Часть 13

«Мама, зачем я забрался так высоко?» Pink Floyd «Мама» Детство. Алые паруса разрезают невидимые порывы ветра, чайки давно перестали галдеть над головой, но эхо их иногда мерещится в ушах, а парень с открытой душой, наконец, добрался до моря, ночное небо подмигивает ему мерцанием звезды, затем второй, третьей и… сомнения не было – девчонка уже совсем близко. Этим парнем чувствовал себя Виталик, когда рассматривал небо под два десятка таких же детских, как и его, голосов, поющих «Алые паруса». Ночные сверчки не мешали ему одаривать землю частичкой себя, да только у костра было теплее, пора закругляться. Он встал с корточек, подтерся лапухом, надел трусы в горошек, затем джинсовые шорты и, почесывая шею, на которой комары пировали целый август, побежал к ребятам. Такие вечера, когда можно почувствовать себя частью чего-то большего, чем ты сам, были вишенкой на торте летних каникул, но, увы, они близились к концу. Виталя в свои 12 лет вел себя достаточно хорошо, и вожатые поручали ему самые взрослые дела: Присматривай за младшенькими, Виталя! А ему и не привыкать, у самого три сестры. Матрешка из десятилетней, восьмилетней и семилетней милюзги доставляла ему хлопоты, но если он ими не займется, мама займется всеми! Таков уговор. Однажды злая учительница задала ему прочесть очередную скучную книгу. Сколько можно, думал Виталя, рассматривая обложку «Маленького принца». Название еще какое-то детское, а ведь ему уже 14 лет! Но пролистав пару страниц, он увидел картинки почти на каждой, что было редкостью в школьных книгах на литературе по его опыту. Такие смешные картинки, что же они обозначают? Пытаясь найти ответ, Виталя полез в текст и был им засосан с головой. Он облобызал с мсье Экзюпери всю пустыню, следую за маленьким принцем, исследовал Астеройд Б-612 со всеми его вулканами и баобабами. Все эти обитатели планет выглядели странно и непонятно, лишь Роза заставила Виталика задуматься всерьез: «Мы в ответе за тех, кого приручили… но человек не животное, и тем более уж не растение! – говорил он ночью шепотом в потолок – Он рожден быть свободным, и волен делать, что посчитает нужным!» Но потолок не отвечал, наверное, ему было плевать, если бы не стены, он, попросту бы обрушился на мальчика и похоронил под собой. Однако, Виталика с этого момента заинтересовали иные миры, скрывающиеся в сотнях страниц. Он читал целыми днями и к 11 классу твердо решил стать учителем, чтобы донести до детей, что литература бывает и не такая скучная. Он даже нашел ценность в некоторой классике, но более всего его пленяло фэнтези и мрачные сказки. Для поступления в желанный ВУЗ пришлось перебраться из родного Новосибирска в неисследованный Омск. Друзья и семья фактически оказались позади, только иногда присылая весточку. Теперь же его комната из общаги быстро оказалась обнесена книжными полками, а новые друзья были такими… другими, но Виталя дружелюбный парень и опыт общения из вожатского детства пришелся очень даже кстати, хоть большинство одногруппников было женского пола, с ними даже проще общаться, особенно после того, как он на одной из сходок объявил себя старостой группы. Конечно, совмещать обязанности по группе и учебу нелегко, но одногруппники шли на контакт очень легко… почти все. Была одна девчонка, что вечно сидит на задней парте и тараторит с подружкой. Каждый раз, когда Виталя напоминал ей, что надо бы сдавать деньги на пособие по фонетике или ксерокопию флюорографии в деканат, он слышал: - Че ты доебался? Сдам я сама, за мной бегать не надо! – она поправила свои огромные очки. - Хорошо, Лена. Но спрашивать будут потом с меня, имей в виду! – Виталий заметил за девушками еще одну парту, за которой, уткнувшись лицом в сложенные руки, сидел парень. Кажется это тот тип, что не здоровается ни с кем уже месяц, припомнил Виталя, наверное, к нему лучше не подходить, мало ли что в голове. А грубость Лены его, конечно, возмутила, но та действительно сдавала все вовремя хоть и в последний момент. Мама все писала, что нового в студенческой жизни и Виталий бы ответил, что много новых книг прочел и закончил семестр без троек, маме бы даже хватило этого, но самому Виталию чего-то не хватало. «Потерял ли я что-нибудь? – твердил себе парень – Вроде нет… Был бы рад только потерять девственность, но среди девчонок пока нет прочного доверия все-таки… Что может быть мне нужно?» И Поднебесная дала ответ на одной из пар: - Не стесняйтесь проявлять себя не только как читатели, но и как авторы! И действительно все эти повторяющиеся шаблоны в прочитанном говорили о том же: Пора бы уже создавать собственные миры! Прежде чем сесть за письменный стол, вернее сказать ноутбук, Виталя прошерстил Youtube на предмет видео о том, как стать писателем, где брать идеи для книги, с чего стоит начинать и т.д. Ему хотелось расписать целый мир с сотней героев, где все не так однозначно как кажется на первый взгляд. В голове все было идеально, хоть и абстрактно. Но блогеры сказали: «Не вздумай трогать крупные формы типа романа, самоуверенный придурок! Набивай руку на рассказах…» То же самое говорили и одногруппники: «Если тебе есть что сказать, дерзай!» или «Ошибок в любом случае не избежать, главное учиться на них». Читательский опыт подсказывал юному автору, что это должно быть фэнтези, как не хочется повторять за кем-то. Нужно выходить идею, понаблюдать за людьми. На глаза снова попался «Маленький принц», которого он тут же перечитал. На сей раз приглянулся Лис. Образ привлекал какой-то внешней придурковатостью ( автор нарисовал его с забавными торчащими ушами) и внутренней мудростью. К тому же недавно прошедшая пара по русскому фольклору напомнила о себе, и Виталий, сложив два и два, зажегся идеей написать рассказ, вернее даже небольшой фрагмент из потенциально огромной вселенной, вдруг читателя завлечет. Однако до своей мудрости Лис Ренард ( это имя Виталя подсмотрел в википедии) должен еще дорасти, пережив не мало приключений. А сейчас этот лисий подросток… Тут Виталий встрял. Чего бы ему хотелось на месте Ренарда? Конечно независимости от взрослых, да и до сих пор хочется самому, а лис подходит и здесь, ведь это хитрое животное, даже колобка обыграло. Удачный образ. Он начал печатать: «Когда Ренард был еще лисенком, старый Лис, его дед брал Ренарда с собой на сходку с другими животными, где были и медведи, и зайцы и даже волки. Но ладили, конечно, не все. Это была особенная сходка дружелюбных зверей…» Стоп, прервался Виталя, подходит ли здесь слово «сходка»? Оно какое-то… Раздумывая о уместности слова, он заварил себе чайку. В комнату зашел Андрей. - Привет, че делаешь? – он заметил текст на экране Виталиного ноутбука. Виталя хотел было захлопнуть ноутбук, но вдруг Андрей подскажет что-нибудь полезное. - Да… пытаюсь написать рассказ – он старался не выдавать свое волнение и сделал вид, будто это так пустяк проба пера детское развлечение. - Ого, и давно ты пишешь? – Андрей увидел кружку друга и тоже решил заварить чай. - Как раз моя первая проба – улыбнулся Виталя, а про себя уже сомневался в правильности принятого решения на счет Андрея. - О чем? Если не секрет конечно… – Андрей улыбнулся, и это полностью меняло дело. - Пока первые мысли такие: Мир животных, которые говорят, как и люди только на своем языке, они иногда собираются, но опять же не все, так как многие враждуют между собой, но возникает общая угроза и они забывают обиды. Главный герой – Лис Ренард, вначале подросток, но пройдя через испытания жизни, становится мудрым лисом, возможно даже правителем леса… Точно! Пускай у них еще будет борьба за власть и все проблемы внутри будут из-за неумелого корыстного правителя… Скажем, медведя! А дальше я еще не решил… – Все это Виталя придумал только что. - Хм… Очень даже не плохо для начинающего писателя. Особенно про медведя актуалочка подъехала. Пускай медведь будет символом национализма и притеснения других зверей… - Возьму на вооружение. Я вообще фэнтэзю люблю всякую читать, вот идеи и приходят. - Это заметно, я тоже, кстати… - Прикольно. А что скажешь на счет общей угрозы для