Часть 6

«Помилостивей к слабостям пера — Их сгладить постарается игра» У. Шекспир «Ромео и Джульетта» «Главная проблема цитат в интернете в том, что люди сразу верят в их подлинность» В.И.Ленин Но почувствовал острое касание со спины. За те доли секунды, что поворачивался, воображение успело нарисовать ему массу поводов, по которым к нему могли обращаться, ни один из них не был желательным. Обернувшись, он увидел Лену. - П-привет… – она застенчиво улыбнулась – ч-чего не здороваешься? Сергей сбит с толку и приготовился наблюдать за любым дальнейшим ходом событий, только бы в них не участвовать. Подспудно он был рад видеть Лену. Что же будет дальше, жутко интересовался он. - Ну… – отмазки слагались сами по себе. Сережа не мог уследить за ходом собственной мысли, оставалось только наблюдать – Я думал, что ты не хочешь общаться со мной, но решила не говорить это прямо, а намекнула через отказ. А после всего этого ты и сама не подходила. Электрохимия: Дебил! - Ах, вот оно что! Ну, извините, ваше величество, что игнорировала вас все это время – иронично возмутилась Лена – Хм. Если честно, я просто думала, может ты обиделся, и мне было неловко подходить… Он понимал, что этот момент отличается искренностью Лены, но не знал какую реакцию показать ей. - В общем, глупо получилось – Сергей, кажется, обретал власть над языком, решил расслабиться и улыбнулся – Раз уже пошел разговор, может, все-таки погуляем? Логика: Что?! Что проиcходит вообще?! Такое бесцеремонное предложение сначала удивило Лену, она не знала радоваться ли, что ей уделяют такое внимание, не смотря на прошлый отказ, или снова тревожиться о том, что этот стрёмный на вид индивид мужского пола пытается подмазаться. Однако тепло уже разливалось по всему телу, повышая температуру. Неловкое волнение взяло над ней верх и подтолкнуло к следующему ответу. - Да, давай. Уже конец года, после сессии я уезжаю в Хабаровск на лето. Можно и встретиться напоследок – она слегка вспотела. Риторика: Зачем я согласилась!? Что ты несешь, идиотка?! Теперь придется придумывать причину не идти… А, может, само рассосется? Авторитет: Мать в жизни на такое не согласится! - Ты из Хабаровска? Ну и как там? Лучше Омска? – поинтересовался Сергей. Риторика: Да какое тебе вообще дело!? - Ага, если бы… У нас там маленьких ТЦ на весь город, есть огромная запомоенная лужа под названием «Амур». В Омске на улицах куда чище и люди как-то спокойнее. - А что у вас там с людьми? – активно продолжал он. - Они привыкли жить… как бы это сказать… – она коснулась указательным пальцем подбородка и закатила глаза – по понятиям! Точно. Зато, конечно, держатся друг друга… Слушай, может выйдем, а то здесь как-то душновато. Разговаривая, они вышли в коридор, из которого, наконец, повеяло освежающей прохладой. Электрохимия: Фух, свобода! Так… а че он такой просторный, этот коридор? Будто кто-то следит за мной! Твою мать! К ним подошла девушка в старинном узорчатом сарафане и кокошнике. Риторика: Сектантка! Сектантка нас спасет! Ура! Слово за слово и он забудет, что спрашивал… - Привет, ребят. Не хотите вступить в наш фольклорный кружок «Ярило»? – приветливо спросила она. Щеки наливались красным румянцем как в сказке. Серые глаза с оттенком голубого блестели энтузиазмом. Концептуализация: Фольклорный? Это же те стремные, стучащие ложками… Память: Эти… как их там блять? Электрохимия: Они, они… Если честно, от нее так веет этой затхлой некрасивой старой… Авторитет: Пропагандой! - Эм… не интересуемся таким – ответил Сергей за обоих. Трепет: Всегда бы так… иметь ручного мужчину, решающего за тебя все проблемы. - Жаль… мы занимаемся популяризацией народных традиций русской культуры. Если вдруг передумаете, мы в 108 кабинете на первом этаже – Девушка прошла мимо них и зашла в аудиторию агитировать остальных. - Меня пугают эти сектантки иногда – шепотом сказала Лена – может, отойдем подальше от входа в аудиторию? Они засмеялись, еле прикрывая рты, чтобы эхо не раздалось по частично пустому коридору, со стен которого на них пялились портреты преподавателей, если бы они отошли дальше, на них бы продолжали пялиться портреты ученых лингвистов и литературоведов прошлого, вернувшись в аудиторию, они бы застали уставившихся на них великих. Пускай уж пялятся знакомые лично преподаватели – такова была их логика. - Ну да ладно. Нравится Вере это, пускай. Я тоже не особо это понимаю – ответил Сергей, и, выловив что-то из памяти, добавил – А какая же у нас национальная идея: Чем хуже – тем лучше! Лена без понимания, заржала с удовольствием и спросила: - Откуда это? - Ты не видела пуп про Лукашенко?! Вечером тебе скину, чекни. - Хорошо! – Длинный коридор уже не казался Лене таким жутким, она не до конца понимала почему, мысли спутались в невнятную муть, разбирать которую было отчасти лень, отчасти – страшно. Поток проходящих мимо людей подбросил им Полину Сергеевну. Сверкнув окаймлением очков, она поздоровалась и пригласила их на читку, где им предлагалось испытать свои творческие жилки на сцене. - В любом случае, филологам полезно – говорила она. Лена ожидала ответа Сережи и в этот раз. На всякий случай даже ткнула его пальцем сзади. - Я подумаю, спасибо за приглашение! – он ответил, торопясь завершить беседу. Электрохимия: Придурок!!! - Леночка, тоже ждем вас! – Полина Сергеевна исчезла вслед за Верой в аудитории. - Зачем ты с-с-согласилися?! – Лена дернула его за рукав. - Интересно посмотреть что там, ты-то че боишься, она тебе ничего не сделает… - Это правда? - Думаю, да. - Ты сомневаешься? - Наверное, нет… Затем к ним подошел староста Виталий. Видимо народ потихоньку начинал стекаться назад в аудиторию, что служило предзнаменованием звонка на пару. - Вы сдали фотки для проездного? – спросил он чуть сердито, держа в руках блокнот и ручку. Вид у него измотанный, как у человека с неблагодарными обязанностями. - Да – оба синхронно откликнулись, ожидая, когда Виталя исчезнет, чтобы угарать дальше. Староста чиркнул в блокнот. - Ну и денек сегодня, еще Алилуева щас будет… – с горечью он протянул. - Блииин. Как же она меня заебала! – сокрушалась Лена. - Ага. Опять будет всю лекцию рассказывать, как приезжие нарушают наши традиции или про то, как совок был самой лучшей страной в мире, самой читающей, савецкое абразование бла бла бла – передразнил Виталий. Все трое засмеялись, уже не скрывая этого. - Да много кто эту ТВ шизу говорит на самом деле – добавил Сергей. - Неудивительно. Ведь у власти сейчас те же самые люди – Виталий высказался о ситуации с пониманием дела. Такие беседы всегда воодушевляли Сережу: импонировало, что его понимают, разделяют его угнетенное дома состояние. Поругаешь страну и как рукой сняло. *** Лена редко сидела за ноутбуком, так как его часто занимала мать. Поэтому приходилось тщательно