Пролог

Была ясная осенняя ночь. Яркое от бесчисленного количества звёзд небо слабо озаряло кроны деревьев. Посреди тёмного леса тихо мерцал огонёк от костра, вокруг которого сидело два человека, что – то обсуждая между собой. - Даже не вериться, что за столько дней всё-таки удалось завалить зверюгу, - сказал один из них. - Если же олени и так дальше будут редко попадаться, то зиму всё равно голодать будем, - прогнозировал другой. - Ты слишком часто задумываешься над проблемами, которых может и не быть, - пытался первый обнадёжить товарища, - Лучше расслабься, посмотри какие красивые звёзды на небе, когда-то мы тоже там будем. - Эх, до этого ещё далеко, лучше подумай о нынешних проблемах, чтобы мог решать будущие, - сказал второй, всё равно переведя взгляд вверх. Вдруг, ко всем этим несчётным звёздам добавилась ещё одна. Сначала она была неотличима от остальных. Однако парой секунд позже она стала двигаться и увеличиваться, светя всё ярче и неся за собой хвост. Два человека почти сразу смекнули, что это, и, не теряя ни секунды, помчались к предполагаемому месту падения «звезды». Тем временем опушку леса ярко осветило странное небесное тело, оно оказалось небольшим, размером с пару человек. Однако на той скорости, с которой оно падало, его было достаточно, чтобы сбить пару сосен и вспахать метров 20 земли. Казалось, упала груда раскалённого металлолома. Посреди кучи искорёженного металла отстегнулся со скрипом лист. Из образовавшегося отверстия, превозмогая адскую боль и последствия креосонной болезни, выполз человек. Он еле волочился по земле, всякий раз обессиленно падая, но со стоном продолжал ползти. За ним оставался на земле кровавый след, особенно от ноги, которая еле держалась на связках и коже. Он сам не знал, куда и зачем он ползёт, зато он знал, от чего он ползёт. Кое-как добравшись до ближайшего дерева, человек развернулся и, опиравшись на ствол, лёг полусидя. Он со странной улыбкой смотрел на свою разбитую транспортную капсулу. Улыбка выдавала не радость и не ужас, а отчаяние. -Вот и всё, - подумал про себя человек, - Значит, от них я удрал, а от смерти нет. Такой глупый конец от такой глупости. Сознание помутнело, картинка перед глазами размылась от недостатка крови. Последнее, что он видел это… Он своим затуманенным сознанием не мог понять, что за существо подходило к нему, то ли медведь, то ли человек, хотя человек меньше и у него не четыре ноги. Всё равно какая разница, главное умереть после того как отключишься и перестанешь чувствовать боль. Зрение почти полностью помрачнело, последним усилием воли умирающий заставил обессиленную руку потянуться к кобуре, сам не зная, стрелять вслепую в существо или застрелиться самому. Не нащупав в кобуре пистолет, он тяжело выдохнул и полностью расслабился, отдавая себя на волю случая. - Может оно и к лучшему, - проиграла последняя мысль, - Лучше умереть сразу здесь и сейчас, чем ещё прожить несколько дней, недель, месяцев, лет в муках без всякой надежды на спасение, а потом умереть более глупой смертью и, возможно, более болезненной. Раньше, в мире утопии, этот человечек любил в дороге засыпать под лёгкую качку автомобиля. Он часто распознавал то, что он находится во сне, однако не пытался изменить сон, а просто продолжал смотреть его как фильм. Так и сейчас ему снился сон, что он где-то сидит, в каком-то общественном месте, и чего-то ждёт. Все проходят мимо него с безмятежным видом, не замечая его, а он один нервно сидит, как будто что-то должно случиться, только непонятно что и для чего. Он опять осознал, что спит, но ему не нравился сон, в реальности он и так много чего ждал, только не всего дожидался. Чувствуя лёгкую качку, он подумал, что он сейчас в дороге и якобы ждет, когда приедет. Однако во сне он ждал скорее не приезда, а чего - то ужасного, которое либо его погубит, либо облегчит душу, убрав из головы страшные