всего леса? Я сначала думал сделать угрозой людей, устроивших пожар, но как-то банально. Вообще сама идея про животных не из новых, но учитывая, что это, обычно, детские мульты всякие, я на более взрослые темы хочу выйти… – Виталя чесал нарастающую бороду, сбривать которую он не собирался, так как она предает ему серьезный вид. - Вот именно! – Андрей увидел ползущего по стене жирного таракана и думал, что с ним делать – напиши про людей в целом как врага животных, а пожар будет кульминацией, где все объединяются. - Как у Александра Полярного? – Виталя улыбнулся и тоже заметил таракана, который замер, шевеля только усиками. Услышав эту фамилию, Андрей залился хохотом и заразил им Виталю. Пока они ржали, таракан почти заполз в книжный шкаф. - Нужно хорошо прописать, чем люди отличаются от зверей – продолжил Андрей, перебирая книги в поисках паразита – какую-нибудь такую деталь, которая нам, читателям кажется нормальной в повседневности, но для животных как раз наоборот. - Хорошая идея! – подхватил Виталий, наблюдая, как Андрей доставал таракана за тоненькую ножку, которая тут же оторвалась, и существо упало на пол – Придумал: Можно прописать одного злодейского человека и пересечь его историю с историей Ренарда… Пускай это тоже будет подросток! - Который любит мучить животных, ставить над ними эксперименты – Андрей все еще наблюдал за корчащимся тараканом и осматривался в поисках приспособления, которым можно было бы подцепить тварь. - Тааак… – Виталя втуплял в окно – А семья подростка будут охотниками, которые убивают зверей ради коллекции! Расписать это все только… - Ага – Андрей с хрустом проткнул таракана ручкой и выбросил в окно, затем положил ручку на стол Витали – А экшен предусмотрен? - Совсем без него будет скучно, поэтому Ренард будет противостоять зверям через бой, затем он использует смекалку, и в конце уже станет мирно решать проблемы, пощадит людей и даст им второй шанс… – Виталя хотел тезисно записать озвученное на листок, но ручка была в какой-то слизи и не писала – С тебя новая ручка! - Окей! Когда первые похождения Ренарда были распространены среди всевозможных знакомых Виталия, реакция была на удивление однородная: «Твои описания прекрасны! Продолжай в том же духе!» – говорили они «Потрясающий слог, количество проделанной работы поражает своими масштабами…» Здесь Виталий начал подозревать, что возможно это даже не живые люди, слишком уж прилизан этот комментарий, да и это всего лишь начало, какие масштабы-то? Но более всего грели душу реплики вроде: «Интересно, а будет продолжение? Автор неплохо завязал историю, так что я в предвкушении чего-то большего… Особенно нравится твой символизм, заставляет задуматься…» Пресытившись пафосом комментария, Виталий понял, что и это банальщина и дружеская предвзятость, но все же выкладывал продолжение, где появляется человек и обрушивает на лес всю свою пагубную силу. На текст выходили незнакомцы и тоже хвалили автора за живость описаний и тонкость аллегорий на современную действительность, а тот робко отвечал «Спасибо! Благодарю! Я старался…» Ренард тем временем прилагал все усилия, чтобы сплотить лес. Успешно мимикрировав под волка, он пробрался в волчью стаю и уговорил непреклонного и принципиального лидера объединиться с лисами и зайцами. Под медведя было сложно мимикрировать, поэтому медведи единственные остались в стороне. Жажда меда сгубила их уже давно, они держали лапу на всех зверях леса. После отступничества волков, началась война между медведями и волками. А люди все истребляли и истребляли обе стороны конфликта, поэтому Ренард решил доказать обеим сторонам, что их общий и настоящий враг снаружи леса. Волчьи и медвежьи шкуры, которые он намеревается добыть в доме охотников, докажут им это с лихвой. Осталось как-то пробраться в тыл врага, может зайцы помогут? Виталя уронил свинцовую от нагрузки голову на кровать, а гора домашки навалилась сверху. Следующим утром он узнал, что будет готовить в группе с плутовкой Леной домашку на следующую пару. Она даже не пришла на семинар и еще не узнала об этом. Хвала небу она пришла через пару. - Привет – Виталя тут же выцепил ее из потока рофлов с этим типом, который наконец-то научился здороваться, хоть и только с ним, Виталей за руку – Ну ты, Серега уже все слышал, а для тебя у меня новости: Мы должны подготовить в группе все трое до следующего понедельника модель урока по Чехову. - Чехов не перестает меня преследовать – говорил Серега тоном детектива, Виталя оставил эту шутку без внимания. - Лена, сегодня-завтра вечером мы уже распределяем, кто что делает, понимаешь? – Виталий специально задавал тупые вопросы, чтобы хоть через бурную реакцию, но все же получить ответ. Эта дама слегка пугала сейчас, когда от нее зависит его оценка, ведь Аллилуева докапывается до старосты, если лажает один из членов группы. - Я поняла тебя, Виталя… – ее глаза, выглядывающие из под очков, будто прикалывались или, возможно, воображение дорисовывало еле заметную ухмылку. Волнение Витали развеяли рофлы, которыми Сергей и Лена засирали беседу, созданную для групповой работы. Общаясь с ними, Виталя за долгое время расслабился и познал другую сторону «студенчества», оказывается, можно было просто чилить на задней парте и угарать над всем, что движется, иногда давая обратную связь преподу. К сожалению, одногруппники год за годом переизбирали Виталю на пост старосты, и такие деньки выдавались редко. Зато Аллилуева взяла моду ставить его в группу с Леной и Серегой. Последний не часто общался с Виталей напрямую, видно оно ему не сдалось. А вот Лена по привычке начала садиться с ним на задней парте. Странно, не понимал Виталий, вроде постоянно сидела ржала с этим Серегой, почему не сидит с ним и теперь? Дерзость, с какой Лена смеялась над преподами за глаза, притягивала Виталю. Наконец-то ему не нужно бегать за ребенком и подтирать ему зад, но при этом он чувствовал себя в детстве, когда разговаривал с ней или выслушивал ее насмешки относительно фоток в VK. Хоть Роза эта и укалывала при попытке приблизиться, верный Лис внутри подсказывал: «Приручи ее и она перестанет колоться» И дабы приручить ее Виталя решил попросить: - Слушай, я тут книгу пишу, и мне нужна обратная связь… не поможешь? - Оу… правда? – Лена слегка приоткрыла рот – Давай чекну, что там у тебя. Быстренько придя к выводу, что похождения Ренарда – это какая-то конская залупа, она вылила свой лестный отзыв Витале в лицо: - Зачем ты написал фанфик на «Зверополис»? Был отличный мульт, а ты все испортил! Полный кринж, конечно, но без ошибок и на том спасибо – кажется, она говорила искренне, насколько Виталя мог судить по насмешливому выражению лица. - А какие именно минусы? – безусловно, он сопротивлялся после стольких лестных отзывов, но пытался быть конструктивным. - Заезженные метафоры, банальные темы… продолжать? – она надела очки и принялась за телефон – Особенно я угараю с комментов под твоей писаниной. Вот: «Великолепно! Продолжай еще! С нетерпением жду продолжения!» Ты сам под другими аккаунтами нахваливал себя или ботов купил? На лбу Витали тихо вылизали вены, если бы он описывал себя в данный момент в книге, выглядело бы это следующим образом: «Голова моя была подобна накаленному железному чайнику, который вот-вот начнет с жутким свистом выпускать пар, краснея как в диснеевских мультиках» И ему хотелось так написать только бы избавить себя от унижения, которое еще, не дай бог, кто-нибудь слышал, ведь эта плутовка и не думала говорить тише пусть даже и на перемене. - Ну а сама-то что читаешь? – обидчиво спросил он. - Тебе лучше не знать… - По-любому какие-нибудь любовные фанфики дешевые, где трахаются на каждой странице. Лена традиционно посмеялась, что удивило Виталю, ведь он намеревался уколоть Розу в ответ, а не смешить ее, но даже так он разделял радость ребенка, который, как ему казалось, раскрывался перед ним. Затем до него дошло, что перед ним сидит и вытирает слюни единственный человек, который внес какой-то негатив в оценку его творчества, в чем он видел нотку конструктива, той