выбирать, что просмотреть, когда подвернется случай. Трепет: Нужно больше новостей о музыке! Что-то давненько не было слышно о Тэйлор или Ланочке… Или лучше послушать ABBу? Надо подумать… Риторика: Как только я начну думать, я прихожу к выводу, что… Логика: Что нужно повыебываться в комментах какого-нибудь фем. паблика? Авторитет: Может, помоем посуду, как велела мама? А там гляди и работу найдем… Электрохимия: Музыку! Врубай музыку! Риторика: Надо репостнуть эту запись о сексуальной эксплуатации женщин… Трепет: Ого, кажется, нам написал Сергей… Опять зовет гулять! Риторика: Твою ж мать! Прицепился пёс… Авторитет: Надо подумать. Есть ли какие-то дела с мамой на сегодня? Электрохимия: И захочу ли я ими заниматься… Авторитет: Как можно не захотеть провести время с мамой? Логика: Но мы и так каждый день вместе… Электрохимия: Да ладно вам, от одной дозы смешных рофлов никто еще не умирал. Прикольный же он… можно и сходить разок… Логика: По крайней мере, выглядит прикольным… Хлопнутая мамой дверь вырвала Лену из рук интернета. Четыре стены, запирающие ее с матерью сразу стали быть в глаза, от чего она решила сделать попытку выбраться наружу. Мама удивленно посмотрела на нее, но была настолько уставшей, что только на эту эмоцию сил и хватило. - Да… ничего занимайся, чем хочешь, домой не позднее девяти только! – сказала она, открывая холодильник – и причеши уже свой крысиный серый хвостик. Лена возмущенно посмотрела на нее. Мама продолжала мстить, что зависит не всегда от дочери. - Да, да. Я про то, что у тебя на голове. С кем идешь, кстати? – у матери будто появились новые силы на то, чтобы задушнить дочь. Лене казалось, будто она целенаправленно издевается над ней и ее внешностью, хотя Дарья хотела, чтобы дочь выглядела подобающе. - С подружкой – рискнула Лена – с… одногрупницей. - Как ее зовут? – прозвучал вопрос с частичкой былой пристальности. Терпеть это у Лены уже не было сил, и она выдавила из себя «Рита» и в спешке начала одеваться, делая вид, что ей не до разговоров. Так происходило постоянно. Таким вот образом мать буквально выталкивала дочь на улицу. На улице стояла та самая погода, при которой хочется погулять: ни холодно, ни жарко, ни ветрено, ни знойно, не дождливо. Редкая золотая середина для Сибири. Лена наблюдала из окна за плывущими куда-то облаками. Она уже была готова выйти на улицу, но смутная тревога терзала ее. Логика: А что, если мама узнает, что я иду с парнем? А что, если он действительно представляет опасность? Эти два вопроса разрывали ее изнутри. Память: В универе с ним было, вроде, прикольно… я такого не чувствовала… вроде бы даже безопасно. Электрохимия: Хватит думать! У него прикольные рофлы!! Риторика: Ладно, мы сыграем эту партию, но только один раз! Если подвернется возможность – проучим ублюдка! С этим порывом она вышла на улицу. На ней были джинсы цвета хаки, черная футболка с красным черепом и всякие брюлики на левом запястии: маленькие животные, кресты. Подходя ближе к месту встречи, она увидела Сергея, уже смотрящего на нее. Он встретил ее в небольшом сквере, на который открывается вид из окна ее квартиры. Ей казалось, будто невидимое око матери следит за ней из окна, она хотело было уже вернуться, но было поздно: Сергей ее уже подходил. Они поздоровались друг с другом. - Пошли куда-нибудь в другое место, пожалуйста – взволнованно попросила Лена Сергея. - Ладно. А что с этим не так, если не секрет? – сказал он, слегка удивившись. - Во-первых, я хочу покурить. Они пошли вдоль аллеи дальше от дома. - А во-вторых – продолжала она – оттуда моей маме меня не видно. Сергей прыснул от смеха. - Маме? Тебе лет сколько? - Ей это по барабану, понимаешь? Она не разрешает мне курить, если ты не понял – Лена немного напряглась. Её немного разозлила реакция Сергея на причину спешки. Ей казалось, он выглядит чересчур самоуверенным и спокойным в такой напряженной ситуации. - Зато разрешает пить? – саркастически заметил Сережа. Авторитет: Ну все щас он получит свое… - Ну да. Вот так у нас, в Хабаровске это норма. - Где? – Сергей иронично сделал вид, будто речь идет о какой-то дыре. Лену порвало громким хохотом и она, наконец, расслабилась. Жизненный импульс ненависти погасился о смешинку, спровоцированную шуткой. Логика: Не поспоришь, конечно… - Интересно, а почему такая сильная и независимая женщина общается с таким тупым мужиком как я? – обращаясь к Лене, вдруг спросил он. - …Ты меня смешишь… – подыграла она. - Ты кстати пуп тот посмотрела? Про Лукашенко. - Да! – она подняла указательный палец и начала воспроизводить фразы – Объединять хлеб, разъединять хлеб, посеять хлеб, получить хлеб. - И обнять белую березу! - Был нормальным президентом, а потом ВЗЯЛ и расчленил оппозиционеров на семь частей наворовал денег и где-то спрятал! Если к этой странице у читателей уже назрел резонный вопрос, на каком таком шизойдном языке разговаривают эти двое, виной тому уже упомянутое рофельное мышление. И здесь следует сказать, что кроме мемов краеугольным камнем этого мышления является Пуп (YouTube Poop), что представляет собранное из разных кусков видеоряда или исковерканное путем рванного монтажа и прочими визуальными и звуковыми эффектами видео в угоду рофла. Персонажи подобных склеек разговаривают либо цитатами либо зачастую внезапно возникающими бредовыми фразами. Пуп вполне можно назвать эстетическим наследником театра абсурда, только насмешить здесь нужно любой ценой, поэтому категория смысла зачастую отпадает за ненадобностью. Деформации подвергаются популярные фильмы, сериалы, ролики из игр, иногда даже создаются целые сюжеты, если к тому приводить творческая сила анонимного автора. У неискушенного зрителя скулы начинает сводить примерно к десятой минуте чистого времени, проведенного в потоке шизофренического бреда, несомого с прямо с экрана. Как и в случае с мемами индивид стремится донести веселящий субстрат до друзей, тем более что в составе целого пупа может находиться несколько мемов или же постоянное цитирование из полюбившегося пупа делает определенный набор фраз мемными. Будучи адептами монтажно-шизойдного стиля пупов Лена и Сергей создавали с помощью этой технологии собственные локальные мемы и рофельные ситуации из окружающей действительности. - Наверное, мы сейчас выглядим как быдло – предположил Сергей. - Да. Я до сих пор помню ту шутку про «подконтрольное быдло» на психологии… – воспоминание придало Лене бодрости и вдохновило на сочинение рофлов. Она обычно называет это состояние «Смешинку словила». - Ты вот, кстати, кто: быдло или стадо? – внезапно спросила она. - Нуууу… ууууун – Лену снова порвало – Думаю, что быдло, а в чем, собственно, отличие? - Видишь ли, дихотомия «быдло-стадо» стара как мир, к ней обращался еще Ницше… - с важным видом обращалась она к Сергею – быдло