Глава 2

ГЛАВА 2      В гостиной поместья Ноттов потрескивал камин — огонь лениво облизывал поленья, отбрасывая на стены тяжелые, глубокие тени. Теодор сидел в широком кресле, закинув ногу на ногу, и отстукивал пальцами на подлокотнике ровный, чуть нервный ритм. Драко устроился напротив, в полумраке выглядел бледнее обычного, но в глазах мелькал какой-то новый, непривычный для него блеск — смесь усталости и упрямой надежды.   — Ты выглядишь так, будто три недели жил в Мунго, — произнёс Тео, внимательно его оглядывая. — Хотя, полагаю, Министерский целитель почти то же самое.   Драко фыркнул, но без привычной резкости.   — Не почти. Хуже, —сказал он, проводя ладонью по волосам. — Уже три недели как ежедневно хожу в Министерство. Представляешь? Добровольно.   Теодор приподнял бровь.   — Мне кажется это называет как-то иначе, а не добровольно, нет?  - уточнил с ухмылкой Тео.    — Хорошо!  Пусть будет относительно добровольно, — признал Драко. — Постановление Визенгамота никто не отменял. Я всё ещё официально «лицо, утратившее магический доступ по причине опасности для общества» так что не забывай об этом.  – Драко растянулся в улыбке.    Теодор усмехнулся уголком рта: — Ты всегда был опасностью для общества. Просто раньше это звучало круче. — Очень смешно, —  Драко с сарказмом ответил, но губы его всё же растянулись в улыбке — Но, как бы там ни было я почти вернул всё. Целитель доволен. Говорит, что ещё пара дней — и смогу переходить к тренировкам. Настоящим, полноценным. Хотя стоит ли этому радоваться, пока не знаю, потому что следующий этап после тренировок, это главное требование министерства – работать на Отдел Тайн. – Драко вздохнул.     — Это хорошо, Драко, — тихо сказал Тео, и в голосе его было больше тепла, чем он обычно позволял. — Ты держишься. Я думал… — он замолчал, подбирая слова.  — Я думал, тебе будет хуже. Ты же хотел начать все с начала, обнулиться, так сказать. Кажется, именно это сейчас с тобой и происходит. Как ты вообще себя чувствуешь?       Драко опустил взгляд.   — Первую неделю — просто ад. Пустота вместо магии… Это как потерять руку и всё время чувствовать фантомную боль. Но теперь… — он выдохнул. — Кажется, я снова дышу.   — Ты даже не представляешь как я рад, Драко.    Несколько секунд они сидели в тишине, слушая потрескивание огня.   — А как твой куратор? Какое участие она принимает в этом во всем?  — поинтересовался Тео и уставился на Драко, перестав стучать пальцами.   — Грейнджер? Да вроде бы нормально.  Не знаю, я не то, чтобы часто ее видел все эти недели. — Драко пожал плечами — Она делает вид, что страшно занята. Хотя, скорее всего, просто избегает меня. Мы перекидывались… парой фраз. Не больше.     — Знаешь, я пытаюсь понять. Позволь мне это сделать. Почему именно Грейнджер?  Ты так и не сказал почему настоял, чтобы именно она была твоим куратором.  Тео устремил свой взгляд на друга, но Драко не спешил отвечать, молча смотря на огонь.  Он напрягся, будто вопросом задета тонкая, давно незажившая рана.      - Даже не знаю…  – Драко думал – Может, потому что она страдала от меня больше остальных? Пусть испытает отмщение, пусть почувствует власть, что именно она вершит мою судьбу.  – Драко улыбнулся   - Может, ей нравится видеть меня таким. На контроле. Без магии. С клеймом «опасен». Преступником, отсидевшим в Азкабане.    Теодор покачал головой, улыбаясь.    — Твое благородство не знает границ, Драко.  – уголки губ Тео взлетели вверх.   – Ты же знаешь, если не хочешь говорить мне о причинах, то тогда и не надо придумывать такие красивые сказки – продолжил Нотт.    — Тео, скажи-ка мне, твоя проницательность — это именно то качество, которое заводит женщин в тебе или есть что-то еще?   Нотт рассмеялся.  —  Драко, еще раз говорю, не хочешь говорить не говори, - продолжил он, игнорируя иронию Малфоя.    Пламя в камине стало мягче, будто лениво слушало их. Теодор взял бокал с огневиски, покрутил его и посмотрел на Драко внимательнее — слишком внимательно, чтобы тот не почувствовал, что от него чего-то ждут. Внезапно Драко заговорил:   — Но я правда был слишком жесток с Грейнджер.  Я ведь искренне ее ненавидел. Из-за ее крови, из-за того, что она была лучшая и обходила меня по всем показателям. Из-за того, что она была подружкой Поттера… - Драко сделал глоток обжигающего напитка и задумался.  — А еще… — Он выдохнул и отвернулся к огню. — Я потребовал ее, потому что она честная.   Тео фыркнул: — Честных полно. Ты всегда выбираешь самую сложную опцию? — Нет, — тихо ответил Драко. — Не самую сложную.  Самую правильную. Тео молчал, давая ему пространство. Драко, казалось, боролся сам с собой, прежде чем продолжить. — Знаешь… — начал он и на мгновение прикрыл глаза. — Когда мне предложили состав кураторов, первая реакция была — отказаться от неё. Потому что… — он болезненно усмехнулся. — Потому что это Грейнджер. Девочка, которую я годами мучил, оскорблял, унижал. «Грязнокровка»… — слово с трудом сорвалось с его губ, будто было покрыто ржавчиной. — Знаешь, Тео, я сейчас даже не понимаю, как мог произносить это всерьёз. Теодор опустил бокал, и выражение его лица стало мягче. — Мы росли среди людей, которые внушали нам, что это нормально, — тихо сказал он. — Ты — особенно.  