Глава 1

Драко спокойной походкой зашел в прохладный и темный зал Визенгамота, его взгляд был устремлен прямо перед собой. Ровная осанка, подбородок параллельно полу.  Гул, которым еще секунду назад, был наполнен зал, резко стих и взгляды всех членов совета устремились на Малфоя.  Его адвокат, увидев Драко в проходе поднял в воздух ладонь, привлекая его внимание к себе. Мистер Дормер, мужчина средних лет, работающий с семьей Малфой долгие годы, кивнул в сторону пустого кресла за своим столом и Драко все так же невозмутимо, подошел к нему. Он протянул руку адвокату, тот учтиво пожал ее, приветствуя своего клиента.  – Драко, я считаю, что сегодняшнее слушание чистая формальность, они уже все решили. Я уверен, переживать не за что, то есть даже если они захотят они не смогут упечь тебя обратно в Азкабан. Максимум тебе придется вновь покинуть Великобританию, – Адвокат натужно улыбнулся, глядя на Малфоя.  Драко продолжал молча слушать.  – В очередной раз совет изучил все твои воспоминания военного периода, так же воспоминания твоей матери – на словах о Нарциссе Мистер Дормер сделал небольшую паузу, Драко впился в него глазами, услышав о матери, сжимая челюсть, так сильно, что желваки на ней явно проявились. Он едва уловимо кивнул головой, давая адвокату понять, что тот может продолжать.   – Они все пытаются найти что-то, за что смогут уцепиться, чтобы вменить тебе настоящий срок, а не условный, но ты же понимаешь за 5 лет они так и не смогли этого сделать, не смогут и сейчас.  На любой их аргумент мы предоставили контраргумент, подкрепленный теми или иными сводами правил или законодательных актов, технически ты чист.  Драко стало смешно от этого умозаключения, так как мера пресечения, которая была избрана в отношении него едва ли говорила ему об этом. – Но ты же знаешь, что наше светское общество не ограничивается техническими нюансами, волшебное сообщество жаждет искупления, морального преображения, а поэтому я предполагаю, что ты сможешь окончательно вернуться в Англию после сегодняшнего заседания, но при одном условии. Думаю, ты уже в курсе, что Министерство запустило программу магической реабилитации.  Драко слегка приподнял кисть, давая тем самым понять, чтобы адвокат остановился.  – Эдвард, просто скажи, что они могут потребовать от меня? Я готов сделать все что угодно, лишь бы вернуть свою магию обратно, а возвращение в Англию меня интересует меньше всего, я не против вновь убраться из этого чертового места.  – Драко, погоди, скажи, ты в курсе как реорганизовалась программа реабилитации? Драко молча кивнул.  –  В таком случае, я предполагаю, что они тебя обяжут стать частью программы, они снимут твое магическое ограничение, вернут тебе полный доступ к твоей магии…   На этих словах адвоката, Драко взглянул на свое левое запястье, на котором виднелась черная полоска, огибающая все его запястье словно вытатуированный браслет. Очередная метка, которой Драко наградили, после того как вынесли приговор - условный срок, вместо заточения в Азкабане. Метка, подавляет магию Малфоя, контролируя его силу, давая возможность пользоваться лишь простейшими и безопасными заклинаниями, не давая концентрации магии в крови превышать определенных порог.  Первые полтора года после падения Темного Лорда, как и многие, Драко провел в Азкабане, в ожидании следствия и разбирательства суда. Потом пришло время рассмотрения его дела, это заняло еще полгода бюрократических процедур, продления заточения в Азкабане и неизвестности, которая была впереди. Затем решение суда, приговор и депортация за пределы Великобритании. Затем внезапная болезнь Нарциссы, которая подкосила Малфоя хлеще, чем чума косила население средневековой Италии. Драко нарушает условия приговора, нарушает депортационный режим и пересекает границу Великобритании через нелегальный портключ.  Аврорат выполняет свою работу наилучшим образом и Драко подвергается очередному слушанию, очередному приговору и теперь к принудительной депортации добавляется очередное клеймо на руке  - ограничение его магии, тотальный контроль со стороны аврората. В один период Драко теряет и доступ к магии и мать, которая «сгорела» очень быстро с момента обнаружения у нее серьезных проблем с сердцем на фоне спазма коронарной артерии и нарушения циркуляции крови в сердечной мышце.  С момента окончания войны прошло пять лет, с момента депортации Малфоя из Великобритании три года, с момента ограничения магии почти два. Два года агонии и отчаяния. Два года скорби по матери. Два года простого существования, вперемешку с регулярными попытками уничтожения своего физического и морального облика.    – Что значит обяжут стать частью программы?  - уточнил Драко, но в этот момент верховный член совета поприветствовал вошедшего в зал Министра Магии Кингсли Бруствера, все взгляды в том числе Малфоя и Эдварда Дормера устремились на него.     – Приветствую Всех собравшихся на сегодняшнем слушание по делу Министерство против Бывшего пожирателя смерти и последователя Темного Лорда… На этих словах зал взорвался неодобрительным гулом и перешептываниями.  – Тише! – после паузы продолжил Министр – По делу Драко Люциуса Малфоя. Давайте присядем и поставим точку в этом затянувшемся вопросе.  Министр Бруствер сел и обратился напрямую к Драко:  – Мистер Малфой, совет постановил, а так же частично согласовал с вашим представителем, что в связи с созданием совершенно нового направления в деятельности программы  Реабилитации Министерства Магии, мы хотим использовать все возможности для направления всех ресурсов не на заточение вас, а на полную вашу интеграцию в нынешнее общество, а так же запуск вашего магического ресурса на решение определенных задач стоящих перед Министерством. – Бруствер откашлялся и внимательно посмотрела на Малфоя, который спокойно и с присущим ему достоинством переносил пристальные взгляды всех присутствующих устремленные на него.  Драко встал и обратился к Министру:  – Могу я задать вопрос?  Бруствер кивнул.  – Уточните, что значит использовать магический ресурс для решения стоящих перед Министерством задач?   - четко и безэмоционально отчеканил Малфой. – Мистер Малфой, - Бруствер задумчиво смотрел на него словно пытался подобрать правильные слова – Вы хотите вернуть свою магию?  Драко молча продолжал смотреть на Министра, не видя необходимости отвечать, потому что для любого волшебника ответ на подобный вопрос очевиден.  – Мы хотим дать вам такую возможность, взамен на ваше…  – Министр замолчал словно подбирая слова, – На ваше служение – на этих словах Бруствер впился глазами в Малфоя, чье лицо все так же бесстрастно не выражало никаких эмоций.  - Вы мистер Малфой не были террористом в прямом понимании этого слова, изучив массу воспоминаний, а также всю сопутствующую информацию по делу, перед нами возникла сложная дилемма, требующая индивидуального подхода в решении. Мы не могли отправить вас на растерзание дементорам, мы не могли упрятать вас в Азкабан на пожизненный срок, потому мы ищем и создаем лазейки в системе, которые позволят нам дать вам шанс.  