Часть 8

Гермиона листала пыльные папки в закрытом секторе архива Министерства, пальцы скользили по потрёпанным корешкам, оставляя на коже сероватый след пыли. Буквы расплывались перед глазами, то ли от усталости, то ли от подступающих слёз, но она упорно продолжала искать хоть что‑то о Майкле Питерсоне. О человеке, чьё имя стало для них ключом к пониманию происходящего. Ей нужно было срочно отвлечься. Погрузиться в работу с головой, вытолкнуть болезненные мысли, загнать их в самый дальний угол сознания, где они не смогут достать её. Наконец, после долгих минут бесплодных поисков, она нашла дело. Толстая папка, почти истлевшая по краям, с выцветшей, едва различимой надписью: «Майкл Питерсон. Исчезновение. Статус: нераскрытое». Внутри лежали документы, отчёты, свидетельские показания. И в самом конце — письмо. Не на официальном бланке Министерства, а на простом листе бумаги, сложенном вдвое. Почерк был неровный, местами дрожащий, но всё же узнаваемый. «Как он попал сюда?» — пронеслось в голове Гермионы. Она развернула лист и прочла: «Я нашёл дверь. Она ведёт в мир, где я счастлив. Я остаюсь. Не ищите меня. Знаю, что нарушаю все правила. Простите. Но я не вернусь». Гермиона замерла, сжимая лист в руках так, что бумага зашуршала. Всё стало ясно. Питерсон не стал жертвой какого‑то эксперимента или нападения он сознательно, добровольно выбрал другой мир. Осознание этого ударило её, словно пощёчина. «Что если я тоже вернусь к Данике и родителям?» — мелькнуло в ее голове.