догадки. Через неопределённое время вдруг он понял, что оно случилось, то чего он ждал. Ничего вокруг не изменилось, всё было по прежнему спокойно, люди, шедшие мимо, всё также смотрели вперёд безмятежным взглядом. Но он чувствовал, оно свершилось. Кажется… нет оно не ужасно, и не прекрасно. Оно означает просто то, что его жизнь не поменяется. Он был счастлив, что ничего не произошло, а значит, жизнь будет прежней. Теперь наступило время… проснуться. Открыв глаза, человечек понял, что он не в машине, а в какой-то деревянной избе, построенной наспех. Он начал вспоминать, что было раньше, чтоб проверить, не очередной ли это сон. Вспомнив, про вчерашние раны, они начали болеть. Он лежал в спальном мешке, вокруг были и нормальные кровати, но, увы. Получше осмотревшись, он увидел молодую женщину, видимо что-то готовившую на самодельной дровяной плите. Почувствовав на себе его взгляд, она обернулась. - Мы думали, ты не очнёшься, перед тем как умереть, - продолжая помешивать, сказала женщина, - ты был так плох, что наш «командир» решил, что мы на тебя зря тратим силы. - Где я? Как я тут оказался? – приподнимаясь, спросил раненый, - уух, мне кажется, что меня перекрутили через мясорубку, а потом из получившегося фарша заново слепили. - Тебе не кажется, почти так и было, - ответила она, - а находишься ты в нашем лагере, знаю, тебе кажется, что ты в каком-то сарае, но это только на первое время. Потерпевший попытался приподняться ещё выше, это удавалось с трудом, как будто его тело стало тяжелее раза в три, несмотря на то, что по ощущениям гравитация была почти схожей с его родной планеты. Неожиданно для себя он обнаружил, что не может опираться на левую ногу. Он сквозь спальный мешок похлопал там, где должна быть его нога и с ужасом понял, что он хлопает по пустому месту. - Где моя нога?! – завопил человек, - ты же сейчас не её варишь?! - Успокойся, - не посоветовала, а как-бы приказала повариха, - там оленина, наш медик говорит, что у тебя было сильное заражение и ногу пришлось отнять, а то помер бы от гангрены. Он попытался утешить себя, подумав, что это реалистичный сон, но ужасные подробности вчерашнего только сильнее выплывали из памяти, в том числе и о том, как при падении раздробило ему бедро. - Медик? у вас есть врач? – переспросил раненый, - сколько вообще вас? - Да, он мой муж, нас всего трое, у нас похожая участь с тобой. Пару недель назад из-за критической неисправности мы совершили аварийную посадку, к счастью благополучнее, чем у тебя. Сами пока не знаем, что это за место, оно… дикое. - А кто третий? - Голова нашей группки, но он вряд ли обрадуется, тому, что ты очухался. - Это… как так? Он хотел, чтобы я умер? - Скоро сам узнаешь, - она посмотрела в окно, - а вот и они. Дверь со скрипом открылась, в домик вошло два человека с угрюмыми лицами, у одного было ружьё, у другого почти пустой мешок. Тот, кто был с ружьём, имел наиболее угрюмое лицо, несмотря на то, что он был молод, его выражение лица было серьёзнее, чем это требовалось. Тот, кто был с мешком, был постарше, но у него не было такое озадаченное выражение, скорее он просто лучше контролировал, то, что хочет сказать своей мимикой. - Я не знаю, как мы переживём эту зиму, - сказал человек с ружьём, - зверей становится всё меньше с каждым днём. Ещё чуть-чуть и мы перейдём на пеммикановую диету. - Как-нибудь переживём, на следующий год засеем целое поле, - с оптимизмом произнёс второй, вытаскивая из мешка подстреленного зайца, - Только и будем беспокоиться, куда девать весь рис. - Ты так говоришь, как будто светлое будущее уже наступило, не замечая проблем в паршивом настоящем. - Порой мы не замечаем, что настоящее это всего лишь незавершённое прошлое. Я смотрю на текущие проблемы глазами себя из будущего, - начал философствовать человек, разделывая зайца, - Те проблемы которые есть сейчас будут казаться незначительными