Драко горько кивнул. — Люциус… Он с детства заставлял меня верить, что кровь — мерило ценности. Что чистота делает нас лучше. Что те, кто родились не в наших семьях — ниже. Я повторял это, потому что… — он замолчал, сжав челюсть. — Потому что хотел его одобрения. Хотел быть достойным наслед ником. Он провёл рукой по лицу, словно стирая что-то невидимое. — А потом… Азкабан. Потеря магии. Потеря всего, что я считал моим по праву. И знаешь, что меня там больше всего ошарашило? — Он поднял глаза на Теодора, прямые, честные, обнажённые. — Понимание, что я ничем не лучше тех, кого презирал. Ничем. А быть может — хуже. Тео медленно кивнул. Он не перебивал. — Когда я подумал о Грейнджер в качестве моего куратора — продолжил Драко, — внутри всё скрутилось. Не от злости. От стыда. Я не мог на неё смотреть. Потому что впервые в жизни увидел — не врага, не «грязнокровку», не символ чуждой идеологии, а человека. Человека, перед которым я виноват. Которого когда-то ранил так, что это, возможно, осталось с ней навсегда. Еще то, что сделала с ней Беллатриса, врезалось мне в память. Я стоял и смотрел, парализованный страхом и ничего не предпринимал. А самое ужасное, я и не хотел. Я хотел убраться оттуда, хотел, чтобы Воландеморт исчез из нашего дома, но помогать Грейнджер не хотел, мне было не особо важно это в тот момент и лишь потом чуть позже, видя то как пожиратели мучали и убивали других неповинных людей, я понял, что именно то, что произошло с Грейнджер на моих глазах надломило меня. Драко замолчал, словно окунувшись в воспоминания.  Тео тихо произнёс: — Мне жаль, Драко.  — Да. — Драко выдохнул. — А еще… Грейнджер была выбором номер один, потому что она — единственная, кто никогда не станет льстить мне. Не станет прикрывать мои ошибки. Она скажет правду — даже если мне будет больно. А сейчас мне нужна именно правда. Ничто иное не поможет стать тем, кем я хочу быть. — И кем же? — мягко спросил Тео. Драко посмотрел в огонь, и его лицо на секунду осветилось почти по-детски чистым выражением. — Тем, кто больше никогда не повторит ошибок своего отца. В гостиной повисла тишина, тёплая и тяжелая, как одеяло. Теодор поднял свой бокал и тихо произнёс: — Тогда, Драко… Я верю, что наконец пришло время тебе самому быть хозяином своей судьбы! У тебя никогда не было шанса выбирать, теперь все иначе!  Драко слегка улыбнулся — едва заметно, но искренне. — Хотелось бы верить.   Гостиная снова наполнилась тёплым светом пламени, и на мгновение обоим стало легче — будто мир, который давно казался разрушенным, медленно, но верно начинал собираться обратно.      

***

    Подземный тренировочный полигон находился глубоко под Отделом Тайн — огромная каменная арена с плотными стенами, зачарованными выдерживать любые заклинания. Освещение было тусклым, ровным, тёмно-синие руны под потолком пульсировали мягко, как дыхание спящего дракона.    Драко стоял в центре арены. Вокруг — абсолютная тишина. Ни наблюдателей, ни наставников — только он и пространство, созданное для того, чтобы выносить любое проявление силы.   Сегодня ему впервые после долгих проверок и ограничений вернули полный доступ к его магии. Без амулетов-гасителей. Без ограничительных печатей. Сегодня он должен был доказать себе, что способен снова владеть собой в полной мере.    Он глубоко вдохнул. В воздухе чувствовался металлический привкус — аромат сосредоточенной магии.   «Ладно. Просто работа. Просто контроль. Ты делал это тысячу раз.»      Драко волновался.  Он поднял палочку, почувствовав знакомый импульс — как будто вены наполнились огнём. Магия откликалась сразу, глубоко, мощно, почти жадно.   Он выбросил вперёд руку:   — Confracto Vim!   Заклинание ударило в дальнюю стену — чисто, точно, без рывков. Камень вспыхнул белесым светом, но остался цел, как и должен был. Драко медленно выдохнул, мышцы расслабились.   «Хорошо. Ровно. Контролируемо»   Он сделал шаг, затем второй. Попробовал более сложный комплекс — комбинацию направленной и удерживающей магии.  Сфера света поднялась, зафиксировалась и направленно полетела по траектории, идеально следуя его движению пальцев. Чувствовался даже лёгкий восторг — настоящая, чистая магия, которой ему так давно запрещали пользоваться в полной мере.   Драко решил усложнить задачу. Выброс энергии. Слияние трёх потоков. Синхронизация.   «Справлюсь. Конечно справлюсь»   Он поднял палочку и в этот миг магия внутри него дрогнула. Незаметно вначале. Но это дрожание быстро переползло под рёбра, вверх по груди, к горлу — слишком сильный, слишком тёмный импульс.   «Нет. Не сейчас»   Он попытался сгладить поток, но магия не слушалась — не полностью.    — Стой… Стой! – еле слышно прошипел Драко.    Он резко опустил палочку, но волна энергии уже сорвалась изнутри — не из палочки, а из него самого. Вспышка. Грохот. Воздух дернулся, словно пространство раскололось. Магия вырвалась наружу, сгустившись в мощный удар, похожий на импульсную волну. Она прошлась по арене, задевая стены, и на дальнем секторе одна из защитных колонн просто разлетелась — камень взорвался в стороны, руны вокруг вспыхнули кроваво-красным, как свежая рана.  Пыль поднялась столбом. Драко стоял, согнувшись, опираясь рукой на колено, пытаясь вдохнуть.   «Чёрт. Нет. Нет, нет… Это не должно было произойти. Я контролировал. Я чувствовал контроль. Почему так? Почему снова?»   Он поднял взгляд на разрушенный сектор. На разбитую колонну. На руны, что пытались заново восстановить структуру стены, но делали это хаотично — словно тоже не понимали, что случилось.   Ладони Драко дрожали. Сердце билось слишком быстро. И самое неприятное —жгучая энергия внутри всё ещё вибрировала, как струна, которой дали слишком сильный удар. Он провёл рукой по лицу.   «Глупо было думать, что всё закончится в тот день, когда война кончилась. Глупо думать, что можно просто так “начать сначала. Во мне осталось слишком много того, что нельзя смыть ни оправданиями, ни годами тренировок.»   Он сжал зубы. Он ненавидел то ощущение — как что-то в нём становится сильнее, когда он теряет контроль. Словно магия радуется этому.    «Это не моя магия. Это не я. Это то, что во мне выросло среди войны. То, что я должен был держать в узде. Всегда. Но что, если однажды я не смогу?»   Он посмотрел на руку — на пальцы, где ещё искрились остатки магии. Бледно-фиолетовые, как шрамы.   «Что, если я никогда не смогу действительно стать… нормальным? Что если тьма внутри меня — не память, а часть меня?»   