имеет свое мнение и агрессивно выпендривается им перед стадом, стало быть стадо – все остальные, то есть те, у кого мнения нет и кто следует общепринятым тенденциям… - «Генеалогия морали» – Придал утонченности монологу Сергей. - Чегоооо? – протяжно визгнула Лена. - Ты правда не знаешь? - …Нет… - Ну тогда ладно… не будем ворошить старого маразматика… - Начитался умных книжек и думает, что шиз, а на самом деле обычный обывала… – смешинка не оставляла Лену. - Шиз? Что за зверь такой? - Ой вечно тебе все объяснять – она закатила глаза – есть шизы, а есть нормисы. Нормисы это такие люди, которые за любую движуху, и они подвластны любому влиянию социума, они еще постоянно реагируют на шутку фразой «ахахахаахахах». Шизы же по-своему смотрят на мир, никто не знает, что у них на уме… - Я думал, что мир делится на быдло и стадо - Да это вообще другая плоскость… забей, долго объяснять – махнула она рукой. - Но ты же сама позвонила… - интертекстуально сострил он. Лена взорвалась хохотом и, еле удерживая смех, сказала: «Дурак ты блять все-таки» - А ты сомневалась? – он не выходил из образа. - Было дело – её, наконец, отпустило – ну а ты, сам, чем занимаешься вообще? - Философия, политика, экономика, психология… - Сказал Сергей, не боясь выглядеть нелепо. - Ф-философия? Развлечение для нищих – притворно-брезгливо бросила Лена. - Развлечение для умных – он разрядил последний рофл и решил выйти из образа – Если без шуток, то мне нравится зарубежка и теория литературы в нашем вузе. Интересные вещи рассказывают: как мыслят на западе, как устроен текст и его составляющие… - Похуй – резко перебила его Лена и, не увидев его улыбки, возобновила беседу шутливо – продолжай, продолжай. - … Значит, на чем я остановился? Так вот: текст и… - Похуй Они оба рассмеялись, после чего в кармане у Лены завибрировал телефон, и она стала говорить с мамой. - Блин, уже 9 часов! – Лена опешила. Они оба заметили, как понятие времени сейчас вновь появилось, как невидимый купол, создаваемый, по всей видимости, атмосферой постиронии, развеялся и, окружающая действительность вновь заявила свои права на их жизнь. Лена поняла, как далеко отошла от дома: расстояние казалось бесконечным, улицы за пределами освещенной аллеи – беспросветным мраком, крики алкашей где-то вдали – скрывающими неописуемую опасность. Погода уже не так располагала к прогулке: стало холоднее. Ей стало страшно за свою жизнь, она сказала Сергею: «Если что, ты меня провожаешь!». От резкости этой полу-просьбы полу-приказа он подумал, что она проявляет к нему симпатию и хочет таким образом побыть с ним подольше. «Ну если ты так хочешь…» - будто принимая привилегию согласился кавалер. Они шли молча. Самой Лене молчание не казалось не ловким в данной обстановке, она хотела по быстрее добраться до дома. Сергей же напротив – счел необходимым как-то разбавить обстановку и сказать что-нибудь. Он хотел было пошутить, но заметил на лице девушки оттенок тревоги, поэтому заговорить о более серьезных вещах казалось уместным. - Да не волнуйся ты так – он хотел подбодрить ее прикосновением надежной уверенной руки, но она, увидев, как жутко он выглядит на темной, лишь тускло освещенной улице, начала его подсознательно бояться: его глаза были сокрыты в тени надбровных дуг, а улыбка, призванная разрядить обстановку, лишь придавала лицу угрожающие черты. Она уже начала подумывать, что опаснее: этот жуткий тип, стоящий рядом и способный её защитить в случае чего или потенциальная угроза, находящаяся где-то на задворках мира, но кажущаяся так близко. Подходя ближе к дому, Лена ощутила облегчающее и заботливое материнское лоно. Когда они уже зашли во внутренний двор дома Лены, Сергей сделал вторую попытку завязать диалог. - Ты же вроде говорила, Омск безопаснее Хабаровска. - Да, но ночью всегда страшно. Мало ли что может произойти. По статистике изнасилования происходят в основном ночью, хотя это итак логично. - Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? Мы не так уж далеко от дома отошли, да и кому ты нужна вообще на улице оживленного города? - Тебе никогда не понять, каково женщинам в патриархальном обществе! Когда окажешься в людном месте, представь, что тебе предстоит сексуальная близость с каждым без исключения мужчиной, которого ты видишь. Оральный секс? Мастурбация? «Классический» секс? Как насчет «анала»? Один мужчина за другим, и еще один, и еще один. И каждый из них ожидает, даже требует, что ты будешь вести себя так, как будто ты безумно рад его видеть, что тебя возбуждает вид его гениталий, его запах, его стандарты гигиены, его пенетрация твоих интимных мест. А если ты хоть на секунду проявишь свое отвращение, страх, насмешку или скуку, то он начнет возмущаться. Пожалуется «менеджеру», если тот у тебя есть, или оставит плохой отзыв о тебе на сайте. Может даже тебя побить. Потому что это, конечно, маленькое упражнение на понимание реалий проституции или того, что сейчас часто называют «полноценной секс-работой»… - Так, ладно! – прервал он извержение вулкана – я тебя услышал… никогда не задумывался над этим, честно говоря… хорошо, давай не будем об этом, если тебя это так задевает. Лена удивилась тому, как легко он изменил свой настрой и снова расслабилась. Она хотела рассказать ему историю своей мамы, но все-таки сочла эту откровенность лишней. - Ладно, мне пора идти, мама заждалась… пока – сказала она, зайдя в подъезд. Она хотела, сказать ему «спасибо» за сопровождение, но спешила, чтобы не разозлить мать. Так пролетел весь день. В прекрасном настроении Сережа на крыльях если не любви, то сильной симпатии точно, летел домой. Приближаясь к дому, он задумался: «Странная она, конечно. Наверняка у нее в жизни что-то случилось такое, вот она и боится. Хм, конечно, это была шутка про общение со мной только из-за шуток, но почему-то она решила пошутить именно так…» Если ты меня, дорогой читатель, спросишь: «Как же так Сергей позабыл о своем принципе не сближения с одногруппниками?» То я тебе отвечу, да именно так, он об этом позабыл как только Лена подошла к нему спустя год после того дерзкого и странного отказа. И у парня это вызвало недоумение и интерес, что же сподвигло ее возобновить общение. Когда он зашел в дом, мысль его была прервана храпом на всю квартиру в кромешной тьме. Это был Петр. Но свет не горел и в комнате Сережи, где обычно бабушка смотрела телевизор в такие моменты. Внук зашел в комнату и, включая свет, замер и весь побледнел: безмолвный крик ужаса заполнял все фибры его души. На полу лежала женщина возле расстеленной кровати. Он тронул ее, и она пьяным разбуженным голосом просипела: «Ты где был?» «Твою мать!» – выдохнул Сережа. - Гулял, может, хватит пить? - Указывать он мне еще будет, сосунок – она тихонько поднялась на ноги и побрела на кухню, шатаясь. Лихорадочно