потом, если конечно после этих проблем «потом» вообще настанет. Главное, если экономить, и периодически добывать еду, то сухпайков и пеммикана на зиму хватит. А то, что нам было невкусно и сбросили несколько лишних килограммов потом со смехом будем вспоминать. - Со смехом? – возразил первый, вешая ружьё на стену, - когда это голод вспоминали со смехом? - Эм, я не так выразился, - исправился философ, - я имел ввиду, будущее, когда мы вернёмся домой. Жена будет спрашивать, что готовить, а ты ей скажешь, что после пеммикана всё готов съесть, кроме сала, и будешь с улыбкой вспоминать, как ты тосковал здесь по её готовке. - Ну не знаю, до этих дней ещё дожить надо и дойти до… - Кхм, - перебила их женщина, - Он очнулся. - «Вернёмся»?- с радостью на искалеченном лице спросил выживший, - вы знаете способ вернуться? - Это не твоё дело, - отрезал охотник, - ты вряд ли доживёшь и уж точно не дойдёшь. - Эй, помягче, он вчера чуть не умер, - возразил человек с зайцем, - думаешь, он сам выбрал остаться калекой, я уверен, что это обитаемая планета и где-то можно будет добыть протезы. - Возможно, не спорю, но пока мы добудем эти протезы, он успеет за просто так съесть тонну еды. Мы не сможем его такого держать, у нас тогда точно еды не хватит. - Да имейте вы совесть! – заткнула их повариха, - он только очухался, а вы сразу об этом, ты, - она указала на человека с зайцем, - лучше бы, ты, милый, как доктор, поспрашивал о его здоровье, а ты, - показывая пальцем на охотника, воскликнула она, - узнай, чем он может быть полезен для остальных. - Я, я… я могу быть очень даже полезен, - умоляюще проговорил раненый, - хотя я был юристом у меня было хобби, я любил ходить в тир и у меня была парочка стволов. Я могу сделать пушку получше вашего ружья я… - Стоп, - остановил его медик, - ты не обязан оправдывать, то, что ты ещё жив. Дай-ка я лучше тебя осмотрю. Выживший понял, что дальнейшими словами может себе только хуже сделать, поэтому он полностью поддался воле местного целителя Доктор, покончив с зайцем, быстрой походкой вынырнул на улицу, держа в руках тушку и шкуру животного, со словами, « подожди минутку, я сейчас вернусь». Казалось, эта минута длилась вечно. Охотник презрительно сверлил глазами незваного гостя, возможно, он хотел что-то сказать ему или молодой женщине, однако сдерживал свои слова, но сдержать свою мимику уму не удавалось. Всё его лицо выдавало презрение и недоверие к этому человеку. Он понимал всю тяжесть испытываемую раненым, но и он должен понять, что лишний голодный рот в лагере ни к чему. Наконец-то в избушку вернулся медик, в руках у него была аптечка. Он подошёл к спальному мешку больного, расстегнул его. Обдало неприятным запахом разложения. Доктор закатал штанину на культе больного, снял вчерашнюю повязку. - Таак, - протянул врач, - выглядит не очень, но могло быть и хуже, несколько лоскутов кожи не прижились, надо их… только пока надо обезболить. Больной не хотел знать, что с ним, он просто лежал, доверив тело доктору (если вообще раньше он был настоящим доктором). Он просто думал, что это временные трудности, его ободряло то, что эти люди думают вернуться домой, возможно, у них есть какой-то план. Но остаётся вопрос – как заслужить возможность лететь с ними? – даже не так, - как заслужить возможность жить с ними? - потому что, сейчас самое главное пережить момент близости к смерти, а потом уже можно искать способ как выбраться с этой дикой планеты. Местная анестезия начала действовать, доктор взял инструменты. Смочил культю и свои руки какой-то жидкостью. Её запах перебил вонь от ноги. - Не подглядывай, - хотел с упрёком сказать доктор, но видя, что пациент и так просто смотрит в потолок, решил не начинать разговор. Но больного не интересовало то, что с ним собирается делать медик, он просто надеялся на то, что он знает своё дело. Его больше интересовало то, что