Он резко отступил на шаг — словно хотел уйти от самого себя. Но остановился. Глубоко вдохнул. Выдохнул. Впервые за долгое время он почувствовал настоящее, холодное, бессильное чувство: страх. Драко так искренне пытался перелистнуть прошлую главу своей жизни.  Начать с чистого листа, не для одобрения общества, не для принятия в ряды хороших и праведных. Нет. Все, потому что обещал Нарциссе. В тот день, когда он нарушил свое условное содержание и пересек границу Великобритании, в день, когда он стоял на коленях у ее кровати. Он поклялся матери, что исправит все, что натворил его отец. Очистит свое имя и имя своей матери. Он знал, что никто не забудет какое участие Малфои приняли в войне, но он не хотел переписать историю, а хотел рассказать историю от своего лица, показать, что они знают, что были неправы, что ошибались и боролись за ложные идеалы. Показать, что человек и его выбор порой намного глубже чем грубое деление на  хорошее или плохое. Порой все не так просто, как кажется. Потому что мир не дуален, он многогранен.      — Если я не смогу это сдержать…— Что я вообще тогда делаю? Кем я пытаюсь быть? –  говорил он в тишину.    В подземном зале никто не мог ему ответить. Он был здесь один. И почему-то сейчас это — пугало его больше всего.   Пыль ещё не успела осесть. Каменные обломки лежали полукругом вокруг разрушенной колонны. В воздухе стоял запах озона, расплавленных чар и чего-то тёмного, что обычно сопровождает магию за гранью контроля.   Драко стоял почти посреди арены, опустив руку с палочкой. Лицо бледное, глаза — слишком светлые. На мгновение он казался не просто уставшим — выгоревшим, надломленным. И вдруг раздалось эхо быстрых шагов.   — Малфой!? — голос Гермионы прозвучал неожиданно твердо, в нём чувствовалась тревога.   Он резко выпрямился, почти вздрогнув.   «Нет. Сейчас — нет. Она не должна видеть это»    Но было поздно.   Фигура в мантии выбежала из тёмного коридора, который соединял полигон с основным блоком. Гермиона остановилась на границе арены, оглядывая разрушенный сектор.   Её глаза мгновенно стали широкими.   — Мерлин… Что здесь произошло?   Драко медленно поднял голову. Он хотел ответить — сухо, нейтрально, привычно.    — Ничего. Я… тренировал сложный комплекс, стена была ослаблена. — Он заставил себя говорить спокойно. — Бывает.   Гермиона шагнула вперёд.   — Бывает? — резко повторила она. — Ты стоишь посреди полигона один, здесь воронка магического удара, руны трещат от перенапряжения, а ты говоришь бывает?   Она подошла ближе — на расстояние метра. Драко чуть отступил, невольно. Гермиона это заметила.   — Ты ранен? — она мгновенно сменила тон, в голосе появилась профессиональная строгость. — Покажи руки.   — Я в порядке.   — Малфой!  - требовательно произнесла она.    — Я же сказал, Грейнджре, я в порядке!  - взяв наконец себя в руки холодно и отстранено произнес Драко.    Гермиона осторожно протянула руку и коснулась его рукава — не хватая, просто касаясь. На ткани ещё оставались следы магической сажы.   — Это был неконтролируемый выброс, — произнесла она тихо, уже не спрашивая.   Драко отошел от нее. Ему невыносимо было видеть в её глазах понимание. Понимание — хуже всего. Он мог бы выдержать осуждение, критику, сарказм, даже презрение. Но не это.   — Уходи, Грейнджер, — сказал он низко. — Всё под контролем.   — Нет, — она подошла ещё ближе, почти вплотную. — Не под контролем. И ты это знаешь.   Он сжал кулаки. Слишком сильно. Костяшки побелели.   - Ты мой куратор или моя нянька!?  - он сверлил ее взглядом.  - Я тебя не видел весь этот месяц, пока занимался с целителями  всей этой ересью, слушал все эти чертовы лекции о морали и праве, было неплохо скажу я тебе откровенно. Было славно, и никто не лез ко мне со своим чертовым пониманием. И тут теперь врываешься ты и пытаешься разгадать меня как ребус. Прошу избавь меня от этого всего! Запиши в моем досье,  что тебе угодно  и оставь меня в покое. Потому что у меня все под контролем – он выдохнул.    - Да хоть сдохни, Малфой!  - рявкнула Гермиона и развернулась и быстрым шагом вышла с полигона.    Она была в бешенстве. Она дистанционно контролировала процесс работы Драко весь этот месяц, все целители и специалисты, с кем он работал ежедневно передавали ей отчеты о проделанной работе. И ее поражало, что она не узнает Малфоя. Все отзывались о нем только положительно. Но сейчас он опять демонстрировал себя во всей красе.  Гермиона влетела в свой кабинет и захлопнула за собой дверь.   «Нужно поднять все характеристики Малфоя от специалистов и перепроверить их еще раз»   Она сидела у себя в кабинете, уже давно закончив работу, но так и не спешила уходить. Стопка папок была аккуратно сложена по цветам и датам, перо убрано в подставку, чай допит до последней капли. А мысли — всё ещё на полигоне Министерства.    Она раздражённо выдохнула и откинулась на спинку кресла.   —  Я ненавижу тебя Драко Малфой — буркнула она себе под нос.    Она снова прокручивала увиденное на арене.   — Высокомерный, заносчивый! Будто ему все вокруг до сих пор должны приседать в реверансе, — проговорила она, начиная расхаживать по кабинету. — Я думала… думала, что Азкабан должен был что-то изменить. Что суд, клеймо, потеря магии — всё это должно было хотя бы немного научить его человеческому отношению. Но нет, ничего! Малфой остаётся Малфоем.   Она остановилась у окна, глядя на отражение столицы в тёмном стекле.   «Конечно, он ходит на восстановление. Делает то, что должен. Молодец… в рамках минимальных требований к функциональному члену общества. Но как только открывает рот — всё, прежний тон, прежняя надменность.»   — Ублюдок!  - Произнесла она вслух.    Она вспомнила, как он на секунду отвёл взгляд, будто собирался признать, что с ним произошло, а потом резко закрылся, как дверь, хлопнувшая от сквозняка.   Гермиона сжала пальцы, почувствовав знакомое раздражение.   «Я пытаюсь быть профессиональной. Держаться вежливо, дистанционно. Но он…» — она сделала жест рукой, будто отмахивалась от назойливой мухи. «Он будто нарочно провоцирует. Будто хочет, чтобы я вспомнила, что в школе он был просто… мерзавцем.»   