На этих словах Министра взгляд Драко заволокло, лицо поразила какая-то едва уловимая ухмылка, высокомерие, граничащее с отчаянием.  Министр продолжил:  - Вы пройдете программу, будете работать для восстановления полного контроля над магией и устранения ее неконтролируемых вспышек, которые могут быть после такого длительного периода депривации, так же будете наняты в штаб, под контролем куратора и будете теперь работать на благо магического общества.  Драко устремил свой взгляд на министра и задал очередной вопрос: – Что будет если я нарушу данное постановление?  - сухо поинтересовался он.  – Не рекомендую Вам этого делать, Мистер Малфой. Если вы нарушите хоть один из пунктов, вас полностью лишат магии!  Услышав последние слова Драко, перевел взгляд на своего адвоката, который спокойно перебирал документы в своей папке, словно не слушая, о чем говорит Министр.  – Не ищите поддержки в глаз собственного адвоката, - прокомментировал Бруствер – Ваш адвокат разъяснит вам после процесса, что это наилучший исход для Вас. Вы еще молоды, Мистер Малфой, воспользуйтесь шансом, который вам предоставлен.  Драко, стоявший все это время, сел обратно в кресло и откинувшись на спинку, закрыл глаза, словно теряя связь с реальностью.  Процесс продолжался еще какое-то время, но Драко полностью ушел в свои мысли, не слушая технические детали, условия и сроки.  Рука адвоката на его плече вывела Драко из легко транса, в котором он находился.  – Драко, есть только один путь к тотальной свободе, выполнить все требования Министерства для твоей полной реабилитации.  –  Иначе я полностью лишусь магии – закончил за адвоката Драко. Он со скрипом отодвинул кресло, на котором сидел, поправил рукава пиджака и быстрым шагом, так же не обращая внимание ни на кого вокруг, вышел из зала.         

***

 

  Коридоры Министерства были светлыми, пугающе тихими, почти стерильными.  Гермиона Грейнджер шла быстрым шагом, прижимая к груди папку с документами. Её вызвали срочно. И это никогда не сулит ничего хорошего.   Она остановилась у двери кабинета заместителя министра, занесла руку, чтобы постучать и выдержав небольшую паузу, ударила несколько раз костяшками своих тонких пальцев в дверь.  — Входите, мисс Грейнджер!  Заместитель министра, мистер Бенджамин Белтон, сидел за столом, протирая свои очки.  — Вы хотели меня видеть? — осторожно спросила Гермиона. Он тяжело вздохнул, указывая на кресло за столом напротив него. Гермиона прошла в кабинет и села.  — Министерство впервые запускает в действие дополнительный протокол программы реабилитации! - он откашлялся - То есть вынесено постановление Верховного совета Визенгамота…  – Белтон не закончил предложение, наконец надев очки, которые так усердно протирал.  Гермиона нервно улыбнулась, ожидания продолжения.  - Я понимаю – продолжил заместитель министра, - Что вы мисс Грейнджер,  как руководитель данной программы, заняты больше остальных, но мы не можем передать данное курирование никому другому. Это серьезно, требует вашего пристального внимания и контроля.  Гермиона напряглась, слушая Белтона.  Конечно, для нее быть загруженной работой не было чем-то из ряда вон выходящим, вполне обыденная рутина ее жизни, но то как Белтон говорил об этом, заставило Гермиону сжаться, словно пытаясь занять как можно меньше места в пространстве.  Гермиона стояла у истоков данной программы, она полностью разработала ее, сформировала основные принципы и цели. Она видела в этом некую миссию, она планировала посвятить этой программе и ее разработке какое-то время,  что-то вне рабочего времени, словно подобие альтруистической организации, но ее суть так впечатлила министра и все руководство Министерства Магии, что на данную программу решили пустить крупное финансирование и сделать ее полномасштабным проектом Министерства и Гермионе пришлось временно  оставить свои полномочия  в отделе тайн и возглавить полноценно данную программу.    Программа магической реабилитации направлена на восстановление магов и магических существ, которые пострадали физически, эмоционально или магически во время войны. Цели данной программы направленны на помощь волшебникам справиться с травмой и страхами после боевых действий, так же на восстановление утраченных навыков магии, на помощь в контролер нестабильной магической силы. Так называемый «Контроль Силы» - Контроль опасной магической энергии у магов, склонных к неконтролируемой магии.  Физическая и магическая реабилитация. Восстановление после ранений: лечебная магия, зелья. Так же тренировки магии после травм или длительного перерыва (например, после амнезии или магического истощения). Проведение под надзором целителей особых терапевтических группы для магов, переживших пытки, заклинания контроля разума, потерю близких, рабство у Пожирателей. Так же основным направлением деятельности является так называемая социальная помощь. Поддержка интеграции в сообщество после войны - работа, восстановление семейных связей.  Поддержка магических существ - домовых эльфов, гиппогрифов, кентавров, пострадавших во время боевых действий.    - В чем заключается работа куратора?  - Гермиона прикидывала в голове возможные варианты ответа заместителя, внимательно смотря на Белтона.  - Вы, Мисс Грейнджер, будете непосредственно вести контроль за адаптацией бывшего осуждённого. Вы переключите свое внимание с жертв войны, на непосредственного агрессора.  Сделав акцент на последнем слове, Он протянул Гермионе лист пергамента. Она спешно пробежала глазами по тексту, цепляя взглядом основные тезисы и ключевые моменты постановления.  Имя было написано снизу жирным чёрным шрифтом, будто насмешкой.   Драко Люциус Малфой.   Гермиона застыла, ощущая как ее спину обдало холодом, тревожным тремором.  И ощутила, как сердце ударило слишком сильно. Встревожено она посмотрела на заместителя Министра.  — Вы… уверены? — тихий голос прозвучал, как чужой. — Да. Он либо пройдёт программу… либо лишится магии. – он уставился на Гермиону поверх своих оков.  - По окончании программы, Мисс Грейндер, –  Белтон откашлялся - Гермиона, за вами будет последнее слово.  Гермиона непроизвольно вскинула брови и вопросительно посмотрела на заместителя Министра.   Поняв, что она ждет уточнений он продолжил.   –  Если он до конца срока не нарушит условия своего приговора и тем самым не вылетит из программы раньше времени, то по итогу вы решите будет ли он свободен, либо лишен магии навсегда.  Гермиона ошарашено смотрела на заместителя Министра и молча встала из-за стола, направилась к двери, желая выйти скорее из кабинета.    — И, мисс Грейнджер, - слегка понизив голос окликнул ее Белтон. Гермиона остановилась и посмотрела на него - Не знаю стоит ли говорить вам об этом, но мистер Малфой отказался от всех других кураторов. Сказал: «Если уж кто-то и будет судить меня — пусть это будет Грейнджер».   У Гермионы с бешенным давлением запульсировало в висках. Она молча вышла из кабинета.       

