было тела, но присутствовало зелье с испорченным составом — что выглядело крайне странно. В доме Питерсона не обнаружили следов посторонних, никто не применял магию и не трансгрессировал — он просто… растворился. Но кто испортил зелье и вычеркнул последние строки из его личных записей — оставалось загадкой. — Да, мисс Грейнджер, — сухо поддержал он её. — Эту папку я также передал Драко Малфою. Он посмотрел и считает, что дремоносных бобов добавили вдвое больше, чем указано в рецепте. Смит пожал плечами: он совершенно не разбирался в зельеварении, поэтому обсуждать тему дальше не имело смысла. Ах да. Ещё один её «замечательный и горячо любимый» коллега — Драко Люциус Малфой. На деле они никогда не общались вне рабочих вопросов. Он — виртуоз в зельях, она — мастер разгадывать головоломки. Иногда их пути пересекались в расследованиях. — Э‑м‑м, хорошо. Я зайду к нему, — девушка недовольно поджала губы. — До встречи, аврор Смит.

***

Драко Малфой сидел в своём кабинете в аврорате и анализировал зелье. Он пытался восстановить его изначальный состав и понять, какого эффекта добивались создатели. Ещё предстояло выяснить, почему половина списка ингредиентов была зачёркнута — что именно хотели скрыть. Его навыки в зельеварении не вызывали сомнений — они были поистине выдающимися. Аврорат не мог упустить такого специалиста: так ведомство одновременно решило две задачи — привлекло к работе бывшего Пожирателя смерти и получило в свои ряды прирождённого мастера зелий. Драко держал над котлом маленькую пипетку и капля за каплей добавлял в варево настойку полыни. — Нет, не сходится… Это определённо напоминает напиток живой смерти, — тихо рассуждал Драко, выводя аккуратные заметки на пергаменте. Позже эти записи предстояло передать Грейнджер — пусть попробует найти связь с остальными уликами. Он уже определил ключевые компоненты: сок дремоносных бобов, корень валерианы и — что особенно важно — златоцветник. Но пропорции не совпадали ни с одним известным рецептом. Что‑то было не так… Резкие стуки в дверь оборвали его размышления. Не дожидаясь ответа, дверь распахнулась, и в проёме возникла Гермиона Грейнджер. В одной руке — пухлая папка с заметками, в другой — бумажный стакан кофе, от которого поднимался едва заметный пар. — Доброе утро, Грейнджер. Обязательно каждый раз приносить сюда эту чепуху? — брезгливо покосился он на стакан в её руках. Он окинул взглядом свой кабинет — точнее, лабораторию, где каждая вещь занимала строго отведённое место, а поверхности сверкали безупречной чистотой. Кофе в бумажной посуде выглядел здесь как грубое нарушение эстетического порядка. Между ними давно не было открытой вражды. Время и общая работа сгладили острые углы: они научились не просто терпеть друг друга, но и находить общий язык в расследованиях. — Не беспокойся, Малфой. Ни капли не прольётся на твой безупречный стол, — с лёгкой иронией парировала Гермиона, ставя стакан с кофе подальше от бумаг. Её взгляд скользнул по аккуратно разложенным пергаментам, колбам и измерительным приборам — всё на своих местах, ни единой лишней детали. В этом был весь Малфой: порядок как форма искусства. — Этот листок для меня? — она приподняла его записи, быстро пробегая глазами по строчкам. В голосе звучало сдержанное любопытство — не столько вопрос, сколько утверждение. Драко лишь кивнул, не отрываясь от своих заметок. Она пробежала глазами по заметкам. — Златоцветник, дремоносные бобы, валерьяна… Напиток живой смерти? Но это же не имеет смысла… — пробормотала она, быстро просматривая записи. Он невольно отметил, как легко она схватывает суть. Большая часть авроров не разобралась бы в его заметках так быстро. У этой ведьмы действительно блестящий ум. — И что это? Пыль