Она выдохнула. Медленнее. Глубже.   — Хотя… — тихо произнесла она, чувствуя, как ярость начинает спадать. — А если это не высокомерие? Не заносчивость?   Она подошла к столу и провела пальцами по гладкой поверхности.   «А если он… не может вести себя иначе? Не готов. Не привык. И потому снова натягивает на себя эту броню — дерзость, холодность, колкость. Это ведь его способ защищаться. Всегда был.»   Она вспомнила, как в учебные годы он выпрямлял спину так резко, будто боялся, что кто-то заметит его сомнения. Как вечно стоял на полшага дальше от всех, кроме своих. Гермиона опустилась в кресло, уже спокойнее.   «Может, он просто ещё не готов. Может, для него честность — это шаг слишком большой, слишком опасный. И тогда эта его «высокомерная» манера — не что иное, как страх. Страх быть слабым. Страх, который ему внушали с детства.»      Тишина кабинета стала мягче, спокойнее. И в этой тишине Гермиона впервые за долгое время позволила себе подумать, что под этой колючей, угловатой оболочкой Драко Малфоя, возможно, наконец-то пытается выбраться наружу кто-то другой. Тот, кем он мог бы быть, если бы перестал прятаться за гордостью. Если бы решился.  Она закрыла глаза. Погружаясь в тотальный психологический анализ Малфоя.    «Ну или он просто Мудак и все так откровенно просто! А я ищу тайный смысл и глубину в самом поверхностном человеке».   С этими раздраженными словами Гермиона вышла из кабинета и направилась домой.          ***     Гермиона не собиралась шпионить. Не собиралась наблюдать, но она была его куратором и это была обязанность.  И вот уже четвёртый день подряд она стояла на верхней галерее полигона, скрытая иллюзорным барьером, наблюдая. Ей было некомфортно делать это тайком, но ей нужна была правда. Она убедила себя, что так будет лучше.    — Я же куратор. Это моя работа. Агент Министерства должен знать, что происходит, — прошептала она себе, поправляя мантию. — Это не слежка. Это наблюдение. Контроль. Всё по протоколу. Я обязана контролировать все что касается реципиента.  Но чем дольше она смотрела на Малфоя внизу, тем меньше верила своим объяснениям. Он двигался так, будто слышал какой-то внутренний ритм, не похожий на те стандартные тренировочные движения, которым их учили в Ордене. Его жесты были резкими, но точными; магия вспыхивала вокруг него как светящиеся змеи — белые, серебристые, иногда тёмные, слишком тёмные, будто он притягивал их откуда-то из глубины собственного тела.   «Что… это?»  пыталась она понять.    Драко взмахнул рукой — и тренировочный манекен разлетелся в пыль, хотя заклинание, которое он формировал, должно было всего лишь отбросить цель на десяток шагов. Слишком мощно. Слишком нестабильно. Слишком опасно. Гермиона вцепилась в перила.   «Он же едва восстановил доступ к магии. Почему она такая сильная? Так не бывает. Восстановление не повышает уровень — оно возвращает прежний, а порой даже долгое время сдерживает его на более низких показателях. Только и всего.»   Но у Малфоя было больше прежнего. Намного больше. И это пугало её сильнее всего. Она наблюдала за ним каждый день. Каждый раз он был другим.  В понедельник — яростным, будто боролся с кем-то невидимым. Во вторник — собранным до болезненной концентрации. В среду — дрожащим после каждой серии заклинаний, будто магия отзывалась в нём болью. В четверг — почти спокойным, но взгляд. Его взгляд был не человеческий. Глубокий, тёмный, будто внутри него что-то шевелилось.   Гермиона прижала ладонь к губам, чтобы не выдохнуть слишком шумно.   «Может, это… последствия Азкабана? Может, его магия нестабильна, и он просто… пытается удержать контроль? Это ведь возможно. Случаются случаи, когда…»   Она осеклась, вспомнив, что происходит, когда магия выходит из-под контроля. Вспышки. Изломы. Дикая, неприкаянная сила, требующая выхода. Но  у Малфоя было что-то другое. В его магии не было хаоса. Она была слишком структурированной, слишком целеустремлённой, но одновременно будто раздирала его изнутри.   «Он что-то скрывает» —ее пальцы вновь сжались на перилах.   «И если это опасно… я должна знать.»   Она вспомнила, как он в тот день избегал её взгляда, как сжимал кулаки, как замкнулся мгновенно, стоило ей попытаться понять.  И со стороны — да, он выглядел тем самым высокомерным, отстранённым Малфоем. Но теперь Гермиона видела в этом ещё кое-что.   «Страх. Это точно страх. Теперь нет сомнения»   — Но чего он боится? — тихо спросила она, наблюдая, как внизу Драко опускается на колено, тяжело дыша, будто вырывая воздух из грудной клетки.    «Потерять контроль? Потерять магию? Или… — она замерла, леденея. — Или он боится того, что он может сделать?»   Эта мысль словно ударила ей в живот.   Драко Малфой, боящийся собственной силы — звучало абсурдно. Но то, что она видела - слишком мощные заклинания. Слишком резкие вспышки. Слишком много боли в каждом движении. Гермиона прикусила губу.   «А если он… замышляет что-то? Если внутри него — не вина, а… что-то другое?» — голос в голове дрогнул.  «Я должна это предотвратить. Я обязана!» Она попыталась убедить себя, что говорит только о долге. Но в груди холодным вихрем ворвалась тревога и не отпускала, с каждым днём становясь всё тяжелее. На пятом дне она почти не работала. Мысли снова и снова возвращались к нему. «Что ты задумал, Малфой?» На шестой — она уже понимала, что видит лишь поверхность. Что-то глубже спрятано внутри него, и она не знает, что это. На седьмой — когда он вновь рухнул на колено, а вокруг него магия заискрилась так ярко, что воздух завибрировал… Гермиона впервые испугалась по-настоящему. — Если он хочет что-то… — она прошептала, чувствуя, как горло сжимается. — Я должна остановить это. Во что бы то ни стало.   