***

      С момента как новость про курирование Драко Малфоя обрушилась на Гермиону прошло больше недели.  Времени предаваться размышлениями было критически мало, постоянная работа, которой Гермиона загрузила себя в последнее время, не давала возможность ни встретиться с друзьями, ни попытаться разобраться в своей личной жизни, ни тем более пытаться искать тайный смысл в том, что Драко Малфой почему-то захотел отдаться на милость Гермионы.    -Сегодня последний день, когда необходимо сдать полный отчет по проделанной работе всего отдела, так что дай мне, пожалуйста, еще этот день, Рон,  и я обещаю, мы наконец-то проведем весь уик-энд вдвоём, только ты и я  – стараясь сдерживать нервозность проговорила очень быстро Гермиона, словно желая, чтобы все было понятно просто и без объяснений.   -Гермиона, я понимаю, что работа всегда будет приоритетом номер один, я не требую иного от тебя, я знал на что соглашался, когда мы вновь решили дать шанс нашим отношениям  - начал Рон, но Гермиона схватила его под руку и быстрым шагом повела в свой кабинет, Рон не сопротивляясь ускорился, чтобы не выглядело так, что Гермиона его тащит. Зайдя в кабинет, она выпустила руку Рона из своей хватки и встала напротив него. – Рон, ты пришел в министерство, чтобы выяснять отношения? Неужели мы не могли поговорить дома, почему нужно так усложнять, чуть-чуть понимания было бы кстати. Я зашиваюсь. -  Гермиона уже не скрывала своего напряжения.  – Гермиона, ты знаешь, я всегда готов идти на компромисс, ждать, давать тебе личное пространство, ты черт возьми знаешь, я готов делать все, но я не могу все время быть в позиции просящего, да я не идеальный парень, партнер, но разве ты можешь упрекнуть меня в том, что я не стараюсь? Поверь последнее чего я хочу это выяснять с тобой отношения, тем более - он подошел к ней и положил руки ей на предплечья, поглаживая вверх вниз легкими движениями. - После того, что последний месяц я почти все время был на сборах, скоро начало сезона и он точно будет тяжелым, но несмотря на этот чертов график, я тут и пытаюсь просто урвать эти пять минут твоего времени, чтобы побыть с тобой , просто увидеть тебя.  - Рон, - Гермиона уткнулась в ладони и затем медленно разводя их уставилась на Рона – Прости-и-и-и – протянула она. -  Я знаю, что со мной сложно особенно сейчас, я просто не могу сейчас дать слабину, я должна продемонстрировать весь потенциал этой программы и предоставить полный отчет. Просто дай этот день и в выходные я твоя, никакой работы, никаких разговоров о министерстве. – она разулыбалась и обняла Рона. Он притянул ее к себе и поцеловал.  –  Отличный план – с воодушевлением заметил Рон – Ладно, тогда не буду отвлекать тебя от спасения обездоленных, буду ждать тебя дома – он поцеловал Гермиону и вышел из ее кабинета.  Гермиона стояла, уставившись на закравшуюся за Роном дверь. Через какое-то время стук в дверь привел ее в чувства.  – Гермиона, могу войти?  - юная ассистентка Грейнджер, просунула голову в приоткрытую дверь.  – Да, конечно, заходи – откликнулась Гермиона. – Не хотела отвлекать, но Белтон и Кингсли ждут нас с отчетом через час, так что давай все прогоним еще раз и сверим.    Девушки увлеченно включились в процесс. Гермиона тут же забыла обо всем, полностью поглощённая стоящими перед ней задачами.     