с ним сделают после выздоровления. Один он не выживет, неясно насколько обитаема эта планета, возможно кроме них больше никого нет, а если и есть то дикари. «Калека в лесу» - подумал он про себя, - звучит как начало глупого анекдота, но, к сожалению, некому будет смеяться над ним. Тем временем доктор уже закончил с ногой и перешёл к ранам полегче, сначала перевязал порез на другой ноге, потом на правом плече, после перевернул больного и перелатал рваную рану на боку. В его движениях была уверенность, видимо он всё-таки не в первый раз это делает. Каждый раз, убирая прежний бинт, он намеренно делал вопросительный вид, как бы говоря лицом «а что это тут у нас?», но каждый раз он снова принимал серьёзную мину и брался за дело. Когда его работа была закончена, он ещё раз переспросил больного о самочувствии. После он сделал ещё укол и удалился из домика с аптечкой в руке. После долгой минуты тишины тот, кто был с ружьём сел на стул, посмотрел на пол, оперев голову рукой, тем самым прикрыв глаза, и наконец-то заговорил, - Ты говорил о том, что разбирался в оружии. - Да, я могу пригодиться, от меня живого пользы будет больше, чем от мёртвого. – проговорил больной, – Я умею собирать и чинить многие виды огнестрельного оружия. Человек на стуле не изменил своего выражения и позы, он допрашивал скорее из вежливости к своим спутникам, чем действительно интересовался раненым, он прекрасно знал, что тот лишь будет обузой. – Ну, допустим, а из чего ты собрался собирать оружие, деталей нет, пороха нет, свинца нет, латуни тоже. – сказал он спокойным тоном, как будто это было адресовано стене. - Не трепи ему нервы, ему и так не сладко, - вмешалась повариха, - если что не умеет – научим, рис может расти и без его ноги. - Только пока наступит посевной сезон, он успеет десять раз умереть с голоду, а если не он, то кто-то из нас. В домик вернулся доктор, с порога он уже оценил ситуацию и сказал, - Я не слышал ваш разговор, но вижу, ты опять нагрузил его, - он повернулся к своему пациенту, - не обращай внимания, он просто беспокоится за всех, мы решим продовольственный вопрос, правда? – он с упрёком посмотрел на своего товарища. - Ты надеешься на случайность, то, что олени узнают, что здесь больной, и они сразу галопом рванут сюда, лишь бы накормить его собой? – с повышенной ноткой сказал охотник, - Нет, я не надеюсь на случайность. К тому же ты поставил ему укол с антибиотиком, где ты его сыщешь потом, когда он понадобится одному из нас? - Нет, на этой богом забытой планете есть другие люди, или, по крайней мере были точно, и ты это прекрасно знаешь, ведь кто-то же построил этот чёртов кора… Человек на стуле резко поднял голову в сторону медика, и казалось, будто он хотел застрелить его взглядом, он всем видом показывал «ещё один звук и ты разделишь судьбу этого несчастного». Доктор уже после того как смолк, понял, что проговорился. Все трое посмотрели на калеку, увидеть его реакцию. Он же сделал максимально безмятежный вид, будто ничего не слышал. В голове у него одновременно и появилась надежда, что спасение рядом, надо лишь держаться них и потом с ними улететь от сюда, но также появился страх, что он стал невольно посвящён в чужие тайны, и все знают, то, что он знает, то, чего он не должен знать. Вопрос о том: останется он в лагере или нет? стал ещё острее, заслужить место под крышей ещё можно было, но заслужить место в криокапсуле космического корабля, будучи калекой, уже невозможно. Все понимали, что на самом деле он всё прекрасно услышал и всё прекрасно понял, так же и он понимал, что они знают о чём он думает. Неловкую паузу неожиданно прервал человек на стуле. -Не стоит играть в молчанку, да, ты не ослышался, мы знаем о корабле, который уже много лет стоит, но он очень далеко, и чтобы до него дойти тебе нужно отрастить ногу и силой мысли заставить быстрей расти рис, чтобы по пути не