Но глубоко внутри, за тревогой, пряталась мысль, от которой она боялась отмахнуться:   «Вдруг это все таки крик о помощи, который он не может произнести вслух»   Она закусила губу так сильно, что стало больно.  Мысли метались в голове. Разные теории на счет Малфоя искали подтверждения и опровержения в ее голове.     *** Драко тренировался уже неделю. В этот раз все было так же, как и все дни до.  Полигон был разрушен почти полностью. От манекенов остались только обугленные фрагменты. Защитные барьеры мерцали неровно, как будто кто-то выжег из них части плетений. Воздух всё ещё хранил запах озона и горячего камня — следы тех заклинаний, которых использовал Малфой.    Он стоял посреди руин, тяжело дыша, рука дрожала так, что он спрятал её за спину. Пот стекал по вискам, волосы прилипли ко лбу, а мантия была разодрана на плече — ткань не выдержала очередного магического выброса.   «Прекрасно,»— выдохнул он, осматривая хаос, который сам же и устроил. «Просто великолепно. Малфой, выдающий себя за реабилитанта, разносит тренировочные помещения Министерства.»   Он провёл рукой по лицу и закрыл глаза на несколько секунд, заставляя себя выровнять дыхание.   Потом — медленно поднял палочку.    - Репаро!   Сначала неуверенно — мелкие обломки манекенов начали собираться, словно магнитом. Потом — крупные конструкции. Разорванная ткань защитных ширм подтягивалась, сшивалась, натягивалась обратно на рамы.   Но стоило ему направить магию чуть шире — как в груди кольнуло. Магия отозвалась, как раненый зверь, дернулась, пытаясь вырваться слишком резко.   Драко стиснул зубы. — Спокойно. Спокойно, чёрт тебя побери…   Он глубоко вдохнул и снова направил силу. Более мягко. Более точно.   Барьеры начали восстанавливаться — тонкие линии чар снова складывались в устойчивую сетку, светились ровно. Он удерживал плетение, будто удерживал собственное сердце в ладонях.   И продолжал вести внутренний, мучительный диалог.   Он медленно вел палочкой вдоль стены, восстанавливая выбитые плитки.   — Не то, что было раньше, — тихо ответил он самому себе. — И не то, что они от тебя ждут. Плитка становилась на место с лёгким щелчком. «Ты больше не наследник. Не чистокровный идеал. Не гордость семьи. Старое ушло, но что пришло вместо этого?»    - Гордость семьи – с ухмылкой пронеслось в голове он.  — Семьи, которой  нет, —он поежился.      Он перешёл к следующей стене. На ней остался след его заклинания — глубокая трещина, уходящая к потолку. Он провёл по ней пальцами, чувствуя, как внутри поднимается что-то знакомое, что-то, что он ненавидел.   Страх. Вина.   — Ты должен контролировать её, — прошептал он сам себе. — Иначе ты не лучше того, кем был.   «Но можешь ли?»    Драко взмахнул палочкой, пытаясь убрать трещину. Магия пошла слишком резко, ударила в стену вспышкой. Трещина исчезла — но вместе с ней вспыхнула целая полоса света, которой не должно было быть. Он поморщился. — Прекрати. Держи себя в руках. «Но разве ты знаешь как? »  Он замер. Этот вопрос больно резанул. Потому что правда была проста: Он не знал.   В детстве ему внушали гордость, превосходство, идеологию, но не контроль. Не самосознание. Не понимание себя. Его учили использовать силу, а не управлять ею. А теперь магия изменилась. Стала глубже. Ярче. Опаснее. Привязанной к эмоциям. Слишком быстро откликающейся на каждую вспышку гнева, на каждое колебание.   Он стоял посреди пустого полигона, когда последний манекен восстановился, будто и не был разрушен. Полигон был цел. А он — нет. Драко вытер лоб рукавом. — И что теперь?  — он произнёс это вслух, будто слова должны были обрести собственный вес. — Могу ли я начать заново свою жизнь или я сам себя обманываю? Тишина полигона ничего не ответила. Только тихо мерцали восстановленные барьеры. «Ты должен научиться контролировать себя, чтобы контролировать магию. Но сначала — прими свои ошибки, признай, что был не прав и отпусти, что внутри тебя.»  - Это были слова Нарциссы. От воспоминаний о матери Драко стало грустно.  Он закрыл глаза. И впервые за долгое время не попытался оттолкнуть  мысли о ней, они всегда делали ему больно, сейчас он просто позволил им остаться.      ***     Коридоры Министерства были серыми, как всегда, но сегодня казались Драко особенно узкими — будто воздух давил на грудь. Второй месяц реабилитации. Второй месяц однообразных тренировок, отчетов, проверок, контроля. Он уже знал каждую плитку пола, каждую лампу, каждый шорох. Хотя мог ли он жаловаться? Кажется это лучше, чем гнить в Азкабане или же не иметь магии.  Когда Драко свернул к лифтам, у самого входа в кабину стояла Грейнджер. Она держала в руках стопку свитков и будто делала вид, что очень занята ими, хотя стояла прямо в его траектории. Драко подумал, что все это время, что он здесь он еще ни разу не видел Грейнджер без макулатуры в руках.  Он замедлил шаг.   — Грейнджер, — ровно кивнул он.   — Малфой, — так же ровно ответила она.   Они молча шагнули в лифт. Двери закрылись, лифт тронулся вниз. Драко скользнул по ней взглядом. Она стояла с идеально прямой спиной, смотрела перед собой и не поворачивала головы ни на сантиметр. Это выглядело забавно.  — Ты… — тихо начал Драко, но тут же прервался, потому что её лицо оставалось каменным.   «Она поехала со мной? Зачем?»   Несколько долгих секунд лифт спускался в полной тишине, нарушаемой только звоном цепочек на табличках этажей.   Когда они вышли на полигон, Драко остановился.   — Грейнджер, — он повернулся к ней. — Что ты здесь делаешь?   — Сопровождаю, — холодно ответила она. — Ты начинаешь тренировку.   Он нахмурился.   — Мне не нужно сопровождение. И уж точно не твоё.   — Начинай, — приказала она, игнорируя его тон.   — Нет. — Драко сделал шаг вперёд. — Ты уйдёшь. Сейчас же.   Её глаза вспыхнули.   — Ты здесь не в позиции давать приказы, Малфой. — Голос стал стальным. — Ты реабилитант. Я — твой куратор. Ты выполняешь то, что я говорю. И точка.   Драко почувствовал, как глубоко внутри что-то хрустнуло — кость гордости, старая, болезненная.   