***

  Сдача отчета была позади, обещанный Рону уик-энд тоже. Началась новая рабочая неделя.  Гермиона стояла в фойе Министерства, глядя на часы, висевшие на стене.  - Меня ждешь?  - шутливый голос Гарри заставил ее вздрогнуть от неожиданности. Он приобнял подругу и поприветствовал.  - Гарри, наконец-то как я рада тебя видеть, я рада, что ты вернулся. Как ваше задание?  - Она взяла его под руки, и они направились в кафетерий находящийся на одном из этажей министерства. - Отлично, все сработало идеально. Аврорат превзошел сам себя в этот раз – самодовольно заявил Гарри.  Поттер пустился в детали и рассказал Гермиона, о том, как прошла его командировка на юг Англии.  Они сидели за столиком обсуждая подробности произошедшего с Гарри и его коллегами.  -Гарри – резко прервала его Гермиона, – Извини, я просто поняла, что перерыв скоро подойдет к концу, а я так и не сказала тебе кое что.  – Она запнулась. Гарри внимательно посмотрел на подругу, видя, что она колеблется он положил свою руку поверх покоящейся на столе руки Грейнджер.  – Что-то вновь не так между тобой и Роном?  – предположил Гарри. – Вновь? – удивленно переспросила Гермиона – Он что жаловался тебе на меня? – она нервно хихикнула. Гарри поправил волосы, словно подбирая слова. – Нет, ну-у-у – замялся Гарри.  – Ой да ладно, Гарри, это не важно, я не про Рона хотела поговорить – максимально абстрагируясь от темы своей личной жизни, перебила его Грейнджер. Гарри растеряно посмотрел на нее.  – А что тогда?       Гермиона сморщила лоб, отмечая про себя, что нужно будет обязательно поднять эту тему с Гарри позже, как-то слишком уж он обеспокоен их с Роном отношениями, хотя Гермиона не считала, что в этой тебе есть что-то из-за чего стоит беспокоиться. Все было по плану. Все спокойно вписывалось в ее картину мира. Но было очевидно, что Гарри считал иначе, что у них с Роном в отношениях проблемы.  – Гермиона, что ты хотела сказать? – поинтересовался Гарри, чтобы вернуть ее из размышлений.  Гермиона пристально уставила на друга и придвинулась к нему чуть ближе.  – Меня назначили куратором для... - Она замолчала, а после паузы добавила:  – Малфоя.  Гарри нахмурил брови и внимательно ждал продолжения. – Ты скажешь что-нибудь, Гарри ?  Поттер откашлялся.  - Даже не знаю, что сказать. А как ты связана с ним? Ну причем тут ты и Малфой – Гарри пытливо смотрел на подругу,  –  И он вообще разве не осужден ?   – Ну так программа же реабилитации, Гарри.  – А причем тут он? Разе она направлена не на жертв и пострадавших? Или теперь Малфой стал жертвой? Бедный невинный пожиратель смерти, которому нужна помощь и поддержка?  – Гарри недовольно рассуждал, не сводя глаз с Гермионы.  –  Кингсли прислал мне постановление пленума верховного суда Визенгамота об избрании меры пресечения для Малфоя. Они пересмотрели его дело в очередной раз в связи с расширением программы и решили использовать знания Драко в целях Министерства. Он будет работать в Отделе Тайн, точно пока не могу озвучить  какие цели и какое направление деятельности.  – Гермиона задумалась.  – Скорее всего будут искать тайники, логова и самих выживших пожирателей, чтобы предотвратить попытки очередного переворота власти. На совещании аврората говорили об этом, что сейчас это будет цель номер один. Так как были перехвачены несколько сов, с зашифрованными посланиями, неизвестно кем и кому направляемые, но по характерным признакам было понятно, что не все пожиратели смерти приняли падение темного лорда, есть те, что планирует возродить его дело.  Гермиона встревожено слушала Гарри, который старался говорить на полтона тише, так как информацию о возможном мятеже выживших и затаившихся Пожирателей Смерти пока публично не разглашали.  — Это невозможно, Темный Лорд пал, среди его приближенных не было никого, кто хотя бы отдаленно имел такую власть, чтобы возродить его дело – прошептала Гермиона.  — Никогда нельзя недооценивать амбиции тех, кто долгое время находился в тени, но очень жаждали власти и славы – Гарри задумался над своими же словами.  — Ладно, возможно ты прав, думаю, Малфой будет как-то с этим связан.  — Гермиона, но с чего ему помогать Министерству? Это Чертов Малфой  - Гарри не унимался. – Что, если он и есть тот, кто планирует возродить все? Он в отличии от многих его подельников последнее время был на условном и был во Франции или Италии, в общем где-то на континенте.  Гермиона задумалась: – Но разве аврорат не отслеживал его полное взаимодействие с окружающим миром? Он же все таки на условном? Да и к тому же он частично лишен магии, ты же знаешь это?  Гарри кивнул. – Но это Малфой, Гермиона! Нельзя его недооценивать! Я не понимаю, Кингсли и совет вообще не оставили себе места для маневра? Что если Драко не станет делать то, что нужно?   Гермиона не дала ему договорить и перебила его: — Если он нарушит правила своего испытательного срока, его лишат магии.    

***

    Коридоры Министерства магии в этот час были почти пусты — слишком рано для обычных сотрудников, но уже достаточно поздно, чтобы ночные дежурные расслаблено зевали, просматривая утренние газеты в ожидании, начала нового рабочего дня.  Гермиона шла быстрым, решительным шагом, цепко прижимая к груди папку с документами. Папка была толстой, плотно набитой отчётами, приказами, рекомендациями специалистов по осужденным и документами, которые требовали подписи. На обложке жирным маггловским маркером было написано:  «Малфой Драко.  Режим условного освобождения.  Испытательный срок. Реабилитационная программа.  Куратор: Грейнджер Г.»   Она знала, что встреча будет трудной. Она ожидала холодности. Она была готова даже к враждебности. Но не к тому, что впервые за долгие годы почувствует лёгкое волнение от предстоящей встречи. Неприятное, раздражающее, совершенно ненужное. Зал для слушаний был пуст. Только один человек стоял у окна — высокий силуэт в строгом чёрном костюме. Гермиона вошла в зал.  Драко обернулся, и она на секунду увидела того мальчика из Хогвартса, который всегда держал подбородок слишком высоко. Флешбеки молниеносно пронеслись в голове, но на ее лице это никак не отразилось.  Драко с его годами выверенной осанкой и холеным видом, который за эти пять лет не померк, но очень преобразился, внимательно смотрел на вошедшую в зал Гермиону.  