взяла бутылку водки и начала разливать себе в рюмку. Сергей сел на свою кровать и погрузился в печальные думы: «Рано или поздно это произойдет. Ей итак уже 64 года. Максимум еще лет 20 протянет и все. Но что, если это произойдет через три года или… завтра?! Я не знаю, что буду делать… Я не смогу жить один с этим козлом в одной квартире. Ладно, хватит об этом, все равно от меня ничего не зависит…» Он разделся и лег на кровать, выключив свет, и попытался снова мысленно вернуться в день, проведенный с Леной. Через несколько минут, уставший он уснул, растворившись в улыбке. Лена же в это время пыталась уснуть впервые за несколько лет не под хор сладких мальчишеских голосов, а под хор собственных чувств и мыслей. Логика: И, правда, зачем я с ним общаюсь? Электрохимия: Ну зачем он это спросил?! Нормально же общались. Вечно этим мужикам надо все знать! Авторитет: Кроме смешных рофлов в этом пустобрехе нет ничего выдающегося… Трепет: Это не правда… Чувство юмора говорит еще и об интеллекте. Он довольно умен. Люблю умных. Электрохимия: Так, подруга, с ним весело? Весело. Че вы паритесь, остальное не важно. Логика: А если он решит, что мы близки? Трепет: Как это прекрасно. Но обрекать его на страдания слишком жестоко! Риторика: Плевать! Мужчины не заслуживают прощения! Логика: Пока держимся нейтралитета… *** Не смотря на то, что Петр ненавидел современную поп-культуру во всех ее проявлениях, краеугольный камень её, однако, вошел в его обиход. Помимо мемов и второсортных сериалов, он любил каждый свой выходной надираться до животного состояния. Это происходило через каждые два дня. Два выходных: первый – от работы, второй – от пьянок. На этот раз он не застал племянника дома и начал в одиночестве на кухне слушать гимн «последним пацанам». «Убей тинейджера Рок-н-роллер пэйджера…» – доносилось из колонки. Петр в такт музыке тихо подпевал. Эту песню он впервые услышал еще в подростковом возрасте и сразу же в нее влюбился… Он услышал, как открылась и захлопнулась входная дверь. - Ооо, Серега! – воскликнул он, увидев вошедшего парня – где был? - Гулял с пацанами – отстраненно ответил он. - Я как не приду с работы, тя все нет… На кухне Сергею в уши била музыка, и лето было столь знойным, что от духоты в квартире у него схватывало сердце и сковывало ощущение удушья так, что окружающее пространство казалось меньше, чем есть на самом деле, оно будто спрессовывалось, когда Петр выпускал клубни сигаретного дыма. От всего этого хотелось сбежать, но куда? Друзья сегодня заняты, Лена уехала в Хабаровск, а на улице 38-градусный сущий ад «Человечек-светлячок, человечек-маятник ТИК-ТАК-ТИК-ТАК, без ума, без памяти!!» – вырывалось из колонки. - Давненько не слушал – показывая на колонку большим пальцем, сказал Петр Сергею, будто другу, пока тот трапезничал за столом. - Какая группа? – решил он в сотый раз поиграть в угадайку. - Не знаю. - Да все ты знаешь, я сто раз спрашивал – с претензией высказал Дядя. - Зачем тогда постоянно спрашиваешь? Это твоя музыка, я такое не слушаю… – устало произнес парень. - А что слушаешь-то? - Не важно, тебе все равно не понравится, да и ты итак обсираешь это все всегда, смысл рассказывать… - Ну…может в этот раз не обосру… - А если обосрешь? - Ну…да – здраво рассудил Петр, покачав головой. - Я лично слушаю «Оргазм Нострадамуса» – Петр снова показал пальцем на колонку, неуклюже пританцовывая. - Ну и чем она тебе нравится? – решил поинтересоваться вдруг Сергей, понимая, как долго ему еще тут сидеть. Это определялось по количеству водки в бутылке. - Всё против. Идеология анархо-аморализма, сам себе хозяин – отчеканил Петр, будто это заклинание. - И все? – удивился Сергей - А че еще надо-то? – усмехнулся Петр – Понимаешь, это вечное движение анархо-аморалов, где нет никакой системы, и каждый алкаш, каждый нарик является частью движа. - И к чему оно стремится? - К уничтожению своего скафандра. - Скафандра? – Сергей представил космонавта наблюдающего за этим бредом из космоса. Стало стыдно перед ним. - Тела, кароче. Мы в этом мире находимся в скафандре, и, уничтожая его алкоголем и наркотой мы переходим в новый. Настоящий панк должен сделать это в 30 лет. - Да? Тогда почему ты так не живешь? Тебе же нравится это? - Я просто слушаю музон, че ты докопался? – отмахнулся Петр. - Ну, ты же сам постоянно учишь меня, как надо жить, слушаешь музыку, наизусть знаешь весь этот бред, но сам не живешь так. Почему? – Сергею казалось, что если довести дядю до кондиции, загнать в идеологический тупик, он сразу же заметит собственную тупость и изменится. Петр подумал с минуту и выдал: - Ниче я не знаю, отстань! – он переключил песню – настало время адского рок-н-ролла! Че за группа? - Веном – еле выдавил из себя Сергей. «Welcome to hell Welcome to hell» – Демонический голос разрывал колонку. - Слушай, мне завтра рано вставать, первый день практики все-таки – Парень решил попытать удачу. - Да ладно… Давай еще посидим, хоть часок, мне скучно – почти проскулил Петр. Лицо выглядело детским и жалким. Сергей посмотрел на него и, не сдержав жалости порядочного христианина, остался на кухне. В такие моменты до него доходит мысль, что «жизнь нужно бесконечно претерпевать, и снова выходить в слепой, соленый, темный океан...» *** Светлана Николаевна приступила к очередной пачке непроверенных тетрадей. Слегка сгорбленная спина и методичность проверки работ выдавали в ней десятилетия опыта в учительском ремесле. На лице печать перестройки и девяностых ( как и у всех, кому далеко за 30), выражавшихся в казалось бы врожденной усталости и озлобленности на этот несправедливый мир. Свою работу она, безусловно, любила, однако годы брали свое, а место не хотелось отдавать кому попало. Стук в дверь. Из-за приоткрытой двери высунулась белокурая голова парня. - Здравствуйте, можно войти? Училка кивнула, лукаво посматривая из-за маленьких очков. За блондином зашел брюнет. - Практиканты, значит – догадалась Светлана Николаевна – как зовут? Чтобы сразу записать… Блондин ответил: «Андрей Романовский». Брюнет – «Сергей Доронин». - А че это вас, парней, вдвоем прислали? Обычно же «Парень-девушка». Оба пожали плечами, улыбчиво переглядываясь. - Надолго вы тут? – вопрос походил более на издевательскую самоиронию, так как ответ был очевиден для учительницы. - Два месяца – Ответил Андрей. - Алилуева руководит этим всем? - Угу – Сергей кивнул. - Страшная женщина… Так! – отчасти Светлана Николаевна получала удовольствие от безудержного темпа работы, отчасти же старалась скорее приблизить к концу время пребывание парней у нее в кабинете – Будем вас распределять. Тебе 10-2 класс (Андрей), а тебе 8-3 (Сергей). Первый урок послезавтра. Перед каждым уроком со мной консультируемся… Остальное вам в вузе сказали. Так? Оба кивнули. Затем