шара предсказаний? — усмехнулась Гермиона, но, заметив серьёзное выражение его лица, нахмурилась и задумалась. Гермиона не знала зелий в который бы входил столь странный ингредиент. — Да, Грейнджер. Пыль шара предсказаний. И да, Грейнджер, я совсем не понимаю, для чего она нужна, — он резко пожал плечами и продолжил капать настойку в зелье. Гермиона взяла магловскую ручку и начала записывать всё, что знала о компонентах из списка Малфоя. То, что это состав напитка живой смерти, было ясно как день. Но как объяснить присутствие пыли хрустального шара? Последний раз Гермиона видела их в Хогвартсе — в кабинете Трелони. По словам профессора, в них можно было увидеть своё будущее. Бред. — Это самое идеальное зелье смерти, которое я встречал в своей жизни — если бы не удвоенное количество сока бобов, — вывел её из раздумий Малфой. — Я не знаю, как и зачем был добавлен размолотый шар. Но, боюсь, нам придётся немного поэкспериментировать… Девушка устало вздохнула, но, ничего не сказав, завязала волосы в тугой хвост и принялась за подготовку ингредиентов. Затем она отправила запрос на шар предсказаний в один из отделов — и уже через пару минут получила искомый предмет. — Как я уже говорил, — произнёс Малфой, внимательно наблюдая за реакцией зелья в котле, — концентрация дремоносных бобов вдвое превышает норму для напитка смерти. Я уже скорректировал состав — в нашем образце доза увеличена. Гермиона сосредоточенно работала над стеклянным шаром. В защитных перчатках, под магическим куполом безопасности, она аккуратно растирала хрупкие осколки в ступке. Каждый её жест был выверен — одно неосторожное движение могло обернуться травмами. — Когда закончишь, сообщи. Я внесу данные в протокол, — коротко бросил Драко, уже направляясь к двери. Он вышел в коридор, достал пачку сигарет и закурил. Привычка, укоренившаяся ещё со школьных времён, так и не поддалась его попыткам бросить. Шесть лет — и ни малейшего прогресса. Гермиона методично растирала осколки хрустального шара ещё пять минут. Движения были размеренными, точными — она следила, чтобы стеклянная пыль стала идеально однородной. Наконец, удовлетворённо кивнув, она потянулась к маленькому бронзовому колоколу и звонко ударила в него. Не прошло и двух минут, как дверь лаборатории распахнулась, и на пороге возник Драко. Его взгляд сразу устремился к ступке с мерцающим порошком. — Неужели весь этот порошок нужно добавить в зелье? — задумчиво произнесла Гермиона, разглядывая серебристую массу. — Понятия не имею, — резко ответил Драко, проводя рукой по волосам. — Я разобрал этот чертов состав до молекул, но логика добавления стекла остаётся загадкой. — Его голос звучал напряжённо: он ненавидел ситуации, когда контроль ускользал из рук. — Давай начнём с половины. Если реакция будет стабильной, добавим остальное. Он подошёл к котлу, где бурлило зелье, и замер в ожидании — теперь всё зависело от того, как поведут себя ингредиенты. Драко осторожно поднял котёл с настоявшимся зельем, поднёс его к окну, чтобы лучше разглядеть переливы цвета. Консистенция казалась идеальной, но он знал: внешний вид — лишь обманчивая оболочка. Гермиона тем временем сосредоточенно работала с весами. Её движения были точными, выверенными — каждая крупинка стеклянной пыли должна была лечь в нужную чашу. Наконец она кивнула: — Готово. Я разделила порошок пополам и приготовила противоядие на всякий случай. Кто рискнёт первым? Ей постоянно «везло» на неудачные зелья во время их экспериментов: то голос становился мужским, то отрастала третья рука (что, пожалуй, можно было считать плюсом), то конечности вдруг менялись местами. Малфой усмехнулся. — А ты боишься, Грейнджер? — Драко улыбнулся, медленно приподняв одну бровь — тот самый