Взгляд его был цепкий, внимательный, Гермиона слегка поежилась, но совладав с волнением, прошла в глубь зала, сокращая расстояние между ними. Она остановилась достаточно далеко от окна, у которого стоял Драко, положила папки с документами на стол и вновь перевела взгляд на Малфоя.  Теперь по прошествии этих лет взгляд его был другим. Уставшим. Потухшим. Осторожным. — Грейнджер, — тихо сказал он, не шелохнувшись. Голос был слегка грубее и бархатистее, чем помнила Гермиона.  И почему-то его голос прошёл по коже Гермионы лёгким электрическим разрядом.  — Малфой — Она сделала вид, что совершенно невозмутима. Неловкое молчание нарушили шаги, в зал зашел молодой мужчина, который радостно поприветствовал Гермиону, и подойдя к ней, устремил свой взгляд на Малфоя.  — Я ваш координатор мистер Малфой – не сводя взгляд с Драко начал тот. — Как вам уже известно, вы зачислены в программу реабилитации. Помимо вашего испытательного срока, а также работы по восстановлению магии и…  — Координатор откашлялся – И репутации, ваша основная задача — помочь Отделу Тайн в поисках секретных архивов, артефактов, убежишь выживших пожирателей смерти, Мисс Грейнджер назначена вашим куратором и непосредственным руководителем.     При этих словах Драко перевел взгляд на Гермиону, которая выглядела как можно более невозмутимо, хотя если знать Грейнджер достаточно хорошо, то сразу можно понять, что она напряжена.  Словно вокруг нее воздух стал плотнее. Драко кивнул в знак того, что услышанная информация ему либо известна, либо понятна. Координатор поднял бровь внимательно смотря на Драко с недоверием:   — И вы обязаны полностью подчиняться её распоряжениям. Никаких исключений. Любое нарушение - и ваш условный срок пересматривается. Понятно?  – Более чем! – Драко замолчал и смерил мужчину холодным взглядом. –  И кстати  вы не представились или мне называть вас просто координатор?  - Драко произнес это спокойно, ровно, но прозвучало это высокомерно.   – Меня зовут Томас Барнс, если это так уж важно – координатор раздраженно смотрела на Драко.  Гермиона положила руку на плечо Барнса.  – Спасибо, Том, ты можешь идти, дальше я сама. – Максимально приветливо сказала она.   – Ты уверена?  - недоверчиво поинтересовался координатор.  – Более чем – она улыбнулась ему.  Гермиона хотела сказать, что Драко Малфой, который терроризировал ее все школьные годы никогда не вызывал у нее никаких иных чувств кроме злости и отвращения, что она его не боится и что кто-кто, а он точно не представляет для нее никакой опасности, потому что она знает, что он не способен ни на что кроме вечных высокомерных выпадов и зависти. Он жалкий последователь Темного Лорда на способный принимать решения своей головой.  По крайней мере Гермиона точно помнила, что всегда было именно так, но сейчас видя Малфоя перед собой, она волновалась, потому что она доверяла своим инстинктам. А они были обострены в его присутствии.  Да она конечно же больше доверяла фактам и знаниям, а не чувствам, но что-то в Драко волновало ее и заставляло тревожиться. Словно пробуждало рептильный мозг с его пресловутой командой "Бей или Беги".            Драко сильно изменился. Меньше всего — внешне: те же светлые волосы, чуть длиннее и небрежнее, те же резкие скулы. Но взгляд… Он больше не был ледяным и надменным. Он был опустошённым, разочарованным и незаинтересованным, словно происходящее не вызывало в нем никаких эмоций, словно эмоции ему были недоступны. И это выглядело тревожно. Он все так же не потерял внешнего достоинства. Идеальный внешний вид, идеальный костюм, который безупречно сидел, манеры и аристократизм все так же читались в нем даже в простой позе, обычной стойке. Но взгляд был совершенно не тем, что помнила Гермиона.  –  И так… –  Гермиона достала какие-то бумаги из папки и протянула Драко – Подпиши, пожалуйста, Малфой и приступим.  Драко подошел к столу и глядя Гермионе в глаза, взял у нее из рук протянутые ею документы.  –  Ознакомься и подпиши - протараторила Гермиона Драко не читая документы, взял появившееся на столе перо и быстро поставил несколько подписей в необходимых местах.  – Такое безоговорочное доверие к министерству – произнесла Гермион. Это не был вопрос, просто колкое замечание.  Драко не ответил, но подошёл к ней ближе.  — Не знаю, что у тебя на уме, Малфой, но я предупреждаю, что я буду следить, за надлежащим исполнением тобою всех поставленных задач, малейшее отклонение от намеченного курса и …   — она осеклась, ей захотелось сделать шаг назад после того, как Драко слушая ее, еле уловимо улыбнулся  — Некоторые вещи никогда не меняются, ведь так, Грейнджер? – уголки его губ слегка дернулись.  - Малфой!  - недовольно и повысив тон отрезала Гермиона. Ее напрягало то, что он вел себя иначе и она не понимала его намерений. Раньше всегда было понятно. Малфой это всего лишь Малфой.  Но пока Гермиона была в замешательстве, не зная, чего от него ожидать. Словно почувствовав ее сомнения, Драко произнес:  — Я не собираюсь усложнять тебе жизнь, Грейнджер. Это осталось в прошлом.   Эти слова ударили глубже, чем он мог подумать.      

***

    Рон ввалился в квартиру посреди ночи со своей тренировочной сумкой, стараясь вести себя как можно тише. Он прошел по коридору и в сторону горевшего в гостиной света. -  Привет! – шепотом произнесла Гермиона, отложив книгу, которую читала, она встала и подошла к Рону.  - Я скучал! – произнес он, уткнувшись в шею девушки.  Она не ответила, просто крепче прижала его к себе.               В их небольшой квартире в районе Уолтемстоу было уютно. Они сняли эту квартиру больше года назад, когда вновь решили сойтись и дать второй шанс отношениям. После войны их отношения развивались стремительно, словно продиктованные желанием укрыться и отстраниться от всего, что произошло они искали спасения друг в друге. Они оплакивали утрату, боль, раны, они оплакивали свою юность, которая навсегда была омрачена войной, которую они не выбирали, но которая поставила их в самый свой эпицентр. Шло время, раны пусть и не затягивались, но все научались жить с этой трагедией, которая разрушила многие надежды и судьбы. И с постепенным выходом из послевоенного ступора отношения Гермионы и Рона становились все холоднее и отстраненнее. Они проводили много времени отдельно. Рон будучи вратарем команды «Уимбурнские Осы» проводил огромное количество времени на поле, на тренировках и в разъездах. Гермиона увлеченная своей работой и перспективной карьерой в Министерстве, вполне была довольна ходом вещей. У нее была стабильность, и она ее очень ценила, никогда не думала, что хочет что-то поменять, ее все устраивало. Вся жизнь по расписанию. Даже встречи с Роном были в расписании. И ей казалось это вполне допустимым.  «Нужно контролировать жизнь, чтобы избежать хаоса. Когда ты знаешь, чего ждать, ты можешь быть готов ко всему. Поэтому планирование — это великолепный инструмент, чтобы взять свою жизнь в свое управление и двигаться к намеченным целям» говорила периодически Гермиона то себе, то кому-то из близких, кто не разделял такой подход к жизни.  Постепенно Рона стало тяготить такое отношение Гермионы к их отношениям и к нему. Он чувствовал себя еще одной галочкой в ее планере на день.  Они стали чаще ругаться, бросаться претензиями и упреками и в один день приняли решение разойтись. Решение далось им очень нелегко, так как они были не просто партнерами, любовниками или возлюбленными, когда-то они были только друзьями и теперь, когда романтика ушла из отношений как вернуться к тому, чтобы просто быть друзьями.  Встречи с Гарри и Джинни, с другими друзьями стали походить на дешевую трагикомедию, в которой актерам забыли раздать сценарий, и они неумело импровизировали. Всем было очевидно, что так продолжать было невозможно и какое-то время Рон и Гермиона избегали друг друга, старались встречаться с родными и близкими по отдельности, чтобы никого не смущать, чтобы было комфортно, но это тоже было тяжело. Постепенно все само собой начало сглаживаться и Гермиона с Роном решили, что не так плохо им было вместе и все их даже устраивало и возможно, что они погорячились и зря расстались. Постепенно они вновь сблизились, затем решили начать жить вместе, потому что это казалось им естественным. Часто друзья говорили им, что не представляют их по отдельности, что они всегда должны быть вместе, что ни созданы друг для друга и имея такое прошлое они не могут взять и просто расстаться. И Гермионе казалось, что возможно так оно и есть. Ведь она точно знала, что любит его. И точно знала, что он любит ее. Но только разница была в том, что для него Гермиона была центром его жизни, для нее Рон был неотъемлемой частью жизни, она знала, что готова даже прыгнуть под «Аваду» ради него, но она такой человек, она сделала бы подобное и ради Гарри и кого угодно из близких ей людей.  Что тогда делало Рона особенным в ее жизни…?    Рон принял душ и вернулся в гостиную к Гермионе, которая все так же сидела на диване, но уже с документами, среди которых искала что-то очень сосредоточенно.  Рон уселся напротив нее. Гермиона сделала ему горячий чай и поставила кружку в поле зрения Рона. Он взял кружку, сделал глоток и недовольно глянул на Грейнджер, которая словно не замечала его.   – Гермиона, - обратился он к ней, она медленно перевела взгляд с бумаг на Рона.   – Час ночи!  Мы не виделись несколько дней, я устал и вымотан, единственное, что могло бы меня порадовать после двух дней в тренировочном лагере, возможно моя девушка, которая бы могла отложить ненадолго свои книги, бумаги и дела и обратить на меня внимание.  – Ты вроде был в душе, только вышел. Сейчас уберу бумаги и обращу на тебя внимание - она слегка раздраженно собрала бумаги в папку и отложила в сторону. – Ну вот – сказала она, аккуратно сев на край дивана и смотря на Рона.  – Ну и?  – начала она – Я вся во внимании, я убрала бумаги, и я готова к общению или что ты хотел.  – О Мерлин, Гермиона!  – Рон с грохотом поставил кружку на столик у дивана, и чай немного расплескался на поверхность стола.   – Ты издеваешься? Я должен все тебе озвучивать? У тебя у самой нет желания как-то интимнее проводить наши вечера? Как там у любящих друг друга людей все проходит? Легко и естественно! А ты себя ведешь так словно потеряла свой планер и не знаешь, что у тебя следующее по расписанию!  –  Его тон голоса был слегка выше обычного.  - Ну а ты я смотрю хочешь, как всегда, поругаться!  - парировала ему Гермиона.  Рон шумно втянул воздух и протяжно выдохнул, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. –  Иди сюда – он поднял руку и подзывая Гермиону сесть рядом с ним, она спокойно пересела к нему, и он накрыл ее своей рукой.  – Извини, я не хочу ругаться, просто все время какая-то неловкость в нашем общении наедине, ты такая отстранённая всегда. Мне это не нравится.  — Рон… — начала она, пытаясь мягко, — мне поручили один важный проект.  Он нахмурился.  — Снова работа? — не скрывая недовольства спросил Рон. — Гермиона, скажи, что ты шутишь, я тебе говорю, что мне не хватает твоего внимания, а ты уже думаешь о Министерстве? – он убрал руки и сел немного отодвинувшись от нее.  — Это не просто работа, Рон. — Она вздохнула. — Меня сделали куратором – она помедлила с продолжением — Драко Малфоя – она вновь замолкла в ожидании реакции Рона, тот молчал  —  Это все в рамках программы реабилитации.    В комнате повисла тишина.  Сердце Рона забилось быстрее — не от усталости, а от раздражения и непонимания. — Ты… что? — сказал он медленно, словно проверяя себя. — Драко Малфой? Ты будешь с ним работать? — Да, — ответила Гермиона спокойно, — Он участник программы. Это часть моей работы, Рон.  Я буду помогать ему адаптироваться и… — Она замолчала, пытаясь подобрать слова. — Вести наблюдение, консультировать и контролировать его магию… Пока точно алгоритм не понятен, но после восстановления его магии он будет работать на отдел Тайн, помогать …  Рон резко выдохнул. Гермиона замолчала.  — И ты думаешь, что мне это понравится? — голос его дрогнул, но попытка держать себя в руках была заметна. — Гермиона, ты понимаешь, что это… Малфой?  Драко, мать его, Малфой, сраный хорек, который измывался над тобой все гребанные годы в Хогвартсе, гребаный Пожиратель смерти, который был готов убить Дамблдора и он бы убил если бы не был таким жалким трусом. Возможно, прикрываясь своим папашей таким же проклятым Пожирателем Смерти он нет-нет да и убивал ни в чем неповинных людей - Рон замолчал и облокотив локти на колени, уткнулся в свои ладони лицом. Гермиона подсела к нему ближе и попыталась приобнятьт, но попытка была слишком неловкой.  — Рон, это работа. Никаких личных интересов. Это не значит, что я забыла кто он…  — Не значит? — Рон вскинул голову, краснея. — Гермиона! Ты каждый день выбираешь работу! Сначала Министерство, потом факультативы, конференции, отчёты… И теперь ещё Драко Малфой? Ты даже не подумала, как это будет для меня! Я его ненавижу!  — Рон! — Гермиона резко вскочила. — Я не могу бросить работу, потому что тебе это не нравится.  — Но ты можешь тратить часы, внимание, силы на кого угодно, кроме меня! — Рон поднял голос, глаза блестели от сдерживаемой злости. — Ты говоришь, что я для тебя важен, а на деле это работа, работа, работа! Гермиона опустила взгляд. Её пальцы сжимали край дивана. — Я… я не понимаю, Рон. — Голос дрожал, но она пыталась оставаться спокойной. — Ты что хочешь, чтобы я перестала работать? Чтобы игнорировала обязанности? — Нет! — крикнул он. — Я хочу, чтобы ты была здесь! Со мной! Я хочу… просто быть частью твоей жизни, а не тенью твоей работы! В комнате повисла тяжелая тишина. Гермиона встала резким движением с дивана.  — Рон… я… Я не могу отказаться от работы. Это не выбор между тобой и работой! Как вообще это можно сравнивать!?   — Вот именно! — Рон сделал шаг к двери, с силой опираясь на косяк. — Ты не понимаешь! Всё, что ты говоришь, звучит, будто работа важнее всего! И теперь — Малфой! — Он сжал кулаки.  — Рон, пожалуйста, успокойся, — Гермиона подошла чуть ближе к нему. — Мы можем обсудить это спокойно!? — Обсудить?! — он обернулся, глаза были наполнены досадой и злостью. — А смысл что-то вообще обсуждать? Ты слышишь только себя! Всегда есть только твое мнение и неправильное!  С этими словами он резко развернулся и вышел из гостиной и зашел в ванную комнату. Дверь с громким щелчком захлопнулась за ним. Гермиона осталась стоять посреди комнаты, дыша тяжело. Сердце колотилось. Она знала, что это не конец. Но прямо сейчас — она почувствовала, как тонкая нить между ней и Роном рвётся.  Он стоял, оперившись на раковину, глядя на свое отражение в зеркале, плечи напряжены, кулаки сжаты. Его мысли крутились вокруг Гермионы — того, как снова и снова она ставит работу выше них, выше него, выше их отношений и этот теперь еще чертов Малфой.  Он резко открыл дверь и вошел обратно в гостиную. Гермиона вздрогнула. — Рон… — сказала она тихо. — Нет, Гермиона, — резко перебил он, — Нет!! Я устал молчать! Я устал сдерживать всё это внутри! — Почему? — выдохнула она. — Почему всё превращается в спор? Я не могу бросить работу!! — Вот именно! — крикнул он. — Почему ты всегда выбираешь работу, а не меня? Ты понимаешь, что мы уже расставались? — И решили попробовать снова! – перебила его она. — А что изменилось? — он шагнул ближе, глаза блестят. — Ничего! Ты всё та же Гермиона, которая считает, что работа важнее всего. Всегда. И я устал жить в тени твоих обязанностей! Гермиона открыла рот, но слова застряли. Её привычка всё рационализировать, объяснять, анализировать, казалась бессильной перед этим натиском эмоций. — Рон, я… я люблю тебя… — сказала она тихо. — Но я не испытываю… того дикого, всепоглощающего влечения. Я боюсь, что если это и есть любовь, о которой все пишут книги…   — Что? — Рон широко распахнул глаза. — Я боюсь, — продолжила она, с трудом сглатывая, — что я не способна испытать страсть. Не могу гореть, сходить с ума от чувства. Что если это и есть настоящая любовь, на которую я способна… Что если жизнь… — она опустила взгляд, — всегда будет монотонной? Что если единственное, что мне приносит удовлетворение — это работа, исследование, ответственность? Рон замер. В груди у него сжалось, но он не успел выдохнуть — внутри закипела буря старых обид. — Вот именно, — сказал он срывающимся голосом. — Именно это я и имею в виду! Мы пытались снова — и ты опять… ты снова выбираешь это, Гермиона! Всегда работа, всегда что-то другое, только не я! — Рон, это не выбор между тобой и мной, — попыталась объяснить она, — это часть того, кто я. — Я знаю, кто ты! — почти крикнул он. — Но я устал быть тем, кто всегда ждет! Тот, кому хватает терпения ждать и надеяться! Тот, кто получает любовь вроде бы… вроде бы есть, а вроде бы и нет! Мне всегда нужно угадывать нужен ли я тебе? Сейчас могу ли я поцеловать тебя и попытаться соблазнить? Не оттолкнет ли меня Гермиона со словами, что ей нужно работать и я опять останусь один на один со своим униженным эго!  Гермиона глубоко вздохнула. Её сердце билось быстро, но эмоции были другими — холодными, рациональными. — Я не могу притворяться тем, кем я не являюсь, Рон, — сказала она тихо, — я вроде бы миллион раз говорила, что люблю тебя… но я не могу чувствовать это всепоглощающе. Я не могу делать безумные поступки из-за эмоций. — Вот именно! — его руки дрожали, кулаки сжаты. — А я хочу большего! Я хочу страсти! Я хочу, чтобы я был для тебя всем! Не тенью, не половиной… полное чувство, Гермиона! — Я боюсь… — сказала она едва слышно, — что может я не способна дать тебе этого? Рон подошёл к ней ближе, почти в упор, его лицо напряжено, глаза блестят от боли и гнева. — И что мне с этим делать? — спросил он срывающимся голосом. — Ждать, пока работа или страх не поглотят тебя? — Я не знаю, Рон, — призналась Гермиона. — Я не знаю, смогу ли я быть такой, какой ты хочешь меня видеть. В комнате снова повисла тишина. Он дышал тяжело, её сердце колотилось. Они стояли друг против друга, но между ними была пропасть, которую ни один из них пока не мог пересечь.   — Может… — сказал он тихо, почти себе, — нам стоит… просто уйти друг от друга? Гермиона посмотрела на него, и глаза её блеснули слезами, хотя она сама не понимала, от чего больше: от боли или от страха перед правдой. — Может… — прошептала она. — Но я не хочу. Рон отвернулся, тяжело выдыхая. Она осталась стоять, сердце сжималось от напряжения, от невозможности любить так, как он хочет, и от того, что любовь, о которой он говорит, никогда не будет её. — Я так не могу!  –  с этими словами Рон вышел из квартиры и хлопнул входной дверью сильнее чем оно того требовало. Гермиона вздрогнула. Она постояла пару минут не понимая, что делать и направилась в свой небольшой домашний кабинет, который они с Роном переоборудовали из детской. Когда они пришли на встречу с хозяйкой квартиры больше года назад, она была рада сообщить Гермионе и Рону, что в квартире есть детская. Рон воспринял это очень позитивно, недвусмысленно улыбаясь Гермионе, но ей стало так не по себе, что в тот же день вечером они даже слегка повздорили из-за ее реакции.  С переездом они сразу же оборудовали эту комнату под библиотеку и кабинет, чтобы не терять драгоценные квадратные метры.    Лампа на столе давала мягкий желтоватый свет, отбрасывая длинные тени на стены, заставленные книгами. Гермиона сидела в кресле, ноги поджаты, глаза устремлены в пустоту. Очередные бумаги с работы лежали рядом, нетронутые. Она не могла сосредоточиться — мысли крутились вокруг Рона. Она всё ещё слышала его слова - о всепоглощающей любви, о том, что она для него слишком холодна и ему хочется другого от нее.  А действительно ли я люблю его так, как он заслуживает? — думала она, прижимая руки к груди. — Люблю ли я его? — прошептала она себе. — Или я просто боюсь потерять стабильность, которую он даёт?   В её голове мелькали сцены их совместной жизни: уютные вечера, смех, моменты поддержки и заботы. Всё это было приятно, комфортно, безопасно. Но… огонь, безумство, страсть — того, чего Рон хочет — никогда не было. — А может… — продолжала она внутренний монолог, — я вовсе не люблю его как мужчину?Может, я люблю его как друга, как часть жизни, как… привычку?   Сердце сжималось от мысли, что она может причинить боль Рону. Он ждал от неё чего-то большего, а она не могла этого дать. Она закрыла глаза и попыталась вспомнить моменты, когда её сердце учащённо билось от него. Но ничего такого не было. Были трепет и симпатия, уважение и доверие… но никакой бури эмоций, ничего такого, что выбивалось бы из стабильной картины мира.    — И если это действительно любовь, — шептала она себе, — то что со мной не так? Почему я не могу гореть так, как он хочет? Почему я боюсь? Она открыла глаза и посмотрела на пустую комнату. Боялась. Боялась быть собой, боялась признать, что возможно никогда не сможет любить так, как требует Рон. — Может, всё это… комфорт, привычка, страх одиночества… — голос срывался на шёпот, — это всё, что у меня есть? И в этом осознании было что-то ужасающее: она понимала, что ей придётся выбирать — продолжать отношения ради стабильности, или быть честной с собой и с ним. Но в глубине души Гермиона не знала, на что у неё хватит смелости.  Ночь медленно тянулась, а в голове Гермионы звучал один вопрос: «А если я никогда не смогу любить его так, как он заслуживает… что тогда останется между нами?» Тишина квартиры отвечала ничем.     Солнце уже поднималось над городом, мягкий свет проникал сквозь занавески, окрашивая комнату в тёплые оттенки. Гермиона открыла глаза, она уснула в кресле в кабинете. Сердце билось так, что казалось, вот-вот выскочит. Она слышала шаги в прихожей — Рон вернулся домой.  — Гермиона… — его голос был тихим, осторожным, но с оттенком тревоги, когда он зашел в кабинет и увидел ее в кресле. Она подняла глаза. — Рон… — сказала она спокойно, хотя внутри всё клокотало. Он подошёл и присел перед креслом на согнутые колени. Их взгляды встретились, и она заметила в его глазах смесь надежды и боли. — Я знаю, что … мы… — он замялся. —  опять выясняли отношения… — Да, — тихо подтвердила она. — И мне нужно сказать тебе что-то… честно. Он держал дистанцию, словно боялся, что любое движение может её испугать. — Я пыталась понять свои чувства, Рон, — начала Гермиона, — и… я не уверена, что могу любить тебя так, как ты этого заслуживаешь. — Что? — в его голосе прозвучал шёпот боли.   — Я люблю тебя, — продолжила она, — но не так, чтобы сердце сгорало от страсти. Не так, чтобы я была готова на безумные поступки ради тебя. Иногда мне кажется, что я люблю тебя как… привычку, как стабильность, которую ты мне даёшь. Рон отшатнулся чуть назад, сжав руки в кулаки. — Привычку? — прошептал он. — Гермиона… это… это ужасно. — Я знаю, — сказала она тихо, — и мне страшно. Я боюсь, что, если это и есть настоящая любовь, на которую я способна.  Я боюсь, что моя жизнь всегда будет такой монотонной… Рон придвинулся к ней ближе, чтобы посмотреть ей в глаза. Его руки дрожали, но он пытался сохранять спокойствие. — Гермиона… — начал он медленно, — я понимаю. Я понимаю, что ты не можешь чувствовать то, что я хочу. Но… это больно. Я хотел, чтобы мы были чем-то большим, чем удобство и стабильность. — Я знаю, Рон, — прошептала она, почти плача, — я не хочу причинять тебе боль. Я… просто не могу притворяться. Я правда тебя люблю, но вот так!  Он глубоко вздохнул и отшатнулся от нее.  — Может… нам стоит… — голос его дрожал, — расстаться, прежде чем это станет хуже? Гермиона почувствовала, как сердце сжимается. Она не хотела этого, но понимала, что не может дать ему того, чего он жаждет. — Я не хочу расставания, — сказала она тихо. — Но я не могу стать той, кем ты хочешь меня видеть. Рон закрыл глаза, и на мгновение казалось, что он готов сдаться. — Тогда что нам делать? — спросил он тихо. Она подняла взгляд, глядя прямо в его глаза: — Я не знаю, Рон. Я боюсь. Боюсь, что никогда не смогу дать тебе любовь, о которой ты мечтаешь. Но я хочу быть с тобой, потому что… ты — часть моей жизни. Ты — единственный человек, рядом с которым я чувствую, безопасность и свободу.  Тишина опустилась между ними. Она слышала только собственное дыхание и слабое биение его сердца. — Это… не то, что я хотел, — сказал он тихо, — но, может быть… это всё, что у нас есть. Гермиона кивнула. Она знала, что это не страсть, не всепоглощающая любовь, но в её сердце было тепло, чувство защищённости и привязанности.   — Тогда… мы попробуем? — сказала она. — Понимая, что это не идеальная любовь. Но мы вместе. Рон вздохнул, потянул её руку к себе и слегка сжал. — Вместе, — повторил он.   И они застыли так, держа друг друга, в тихом свете утреннего солнца, понимая, что их любовь не искрит, но она всё ещё настоящая — со всеми сомнениями, страхами и компромиссами. Хотя удовлетворения от примирения не испытал никто из них. Они просто неосознанно отложили решение проблемы на другой день, на другое время. Неизбежность, в которую они проваливались, должна была накрыть их, но точно не сейчас.