Он сжал челюсть.   — Как скажешь, Грейнджер— практически прошипел он.    Гермиона даже не моргнула.   — Начинай!  - голос был жестким.      Он повиновался.  Сначала — простые заклинания. Свет, отражение, барьеры. Они давались ему легко, слишком легко. Магия отзывалась почти болезненно охотно, словно ждала возможности вырваться.   Гермиона смотрела за ним, скрестив руки на груди. Молчала. Но он чувствовал — она его оценивает. Взвешивает. Сканирует. И это выводило из себя. — Сильнее, — сказала она.   Он бросил на неё раздражённый взгляд, но подчинился.   Вторая волна заклинаний — ярче, точнее.   — Дальше!   Он почувствовал, как внутри поднимается недовольство.   — Грейнджер, достаточно.   — Нет. — Её голос стал жёстче. — Ты скрываешь от нас свои реальные пределы.   Он повернулся резче, чем хотел.   — Я ничего не скрываю!    Она посмотрела прямо в его глаза — холодно, остро, как нож:   — Конечно. Это же ты. Малфой. Мерзкий хорёк, который всю жизнь изображает из себя нечто особенное.   Он замер. — Что ты сказала?  - прорычал Драко. Я не не    Она сделала шаг вперёд.   — Ты думаешь, я забыла, как ты называл меня? «Грязнокровкой»!  Годами! С потворством своей банды и своего папочки!!   Драко побледнел. По венам поднималась старая добрая ярость вперемешку с уязвимостью.  — Перестань – прошипел он.  — Почему? — она усмехнулась, и улыбка была жестокой. — Неужели неприятно услышать правду о себе? Ты ничтожество! Трус! Что-то рванулось внутри него, как сорванный замок.   — Грейнджер!!    — Ты хочешь, чтобы я забыла? Или может простила? Ты думаешь, пару месяцев в Азкабане сделали из тебя человека?   Его дыхание стало рваным. И магия — откликнулась. Под кожей вспыхнуло что-то горячее, дикое, разлетающееся искрами.   — Достаточно, — прошипел он. — Уходи!    — Нет, — отрезала она. — Покажи, чего ты так боишься. Ты же трусливый хорек, который не смог даже выполнить требования своего хозяина. Так и не смог убить Дамблдора, верно помню, а?  Трусливый отпрыск своего папаши. Наверное Люциус счастлив, что умер,  было тяжело осознавать  какой жалкий у него сын - ее  тон был насмешливый.    Он взревел. Не кричал, он просто взорвался магией. Вспышка была ослепительной. Силовая волна ударила по полигону так, будто рванула бомба. Стены содрогнулись, манекены разлетелись на щепки, барьеры осыпались мечущимися искрами. Воздух превратился в кипящий вихрь. Драко попытался остановить поток — но он уже вышел из-под контроля. Магия рвалась наружу, как дикий зверь, которого слишком долго держали в цепях. Когда всё стихло — полигон превратился в руины. Драко стоял посреди этого хаоса, тяжело дыша, дрожащий. И с ужасом осознал только одно:    — ГРЕЙНДЖЕР!  - закричал он.    Он бросился вперёд, панически оглядываясь по сторонам.   — Грейнджер! Отзовись! Ты— ты где?! – кричал он, всматриваясь в пыль и пепел вокруг.    И тут — увидел её. Она стояла у стены, вокруг неё мерцал идеальный золотой купол. Защитное заклятие. Сложное. Мгновенное. Она была цела. Совершенно не тронута всем хаосам, который выпустил из себя Драко.  Гермиона опустила купол и сделала шаг к нему. Драко загорелся, он был охвачен яростью вперемешку с паникой.    — Ты сумасшедшая?! — выкрикнул он, голос сорвался. — Ты могла ПОГИБНУТЬ! Ты могла…  — Но не погибла, — спокойно сказала она. — Ты… — он дрожал от ярости и ужаса. — Ты не имела права это делать! Провоцировать меня! Заставлять!!!     Гермиона была поражена. Его магия, горячая, острая, как клинок. Она почувствовала её кожей, как ощущают жар огня, даже когда знаешь, что между тобой и пламенем защита. Это было чудовищно.   Она пристального смотрела на Драко.  — Я должна была увидеть, что ты скрываешь.   В момент до того, как он взорвался своей магией, когда она провоцировала его, что-то в его глазах и выражении лица стало настолько зловещим, что она увидела в нём того, кто стоял среди людей в масках за спиной Волдеморта, человека, который был частью всего того, что могло её уничтожить.  Но почти сразу после вспышки. Когда магия схлынула, и она услышала, как он звал ее.  В нем не было злости. Не было удовольствие от разрушений. Не было жестокости. Просто страх. Честный, человеческий страх.   Он искал её глазами так, словно боялся увидеть под обломками тело. Будто это был самый худший кошмар, которого он не переживёт. Его руки дрожали. Он даже закричал — не в ярости, а в настоящем отчаянии.   И Гермиона замерла.   «Он испугался, что навредил мне? Малфой? Драко Малфой»    Это было нелепо и невозможно. До такой степени нелепо, что аж смешно.  Гермиона провела ладонью по виску, пытаясь привести себя в порядок.   — Больше никогда… — он тихо произнес , — никогда  не делай так. — Не провоцируй меня! Не влезай, когда я пытаюсь сдержаться! Ты… ты понятия не имеешь, что это такое. Я мог тебя ранить, — выдохнул он почти шёпотом. — Ты понимаешь? Мог тебя ранить. Не случайно в коридоре. Не словами. Не какой-то там колкостью. А вот так — по-настоящему.  — Но ты же не ранил, — постаралась спокойно сказать она, но он сразу отрезал: — Только потому что мне повезло! А не потому что я всё держу под контролем! — Он ударил ладонью по своей груди. — Во мне сейчас… слишком много. И я не всегда уверен, что могу это удержать. Я… просто не хочу, чтобы ты снова так делала, — наконец сказал он, упрямо, но уже не так резко. — Не подходи вплотную, когда видишь, что я на грани. Ладно? Гермиона смотрела на него долго.   — Значит, — тихо сказала она, —Я была права и тебе всё-таки есть, что терять. Больше не хочешь быть монстром в чужих историях.  И впервые за долгое время Драко Малфой не нашёл ни одного ответа. Он тяжело дышал и смотрел, не моргая на Гермиону. Он сел на корточки, потому что закружилась голова. Он отдышался. И затем сел на бетонный пол. И пристально уставился на Гермиону, которая не проронила больше ни слова. Она была в недоумении от произошедшего,  но держала себя в руках как могла. Она испытала шок от того, как взорвался Малфорй, но еще больше удивилась как он переживал.   