искренности, которая, однако, сама по себе не была приятна, но отрезвляла, что и было нужно набивающему руку писателю. А когда Сергей внезапно решил отчитать Лену за безделье, Виталий молчаливо присоединился, но прочувствовав на себе день за днем все ее отказы, понял, что не может просто взять и забить огромный хер. «Это всего лишь домашка – убеждал он себя – нельзя так долго злиться!». Он подходил каждый день к ней и получал новую порцию «Пошел нахуй!». Но постепенно эта фраза звучала все более ласково. Внутренний лис говорил: «Чтобы приручить кого-то, нужно и самому приручиться». Так Виталя и делал. С каждым днем он садился все ближе и ближе к ней, пока не стал сидеть за одной партой. Снова. Ренард же добрался до заячьего логова, где его встретил только зайчиха в расцвете сил. Полная дерзости, она бросила вызов самому хитрому животному в лесу. - Если обгонишь меня – говорила ушастая Гель, так ее звали свои – наши братья помогут тебе отвлечь охотников. - Но как я обгоню тебя, я же не заяц! Это нечестно! – нос Ренарда почуял неладное. - Конечно! – хохотала Гель, ускользая от Ренарда – Думали вы, лисы хитрее нас, зайчих? - Почему именно зайчих? - Зайцы ничего не решают, они слишком глупы, чтобы прожить долго: Оставят потомство и выходят на верную смерть к волкам и медведям. На самом деле здесь правим мы, зайчихи. Ренард был загнан в ловушку такими условиями пари. Он прекрасно понимал, в чем заключается хитрость Гель. Забег – это лишь затравка, они же не умеют разговаривать без намеков. Она хочет, чтобы Ренард сам догадался о ее истинных желаниях. Ренарду придется поработать на нее, поугождать. Чего же она хочет? Может быть, чтобы Ренард тоже заманил ее в ловушку? Это такая игра для хитрецов, как в детстве. Лис согласился на пари при одном условии: Забег должен происходить на месте, которое он сам выберет. И Ренард выбрал лужайку возле дома охотников. Пока люди гонялись за Гель, которую еле уносили ноги от неожиданности, Ренард пробрался в дом. Он долго рассматривал стены, увешанные разными шкурами: Зайцы, волки, бобры, скунсы. А под ним все это время распростирался огромный медведь, вернее его шкура. В самом конце коридора сидел подросток и любовался каким-то чучелом. Он весело и беззаботно смеялся над ним. В криво стоящем чучеле с вытаращенными глазами Ренард узнал Лиса. Нелепо торчащие уши напомнили ему о своем деде… потому что это и был его дед, набитый ватой для потехи этого парня. Ренард выдал себя тяжелыми всхлипами. Подросток обернулся и заголосил: - Ух ты! Еще одно чучело! Только живое! Он отбросил чучело и погнался за Лисом. И догнал бы, если не волки, случайно вышедшие на след Гель, не спугнули юнца, затем они отвлекли охотников, стреляющих в сторону убегающей Гель. Ренард свистнул ей, и они побежали назад, в сердце леса. - А ты хорош! – подметила Гель, когда они уже миновали несколько километров леса – Смекалки тебе не занимать. - Рано меня нахваливать – Ренард скрестил лапы на пушистой белой груди – Самое сложное еще впереди… Издали доносился жалостливый скулеж волков. Закончив читать, Лена сняла очки и отбросила телефон в сторону, повалившись на диван. Риторика: Какую хуйню только мужчины не понапишут. Был норм женский персонаж и того испоганил, пес! Логика: Он все-таки начинающий автор, наверное, не стоит так строго судить… Ну а так, детский сад ей богу. Электрохимия: Подай лучше мне пива, а не лекции читай! Память: Точно! Сегодня ж понедельник… Электрохимия: Как жалко… - Долго ты валяться будешь? Посуда горой уже лежит! – Дарья не отступалась от дочери, так как вид ее все еще внушал опасения относительно будущего. Замечая, как ор только усугубляет ситуацию, а молчание не меняет ее к лучшему, она выбирала крик, отчаянный крик, который отвлекал и ее саму от медленного, но свободного падения дочери. У нее в свое время не было выбора, нужно было выжить и все, у Лены же выбор есть и она выбирает свободное падение, спасти ее могло лишь только чудо! - Пошла мыть посуду! – кричала Дарья, безуспешно пытаясь заменить это самое чудо – Как ты работать собралась одна и домом заниматься? - Т-Ты же занималась как-то – ответила Лена, лениво направляясь на кухню. - У меня был… твой отец… – последний кусок фразы утонул в шуме воды и грохоте немытых тарелок, но Лена уловила смысл. Память: Он никогда на меня так не кричал… Всегда что-нибудь вкусненькое покупал Не только на день рождения подарки дарил В общем, что называется… Электрохимия: Любил! Горько-соленая слеза скатилась по щеке, и, капнув с подбородка, растворилась в хлорированной воде. Память: Самое… даже странное, что он не упускал возможность развеселить меня когда угодно, даже на похоронах деда… Когда все называли меня дурой, он поддерживал. Электрохимия: Что-то с чем-то было, когда он разговаривал с телевизором, помнишь? Память: Порой он даже ссорился с мамой из-за меня! Электрохимия: Они ненавидели друг друга… Риторика: Поэтому я и… Логика: Все было не так плохо на самом деле, память склонна преувеличивать негатив или позитив. Учитывая, что он так и не бросил нас… Риторика: Всегда умел подчинить себя маме. Логика: Значит, любил все-таки! Концептуализация: Как Виталя недавно… Логика: Думаешь это можно так рассматривать? Аналогия, конечно, забавная… Риторика: Пора прекращать с ним сидеть! Иначе привяжется, не отвяжешь… Он итак привередлив сильно! Так Лена и решила сделать во вторник. И обстановка располагала к этому: Витали не было на первой паре. Лена наслаждалась саундтреком к лекции – «Fall Out Boy». Но на перемене вонючий Виталя приперся и увидел, как на месте, где она обычно сидит, зияет пустота, создающая дискомфорт обоим. - Лееена! Вот такая ты значит подруга, да? – он крикнул через всю аудиторию. Она съежилась. Логика: Сам-то верит в то, что говорит? Визуальный анализ: Судя по гипертрофированной позе возмущения – эти согнутые на пояснице руки и легкая ухмылка – он не серьезно. Логика: Серьезно ему стыдно было бы говорить при всех, потому что звучит кринжово. Риторика: «Да»! Отвечайте «да»! Но Лена молчала, ни утвердительный, ни отрицательный ответ она выдавить из себя не могла. Драма: Он может обидеться, пару месяцев сидим все-таки с ним. Авторитет: Если не хотите, чтобы это продолжалось, отшивайте его! - Ну ладно – не услышав ответа, Виталя нарочито уныло повесил голову и побрел до своего места. Как бы абсурдно это не выглядело, Лена не смогла игнорировать. - Ладно! Щас сяду, не ной только, пожалуйста! – сказала она, и пара девчонок посмеялось. Электрохимия: Какая же я добрая! Риторика: Терпила! Мужерабыня! Логика: Он может и пригодиться, еще год учиться… Иногда Лена не замечала, как бежит от Витали по коридору, повинуясь его наигранной обиде, и коридор кажется школьным, со звонком на урок она выучит легкие предметы по щелчку пальцев и пойдет домой, где никто ничего не будет требовать, слово «Работа» будет употребляться только между родителями, а они оба такие живые, но слишком взрослый Виталя дает понять, что сейчас при всей кажимости не детство, а они просто дурачатся. Концептуализация: А он умеет обращаться с детьми… Электрохимия: Даааа! Логика: Почему это вообще важно? Думаете, он подойдет на роль того, кто будет приносить нам пиво по утрам в постель? Риторика: А мы кого-то ищем? Авторитет: Нет! Электрохимия: Я думала да… Авторитет: Нет! Порой бегающий за ней Виталя выглядел таким взрослым, что нотки тревоги останавливали Лену где-то возле деканата, напротив которого стоял Сергей и даже не смотрел в ее сторону. По-прежнему. Носы ботинок интуитивно смотрели в его сторону, но Лена оглянулась на приближающегося Виталю и побежала дальше. Со временем Виталя стал требовать больше уважения к своему творчеству со стороны Лены, ведь общаясь с ней, ему нередко приходится делиться плодами оного, чтобы услышать критику. Это проявлялось в такой фразе: - Слушай, обсирать умеют все, слабо найти какие-то плюсы? Лена воспринимала это как неосознанную постиронию с его стороны и продолжала едкие комментарии, на что в ответ получала зеркальную реакцию уже на фанфики по «Сумеркам». Впрочем, после одной книги, входившей