Сергей решил поинтересоваться, почему у него 8 класс, на что учительница ответила ему, что он не вышел рожей, на которой написано, что ему лучше доверить что-нибудь полегче. Училка бегло посмотрела на часы и бросила: - Ну, все. У меня урок скоро, так что ножками быстренько – указала она на дверь. Ошарашенные таким теплым приемом студенты покинули кабинет. Работа учителя крайне ответственна и неблагодарна. И дело тут не только в маленькой зарплате и отсутствии престижа в современном обществе. Помимо того, что нужно 24 на 7 крутиться как белка в колесе, нужно еще и вдалбливать в головы детям определенного рода идеологию, с которой не всегда согласен. Для этого учитель должен быть на 10 шагов впереди ученика. Учитель осуществляет диктатуру в первую очередь над собой, и только потом уже над учениками, которым в данный момент жизни ни черта не нужно. А в наш век диктатуры рофла, иную диктатуру осуществлять крайне проблематично… Хотя человек всегда что-нибудь придумает… Сергей был в предвкушении первого урока по литературе. Ему всегда было интересно, каково это – объяснять очевидности про хорошее, доброе, вечное, вставляя время от времени собственные мысли. К тому же это была еще одна возможность отправиться в путешествие по морю лиц в поисках аплодисментов, желательно, заслуженных шуткой. Он шел в школу с такой же душевной теплотой, с какой отстраненностью посещал ее в школьные годы. Первым выступал Андрей. - Волнуешься? – поинтересовался у него Сергей. - Немного, хотя чем сложнее, тем интереснее – парень улыбнулся подобно рыбке Дори. - Есть такое, но первый раз лучше не импровизировать и идти по строго заданной схеме… - Как хочешь, а я приготовил им интересные задания: сегодня мы будем фантазировать и рисовать – вдохновенно произнес Андрей. - Окей, поучусь на твоих ошибках – подмигнул Сергей. Начался урок, дети поочередно заполнили собой класс, и учитель-Андрей встал во весь рост на фоне коричневой доски. Он был одет в ярко-серые брюки и темно-фиолетовую рубашку с матовыми узорами. Этот поистине аристократического вида учитель начал урок фразой: «Дети, как вы считаете, чем или кем определяется ход истории?» На лице не было ни капли волнения или растерянности, оно выражало эпикурейскую уверенность в полном контроле над ситуацией. Что же видели дети? Они видели с иголочки одетого молодого франта, который очень вдохновенно что-то бормочет себе под нос, но изо всех сил пытается делать это энергичнее. Также энергично как зевают школяры на задних партах в это время. Некоторые из них вообще не понимали, что происходит и кто же этот человек, где же наш учитель, и когда уже все это закончится? Были и те, кто каким-то чудесным образом в курсе того, что происходит. Это основной контингент, с которым учитель обычно работает, остальные получают оплевухи и являются объектами педагогических экспериментов, иногда удачных иногда не очень… - Народом? – несколько сомневаясь, произнесла, наконец, девочка с первой парты. - Хорошо, а еще? Ученики в замешательстве молчали, некоторые вовсе не услышали вопроса. - Н-н-ну же, смелее, дети, я не кусаюсь – решил разбавить обстановку учитель-Андрей. Некоторые дети начали отвечать. - Итак, хорошо. Тема урока «Роль личности в истории». А поговорим мы о ней на примере Кутузова и Наполеона в романе «Война и-и-и мир». Сергей с задней парты внимательно следил за каждым действием учителя-Андрея и реакцией класса, он наблюдал за поведением каждого ученика, думая про себя: «10 класс и так стесняются… может просто с непривычки от нового учителя? Надо с ними по-активнее…». В почти закабанелых одинадцатиклассниках он угадывал частичку себя и недоумевал с того, что еще совсем недавно был таким же неоперившимся юнцом, а сейчас он уже ворон, клевавший разумное зерно, которое должен заботливо разжевать этим птенцам, в противном случае практику не засчитают. Светлана Николаевна, сидевшая рядом с ним, проверяла тетради, иногда посматривая за ходом урока. - Обратим же внимание описание этих двух личностей – сказал учитель-Андрей. Ученики открыли текст. - Кутузов. Каким он предстает перед нами на страницах романа? - Простой, добрый человек, патриот своей страны. - Хорошо. А Наполеон? - Тщеславный… – ответила девочка с первой парты, будто это было единственное слово, которое она могла произнести за всю жизнь. И все снова замолчали. В моменты неловкого молчания время растягивается в бесконечную вереницу нелепых состояний внутри каждого из нас. - Тщеславный, эгоистичный, властный, высокомерный – грациозно жестикулируя, продолжал учитель-Андрей, не дождавшись ответа от учеников. Образовавшуюся пустоту нужно немедленно заполнить, иначе кринж поглотит его без остатка – В его движениях прослеживается фальш, позерство. Война для него – это игра, а люди пешки… Пока он строил небоскребы из словесных конструкций, похаживая из одного конца кабинета в другой, прозвенел звонок, будто бы разбудивший детей и расстроивший Андрея. Он ожидал, что времени выговориться дадут больше. После урока Светлана Николаевна подошла к студентам, дабы разъяснить допущенные ошибки. - Андрей, говори громче! Тебя еле слышно на задних партах. Ну и как-то по-энергичнее что-ли… – Задумчиво произнесла она. Часть ее была уже на пенсии. - Хорошо, понял вас. Я быстро учусь. В конце концов, всегда можно начать заново этот уровень… прошу прощения, урок – Андрей неловко улыбнулся. Спустя несколько таких уроков Андрей понял, что быть учителем – не его стезя. В особенности на это повлияла фраза учительницы: «Ты че такой скучный-то!?» Настал урок Сергея. Томительное чувство, похожее на смесь страха, интереса и некоего вдохновения, возрастало в нем на протяжении предыдущего урока. И вот, наконец, ему довелось испытать все, чему его учили в вузе, на практике с живыми детьми. Он долго себе представлял, каким будет этот момент и как себя нужно вести. За день до урока он долго всматривался в зеркало и думал, как же подать этот интеллектуальный продукт высочайшего качества, как же продать его, как же учить правилам, которым тебя самого толком не научили? До звонка оставалось 2 минуты, которые он тщательно высматривал на наручных часах. План урока был заучен на зубок и понят от А до Я. На нем сидел как влитой пиджак в клетку и отглаженные по стрелкам брюки. Все 40 минут урока были рассчитаны настолько, насколько это было возможно. Раздается звонок, Сергей ждет опаздывающих, пытаясь всматриваться в уже пришедших так, чтобы их разглядеть, но не соприкасаться с ними взглядами. Все-таки он еще не вполне мог побороть некоторое стеснение, ощущаемое при виде десятков рассматривающих тебя глаз. В течение минуты до звонка его внезапно одолел страх забыть важные слова, структуру урока, забыть, как он выглядит со стороны, нельзя забывать, ведь можно сделать что-то