***

      Она нашла Драко в глубине лаборатории, в том самом углу, куда редко заглядывали другие сотрудники. Он сидел за захламлённым столом, окружённый стопками пергаментов, колбами с мерцающими зельями и раскрытыми книгами, страницы которых пожелтели от времени. Мягкий свет лампы отбрасывал тени на его лицо, подчёркивая усталость в глазах. Всю неделю он был полностью поглощён какой‑то работой, казалось, он ни разу не покидал Министерства с тех пор, как они вернулись из того места. Его движения стали механическими, взгляд непривычно задумчивым и отстранённым, будто он пытался найти ответы не в пергаментах перед собой, а где‑то глубоко внутри. Гермиона замерла на пороге, невольно залюбовавшись этой картиной. В груди защемило от странного чувства смеси тревоги и чего‑то ещё, чего она пока не могла назвать. Она сделала несколько шагов вперёд, стараясь не шуметь, и тихо произнесла: — Я нашла письмо Питерсона. — она протянула ему сложенный лист, и её пальцы слегка коснулись его руки. На мгновение она ощутила исходящее от него тепло, такое знакомое и в то же время непривычное. Драко поднял глаза, в них мелькнуло что‑то, что она не смогла распознать. Он взял бумагу и начал читать. Его лицо оставалось бесстрастным, но Гермиона уловила, как на мгновение дрогнули его ресницы, а пальцы чуть сильнее сжали край листа. Он дочитал до конца и надолго замолчал, глядя куда‑то сквозь неё, в невидимую точку на стене. В лаборатории повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на полке. Наконец, Драко медленно поднял голову и произнёс глухим, почти безжизненным голосом: — Значит, он не ошибся. — его взгляд стал жёстче, словно он принял какое‑то решение. — Он сделал выбор. — Нужно уточнить у Гарри про эту записку, — немного шмыгнув носом, тихо сказала Гермиона, опустив взгляд. По глазам было видно: хоть он и услышал её слова, но всё равно находится где‑то далеко, в лабиринте собственных мыслей, прямо сейчас решая какую‑то сложную головоломку. Его брови были слегка нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. — Чем ты занят, Малфой? — она всё же решилась спросить, стараясь, чтобы голос не дрожал. Ей стало жутко обидно, что он не посвятил её в свои дела, даже как будто избегал её в последние дни, пряча своё детище. Драко резко поднял голову и смерил её испуганным, почти виноватым взглядом. На мгновение он замер, будто решая, что ответить. Он хотел рассказать Гермионе о зелье, о своей идее вернуть память её родителям, но только после всех успешных тестов и тщательной проверки на людях. Не раньше. — Небольшой эксперимент, — наскоро бросил Драко, не поднимая глаз. Кончики его ушей порозовели, а пальцы невольно сжали перо так, что костяшки побелели. Гермиона сглотнула. У неё не осталось ни сил, ни желания допытываться. Она просто кивнула, пробормотала короткое «прости», развернулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь лаборатории.       Коридоры Министерства плыли перед глазами. Она шла, почти не замечая поворотов, пока не оказалась у кабинета главного аврора. Остановилась, прислонилась лбом к прохладной стене, сделала несколько глубоких вдохов. Затем постучалась, и вошла. — Не отвлекаю? — голос прозвучал ровнее, чем она ожидала, но выдала дрожь в пальцах, нервно теребивших край блузки. Гарри поднял голову от кипы бланков. Его лицо просветлело при виде подруги, но тут же омрачилось, он сразу заметил её осунувшееся лицо и потухший взгляд. — Гермиона! Проходи, конечно, — он отодвинул бумаги, освобождая место на столе. — Ты выглядишь… уставшей. Что случилось? Она подошла ближе, положила на стол пожелтевший лист. — Я просматривала дело Питерсона в архиве и нашла это. Смотри, записка не внесена в опись, нет отметки о регистрации. Откуда она взялась в деле? Гарри взял бумагу, вчитался. Его брови сошлись на переносице. — Хм… Странно. Я проверю, кто имел доступ к этому делу в последнее время, — он поднял глаза на Гермиону. — Но ты ведь не только из‑за этого пришла, да? Она опустила взгляд, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Нет… Не только. Мне нужно понять, что произошло с Питерсоном. И почему все эти странные совпадения… — А, это… — Гарри слегка нахмурился, вспоминая. — Это первая находка в его квартире. Мы нашли её сразу после того, как попали туда, когда о пропаже заявила мать Майкла. — он небрежно пожал плечами. — На записке не было никаких лишних отпечатков, почерк полностью соответствует его собственному. Признаться честно, я до сих пор не помню, почему мы не внесли никаких данных в дело. Он ещё раз внимательно пробежался глазами по строчкам записки, словно надеясь найти что‑то новое. — Наверное, нас смутили слова про «дверь», — Гарри снял очки, устало потёр переносицу и вернул их на место. — Гермиона, — он поднял на неё взгляд, и его глаза стали серьёзными, — тебе понятен смысл этого текста? — он посмотрел на неё испытующим взглядом как аврор на подозреваемого, тщательно оценивающего каждое движение. — Я пока не прочёл отчёт о вашем с Малфоем эксперименте, — продолжил он мягче. — Но вы оба ведёте себя крайне странно с тех пор. Ты словно высосана дементором бледная, молчаливая, рассеянная. А Малфой полностью погружён в какой‑то новый процесс, почти не появляется на людях. Что с вами случилось, Гермиона? — Гарри сделал паузу, его голос стал теплее. — Я спрашиваю как твой друг, а не как начальник. Гермиона почувствовала, как к горлу подступает комок. Она знала, что он прав, они действительно изменились. Но как объяснить то, что произошло, не раскрывая всей правды? — Я пока не готова говорить об этом, Гарри, — голос Гермионы прозвучал тише, чем она ожидала. Она опустила взгляд, избегая его проницательных глаз. — Но обещаю тебе, что всё расскажу, как только смогу. — её пальцы машинально смахнули невидимую пылинку с брюк. жест, который она часто делала, когда нервничала. — Кажется, мы скоро выйдем на разгадку по делу, — поспешно добавила Гермиона, переводя тему подальше от себя и своих невысказанных тайн. Гарри помолчал, внимательно изучая её лицо. Он видел тени под глазами, бледность кожи, едва заметную дрожь в руках. В его взгляде мелькнуло понимание, он не станет настаивать. — Хорошо, — наконец произнёс он. — Ненавижу нераскрытые дела. Они словно занозы, мешают, пока не вытащишь. — он слегка улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Кстати, ждём тебя на ужин сегодня в восемь. Отказы не принимаются, — добавил Гарри твёрдым, но по‑дружески настойчивым тоном. — Джеймс приготовил для тебя подарок. Он весь день болтал о том, как хочет тебя увидеть. Сердце Гермионы пронзила острая, почти физическая боль. Сейчас Джеймс как раз ровесник Даники… Перед глазами вспыхнул яркий образ: Даника сидит на полу среди разбросанных кубиков, сосредоточенно строит башню. Потом поднимает глаза, видит Гермиону и радостно кричит: «Смотри, у меня получается!» — и смеётся, довольная. Она так гордилась каждой новой деталью, которую удавалось поставить ровно. Гермиона почувствовала, как защипало в глазах. — Ладно… Спасибо, Гарри, — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Я пойду. Гермиона взяла со стола пожелтевший лист с запиской Майкла, что нашла в деле Питерсона. На мгновение она задержала взгляд на строчках, будто пытаясь прочесть между строк что‑то ещё. Затем, коротко кивнув, она повернулась и покинула кабинет лучшего друга, оставив за спиной тепло и заботу и унося с собой тяжесть невысказанных слов.