в летний список для обязательного чтения по зарубежке, Лена стала относиться к произведениям Виталия еще более предвзято. Это было «Превращение» Кафки. Очередная ссора с мамой вытолкнула ее на улицу, но Лена итак проснулась с бодуна, поэтому пиво не влекло к себе. А список для чтения она частенько просматривала для сравнения богатства мира фанфиков с бедностью мировой литературы. Натолкнувшись на фамилию Кафки, она вспомнила пару тронувших ее цитаток из интернета и захотела прочесть эту маленькую повесть. Отрывок от «Проснувшись однажды утром» до «и наступила долгожданная тишина» пролетел незаметно. Кафка требовал концентрации внимания и был при этом немногословен непосредственно по содержанию, однако Лена быстро ощутила родство с Грегором Замзой, существовавшем где-то на окраине жизни, как и она. Мама об этом сходстве напоминала, написывая гневные сообщения, так что пришлось задержаться в мире Кафки еще на время, хоть она уже чувствовала себя как дома. Никто не указывал ей, когда смеяться, а когда грустить будь то смерть героя или его стычка с отцом, который ей, Лене напоминал скорее мать. Автор предоставлял ей выбор, что и притягивало к неловким ситуациям с героем. Однако на второй главе она заметила, что общего с Грегором у нее не так уж и много, тот все-таки тащил на себе всю семью, тем больше восхищая Лену ближе к концу повести. Концептуализация: Видимо, Кафка знал что-то о постиронии, раз так самоотверженно готов расправиться с собой потехи ради. Память: Потехи ради… Концептуализация: Подконтрольное быдло, которое знает, что оно подконтрольное и самоотверженно идет на убой ради другого. Не это ли любовь? А они даже не заметили его утраты… Это так… Риторика: Смешно! Память: Грустно. Концептуализация: Если бы я захотела принести себя в жертву ради спасения кого-нибудь, скажем, от Аллилуевой, я стала бы огурцом, застрявшем у нее в горле, причиняла бы нелепые неудобства, и это бы превратилось в смысл всей моей жизни. Остальное неважно. Авторитет: Хватит использовать рофлы этого клоуна в качестве метафор!!! Электрохимия: Не могу… Мы слишком… неплохо общались… Память: Куда более неплохо, чем кажется. Не считая последнего случая, он даже не требовал ничего… Лена сидела на задней парте и смотрела в спину Сергею. Память: Кажется, он оборачивался иногда в нашу сторону. Визуальный анализ: Вполне могло показаться… Логика: Ты же понимаешь, что через год он по-любому нас пошлет, смысла говорить с ним нет. Хотя попытаться можно. Риторика: Подруга, зачем тебе это? Вы неизбежно разосретесь по еще какой-нибудь причине, сама же знаешь. Себе дороже. Не думаю, что нарцисс осознал хоть что-то за год. Авторитет: Я бы не осознала. Электрохимия: Запомните твари – юмор очень важен для нас! Если есть возможность получить новую дозу рофла, нужно непременно ей воспользоваться! Звенит звонок, в потоке выходящих виднеется Сергей, последний раз перед снятием очков. Далее Лена проходит уже мимо безликих фигур. Визуальный анализ: Они все такие одинаковые. Ужас. Как мы найдем его? Вот он! Идет в сторону расписания. В темном. Приблизившись, Лена различила черты знакомого лица и сказала: - Привет, пар больше не будет, так что можем погулять. Логика: Можно и осторожнее было! Год прошел! Электрохимия: Тссссс… тихо! Тихонечко… Визуальный анализ: Че он мечется по сторонам? Подставу ищет? - А где Виталя? – спросил Сергей. Память: Значит, смотрел на нас! Риторика: Дешевый трюк вменения вины! - Да я с тобой хочу, че мне Виталя, он домой пошел. Риторика: Аккуратно надо с ним, а то Эго раздуется так, что не выйдем из здания! Лучше рофл придумай, чтоб не зарывался… - Ну, пошли, я вещи возьму – промямлил парень. Логика: Он че, купился что-ли? Авторитет: Ну и тряпка! Риторика: Так и было задумано. Драма: Может не стоит? Он же дурачек. Заблудшая душа, не знающая, чего хочет. Логика: Как и мы! Электрохимия: Надо! Все мы знаем! Авторитет: Сейчас проверим надо или нет. Визуальный анализ: Осталось только до переулка дойти. Молчит пока что, пес. - Я так поняла, ты обиделся? - В смысле? Логика: Включает дуру, вот хитрец! Драма: Так объясни же! Обьясни придурку этому, о чем мы говорим сейчас! Электрохимия: Сначала закурю. - Ну, ты полностью меня игнорируешь, вообще ноль внимания. - Да не сказать, что обиделся… Электрохимия: Что!? Он лжет! Очевидно же, что стыдно признать подобное ему. Драма: И мне бы стыдно было! Авторитет: Однако, дешево ж он стоит. Пошлешь, и ой уйдет, свистнешь – прибежит обратно. Логика: Так может быть уйти? Драма: Не надо! Пускай узнает он, что… - Мы неплохо общались, поэтому если ваше величество соизволит снизойти, можешь звать меня гулять. Драма: И стыдно быть должно уже ему! Визуальный анализ: Молчит, не знает, что ответить, врасплох застигнут. Логика: Так может отпустим бедолагу, не хочет коли он? Авторитет: Сейчас захочет… Электрохимия: Я же хочу! Логика: Что хочешь ты? Электрохимия: Хочу я в рофлах раствориться и никогда не возвращаться в этот стремный скучный мир! Визуальный анализ: Он что-то там бормочет, беседу вновь пытается наладить. - И когда… можно погулять? Электрохимия: Ура! Победа! Сработало! Логика: Сработало что? Очевидно, он не прочь составить компанию. Риторика: Следует отметить победу, увековечив ее в рофле. - Мужчина: *открывает рот* Я: MUTE - Мне это расценивать как рофл или как намек на то, что я тебе все-таки неприятен? Концептуализация: Душный или тупой – что больше здесь подходит? Электрохимия: Он всю шутку запорол мне! Риторика: Почему? Мы же вроде выглядим умнее на его фоне сейчас благодаря ей. Разве не это цель рофла? Электрохимия: Он должен парировать или посмеяться! Он так всегда делал! - Нет, это я убавляю громкость, ты че не понял? - Лектор: *открывает рот* Лена: MUTE. Электрохимия: Ура! Аж по телу импульс прошел! Память: Какая же это правда! Особенно на дистанте… Так ему и передай. Логика: А погулять можно и завтра, если начальница разрешит. А теперь пошли, а то лишних дел с ней иметь не охота. И Лена двинулась, оставив Сергея слегка позади. Визуальный анализ: Вроде догоняет, пес. Под градом Сережиных вопросов Лена ощутила себя под долгожданным дождем в раскаленной пустыне. Не важен был их смысл, сам факт их наличия, формировавший очарование болтовни, в кое-то веки позволил почувствовать себя важной частью мира и высказать мнение по всем важным и не очень вопросам. Но ближе к остановке источник вопросов видимо иссяк. Авторитет: Я не буду вытаскивать его из этого положения. Не обязана. Риторика: Его автобус подъедет раньше нашего… не забудь подчеркнуть это, может, образумится и уедет. Электрохимия: Или же останется. Авторитет: Посмотрим, какой он на самом деле фанат. - Кажись, твой автобус – Лена наблюдает, с каким трудом лицо Сергея выдавливает из себя ответ. Визуальный анализ: Он, скорее всего, понимает все. Логика: Тем тупее мы себя ведем. Риторика: Тем слаще награда за риск выглядеть дурой! После неожиданной прогулки Лена еще долго держала в уме слова Сергея «Мне не похуй», которые означали, что шут берется делать все, чтобы развлечь королеву. В этом у Лены сомнений не было. Пока Лена созерцала рофлы в переписке с подружками и Сергеем, Дарья стояла на балконе и не могла решить, курить ли ей сигарету, что уже удобно устроилась в руке. «А вдруг я выйграю время, бросив куриво?» – в такт пиликанью светофора перебирала она мысли. А врач, позавчера объявивший, что у нее рак легких, неплохо так заставил задуматься. Лену она этой новостью не торопилась радовать, но как-то мобилизовать и подготовить дочу к другой жизни точно нужно. Мысли об этом подгоняли Дарью точно Некрасов иссеченную барышню в своих стихах. - Как учеба, Ленка? – спросила Дарья, выйдя с балкона. Сигарету так и не стала курить. - Че-то ты зачастила с этими расспросами… – Лена пыталась смотреть одновременно и на мать и на экран мобилы. - Скоро ведь уже выпуск, а я тебя знаю, попрут тебя и неизвестно, что будет! – Дарья отобрала телефон и бросила на кровать. На улице не очень-то и тепло, так что Лена, не желая морозить жопу, решила претерпеть жизнь непосредственно дома в