не так, здесь как в школе: все зависит от учителя, вот только учитель ты! Смешить детей уже не хотелось, были брошены все силы на форсированную координацию работы чувств и разума. - Здравствуйте, дети. Садитесь. Меня зовут Сергей Олегович, и я ваш временный учитель в рамках своей педагогической практики. Насколько я помню, вы должны были принести с собой книгу Чехова «Крыжовник». У всех она с собой? – он окинул класс взглядом и увидел некоторые возмущенные и недоумевающие лица. Естественно найдутся те, кто не готов, он и сам был когда-то на месте этих бездельников. Он подошел к одному из таких и почувствовал себя крайне неловко, понимая, что наделен властью и сейчас ему придется эту власть применять, тем не менее, чувствовал давление психологического барьера связанного с воспоминаниями собственных школьных лет, он отчетливо помнил, как его раздражали придирки учителей в моменты его шуток. В то же время голове всплывали образы докапывающихся родственников. В купе все это мешало, как следует репрессировать ученика. Учитель стоял в замешательстве и не решался что-либо сказать и чем дольше он тянул время, тем еще более неловко в глазах всего класса выглядел. Понимая, что руинит авторитет учителя, Сергей решил сверлить сорванца взглядом. Сорванец дал понять, что в эту игру можно играть вдвоем без всяких ограничений и стеснений. Стыд и страх на лице сорванца почему-то даже не пытались показываться. Это был полный хозяин положения, и по его лицу можно было понять, что он упивается этим. -Светлана Николаевна, я имею право ставить двойки? – спросил через весь класс Сергей - Пфф. Конечно – бросила та. - Все слышали? – как бы предупреждая будущие попытки халтуры, сказал он, хотя это было похоже, скорее, на хвастовство большого ребенка перед маленькими, однако оно сработало: сорванец испугался двойки и стал искать, кто мог бы разделить с ним книгу. Сергей обрадовался эффективной репрессии, и в то же время думал: «Он же меня ненавидеть будет теперь… Хм, зато, возможно, когда подрастет, поймет, что вел себя неправильно… или нет?» Затем Сергей посмотрел на часы, и удивлению его не было предела: расправа с сорванцом заняла добрую половину урока, 20 минут. Обдумывать, как же так получилось, не было времени, и он начал лихорадочно смотреть, что дальше по плану: нужно всего-то дать вступительное слово об авторе, начертить с детьми таблицу и разобрать основные места текста, расшифровав смыслообразующие цитаты. А он все запорол уже в начале урока, время продолжало предательски идти дальше, распространяя атмосферу умопомрачающего и всеобъемлющего кринжа. Он попытался взять себя в руки и продолжить урок. Таблица была молниеносно начерчена с детьми и в ход уже шли первые фразы из текста, одно важное понятие за другим: патриотизм, эгоизм, мечта, неравенство, страдание и, наконец, счастье… Андрей все это время сидел на задней парте за ноутбуком и, делая вид, что создает план следующего урока, играл в Доту. Когда Сергей поднял в классе суматоху, он незаметно надел малюсенькие наушники, которые не видно даже вблизи. До конца урока оставалось 7 минут. Дети записывали под диктовку новую цитату из текста. Она гласила: «Счастья нет, и не должно его быть, а если в жизни есть смысл и цель, то смысл этот и цель вовсе не в нашем счастье, а в чем-то более разумном и великом. Делайте добро!». Пока учитель диктовал, девочка с задней парты задавалась вопросом вслух: «Почему все так грустно?» - Итак, ребята. В чем смысл данной цитаты? – сказал Сергей, ожидая быстрого ответа. Наступило великое молчание. Никто не решался ответить. Сергей же недоумевал, почему никто не может понять таких очевидных вещей. - Ну, хорошо, главный герой правильно поступил, что отгородился от всего мира ради крыжовника и трех аршин земли? - Да – мгновенно ответила девочка с первой парты, после чего ей вторили все остальные. - Почему? – от неожиданности как-то неуверенно спросил Сергей. - Он ведь счастлив! – ответила девочка и внимательно смотрела ему прямо в глаза, ожидая чего-то. - Но люди вокруг нуждаются в помощи, в поддержке и… – ноги начали подкашиваться и дрожать. Он не договорил фразу. - Ну и что? Он же счастлив… – недоуменно повторила девочка, будто манекену. Пока Чехов переворачивался в своей гробнице, пот струился по всему телу Сергея, он вытер лоб тыльной стороной ладони. Увидев, что времени уже не осталось, он даже слегка удивился, почему все еще нет блядского звонка. Затем медленно словно статуя, обреченно плюхнулся на учительский стул. Звонок раздался и новоиспеченный учитель, выдохнув, начал переваривать, что произошло. В моменты таких вот дилемм он абстрагировался от внешнего мира в свой панцирь и рассуждал. «- Действительно, а почему плевать на других – это не правильно? - Потому что… мне… мне не нравится смотреть на страдания других… - Хорошо. А ей как это объяснить? Да и вообще нужно ли объяснять? Ведь это ее мнение. Что плохого в счастье? - Ничего. Но ей бы самой не было приятно, если бы в случае беды на нее наплевали бы какие-нибудь счастливчики. Так почему же хотя бы не попытаться сделать приятно тем, кому плохо? Почему не поделиться счастьем? - А почему мы должны делиться своим счастьем? Разве ты сам бы захотел на ее месте это сделать? - Мы… не должны, однако не стоит удивляться тому, что на нас наплевать, когда нам плохо… Мы не должны, но мы можем! В ее годы может и не захотел бы, но сейчас считаю по-другому. - Нельзя же насильно заставлять людей поступать, так как ты хочешь. Мало ли что тебе неприятно. Это не повод подавлять свободу других и их право на личное счастье. - Почему? ( легкая улыбка прорезалась) - Потому что, это не правильно! - Почему это не правильно? - Потому что тебе бы не понравилось, если бы за тебя решали, что тебе делать с твоим счастьем! - А еще мне бы не понравилось, если бы кто-то был счастлив за счет моего страдания. Поэтому нужно разрешить данное противоречие… - Но как?» - Мда, Серега, у тебя другая проблема – прервала Серегины думы Светлана Николаевна, покусывая колпачок от ручки – ты слишком быстро говоришь и не всегда по делу, хотя в тебе есть страсть и заинтересованность, что уже хорошо… Его обычно покалывали эти маленькие недочеты в уроках: «Блин, еще бы побольше времени, самую малость, и я успею опросить всех. Она необъективна по отношению ко мне…» С каждым новым уроком у него получалось исправить прошлые ошибки, но всегда возникали новые. В целом все же последующие уроки давались ему легче, и даже удавалось бросить в класс пару тройку шуток спонтанно, но от этого не менее удачно расставленных по всему уроку. Порой он не мог решить, что для него важнее: Донести важные знания до детей, научить чему-то или же превратить урок в стендап, ведь бурная их реакция только разжигала комический энтузиазм в Сергее, после