откинуться с голодухи. - Я заслужу… правда, - начал оправдываться выживший,- я научусь ходить на костылях ии… я научусь растениеводству, да хоть чему, только не… -Всё! Хватит с меня этого цирка! – перебила женщина, - пока не думай об этом, на поешь - она протянула ему миску с похлёбкой. Пахло так себе, но выбора не было. Он лег полусидя и взял миску. Как бы невзначай он делал вид, что наедается и ему много не надо, но со стороны казалось, что он просто растягивает. - Ешь, ешь, и не капризничай, - повторила она. Разобравшись с едой, больной поблагодарил хозяйку и вернул миску. Его ложный вид удовлетворения и благодарности не мог скрыть то, что волнует его мысли. Опять началась неловкая пауза, все смотрели на раненого, а он не знал на кого смотреть, точнее он ни на кого не хотел смотреть, чтоб не поймать упрекающий взгляд - Ладно, - нарушил тишину охотник, - поживёшь несколько деньков, а там посмотрим по обстоятельствам, вдруг дичи будет больше, или ты на одной ноге с костылём сможешь бегать, не знаю… надейся на чудо. Как будто камень с души упал с сердца калеки, эти слова действительно пробудили каплю надежды. Но он не знал, какое чудо надо ждать? Когда он встанет на ноги (точнее на ногу и костыль), уже начнётся зима. Ходить с костылём по снегу будет невозможно, какую пользу лагерю он сможет дать? Если охотник не врёт и корабль находится далеко, то на костылях по, чёрт знает, какой земле можно будет дойти только к старости. - Я даже не знаю, как вас отблагодарить, - искренне обрадовался больной, - Клянусь, когда раны затянутся, я буду трудиться, как для себя бы не работал. - Верю, но пойми, этот вопрос зависит в основном не от тебя, не от меня или их, а от случайности. Если ты веришь – молись и надейся, если нет, то просто надейся. Я не знаю, какой дать совет лучше. - Будем ждать лучшего, - выдохнул выживший и лёг поудобнее. - Жаль, что для тебя и для меня лучший исход – противоположности, - опустив взгляд, произнёс охотник. Факел, освещающий комнату, начла гаснуть, но никто так и не добавил в огонёк топливо, близилась ночь. Все легли в свои кровати, кроме медика, эту ночь он охранял лагерь от неизвестности. Однако заснул только один человек и то не сразу - это была повариха. Охотник и выживший почти не спали, думая про себя свои тревожные мысли. Казалось ещё пару дней назад, не то что голод, а даже потеря конечности не была проблемой. Теперь даже не вериться, что судьба человека, теперь зависит от чужих людей и случайностей, человека, привыкшего держать свою судьбу только в своих руках. Тихий храп женщины заливал весь домик, иногда раздавалось покашливание снаружи. По поскрипыванию с соседней кровати можно было понять, что глава лагеря тоже не спит, ворочится в постели. Он бы и сам ворочился бы, да больно шевелиться. День начался опять с запаха готовки. Полусонный доктор осмотрел рану и опять перебинтовал, обещая повторить процедуру вечером, и лёг спать. Солнечные лучи пробились через окно и светили прямо в глаза. Жмурясь, он пытался найти охотника, но тщетно. - Что-то он опять задерживается, - ворчала женщина, - видимо опять зверь к нему не идёт. Несколько часов, больной просто лежал, прервавшись только на завтрак. Казалось, на потолке не осталось ни одной трещинки ни одной паутинки, которые не были внимательно рассмотрены и изучены. Вскоре проснулся доктор, он ещё раз спросил о самочувствии, после принялся заниматься своими делами. -Док, - обратился пациент, - как дальше жить, после того как раны заживут? - Эх, - омрачился медик, - это зависит от тебя, порой и палка даёт немало возможностей. - Это как? - Ну смотри, большинство людей, получив вместо утраченной конечности бионический протез, продолжают использовать его также как и раньше нормальную часть тела, не понимая, либо понимая, но игнорируя расширенные возможности бионики (разумеется кроме трансгуманистов). Но даже