кругу семьи. - Да не кипишуй, мам, если что, р-р-работать пой-йду… Электрохимия: Зачем я это пизданула!? Никуда я не пойду никогда! Авторитет: Ты пойдешь, куда я скажу! - Рано еще об этом, учись, давай, а не смехуечки эти – Дарья указала на мобильник. - К-Книги я тоже там читаю, так что… – Лена развела руками. - Ладно, перегнула тогда… просто лично мне было бы обидно проучиться пять лет, а в самом конце вылететь, тем более ты говорила, что у вас там строго все. - Не настолько, мы же пятый курс, ослабили тиски уже – Лена, заметив смягчение в голосе матери, взяла телефон. Электрохимия: Какая же она тупая! Поверила в этот бред про чтение! Авторитет: Не гри так! Память: О, Кафка! Лена решила открыть «Процесс». Кафка тут же зацепил ее вопросительным крючком «В чем вина К.?» Беспокойство героя передалось и Лене, и без того не ожидавшей от мира чего-то хорошего. Она еще ни разу не видела в жизни такого мужчину, который уважал женщину, как это делал К., и все-таки не могла определиться: Риторика: Очень смешно! Драма: Неловко за него… Авторитет: Тряпка! Концептуализация: А мне кажется автор троллит всех нас, юридически неподкованных обывал, у которых слова «ЖЭК», «Капитальный ремонт» и «Госуслуги» вызывают аллергию. К. продолжал преследовать Бюрстнер, чтобы загладить вину, но извинение никак не удавалось, так как оно оборачивалось грубым оправданием и бахвальством. Логика: Ну, а я сама бы как отреагировала на него на месте соседки? Авторитет: Отшила бы, да на работу пошла. Драма: Нет! Я бы выслушала его и дала бы совет! Электрохимия: Я бы прикольнулась над ним… Для этого книга и написана… Размышление прерывает сообщение из VK: «Пойдешь завтра гулять?» – написал Сергей. Электрохимия: Блииин, можно было бы погулять, если бы не лингвистика в пятницу. Так что нет, наверное… Слово «Нет» Лена недолюбливала еще с детства и старалась избегать его в общении особенно рофельном. От него так и тянуло какими-то проблемами, поэтому она предпочла похоронить Сережино сообщение под тоннами последующей переписки. Однако тот не отступался и спросил на следующий день тоже самое только уже при прямом контакте. Он стоял прямо перед ней и выдал вопрос сразу после смешных и расслабляющих рофлов. Лена застигнута врасплох. - Нет, наверное, надо к пятнице сообщение подготовить по лингвистике… – ей пришлось сказать правду, но Сергей ожидал чего-то еще. К счастью раздался звонок, и они зашли в кабинет. Лена села к Витале, который молчал. Последнее время он часто молчал, Лену не особо волновало, обиделся ли он, но и проклятущее «Нет», которое бы все упростило, не давало себя высказать. Роль Виталиной подружки уже прилипла к ней накрепко, только выпуск расставит все на свои места. А вот Сергей сейчас сидел и даже не заглядывал в переписку. Электрохимия: Может самой написать? Что-то вроде «Че делаешь?» Достаточно рофельно для банального вопроса в этой ситуации. Логика: Зачем ты вообще чего-то ждешь от него… И ждешь ли? Электрохимия: Потому что скучно! Логика: Виталя ближе – че бы с ним не поговорить? Электрохимия: Виталя не говорил, что ему на меня не похуй! Авторитет: Вот! Вот он этот бич современных женщин! Тебе обязательно нужен какой-то спермобак, чтобы чувствовать себя самодостаточно? Какая же ты тогда независимая? Электрохимия: Ну че ты начинаешь? Авторитет: Чуешь? Как прямо сейчас вокруг сидят эти двое, а ты ощущаешь то, что называется безопасностью… Единственное, что тебе нужно от кого-то из них это безопасность! Драма: Потому что я слаба физически! Риторика: Не оправдание! У Валери Соланас был револьвер! Наконец, написал Сергей, и мысли развеялись, однако переписка снова привела к злополучной ситуации с «Нет». Лена вновь и вновь убегала от ловушки, куда Сергей ее вгонял. Убегать от Витали было проще и веселее, чем отбиваться от сыпавшихся вопросов, ответ на которые до боли очевиден, но высказать его не давала неизвестность, следовавшая за потенциальным ответом. «А что если» скрывало в себе последствия по страшнее войны, в которой участвовал Толстой. Любые даже профанские отношения двух дебилов, ржущих на задней парте над всем, содержали неразрешимые противоречия, так неужели оно того стоит? Или же вовсе не относить себя к людям, а лучше уносить от них как можно дальше? - Нет, Я пью в субботу – Лена старалась не смотреть на Сергея после ответа. Даже пришлось заговорить с Виталей, который, к сожалению, был рад разговору. - Ты два дня подряд пьешь? – написал Сергей. - Погоди, а зачем ты спрашивала про погоду и время, если не пойдешь? – не унимался он. - Пака – хоть какой-то намек на забаву. Электрохимия: Фух, думала, он не оторвется… Надеюсь он не оторвался окончательно? Концептуализация: Ты про тромб? Логика: Да, в общем-то, ничего такого мы и не сказали, нет причин отрываться окончательно. Каждое утро, стоя в переулке, Лена молилась, чтобы ей дали спокойно покурить, но обязательно кто-нибудь проходящий мимо из одногруппников заглядывал. Иногда это был Виталя, но чаще всего Рита раскуривала ментоловые и обсуждала семинары по зарубежке и русской литературе. - Знаешь, тот диванный философ Доронин иногда говорит такое, что мне кажется, будто он вообще поступить хотел… – Рита придумывала шутку. - Может быть в дурку? – предложила Лена - Смешно, но не звучит – Рита сделала волну ладонью – Скорее в какое-нибудь Танковое что-ли… - Слово «Дурка» в этом предложении услышать не ожидаешь, так что было бы смешнее, но если ты просто хотела сказать, что он тупой, могла бы так и сказать – Лена пожала плечами, стряхивая пепел большим пальцем. - А ты я смотрю с ним частенько на переменах тусуешься… – Рита щурила взгляд, будто дул ветер, но никакого ветра не было и помине – Че, прикольный он? Может, я ошибаюсь на счет узости его кругозора, мало ли. - Да нормальный челик, на самом д-деле – Лена чуть не померла от кринжа, пока оправдывала Сергея. - Щас, лекция у Буниной вторая – Рита предвкушала полтора часа блаженства, и Лену корежило от одного только этого вида. Электрохимия: Извращенка! Ладно, время подживает, на вторую лекцию лучше не опаздывать! Они с Ритой спешно пошли в сторону универа. - Скоро выпуск – говорила Рита на ходу – Я там еще магистратура! Хоть бы меня взяли в Питере! Мечта просто! - Ой, дай хоть экзамены финальные пережить! – добавила Лена, заходя в здание. Турникет. Лестница. Коридор. Препода вроде еще не было, повезло. Сергей сидел какой-то особенно угрюмый, насколько давало судить положение его размытого тела, забитого в угол задней парты. Лена надела очки и к его положению добавились странные штрихи: Сергей озирался по сторонам и даже не смотрел в сторону Лены. Она хотела подойти поздороваться, но зашла Бунина. - «Солженицин», «ГУЛАГ», «СССР», «Диктатура» – Бунина произносила все эти странные слова из лекции в лекцию. Все они утонули в песнях Ланы Дель Рэй, льющихся из наушников Лены. - Наверное, ТВ шизы насмотрелась эта женщина, там до сих пор о советском мороженном рассказывают… – Вдруг сказал Андрей, сидящий перед Леной, которой показалось, что обращаются к ней. Она коснулась его плеча и спросила: - Я че-то прослушала, а о чем речь? - Да, Полина Сергеевна сейчас рассказывала, как промытую телеком даму встретила, и она пыталась обвинить писателя в клевете… Лена хотела вернуть наушники обратно в ушные раковины, но, к сожалению, часть лекционного материала чудом просочилась раньше, и ей стало интересно, о чем здесь все так активно разговаривают. - …Представляете, что могло произойти, когда в руках такого человека ядерное оружие? – Закончила Бунина видимо что-то важное. Память: Мы же вроде… живы… и не нападали ни на кого… Авторитет: Я конечно ни в коем случае не ставлю под сомнение слова женщины, коей и является Полина Сергеевна, но звучит странно… - В них же еще ненависть к другой точке зрения взращивали годами – добавила Рита – Знаете как на минутках ненависти у Оруэлла, на которые похожи эти утренние зарядки советские. - Точно – согласилась Вера. Логика: Чего? Зарядку я тоже не очень, конечно… но это же блять зарядка всего лишь! А некоторые еще и завтракают… Это что же