***

Драко удивительно далеко продвинулся в познаниях о мозге и памяти дальше, чем он сам ожидал. В основе его разработки лежало обратное зелье забывчивости. К нему он добавил пару тщательно отобранных ингредиентов от обратной дурманящей настойки они должны были помочь стабилизировать воздействие на нейронные связи. Затем он внёс: пару капель зелья всемогущества, чтобы пробудить скрытые ментальные качества; три капли зелья мандрагоры для противодействия возможному заклятию; каплю умиротворяющего бальзама, чтобы снять тревогу и стресс, сопутствующие процессу восстановления памяти; две капли зелья пробуждения от магического сна, чтобы активизировать спящие участки мозга; каплю укрепляющего раствора, чтобы поддержать силы организма во время трансформации. Все эти пропорции он высчитывал двое суток проверял формулы, сверялся с древними трактатами, пересчитывал соотношения ингредиентов десятки раз. Затем ещё сутки он настаивал это сложнейшее зелье, постоянно контролируя температуру и консистенцию. Сейчас он стоял перед котлом, в котором переливалась рубиновая жидкость с золотыми прожилками, словно расплавленное золото в алой лаве. Из котла поднимался изумительный пар с тонким ароматом лаванды и можжевельника. По его расчётам, зелье выглядело именно так, как должно. Но Драко всё ещё боялся радоваться. Слишком много раз его надежды разбивались о реальность. Он должен был сообщить Поттеру о своём открытии, но сначала нужно было договориться с ним, чтобы тот ни словом не обмолвился Грейнджер. Пока она не должна знать. Драко бросил взгляд на часы, оказалось, министерство уже закрылось. Девять часов вечера. Поттер, конечно, уже дома, с семьёй, ужинает или играет с сыном, смеётся… Сердце больно кольнуло, и Драко поспешно отогнал от себя эти мысли. Заявиться к Поттеру на порог в такой час было бы верхом бестактности, да и беспокоить его через каминную сеть тоже не стоило. Вызвать патронуса он не мог, для этого нужны яркие, сильные счастливые воспоминания, а у него их было до обидного мало. Он замер на мгновение, пытаясь сосредоточиться. Перед глазами вдруг всплыла картина: он, Гермиона и Даника в уютной детской комнате. Уже пора было укладываться спать, и он сидел на полу рядом с Даникой, рассказывая ей о Хогвартсе. Гермиона сидела на кровати позади, аккуратно заплетая малышке косички. — Представляешь, там даже есть комната, которая даёт тебе всё, что ты захочешь! — с энтузиазмом рассказывала Гермиона, её глаза светились от воспоминаний. — Даже кучу мороженого и игрушек? — восхищённо воскликнула Даника, широко раскрыв глаза. — Даже кучу мороженого и игрушек, — усмехнулся Драко, чувствуя, как на душе становится теплее. Они продолжали болтать, а на стене напротив них висели семейные снимки, запечатлевшие моменты радости и близости. Драко невольно задержал взгляд на одном из них: они втроём смеются, Даника тянет к нему руки… Он резко выдохнул, отгоняя видение. Воспоминание было таким живым, что на мгновение он почти ощутил тепло их компании. Драко затаил дыхание. Он не сильно ожидал чуда, слишком часто попытки вызывали лишь тусклые искры, но в этот раз искренне в него верил. В голове, как в калейдоскопе, мелькали обрывки воспоминаний: смех Даники, её восторженные глаза, когда она показывала ему свою любимую книгу о принцессе и драконе. — Экспекто Патронум! — тихо, но твёрдо произнёс он, сосредоточившись на этом образе. Из его палочки вырвался сноп голубых искр, за которыми плавно выплыл величественный силуэт дракона. Он был точь‑в‑точь как на иллюстрации в книге Даники: с изящно изогнутой шеей, расправленными крыльями и дружелюбным взглядом. Драко невольно улыбнулся. В очередной раз, с глубокой благодарностью к этой чудесной малышке, он наложил на патронуса послание для Поттера. Волшебное создание сделало круг по комнате, замерцало и исчезло в направлении дома Поттера. Удовлетворение от удачного заклинания быстро сменилось волнением. Драко сел за стол, сложил руки на столешнице и замер в ожидании ответа своего начальника.