получив простую палку вместо ноги, уже точно никто не видит её немногих преимуществ. - Преимуществ, от палки перед ногой? – засмеялся выживший. - Да, когда мы получаем вместо, чего-то хорошего старого, привычного что-то хуже и чужое, мы выделяем в первую очередь минусы, не обращая внимание на неравноценные, но всё-же плюсы. Вот сам, придумай плюсы простому деревянному протезу. - Эээ… боль не чувствует? Не жалко опять потерять? - Да, - улыбнулся доктор, - может это и плюсы, но всё-же, но самым главным плюсом всего убогого я считаю неожиданность. - Неожиданность стать убогим? – засомневался больной. - Нет, неожиданность от убогого. Все не будут ничего такого ожидать от палки, но если постараться над этой палкой, то она может выручить тебя, когда это другие не будут ожидать. Например, ты научишься ходить с палкой быстро, и когда, за тобой погонится 70-ти летний дед, думая, что настигнет тебя, ты с лёгкостью удерёшь от него. Или ты научишься наносить удары протезом. Модифицируешь его: вмонтируешь туда однозарядный ствол, сосуд для алкоголя или чего крепче, спрячешь туда лезвие и т.д. В общем создать эффект неожиданности. - Но палка, как бы она не была наворочена это всё же палка, она не заменит ноги. - Да, но всё же лучше обычной палки, особенно, если никто об этом не знает. - Дрогой, какие ещё палки, - вмешалась хозяйка, - ты же сам говорил, что здесь есть другие люди, а возможно и торговля с ними. Будут ему нога, только повременить надо. - На хороший протез нужны хорошие деньги или ещё лучше мастер, который его сделает, - ответил доктор, - Я не знаю про местные цены, если вообще есть ли валюта. - Что-нибудь придумаем. День продолжался в спокойном темпе, хозяйка всё хлопотала в доме, а её муж сидел над столом, заваленном бумагами, и что-то писал. Когда солнце начало светить в противоположное окно, наконец-то вернулся охотник. Бросив косой взгляд на незваного гостя, он швырнул пустой мешок в угол. - Целый день насмарку, только патроны зря потратил, - с этими словами охотник тяжело вогрузился на стул, опять прикрыв глаза рукой. Выживший понял, что лучше с ним сейчас разговор не заводить, станет ещё хуже. - Не переживай ты так, - утешала женщина, - пока в этом доме пахнет готовкой всё будет нормально. В конце концов мы даже ещё не все сухпайки съели. Охотник раздвинул пальцы руки, которой он прикрывал лицо, искоса посмотрел через щель между пальцами на хозяйку, приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Ночь на этот раз была спокойной, выживший уснул с мыслью, что всё образуется, хотя в глубине души он этому не верил. Он не привык ждать удачного исхода событий, но в его положении он не мог, как раньше сам ковать свою судьбу. Теперь он ждал, непонятно чего, даже если он выживет и останется в этом лагере это ещё не благоприятный исход. Разве можно назвать победой, когда ты всё время выживаешь в дикой среде, не зная, когда ты умрёшь? Нет, окончательной победа будет, когда он вернётся домой, сделает новую ногу и восстановится в должности. Хотя это всё ещё не полная победа, нужно решить вопрос с ними, с теми из-за кого он оказался в этой дыре. Но сейчас, осталось только ждать. С каждым днём запас пищи всё скуднел и скуднел, изредка пополняясь крольчатиной. Только раз охотнику удалось повалить оленя, но это было лишь светлое пятно во мраке, позже несколько дней подряд дичи вообще не было. Больной со страхом ждал момента своего выздоровления. Не смотря на душевное страдание и недоедание, тело восстанавливалось предательски быстро. Он понимал, что когда он сможет ходить на костылях, то сразу же опять поднимется вопрос о его причастности к лагерю. Поэтому даже когда стало значительно лучше, раненый продолжал делать вид, что не может двигаться. Пытаясь встать на костыли, он всё время падал, при этом строя ужасные гримасы боли. Однако скоро бы обман раскрылся, доктор и так видел, что