высокомерный жест, который всегда выводил Гермиону из себя. Она сдержала раздражение, лишь крепче сжала стакан с остывшим кофе. — Нет, Малфой. Просто предпочитаю не глотать стекло, если есть альтернатива, — бросила она, делая глоток и тут же морщась от неприятного вкуса. — Ой, перестань. Неужели тебе совсем не любопытно испытать его действие? — он усмехнулся, склонив голову набок. — Ну подумай: мы сможем понять, что произошло с Питерсоном. — Его лицо приняло притворно‑скорбное выражение, брови сошлись у переносицы, но в глазах по‑прежнему играл насмешливый огонёк. — Если тебе интересно, Малфой. Прошу. — она ладонью повела на склянку. Он и глазом не повел. — Хорошо, давай в камень ножницы бумага. — девушка вздохнула и закатила глаза, они иногда играли в эту дурацкую детскую игру, чтобы разрешить спорный конфликт. — Хорошо, но только один раз. Насчёт три. — В вопросах споров Малфой был очень серьезный. — Раз два, три! — Они оба вздернули руки показывая кулаки. Гермиона недовольно хмыкнула. — И что делать? Сыграем еще? — Она почесала бровь. Прекрасно зная ответ на свой вопрос. — Нет, Грейнджер. Мы просто сделаем это вместе. — спокойно сказал он. Гермиона резко повернулась к Драко, её глаза широко раскрылись от недоумения. — Нет, Малфой, — твёрдо произнесла она. — Мы не будем принимать зелье одновременно. Кто‑то обязан наблюдать за реакцией — и в критический момент дать безоар. Кроме того, мы обязаны подготовить противоядие для партнёра. Это элементарные меры безопасности. Гермиона зашагала из стороны в сторону. Пить зелье самой не хотелось, но она понимала: Малфой ни за что не отступится от результата игры. Этот заносчивый индюк был упрям — почти так же, как она сама. Что ж, выбора не было. Взвесив все «за» и «против», она пошла на сделку с этим дьяволом. — Хорошо, я согласна, — выдохнула Гермиона, сжимая кулаки. — Мы сделаем это вместе. Но сначала я отправлю Гарри письмо. Оно автоматически придёт к нему через десять минут после нашего эксперимента. — Умница, Грейнджер, — протянул Драко с притворным одобрением, и его губы растянулись в той самой фальшивой улыбке, которую она так ненавидела. Он взял котёл и аккуратно разлил мерцающую жидкость по двум тонким стеклянным стаканам. Зелье переливалось всеми оттенками фиолетового, будто в нём растворили кусочек ночного неба. Гермиона пригляделась — и удивилась. Ни намёка на осадок. Стекло исчезло полностью, словно никогда и не существовало. — Оно растворилось, — прошептала она. Драко лишь приподнял бровь. — Видимо, мы что‑то сделали правильно. — Если с нами что‑то случится, Малфой… — Гермиона сжала стакан так, что пальцы побелели. — Я убью тебя к чёртовой матери. Её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, снова вглядываясь в переливы жидкости на дне стакана. — Грейнджер, я тоже не горю желанием пить эту дрянь! Но чем дольше мы спорим, тем дольше тянется это чёртово дело! — резко ответил он. Драко старался держаться невозмутимо, но в глубине души его тоже терзал страх перед неизвестным зельем. Гермиона на мгновение отступила к письменному столу — нужно было оставить Гарри чёткие инструкции. Перья быстро скользили по пергаменту: она скрупулёзно описала состав зелья, перечислила ключевые ингредиенты, подчеркнула важность безоара и отметила место хранения противоядия. Закончив, запечатала письмо магическим печатом, активирующим отправку через десять минут. Вернувшись, она увидела, что Драко трансфигурировал жёсткий рабочий стул в мягкий диван. Он уже сидел на одном краю, ожидая её. — Ну что, начнём на счёт «три»? — в его улыбке читалась натянутая бравада. — Да, на счёт «три», — выдохнула Гермиона, усаживаясь напротив. Они подняли стаканы. — Раз… — Два… — И… Мир поглотила чернь.