получается мы живем в мире Оруэлла? - Постоянно одна точка зрения во всех видах искусства, другое мнение просто либо травится, либо игнорируется. - И так жили все! Электрохимия: Меня начинают пугать все эти люди, не меньше бабок возле подъезда! Будто они там жили все… Может, прошлое оставить в прошлом? Может, просто будем жить дружно? Весело и беззаботно?! Твари! Драма: Но ведь люди погибали ради нашего будущего, чтобы мы… Электрохимия: Могли рофлить весело и беззаботно! Вдруг внезапно засмеялся Сергей посреди разговора и затем еще более нелепо извинился. Электрохимия: Видите? А я что говорила? Вот как надо с этим справляться! Ура, перемена! Последовав за Сергеем из кабинета, Лена увидела его в странной позе, словно он блюет. Драма: Бедный… Лекция была не настолько ужасна, но все же, почему-то хочется его пожалеть. - В-все в порядке? – она постаралась как можно осторожнее выказать волнение, чтобы он не подумал лишнего. Он быстро повернулся, жадно глотая воздух, и сказал: - Да там жарковато было, чуть не сдох… - Фактишь, в этот раз душнилы перегнули с либеральным фансервисом. Причем консерватизм у них как-то сочетается с либерализмом. Логика: Откуда ты такие слова знаешь, подруга? Память: Уж точно не помню из телека или из пабликов каких-то - Ты про Солженицина? - Про него. Тоже устала уже от Буниной слушать загоны по типу «Это советская риторика хуле ты бездумно копируешь текст из старых источников». Эта бабка Вера еще в свое сарафане вонючем вылезла опять, как ждала, что заговорят про корни… - Хорошая группа… Электрохимия: Наконец-то!! Логика: Кажется мы скучаем… Это же так должно проявляться? - Какая ты сегодня красотка… новые штаны, круто – он оглядывал Лену снизу доверху как-то похотливо. Риторика: Тааак! Стоп! Стоять! НЕТ! НЕЕЕЕЕТ! - С-спасибо, но… - Не гри так! – перебил ее Сергей. Электрохимия: Капец, как он так глобально продумывает рофлы? Я уж думала это комплимент… - Какой-то ты особенно веселый сегодня т-точно ничего не случилось? – Лена решила уточнить безопасности ради. Визуальный анализ: Зрачки расширены разве что, а так… вроде все в порядке… Логика: Что?! Он под чем-то, ты хочешь сказать?! В универе?! Концептуализация: Ну еще так проявляется сильная симпатия, если не забыла… Или даже влюбленность… Понимаешь? Риторика: Хватит менсплейнить меня! В любом случае с ним перестает быть безопасно! - Да я…эээ как бээ – Сергей начал цитировать пуп – Слушай, ты не помнишь за что мы троллим Юлю? Память: Интересный вопрос… Логика: Кажется, она сказала что-то где-то когда-то про нас… и с тех пор… Электрохимия: Потому что это весело! Мы никуда не уйдем, пока он не станет кидаться на нас с бензопилой, уяснили? За последующие несколько месяцев Сережа познакомил Лену со множеством еще неизведанных рофлов, среди которых был особенно радовавший ее: «Обожаю облизывать ноги женщинам». Иногда Сергей доходил до пугающего натурализма в изображении этого рофла, что заставляло Лену думать, будто он и правда подмазывается к ней таким образом. Но парень быстро менял шаблон и тему шутки. И вот она, Лена помогает готовить маме салаты на новогодний стол, загадывая поскорее закончить пед, осталось-то полгода и дальше… Свое желание она старалась ограничить окончанием педа. Сережино поздравление с новым годом пришлось очень кстати. Память: Неужели я еще нужна кому-то за пределами дома? Логика: С чего ты это взяла? Поздравил, потому что еще общаетесь… Концептуализация: И общаемся-то неплохо, даже лучше чем когда бы то ни было. Он почти облизал мне все ноги… Может, гляди и пиво приносить станет. Однако постепенно какое-то странное чувство овладевало Леной все чаще и чаще во время разговора с Сережей. Хотелось прервать хоть на минуту поток рофлов и спросить его о чем-то ином. Что-то подобное было, когда она решила рассказать ему о маме в автобусе, но тогда спрашивал он, теперь же надо сделать это самой. Вот он рофлит, как из пулемета, а она внимает каждому рофлу, затем он выдыхается и предоставляется возможность вставить интересующий ее вопрос: А с кем ты живешь? Какую музыку слушаешь? Есть ли у тебя друзья или ты только книжки читаешь как додик? - Ты охуел? Где рофлы! – спросила Лена. Данных штрих подразумевал стеб над стебом, которым и славится постмодерн. Но Сережа молчал видимо в замешательстве, пришлось повторить, чтобы сыграть роль обнаглевшей дуры лучше – Где рофлы? - Всегда хотел спросить, а чем ты будешь заниматься после выпуска из универа? – наконец, сказал Сережа. Концептуализация: Из всех более-менее серьезных вопросов он выбрал тот, на который у меня нет сколько-нибудь интересного ответа! Он издевается!? - Честно говоря, понятия не имею… – ответила Лена кое-как, надеясь, что мужчина придумает какое-нибудь умное продолжение этого дешевого фанфика, как он это обычно делал с рофлами. Но Сережа замолчал надолго. Они куда-то шли и молчали, не глядя друг на друга. Ситуация образовала разительный контраст с первой половиной дня, веселой и интересной. Логика: Может ему перестало быть с нами интересно? Зачем тогда было выходить? Чего-то ждет? Авторитет: Он на нас хочет сбросить ответственность за диалог? Сам позвал и теперь строит из себя жертву? Развлекать его еще? Кем он себя возомнил?! - Я не буду за тебя придумывать темы для беседы – Лена устала молчать, хоть дом был уже и не за горами. - Я, правда, не знаю, что еще сказать тут – Сережа сказал это так, будто и без того слишком долго развлекал Лену. Подходя к подъезду, Лена еще ожидала какой-нибудь фразы от него, но Шут отказывается развлекать Королеву. Они, практически ни слова не сказав друг другу, разошлись возле ее подъезда. Лена была готова показательно разорвать отношения с Сергеем в любой момент, как то было с подружками в школе, но тот не давал адекватного повода, он по-прежнему рофлил в VK, как ни в чем не бывало. Это накладывало определенные сложности, так как выставляло ее, Лену в свете сумасшедшей девахи, которая непонятно зачем докопалась до мужчины, а она всего-то хотела повеселиться, убить время в приятной компании. Каждый раз, замечая, как Сергей сидит и читает какую-то книжку, так будто он самый умный на свете непризнанный гений, которому нет дела до женщин, Лене хотелось проучить спермобака. Она подходила и с нарочито наглым тоном разговаривала с ним, отбирала книжки, как бы показывая, кто здесь главный, но однажды попала в затруднительное положение. В руках у нее оказался Кафка, так полюбившийся ей за все эти годы душного обучения, единственный, кто спасал от скуки и претенциозности. И вот она вырвала его из грубых мужских рук, чтобы показательно оскорбить читательский вкус Сережи. - К-к-какая п-посредственность – еле выдавила она из себя на месте казни К. Ощущение было не из приятных. Риторика: Это он виноват! Он специально подложил эту книгу, чтобы мы еще больше ощутили вину перед ним! Авторитет: Возьми телефон! Не обнаружив на экране ни одной игры или прикольного оформления, Лена всерьез задумалась. Электрохимия: А он точно прикольный? Может быть, он скрывает от нас свою прикольность? Логика: Нет, он реально такой вот нормис, успокойся. И всегда им был… - Ты же говорил, что любишь облизывать ноги женщинам – Лена вернула, наконец, телефон Сереже. На лице была легкая улыбка, указывающая на ироничность высказывания – Так, когда же ты начнешь это делать? - Сегодня тебя ждать после пар? – спросил он, рассматривая экран телефона на предмет царапин. - …Не знаю – ответила Лена и со звонком вернулась на место. Сергей обычно ждал ее в холе возле гардероба, а она спускалась, прельщаясь расстеленной ковровой дорожке, и они шли вместе до остановки. Так было и на сей раз. - А что ты имела в виду про облизывание ног, конкретно? – решил Сергей уточнить – я тупой просто… - Ничего. Забей. Я пошутила – Лена ожидала, что его автобус подойдет раньше как и всегда. Автобус подошел, но это был ее автобус. - Ладно, спасибо, что проводил до остановки, я собиралась сегодня ехать одна… так что – Лена не нашла ничего лучше. - Да ладно, мне все равно еще в магазин зайти надо там по пути. - Ты не собирался ехать? – недоумевала