раны почти затянулись. Пришлось начать нормально ходить, а то за симулирование его точно вышвырнули бы на холод. - А вот если поставишь вот так, упирайся, когда прыгаешь, - доктор пытался учить своего подопечного ходить на костылях, - да, да, да… сегодня гораздо лучше. На этот раз калека по-настоящему старался, чтобы не показаться немощным. Однако как бы он ни старался, это не могло сравниться с обычной ходьбой. Его неуклюжие шажки ничего не могли противопоставить снегу и льду, которые ждали его снаружи. Как только бы он ступил в снег, его кривые самодельные костыли потонули бы в там, не дав ступить и шагу. Его беспомощность в нынешних реалиях была очевидна всем, включая его самого. - Значит, ты можешь ходить по полу, браво, - с сарказмом заметил охотник. - По крайней мере, я могу работать в доме, - пытался оправдаться калека, - помогать хозяйке, мастерить что-нибудь. - Это сейчас пока не требуется, нам бы с голоду ласты не склеить. Тебе бы научиться приманивать оленей прямо сюда, чтобы было удобней стрелять и ходить за ними не далеко. Выживший, пошатнувшись, грузно взвалился на стул и выдохнул, - ну что я поделаю, я же не заставлял меня вытаскивать, на что вы рассчитывали, спасая полумёртвого? - Не знаю, может тебя кто-то ищет и вытащит тебя от сюда, а за одно и нас прихватит, - предположил охотник Раненый подумал об этом. Он отрицательно покачал головой. Возможно, его действительно ищут, но только для того, чтобы убедиться, что он мёртв, а если нет, то сделать его таковым. Если найдут, то увидят, что он и без их помощи умрёт в этой дыре и не станут тратить силы, чтобы добить его. - Мы спасли его не потому, что он мог быть нашим билетом на спасение, а потому что просто надо было помочь, - вмешался доктор, - понимаешь, просто надо было, это про выгоду ты начал думать позже, возможно только что придумал, но в первую очередь ты думал просто о человеческой помощи. - Может ты и прав, - согласился охотник, но теперь то, что с ним делать? - Не знаю, - уже без оптимизма ответил медик. - Ну а ты, - он указал на женщину, - ты как думаешь? - Я лучше воздержусь от высказываний, - пыталась отгородить от себя этот вопрос женщина. - Если на вопрос «чем его кормить?», вы ответите «едой», то вы автоматически породите вопрос «а что мы сами будем есть?», - рассудил охотник, - так вот я задаю второй вопрос: чем его кормить? Не заставляйте задавать третий. - Я сам себя прокормлю, - нарушил тишину калека, - я смогу охотится, что-нибудь придумаю. - Ну придумай, сейчас самое время. - Может… лыжи, а костыли использовать как палки для них, - неуверенно ответил выживший. - А на кого ты собрался охотиться? - пытаясь сдерживать эмоции, говорил охотник, - я уже неделю не видел оленей, даже зайцев и то меньше становится, до весны, если она вообще наступает на этой планете ещё неизвестно сколько ждать. Возможно, нам самим не хватит еды, эта тема поднималась ещё до тебя. - Что ж, похоже, моя жизнь стоит сейчас меньше любой вашей, возможно, это даже справедливо. - Не стоит говорить о справедливости, может и справедливо, то, что за легкоранеными заботятся лучше, чем за безнадёжно больными, - заметил доктор, - Но справедливо ли, что одних можно вылечить, а других нет? - Да, но сейчас справедливее будет, если он уйдёт, несмотря на то, что несправедливо, что он остался калекой. - Возможно, ты прав, но только сейчас, - Это как так? – озадачился охотник - То, что ты говоришь сейчас очевидно верно, - утвердил медик, - Но если, через пару дней сюда наведается стадо оленей, ты, наверное, поставишь под сомнение свои слова. - Но если мы будем голодать всю зиму, то я буду жалеть, что вообще его спасли и выходили. Выживший уже сам давно пожалел, что его спали. «Смысл этого всего? Зачем весь этот цирк?». Он задавался этими вопросами каждый день. Ему надоело изображать паиньку ради пресной похлёбки и мнимой надежды на