Она быстрыми шагами пошла прочь в сторону коридора.  Драко замешкался, но крикнул  ее в след:   — Мне жаль, что ты была свидетелем произошедшего, Грейнджер — выдохнул он.  Гермиона остановилась, но не повернулась к нему. Она собиралась свою волю в кулак, чтобы наконец подавить свое волнение от произошедшего.  Она не знала, как поступить. Она испугалась его. Наверное, впервые за всю историю их знакомства. Никогда раньше она не испытывала к Малфою ничего кроме отвращения и злости. Но сегодня он напугал ее.  Сначала этой мощью, которая таится в нем и затем тем как он был напуган тем, что мог навредить.   «А что если все эти его высокомерные замечания — просто защита? Что если дерзость — это броня? Что если под всей этой резкостью он просто боится?»   Боится снова ошибиться. Боится снова потерять контроль. Боится причинить вред. Боится себя самого.     И впервые за все эти недели, что судьба свела их, она подумала не о том, что он скрывает, или что он планирует, или что он может натворить. А о том, что он в одиночку пытается удержать огромную, необъятную силу — и не знает, как.   Она посмотрела на него. Он сидел на полу. Глядя под ноги.  Гермионе вдруг захотелось понять его.  И это её пугало больше всего. Потому что вдруг захотелось — не отступить, не послать, а подойти ближе. Не раскусить, не поставить перед фактом, не обыграть и уничтожить, а разобраться и понять.    Гермиона глубоко вдохнула. Впеврые Драко для нее перестал быть только последователем Волдеморта.  Сегодня он стал для нее кем-то живым. С настоящей болью. С настоящим прошлым. С настоящей тенью на душе. А тени, как знала Гермиона, бывают у тех, кто пытается идти к свету — даже если не умеет.    Она подошла и села напротив него, сохраняя дистанцию.  Драко молча продолжал сидеть, но взглянул на Грейнджер, усевшуюся напротив.    Бледный. Уставший. Перегоревший изнутри. Но — взгляд. Его взгляд был другим. Не злым. Не надменным. Открытым настолько, что это выглядело почти болезненно.    Драко смотрел не нее молча, затем спросил:   - Грейнджер!  Когда ты поняла, что моя магия настолько зависит от эмоций?    - С чего ты взял, что я поняла это?    — Я решил, что ты хотела добиться реакции, — тихо сказал он. — Что провоцировала меня специально. Но… — он поднял глаза, смотря прямо в неё, и этот взгляд был острым, обнажённым. — Ты могла пострадать.    Гермиона удивилась, что он понял, что это была игра с ее стороны.  - С чего ты решил, что это провокации?    Драко улыбнулся, так искренне, что Гермиона засомневалась не кажется ли ей это.     - А хочешь сказать, что нет?  - Малфой, ты заслуживаешь слов и похуже в свой адрес. – она произнесла это и лишь когда слова прозвучали, поняла, что можно было этого не говорить.  - Грейнджер, поверь я знаю, что заслуживаю слов и похуже, просто я знаю, что это не твой стиль, бить ниже пояса в самые уязвимые места.  – он улыбнулся.    Подобие комплимента от Малфоя было слишком шокирующим для нее.  - Малфой, не пытайся отвлечь меня этими сладкими речами!  - уголки  ее губ дрогнули и она улыбнулась.    Гермиона Грейнджер сидит и улыбается Драко Малфою.  О, Мерлин! Вероятно, земля сошла с орбиты. Иначе подобное не объяснить. Но Гермиона чувствовала себя вполне комфортно.    - Так что на счет связи сильных эмоций и магии?  - она не сводила с него глаз.    Он задумался.     — Раньше… я думал, что мне просто нужно восстановиться. Вернуть то, что было. Но то, что сейчас во мне — это не то, чему меня учили. Не то, к чему я был готов. — Он опустил взгляд. — Каждый раз, когда я злюсь или, - он задумался и затем продолжи  - Боюсь, в эти моменты магия рвётся наружу. Хочет словно выжить. Или защититься. Я сам не понимаю.   Гермиона нахмурилась.   — Ты пытаешься сказать, что твоя магия ведёт себя … самостоятельно?   Он кивнул.   — Именно так. Иногда мне кажется, что это не просто сила. Что это — часть меня, которую я слишком долго подавлял. — Он скривился. — Или которую во мне пытались подавить.   Гермиона задержала дыхание. Драко впервые говорил о себе, не о своем статусе, деньгах папы, заслугах фамилии. Он говорил — о себе без маски, без пафоса и надменности.    — И все же , почему ты ты такая отчаянная , если  бы я навредил тебе? - опять начал он.    Гермиона подалась вперёд чуть заметно.   — Но ты не навредил. Я была в защитном куполе.   — Это не оправдание! — вспыхнул Драко, но тут же опустил голос. — Это не даёт мне спокойствия. Ты… — он запнулся. — Ты не должна была оказаться в эпицентре.   — Но я была. И я сама это все спровоцировала.   Она сказала это ровно. Без осуждения. Без надменности — будто констатировала факт.   Драко склонил голову.   — Именно это меня и бесит, — прошептал он. — Что ты идёшь туда, где может быть опасно. Что… — он вдохнул, собираясь с храбростью, — что ты не понимаешь, насколько близко подошла.   — Тогда скажи, — она встревожено взглянула на него. — Что именно происходит с твоей магией? Что думаешь на счет этого всего?   — Я точно не знаю. Но я понял, — он поднял на неё взгляд — что слишком долго пытался справиться банальным подавлением эмоций, но это привело меня сюда, а значит что-то я делаю не так.  Завтра будем о чем поговорить с целителем. Подкину ему работенку. - Драко улыбнулся. Несколько секунд они смотрели друг на друга.   Гермиона тихо выдохнула и сказала так, как умеет только она — чётко, уверенно, без лишних слов:  — Хорошо. Но я тоже поищу информацию и придумаем как обуздать твою магию. Вместе.    Драко растянулся в улыбке.  — Грейнджер, твоя самоотверженность или любопытство такие забавные. Не думаю, что тебе стоит в это лезть. Занимайся своей прекрасной жизнью. Целее будешь, судя по тому как я разношу  здесь все каждый день это будет опасно для тебя  - он опять улыбнулся ей.  — Ха ! Опасно для меня ? - Гермиона самодовольно расправила плечи — ты вообще знаешь кто я такая? - она улыбнулась .  Драко рассмеялся.  —  Грейнджер, у вас тут нет какой-нибудь программы по контролю над эго?  Чтобы там прививали , ну не знаю, скромность например?  — Малфой, поверь , если бы она у нас была, ты бы был первым в списке на обязательное ее посещение - она весело ухмыльнулась.  — Тушé, Грейнджер. - легкая улыбка  не сходила с его лица.   — Так то лучше, Малфой!    —  Но все же, Грейнджер, если серьезно.  Не могу допустить, чтобы ты рисковала своей безопасностью , ввязываясь в эти игры — Малфой, меня сейчас стошнит от твоей заботы. Ты можешь одурачить целителей , специалистов и кого угодно здесь , но не меня. Я знаю тебя с 11 лет…  Драко рассмеялся.  Да ничего ты не знаешь, Грейнджер. Я забочусь не о тебе, а о себе. Не хочу, чтобы твой рыжий бойфренд или четырехглазый  друг ворвались ко мне с претензиями.  И так последние пару лет проблем хватает.    Гермиона смотрела на него внимательно, не отводя взгляда. Сидеть вот так с Малфоем и шутить казалось очень инородным.  Гермиона представила выражение лица Рона или Гарри , если бы они стали свидетелями этой сцены.   Гермиона скрестила руки, пытаясь сохранить серьёзность, но уголки губ всё же дрогнули. — Не уходи от ответов, Малфой  — сказала Гермиона, поднимаясь и оглядывая зал, — ты мог бы предупредить меня, что твое восстановление идет не совсем по тому маршруту, что в отчете описывает  твой целитель. Не пойму как тебе удается скрывать это от него, он считает, что у тебя чуть ли не все под контролем.  — Предупредить? — Драко изобразил изумление. — И лишить тебя этого незабываемого момента ? - он окинул рукой пространство вокруг.  -  Я думал тебе нравится, когда кто-то разносит все к чертям и тебе приходится с этим разбираться и всех спасать.  — Ты невозможен. - Гермиона закатила глаза .  — Возможно, — согласился он, — но с каждым днём всё менее. Видишь? Я теперь даже умею признавать свою неправоту или я с чем-то не справляюсь. Иногда. Если звезды сойдутся.  — И если никто не слышит? — подсказала она. — Разумеется, — важно кивнул Драко. — Моё уязвимое признание вины — редкий вид, занесённый в Красную книгу. Нужно беречь. Она закатила глаза, но уже без раздражения. — Ты просто не хочешь, чтобы кто-то узнал, что ты умеешь смеяться над собой.  — Смеяться над собой? — Драко изобразил оскорбление. — Грейнджер, я и так пережил падение семейного мифа, разочарование в былых идеалах, моральные кризисы, а теперь ты хочешь, чтобы я признал, что обладаю чувством юмора? Не перегибай. — Знаешь, я никогда не думала, что услышу от тебя подобные шутки. Ты всегда выглядел… — Страшно серьёзным? Чрезмерно эгоцентричным ? Гордливым как павлин, которого перекормили комплиментами? — предложил он.  Она сделала вид, что задумалась.  — Да… где-то в этом направлении. Драко театрально вздохнул. — Ладно. Придётся признать поражение. Похоже, я всю юность потратил на то, чтобы строить  из себя несовершеннолетнего тирана. А теперь ты обнаружила, что у меня есть способность иронизировать над собой.  Дальше что? Скажешь, что я способен быть приятным в общении? Гермиона беспомощно рассмеялась. — Не волнуйся, я никому этого не скажу. Это останется между нами и осколками твоих тренировочных манекенов. — Спасибо, — с подчеркнутым облегчением сказал Драко. — А то если всплывёт, что Малфой может быть нормальным человеком, это разрушит хрупкий баланс мира. Может даже снова появится Волдеморт — исключительно от шока. Гермиона закатила глаза и сдержала смешок.  — Ты невозможный,  честное слово. А я думала, что ты умеешь  шутить только в ситуациях, где можно выглядеть лучше остальных. — О, это вчерашний Драко, — отмахнулся он. — Сегодняшний намного хуже. Он шутит, даже когда выглядит глупо. — Прогресс, — заметила она. — Пугающий, — уточнил он. — Но, как видишь, я держусь и прогрессирую на низких скоростях.  Гермиона снова рассмеялась — чисто, искренне. И на мгновение ей стало удивительно ясно: Драко Малфой действительно может быть остроумным, самоироничным и даже… приятным собеседником. Просто раньше ему не давали шанс. Или он сам его себе не давал. Гермиона вдруг поймала себя на мысли, что ей… спокойно. Это чувство было настолько непривычным, что она чуть не вздрогнула. Спокойно ? Она медленно выдохнула, будто проверяя, не ошиблась ли. Нет. Это действительно было похоже на покой — тихий, странный, как хрупкое стекло, которое боишься задеть. Гермиона редко позволяла себе расслабляться. Большую часть жизни она была собрана, напряжена, готова исправлять, спасать, решать. Она была той самой, кто держит всё под контролем, потому что иначе, ну, иначе мир, вероятно, посыплется, как эти обломки манекенов. Она мельком взглянула на него — и увидела то, чего раньше никогда в нём не замечала. Человечность. И что-то беспокойное, спрятанное глубоко.  «Может быть… он всегда был таким? Просто тщательно прятал.» Словно впервые она поняла, что Драко обычный человек, внутри у которого бушует не только магия но и эмоции. Но где все это было раньше? Может просто ему никто никогда не позволял быть обычным человеком?  И вот теперь он сидит на полу среди развалин, говорит откровенно и шутит так, будто ему наконец можно дышать. И рядом с ним — почему-то — дышать можно и ей. Это открытие было одновременно неприятным и удивительным. Будто кто-то незаметно вытащил жёстко натянутую пружину внутри неё. Она никогда не думала, что сможет так общаться с Драко. Не напряжённо. Не осторожно. Не ожидая очередного колкого замечания или холодного взгляда. Просто спокойно. Почти по-дружески. — Ладно, — сказал Драко, вставая — пока моя магия снова не решила проявить творческую инициативу и не разнести здесь все по очередному кругу, мне стоит на сегодня завершить.  И они вышли из зала — впервые, как два человека, которые внезапно обнаружили, что могут разговаривать без напряжения.