Лена – а зачем тогда шел со мной? - Нам по пути – он улыбнулся и пошел дальше вдоль моста. Конечно же, это поразило Лену и, конечно же, было очень неприкольно. Сережа больше не напоминал беззаботность детства, как это было последние полгода, больше напоминал о скучных и душных проблемах между взрослыми людьми. Больше не был он ей тем вечно веселым отцом, каковым выдавал себя ранее. То, чего Лена старалась всячески избегать, настигало ее в тупом мужчине, который из кожи лезет вон, лишь бы казаться взрослым, которому постоянно нужно все объяснять, потому что он тупой и не понимает элементарных вещей. Все это не вылезало из головы, пока она ехала одна в шумном автобусе домой, где ее ожидала мама. Примерно в то же время за спиной Ренарда было уже объединение всего леса под лозунгом борьбы против человека, звери отбили у охотников озеро, медвежью поляну и даже охотничью хижину, но коварный человеческий разум задумал поджечь лес, тем самым ударив по сплоченности животных. Как ни странно волки и медведи держались до последнего, но когда лес почти удалось спасти от пожара, удар в спину был нанесен с неожиданной стороны: Чертовы зайцы струсили и бросились наутек прямо во время сбора воды. Они унесли с собой большую ее часть! - Извини, Лис! Каждый сам за себя! Ты бы поступил также… – Бросила Гель, с которой они вместе столько испытали и преодолели, с которой так смеялись и считали звезды они под елью, лежа на горе еловых шишек. Она убежала с молодым еще более придурковатым, чем сам Ренард, опоссумом, который купил ее своими глупыми выходками. «Неужели это все что нужно для настоящей любви?» – горевал Ренард, уже не уворачиваясь от падающих крупных деревьев, охваченных пламенем, которое жадно пожирало его дом. Огонь служил человеку издавна, он же послужит могилой и для всего живого… Таков был вывод мудрого Лиса, который не знал, что делать с этой мудростью, когда самые близкие могут предать так легко и непринужденно. *** Сергей рассчитал все идеально: Таисия будет довольна, если он сделает уборку по всей квартире, приготовит плов с курицей как раз к четырем часам, когда назначена встреча с Леной, прогулка в идеале должна занять не менее трех часов, Петр же как раз будет дома уже в 5 часов и успеет накидаться до 7-8. К возвращению Сергея все будут уже спать. Еще один день прожит без нежелательного и бесполезного напряжения. Мытье полов всегда своей монотонностью навевало на разные мысли. Но мысли у него были только об одном: Наверное, стоит отвалить уже от Лены, видно же как все унылее и унылее становится общение, если она боится сказать это прямо, не нужно утруждать ее, а нужно просто избавить от своего общества. - Сережа, принеси мне яблочко! – крикнула Таисия, проходящему мимо внуку. Все больше она напоминала ему ребенка, которого нужно обслуживать, только не для того чтобы из него что-то выросло, к сожалению или к счастью. Да и сама Таисия последнее время чаще стала пребывать мысленно в детстве в том или ином виде: Во снах к ней приходил отец с банкой махорки прямиком из пятидесятых и что-то говорил, она пыталась расслышать, что говорит старик в той старой квартире, где на каждой стене висел ковер и большие часы с кукушкой. Пробил час, и Таисия просыпалась в своей современной квартире, и первое что ощущалось отчетливо это огромная кила, заправить которою не представлялось возможным. Высший суд близок. Внук скоро уйдет, хоть отдохну немного в одиночестве. - Куда собрался? – спрашивает она, увидев, как Сережа надевает пиджак в клетку – С дамой с Амстердама? - Ага, как чувствуешь себя? – Сергей старался не смотреть на большой выступ у нее на животе. - Да иди ты уже, забота твоя не нужна! Гуляй пока молодой… – Рука ее тянулась к пульту, но сегодняшний сон не отпускал голову до конца. Сережа ушел, и она стала додумывать сон. Березы за окном в этом помогали как никогда лучше. Там была деревня и снова отец, который вел за ручку маленькую Тасю к речке креститься. Если бы он не крестил меня тогда, не было всех бы этих мук, раскуривала она сигарету, жила бы себе и жила дальше как в детстве. Она открыла холодильник в поисках чего-нибудь к чаю. На выбор были конфеты, печенье, сгущенка, колбаса да сыр – все как в 12 лет. Сейчас даже можно ни с кем не делиться, все это для нее одной купил внук. В нижнем отсеке располагались апельсины и яблоки. Все чисто и убрано. В молодости бы так. Хотела умыться, да какая-то изможденная старуха с огромными мешками под глазами пялилась на нее из зеркала. Напугала мать ее ети. Неужели я так выгляжу? Болит, конечно, все, но скоро «След» начнется, новые серии! Затем мой любимый мужчина – Леонид Каневский… Ну денек, а. Еще Таисия вспомнила тех стариков, за которыми подтирала 30 лет назад. Те выглядели также отвратно, однако лепетали словно дети, были счастливы, когда находили с кем можно поговорить по душам, по вспоминать былое. Вот и она теперь в этом же самом состоянии, но говорить о былом ни с кем желанием не горит. Кому рассказать со стыда провалишься, что я пережила… Видимо Бог награждает мучеников возвращая их в счастливое детство в конце жизни, заключила она. События прошлого были так далеки от нее, что она уже сомневалась, действительно ли они были или маленькая красивая девочка превратилась в старую жабу как-то незаметно, пока не смотрелась в зеркало. Щас скоро еще прикатит этот мудень, мяса привезет, хоть какая-то польза от него, а так весь в папашу, ждала она сына. Внук бы сказал, что Петр приедет еще не скоро, еще три часа, но Таисия уже привыкла моргать, пропуская полчаса, а то и час – несомненно, и этим даром ее наградил Бог. Петр подкрался незаметно и напугал старушку. - Идиот! Зачем пугать-то?! – ругала она его. - Неужели ты не слышишь, как дверь на всю квартиру хлопает? – дивился он глухоте матери – А этот где? - Пошел за дамой сердца ухаживать – с гордостью ответила Таисия. - Конечно, я же домой еду… – Петр никак не мог привыкнуть пить один. - И мне налей! – попросила Таисия, когда сын открыл бутылку водки. - Нееееет! Мама! Ну, я же себе купил! Надо было заказывать, пока я в магазине был!! – плакал Петя, мама итак его мало хвалит. - Ничего страшного, угости маму, не будь жадиной! Петр смиренно и обижено налил ей рюмку. Он знал, что снова ему идти в магазин за ночным догоном, и снова никто даже поздороваться не подойдет. Район давно умер, но иногда найдется человечек. Человечек этот караулил Петра на Восточке. - Петро, здорово! Сколько лет, сколько зим! – гнусаво шепелявил человечек в черной рубашке и белых джинсах, с оторванными задними карманами. - О, Кислый, ты что-ли? – Петр смотрел на него с высоты ступенек возле входной двери павильона. Это был уже почти старый далеко за сорок мужик. На лице маленькие впадины постепенно подвергали кожу энтропии. Плоский нос был раздроблен и превращен в пятак. Волосы практически не росли на маслянистой лысине. - Узнал еще… Ну память у тебя! Думал удивлю кого-нибудь… Слушай не подкинешь пару бакеевских? - Че, бакеевских? Ты че, с зоны откинулся недавно что-ли? Уже давно бакеевских нет твоих – Петр с плоской чекушкой спускался по ступенькам на встречу Кислому и остановился на предпоследней ступеньке. - Ну вообще-то да, вчера буквально откинулся – Кислый пыхтя засмеялся – Слышь, это… так че, не подкинешь старому другу? - Да нету у меня… – зачесал Петр репу и обнажил браслет на левой руке. - О, браслетик у тебя ниче такой… – Кислый сокращал дистанцию, но все равно был ниже на две ступеньки. - Наконец-то! – подумал Петр, пытаясь удобно положить чекушку в карман, чтобы она не разбилась при столкновении. На комплимент Паши он ответил – Хочешь браслет? Ну, давай рискни здоровьем. Кислый свистнул кого-то из-за павильона. Еще двое молодцов вышли. У одного был самодельный кастет из двух больших гаек соединяющих два небольших отлитых железных прямоугольника. Петр разбил чекушку Кислому об голову и побежал в сторону дома. Через несколько секунду схватило ногу, травмированную еще с аварии, молодцы продолжали бежать за ним, Кислый что-то орал в след. Ночные вывески и деревья с бешеной скоростью