***

Гермиона глубоко вздохнула и откинулась на спинку мягкого кресла у камина. В руках чашка ароматного чая, в воздухе запах домашней выпечки и тёплого дерева. После плотного ужина в кругу семьи Поттеров она наконец могла позволить себе расслабиться. Из ванной комнаты доносились всплески воды, заливистый детский смех и голос Джинни, напевающей забавную песенку про волшебную рыбку. Джинни унесла его купаться совсем недавно, и теперь Гермиона осталась наедине с Гарри. Он сидел напротив, листал какую‑то книгу, но сразу поднял глаза, когда она заговорила. — Спасибо вам за приглашение, Гарри, — её голос прозвучал тихо, но искренне. — Я отлично провела время. Она сделала глоток чая. Тепло разливалось по телу, убаюкивало. Сладкое ощущение, как медленно слипаются глаза, окутывало её, словно мягкое одеяло. Джеймс здорово её вымотал, этот маленький вихрь с глазами Гарри и улыбкой Джинни. Чашка ещё не успела остыть в её пальцах, когда Гермиона чуть выпрямилась, стараясь не задремать прямо в кресле. Она только успела прислониться затылком к спинке, как вдруг… В воздухе вспыхнули серебристые искры, и в комнату стремительно влетел дракон тот самый, из любимой книги Даники: с переливающимися крыльями, изогнутой шеей и добрым взглядом. Но когда он заговорил голосом Малфоя, Гермиона на мгновение решила, что всё‑таки уснула. — Поттер, — голос Драко звучал резко, властно, без тени шутки. — У меня открытие глобального уровня. Срочно ко мне в лабораторию. Прямо сейчас. Дракон замер на мгновение, словно оценивая реакцию, а затем, чуть смягчив тон и посмотрев куда‑то в сторону, добавил: — Уизлетта, прости за воровство твоего благоверного. Гермиона резко откинулась на спинку кресла. Сон как рукой сняло, реальность вдруг стала пронзительно чёткой. Перед глазами всё ещё стоял образ дракона Даники, переливающегося серебристыми искрами. «А если Малфой сделал «глобальное открытие», значит ли это, что он смог её вернуть?» — мысль пронзила её, как молния. — «Неужели это значит, что он тоже по ней скучал?» В этот момент в комнату вошла Джинни. Не увидев Гарри, она вопросительно посмотрела на Гермиону, приподняв бровь. Грейнджер, охваченная внезапной эйфорией, кинулась к подруге с объятиями. Джинни на мгновение оторопела, такой бурной реакции она не ожидала, но тут же с радостью ответила на объятие. — Где Гарри? — тихо, почти шёпотом, спросила миссис Поттер, нежно поглаживая спину Гермионы. — Его вызвал Драко в министерство! — выпалила Гермиона, даже не задумавшись, что назвала имя Малфоя в присутствии Джинни. — У него какое‑то важное открытие! И раз он вызвал Гарри так поздно… значит, это что‑то действительно грандиозное! — она отступила на шаг, схватилась за голову и нервно сделала оборот вокруг себя, словно пытаясь уложить в голове все возможные последствия. — Джинни, — её голос зазвучал почти восторженно, — он позвал его патронусом! Ты понимаешь? Малфой не умеет вызывать патронус! А значит… значит, что‑то изменилось. Что‑то произошло! Джинни внимательно вгляделась в лицо подруги. Она не до конца понимала, что творится в душе Гермионы, но была искренне рада видеть её такой оживлённой, полной надежды и энергии. Давно она не видела подругу настолько счастливой.

***

Гарри торопливо шагал по полутёмным коридорам министерства. От камина к кабинету‑лаборатории Драко Малфоя путь казался длиннее обычного, время словно растянулось, а каждый шаг отзывался гулким эхом в тишине пустого здания. «Если он вызвал меня посреди ночи… — думал Гарри, — значит, это не просто важное открытие. Это что‑то большее. Что‑то, что не могло ждать до утра». Он глубоко вдохнул, пытаясь унять волнение, и решительно направился к массивной двери лаборатории. Без стука, распахнул её настежь. Дверь с грохотом ударилась о стену, но Драко даже не вздрогнул. Малфой восседал на краю стола, словно на троне, но его поза выдавала крайнее напряжение. Растрёпанные волосы падали на лоб, глаза горели неистовым, почти безумным огнём, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались. Мантия валялась на полу, будто он сорвал её в порыве возбуждения. Он напоминал бомбу, готовую взорваться: одно неосторожное слово и всё разлетится на куски. При виде Гарри Драко резко выпрямился. Его губы дрогнули в нервной усмешке. — Поттер, — голос прозвучал хрипло, но твёрдо. — Ты даже не представляешь, что я нашёл. Это изменит всё. Абсолютно всё. - он вскочил со стола, сделал несколько быстрых шагов по комнате, затем резко остановился и уставился на Гарри горящим взглядом. — Я понял, как это работает. Наконец‑то понял! И теперь мы можем… — он запнулся, словно сам не до конца верил в свои слова, — можем всё исправить.