спасение. Это того не стоит, даже если они действительно знают, где корабль и он работает, то ещё не факт, что его возьмут с собой на борт. Лучше пусть всё решится здесь и сейчас, либо он живёт и летит, либо умирает и дело с концом. - Я с вами или нет? – решительно прямо спросил калека. Никто не хотел также прямо отвечать, все знали ответ, но никто не знал, как ответить. Тусклый огонёк факела дважды моргнул, освещая лицо, ждавшее ответа. Со всеми жителями домика замерли и все звуки, лишь звук горения нарушал тишину. Охотник опустил лицо, но глаза продолжали исподлобья смотреть на того, чья судьба сейчас под вопросом, и казалось, ему надо решить этот вопрос. - Нет, - так же неожиданно решительно ответила женщина. Ей искренне было жаль его, но она лучше всех понимала, на сколько у них осталось припасов. Но это не самое главное. Её больше всего раздражало, что из-за него все с друг - другом ссорятся. С самого его появления он стал предметом розни, однако даже те, кто был на стороне больного, тайно желали его ухода. Неясно, какие проблемы он ещё принесёт. Охотник сделал вид, будто ужаснулся её ответу, хотя лучшего ответа он бы и сами не пидумал. Её муж ужаснулся по-настоящему, но первая мысль была не об ужасе, а об облегчении, как бы снялась тяжёлая ноша, а уже потом, вспомнив, что эта тяжёлая, ненужная ноша – человек, почувствовал ужас. - Вы поубивать готовы друг-друга, не ради него, а ради своих дурацких принципов. - Как ни прискорбно, дорогая, но ты права. Как бы я ни ценил жизнь человека, безнадёжно больным, вопреки справедливости, оказывается меньшая помощь, чем легкораненым. - Ясно, я всё услышал и всё понял, повторять не надо, прощаться тоже, - с этими словами калека поковылял к выходу. Никто останавливать его не собирался. Он хлопнул за собой дверь, в домике опять застыла тишина. Мерно всё тише и тише был слышен скрип удаляющихся шагов одноногого. Кажется, удача преследует всех нас, только нужно уловить её и правильно воспользоваться. Нет везучих или не везучих людей, есть лишь те, кто может правильно воспользоваться случаем, и те, кто не хочет рисковать или наоборот пользуется всем подряд, идя на неоправданный риск. Но иногда удача как-бы играет с тобой, она вроде даёт какой-то шанс, но он ложный или приведёт к ещё худшим последствиям: нашёл купюру, но при попытке расплатиться ею оказалось, что она фальшивая. Или, например, тебя спасли от верной смерти, но всё равно придётся умереть с голоду, как собака. – Лучше бы я умер там, на месте и дело с концом, зачем растягивать смерть, - с этими мыслями выживший, утопая в снегу, кое-как шёл. При очередном шаге, костыль погрузился в снег глубже, чем обычно. Калека оступился и упал в снег. Сугроб принял его как самая мягкая кровать в мире, даже раньше он не лежал на кровати мягче, чем этот снег. Он перевернулся на спину и стал рассматривать ночное небо. Такое удобное и такое холодное ложе. Глаза стали слипаться, понемногу накатывал сон. Это идеальное место, чтобы поспать, можно отоспаться за всю жизнь. Выживший расслабился и закрыл глаза, - зачем сопротивляться, куда идти дальше, смысл продлевать и так обрёкшую на смерть жизнь? - спрашивал он про себя. Посмотрев с досадой на отдалившийся домик, в окнах которого тихо мерцал свет, на него опять накатила злоба, чувство несправедливости, желание отомстить. - Не спать, только… не… спать,- приглушённо тянусь мысли. Веки окончательно слиплись, мысли медленно растворялись во сне, сливаясь воедино в неразборчивую тягучую гущу. - НЕ СПАТЬ!- вырвалось у него вслух. Казалось, неподъёмные веки раскрылись. Как ошпаренный, калека дёрнулся, схватил костыли и, кряхтя, встал. Он в последний раз злобно оглянулся назад. Решимость и стремление выжить пересилили холод и усталость. Человек не знал, куда он будет идти, но знал, зачем он будет идти – он пойдёт, чтобы выжить. И он пошёл… в длинную тьму.