одной удачной шутки было сложно остановиться… Он был своего рода микрофоном, который друг у друга пытались отобрать эксцентричный паяц и, пытающийся контролировать ситуацию, угрюмый педант, взявший на себя миссию глаголом жечь сердца людей. Лучше бы, конечно, являться и тем и другим, однако целостная личность имеет свойство распадаться, как и все в этом мире. «В школу вам лучше не идти, парни» – прокомментировала ситуацию Светлана Николаевна. Оба студента думали о том, как наверстают упущенное в будущем. Хотя подсознательно оба понимали, какая же это абстракция – будущее. Конечно, мы учимся всю жизнь, но не все продолжают это делать непрерывно. *** Собрать обоих друзей вместе Сергею удавалось редко, это могло произойти лишь по какому-то поводу. На этот раз таким поводом был покер. Играли у Глеба на кухне. Для Сергея сама игра была не важна, она служила фоном для общения. С момента последней встречи с Леной он много думал о своем к ней отношении. Совет друзей здесь не будет лишним. Антон и в данной компании прославился своим отстраненным и придурковатым характером, поэтому Серега и Глеб шутили над ним между делом. Когда друзья о чем-либо разговаривали, он, молча, слушал беседу и пытался выловить момент, когда же можно вставить свои пять копеек так, чтобы это не выглядело не в тему, чтобы показать, «я тоже часть компании, да я молчу, но я здесь и всегда готов поддержать беседу». Пока не было ничего такого, что не излишне было бы прокомментировать. Но вот он, момент истины! Антону послышалось слово «Девушка»… да, это точно оно… вот же оно повторилось. Ну, наконец-то его опыт общения с Юлей где-то пригодится! - Ого, не думал, что доживу до этого! – вставил Глеб, тасуя карты – Интересно, было бы на нее посмотреть… - Я всего лишь захотел с ней погулять, не более. Было интересно познакомиться с ней, на парах скучно одному – отмазался Серега. На руках неплохая масть. - Конечно, конечно, рассказывай, как оно? – рука щедро сыпала фишками. - Ну… она какая-то странная что-ли… пугливая какая-то. Хотя может мне показалось? Не знаю – увидев первые разложенные карты, он решил не повышать ставок. Антон думал, как сложить слова таким образом, чтобы плавно вклиниться в беседу на правах своего. Возможно, если спросить про личное отношение к этой новенькой? А пока он решил повысить ставки. - А тебе-то самому как она вообще? Нравится? – спросил он вдруг. Сергей всерьёз задумался. На самом деле ему не хотелось, чтобы она ему нравилась. Ведь тогда придется задумываться о будущем, о переменах, работать над собой и подобный kal. Он смотрел на заинтересованное лицо Антона, оно было таким… заинтересованным! Такая редкость! - Честно сказать, я не знаю. Погулять этот раз было, конечно, прикольно – неуверенно он произнес. - Прикольно? Ну, значит, нравится, чё тут думать? – Сказал Глеб, раскрыв новую карту. - Не уверен, хочу ли я сближаться с ней… - Серег, давно пора уже кого-нибудь завести. Хотя бы попытаться. Ты же ни разу не пробовал, вдруг из этого что-нибудь выйдет – высказался Глеб, увидев свое каре. - Да даже не обязательно прямо сближаться, можно просто пообщаться с ней больше времени и тогда уже будет яснее, хочешь или нет – добавил Антон. Кажется, у него наклевывался стрит. Сергей думал: «Эти ублюдки так убедительно говорят! Неужели они правы?» В то же время он смутно ощущал симпатию к Лене. Что может быть приятнее, чем провести вечер-другой с человеком со схожим чувством юмора? Да и сет тоже неплохая комбинация… - Может, вы и правы. Не знаю я. Почему-то я не очень хочу продолжать общение с ней. - Думай, как знаешь – синхронно сказали друзья. От этой фразы он только больше чувствовал, что незаметно некая ответственность так и хочет лечь ему на плечи. Лучше бы они решили за него, что ему делать. Рано или поздно, действительно нужно было что-нибудь в этом мире совершить, хоть мало-мальски личное, хоть сколько-нибудь важное и ответственное: Если не завести семью, то хотя бы сблизиться с девушкой… Это он тоже чувствовал, но делать этого решительно не хотелось. Почему он дожжен делать то, чему его никто не учил? Это не справедливо! Это произвол! - Я тоже волновался и не знал, что делать, когда только начинал с Юлей знакомился – Желая подбодрить друга, сказал Антон – зато после этого все заиграет другими красками. В эти редкие моменты Серега понимал, за что же он все-таки любит своего друга Антона. Всегда бы так! Внутри себя он пустил скупую мужскую и решил, что стоит попытать удачу на неизведанной территории, в дебрях, где хозяйничает госпожа Глупость, где разум – это блудница дьявола… Глеб раскрыл последнюю пятую карту. Сергей сказал «Пас». *** Учебный год зашел на третий круг. Серега еле как накропал курсовую для Аллилуевой: целыми кусками он воровал из разных работ черты русского национального характера по Достоевскому, лишь иногда смазывая швы этой типичной конструкции собственными ленивыми рассуждениями. В этом же году он всерьез начал задумываться, над способом выбраться из 19 века и заботливых рук Аллилуевой. Стоя в коридоре как-то раз он услышал случайно разговор, из которого узнал, что у Покровской освободилось одно место. Шанс, который госпожа воля представляет всего раз! Погода за окно вновь располагала к медитативной прогулке, и Сергей решил, что это подходящий момент, чтобы пригласить Лену. Раздумывая, как написать пригласительное сообщение, он колебался между «Привет, дела? Может, погуляем?» и «Привет, не хочешь погулять? Погода хорошая» Оба варианта были потенциально кринжовы, однако второй вариант имел больше шансов на успех за счет небольшой аппеляции к эстетическому аспекту встречи, то есть погоде. Написав сообщение, ожидал ответа около часа, что в общем-то было не долго, учитывая, что они не договаривались на встречу заранее. К тому же это был первый раз, когда Сергей написал в VK Лене. Вдруг телефон резко булькнул. Сергей, поняв, что это Лена написала, обрадовано заходит в сеть. Диалоговое окно открывается. «Сегодня я не могу» – таков ее ответ. Он посмотрел прогноз погоды на неделю и написал: «Может, завтра?» Она ответила через минуту: «Завтра и послезавтра я занята, а потом будет жара…» Легкое чувство обиды кольнуло Сергея, в этих сообщениях он усмотрел скрытый намек на нежелание гулять с ним вообще. Хотелось спросить об этом напрямую, но что, если так лишь кажется со стороны? На неделе ведь, и, правда, жарко. «А чем ты занята сегодня, если не секрет?))» – решил он подобраться осторожно. Было видно, как она прочитала сообщение, печатать ответ не торопилась. Повременив минуты три «Лена печатает сообщение» еще минуту чистого времени. На выходе получается «Ну, я пью». Сергей ничего не мог понять: «Это все что она напечатала за целую минуту!? Здесь что-то не так…» Он не знал, как теперь подобраться ближе, какой вопрос задать. «С: Часто ты так отдыхаешь?) Е: Где-то раз в неделю, потом отхожу еще денек другой С: А с кем бухаешь-то? Е: Чаще всего с мамой, иногда одна. С: А по-другому не пробовала отдыхать? Е: А чё еще делать? Скучно же пиздец. Я вот не понимаю, например, как ты вообще не пьешь. Да еще и не куришь… Че как дурак? Эта фраза заставила его испытывать сомнения в правильности собственных слов. «Че как дурак?» казалось претензией, нельзя точно интерпретировать из-за отсутствия интонации, вполне возможно, это было сказано «любя». С: Не знаю, просто запах и вкус сиг не очень. А на счет выпивки – ну так есть чем заняться. Да и дорогое это удовольствие в целом, не кажется? Е: Фактишь, конечно, но я уже привыкла. Раньше с подружайками постоянно бухали, как собирались. С: А щас не собираетесь? Е: Так я ж в другом городе, здесь не знаю никого… Е: Лан, я побежала! С: Ну, пока!» «Хм, может реально дела… откуда я знаю!?» – он начал раздражаться невозможностью однозначно выяснить, что происходит. Всплывшее в голове предложение бросить все на ровном месте звучало теперь заманчиво… но опять же повод для этого виделся слишком мелким, что еще больше напрягало. Лена моментально вышла из сети и на всякий случай отошла от телефона, чтобы ненароком не втянуться в переписку. Риторика: Блин, вот нахуя, он написал опять? Логика: Мы же вроде нейтралитета держимся? Можно было и сразу придумать что-нибудь и не переписываться, теперь подумает, что мажемся! Трепет: Зато мы кому-то интересны! Электрохимия: Мне лично интересна бутылочка сухого полу-сладкого… Логика: Ладно, похуй, ничего страшного не произошло, расходимся. После не долгих переодеваний она пошла в «Красное & Белое». Пересекаясь на учебе, они чаще всего все еще стеснительно обменивались парой рофлов и бежали по своим делам: каждому нужно было решать свои проблемы с парами и курсовыми. Как-то раз Сергей в очередной раз выбирал, что посмотреть на Youtube: хотелось чего-то такого, чтобы не слишком долго, но интересно и познавательно. Посмотрев на часы, он понял, что до приезда Петра остался всего час. Сидеть с ним в этот раз ну уж очень не хотелось, он искал выхода извне: друзья были заняты кто чем, мелькнула мысль попытать счастье с Леной, но смутное сомнение, навеянное прошлой неделей, подсказывало ему, она найдет и в этот раз отмазку. Однако деваться было некуда, и он набрал сообщение. «C: Привет, Лен. Давненько мы все-таки не гуляли нормально. Погода вроде уже норм. Не хочешь выйти? Е: Привет, ты, наверное, не поверишь, но я сегодня не могу? С: Почему? В это самое время Лену резало изнутри микропилами, таблетки помогали не всегда. Так давали знать о себе месячные. Она думала, что сказать Сереже. Не хотела раскрывать всех подробностей, но и вызывать подозрений не хотела. Лимит на отмазки подходил к концу, ситуация вынуждала к умеренной искренности. Е: Да живот у меня болит. Сергей смутно догадался, по какой причине и уточнять не стал, легче ему от этого, однако, не стало. Опять же однозначно понять было нельзя отмазка это или нет. Пришлось поверить на слова, не допытывать же её… тем более что она ему ничего не должна. C: Жаль. Учитывая, что он написал это сообщение не сразу, у Лены промелькнула мысль о его обиде. Логика: Он ведь и дальше может так звать нас. Что будем делать? Трепет: Вдруг он вообще обиделся. Авторитет: Ну и хуй с ним. Риторика: Для нас же лучше. Быстрее отвянет. Электрохимия: Мне было бы неприятно на его месте… Авторитет: Блять… ну тогда так нельзя поступать! Трепет: Может написать, что нам жаль? Авторитет: Это слишком. Логика: С другой стороны если он не в обиде, то ничего страшного. Но это будет видно при непосредственном контакте… На следующий день, когда они пересеклись, Лена решила первой поздороваться. - Как дела? – спросила она. - Привет, хорошо… Все это напоминает старый добрый учебник по английскому: «Hello, how are you? How is the weather like today?» – спародировал он. Лена не сдержала улыбку в этот момент. Логика: Фух… он еще и шуточки шутит, значит, не обиделся. Риторика: Все можно хуй ложить на него! Логика: А можно не боясь его обидеть, просто общаться иногда, он же не мешает. Трепет: Я бы даже сказала, что с ним прикольно. Даже щас. Электрохимия: Ну да порофлил зачетно. - Ладно, я щас к Покровской схожу и обратно – сказал он Лене. - А че ты у нее забыл? – удивилась она. - Приду – расскажу. Он спустился на первый этаж и пошел на кафедру культурологи и литературы. На этот раз в кабинет по соседству с кабинетом Аллилуевой. Открыв дверь, он увидел в затененном кабинете одиноко сидящую Надежду Олеговну. - Надежда Олеговна, здрасте еще раз. Я слышал, у вас место освободилось среди тех, кто курсовую пишет… Я бы хотел узнать, могу ли я его занять? - Сереж, вы у кого пишете работу? - У Ольги Нестеровны. - С ней совсем не клеится, я так поняла? - Да… совсем никак – слегка постеснявшись, ответил перебежчик. - Ну, хорошо, переговорите с ней по поводу вашего перевода, и я с радостью вами займусь – она улыбнулась, заострив уголок рта. Сергей почувствовал такое облегчение, что готов был воспарить в небеса, пробив потолок. - Спасибо вам большое! – отчетливо он проговорил. - Пока не за что – кивнула ему Покровская. Счастливый он вернулся в аудиторию и сел к Лене. - Прикинь, щас перевелся, наконец-то, от Аллилуевой. Теперь пишу у Покровской – он увлеченно рассказывал и был так обрадован судьбой, что выглядел как ребенок – ну как перевелся, осталось с Аллилуевой договориться, и все, я свободен! Хвала небесам! Лена, наблюдая за ним, умилилась его ребячливому поведению. - Ути пути мой холёёёёёсий – протянула она, сделав утиные губки. С ее огромными очками это выглядело особенно забавно. Правда Сергей так и не понял, ирония это была или искренняя эмоция, ведь она не вела себя так с ним никогда. Особого значения он этой мысли не придал и продолжил рассказывать. - Так, что можешь меня поздравить – заключил он – а у тебя как курсач? - Нууу, Колганов, собака, как всегда, ниче не объясняет. Я за ним бегаю как дура и выпрашиваю по крупице информацию. Стоило только матернуться перед ним разок и все теперь – ведьма. Пиздец – протараторила Лена. - А ты где сидишь? - Вон там – она показала на самую последнюю парту в мире – не хочу палиться перед преподами, не знаю, че ты, как дурак на первой почти сидишь… С-с-садись со м-мной… Электрохимия: Давай повеселимся! Логика: Ничего не будет, точно тебе говорю… - Пошли – он согласился. Жизнь снова стала простой и прозрачной, заморочки как рукой сняло. Теперь он окончательно убедился в том, что она просто не могла выйти гулять все это время, а не отмазывалась. По крайней мере, теперь после сего дружелюбного действа ему напрашивалась именно такая интерпретация причин, по которым погулять не получилось.