проносились мимо. Петр успел добежать до своего двора, но двое подбегали практически вплотную на хорошо освещенном участке асфальта, он развернулся и ударил одного с размаху в лицо, второй с кастетом замахнулся, когда Петр закрыл голову руками. Резкий удар повалил его на землю. - Сука, нос мне сломал! – кричал первый, вытирая кровь ладонью. Они пинали его ногами. Кирзовый сапог наступал то на живот, то на голову. Затем его уже пинала только одна пара сапог, которая вскоре тоже остановилась. Убрав руки от лица, Петр заметил, как один из молодчиков лежит рядом с ним, скрючившись калачом, второй борется с кем-то. Петр поднялся на ноги и разглядел в неизвестном племянника. - Блять, Серега! – крикнул он, хватая молодца сзади за шею. Сергей бил по нему как по боксерской груше спереди. Вскоре его повалили на пол к первому. - Ты цел? – спросил Сергей, запыхаясь. На самом не было ни царапинки. - Прилетело пару раз, мудаки сука! – Петр пнул каждого дважды. - Слышь, Ефремов! – Кислый догнал их с Восточки, держась за голову. В руке под светом фонаря сверкнул нож – Ты походу забыл, кто старшый на районе?! Отвечать готов? - Отвечать? Щас я тебе отвечууу, щас я тебе так блять отвечу! – Петр рыскал по валяющимся телам в поисках кастета. Нашел. Приспособление легко сидело в руке, железо приятно охлаждало налитую кровью руку. - Не надо! Петь… – дернул его за руку Сергей – у него нож, щас зарежет тебя и все! Скорая не успеет приехать. Башкой своей думай! - Я ему зарежу щас! – Петр рвался в бой, пока налитые свинцом ноги не отказали полностью. - Или ты его еще убьешь, сядешь надолго! – перебирал Серега варианты. - Да мне все похуй, со мной Бог! – Петр достал крест, висевший на шее, и сжал его во второй безоружной руке. Кислый побежал на них, готовясь бить ножом сбоку. Стоящий между Кислым и Петром Серега оттолкнул Кислого ударом ноги. Петр налетел на него с кастетом и успел выбить несколько зубов. - Ну че пидор, и кто тут теперь главный?! А?! – Краснея от злобы, Петр молотил обидчика ногами и руками пока не выдохся окончательно. Сергей оттащил его и сказал – Домой пошли! Пока еще кто-нибудь не слетелся сюда… Жив остался Кислый или нет, решительно не ясно, однако новостей в утренней сводке о насильственной смерти какого-то бродяги в тех окрестностях озвучено не было. Теперь Петр боялся выходить из дома даже до машины. Ласточка стояла под окнами пока что невредимая, но вдруг кто догадается, что это его машина? Прямо из дома он взял отпуск на месяц, чтобы все улеглось. Повод для этого подвернулся вполне удачный – набухшее синяками лицо еле позволяло глазам видеть. Начальник дал добро. Вспоминая события вчерашней ночи, Петр словно просматривал чужой сон, в котором если и хотел бы побывать, то, как сторонний наблюдатель. На трезвую голову драка с Кислым казалась невообразимым хождением по острию бритвы, которое не разрезало его лишь чудом. -Кто меня спас? – спрашивал он себя. Он помнил об участии Сереги в драке, но сейчас задним числом вся эта история выглядела совсем иначе: Один Петр против трех отморозков пьяный с больной ногой пробежал целый микрорайон и вышел невредимым, здесь должно быть что-то еще… - Где? – хватился он креста, который неизвестно куда делся. Петр нашел его в кармане штанов, куда он положил его после драки. До сих пор отпечаток креста виднеется на широкой ладони. Значит снова спас меня, догнал Петр, теперь точно в долгу у него… Но как донести-то мне его послание? Толку-то что я крещеный, со мной никто не говорит. И Петр пошел за советом к человеку, который точно знает ответ на все вопросы в мире в любой момент. - Мам, слушай, а как… – Петр пытался преодолеть чувство стыда за такие странные вопросы – как поговорить с богом? - А че это ты решил вдруг? – Таисия надела очки, чтобы рассмотреть его получше. Она делает так время от времени, так как взросление детей происходит незаметно – Стареешь тоже… Вообще в церкви только можно через батюшку передать ему что-то, или через молитву… а еще нужно выкинуть эту бесовскую херню! – она указывала на картину с чертом. - Нет! Это же отец принес! Такую крутую картину… – теперь слово «крутой» не воспринималось столь однозначно, ведь Кислого тоже можно было назвать крутым, но что-то подсказывало Петру, что крутым тот больше не является. - Лучше бы иконы отцовские сюда повесил! – заметила мать. - Точно, у него же иконы были! – озарило Петра – А он их разве не продал все? - Продал много, но там еще целая коробка лежит в шкафу у Сереги в комнате. Петр достал несколько пыльных икон, протерев которые смог разглядеть продолговатые лица святых. Он понятия не имел кто перед ним, но все они были на одно лицо. Наверное, все Иисусы, подумал Петр. Он повесил икону вместо черта с проституткой и пытался любоваться: Грозные очи Христа смотрели на него ни то с осуждением, ни то с ожиданием чего-то. Длинные нахмуренные брови походили на крылья парящей птицы, которая вот-вот налетит на смотрящего. Лик взирал даже не на Петра, а скорее куда-то сквозь. Он испугался, что Христос прочухал его внутреннего зверя, который забился в страхе где-то в глубине души, но не был сломлен окончательно. Вчера зверь нажрался до отвала и спит, однако всего одна рюмка могла запросто его пробудить. Петр понимал это и думал, чем бы заместить бесконечные попойки, продолжение которых умножит стычки, подобные вчерашней, что рано или поздно приведет к нежелательной встрече с Христом воочию. Затем с учебы вернулся Сергей и тоже стал рассматривать Христа, когда-то хорошо ему знакомого. Благодарить его или же хулить, Сергей не мог определиться, но влияние его несомненно. - Перекрестись хоть! – сказала Таисия сзади. Сергей посмотрел на нее и в глазах увидел ожидание чуда и в то же время давно требуемого результата, к какому вела она его с детства. Сергей перекрестился. - Ты чей сынок? – ласково спросила бабушка, молодея в улыбке – Ты мооой сынок! Сергей присел к ней на кровать и подставил голову, как лоснящийся кот. Его погладили против шерсти, и стало так приятно. Все что нужно было сделать ради такого блаженства это совершить ритуал? Чем же я думал раньше? На кухне его выцепил Петр: - Сегодня в церкви был, свечку за тебя поставил! А ты сидишь все… – на столе на удивление не было зажигательных жидкостей, а Петр курил одну за одной и что-то волнительно говорил – Поп мне говорит «Молитесь каждый день и он услышит вас!», не помогает нихера! Даже не чувствую ничего… Ай, кому я рассказываю… нехристь… - А ты больше слушай свое музло! – поддел его Серега. - Точно… Да не поможет, все это херня – Передумал Петр – да и вообще пока что хуже становится… выпить бы… - Че мало драк? – напомнил Сергей, наконец нащупавший рычаг давления. - Один раз было-то… да и то видел как я его отделал! А ты кореш мой все-таки – он хотел обнять племянника своим грузным телом, но тот сопротивлялся – Мы бы с тобой могли весь район держать как раньше! Сергей уловил поблескивание его глаз и наобум начал говорить: - Слушай, если попы дают неверные советы, как связаться с богом, это еще не значит, что это невозможно! Как человек верующий я тебе скажу, что нет пути к Богу короче, чем через творчество – Он пошел к Петру в комнату и вернулся с иконой – Взгляни на это лицо. Что ты чувствуешь? - Ну… мне стремно как-то – Петр смотрел с нехотя на икону, но вспомнив что это икона отца, сразу же связал в сознании ее образ с ним: Тоже борода и усы, длинные волосы… такой же крутой! – А может и нет… непонятно как-то. - Выбирай: либо уличные драки, которые доведут до ручки не только тебя, но и ее – Сергей указал на комнату, где лежала Таисия – либо все-таки постараться встать на истинный путь… ведь дьявол он того и хочет, чтобы ты остался там, на улице! Если ты не можешь совершить выбор, ты просто… не мужик! - Че ты сказал?! – завелся Петр. - Ну а какой ты мужик-то? Сам подумай. - Я же могу выбрать улицу, че не выбор что-ли? - Это просто… выбор слабака! Настоящий мужик несет свой крест до конца! - Складно ты плетешь – Петр присел на место, где обычно курит мать. - Ладно, я пошел к Антохе, а ты думай сиди – сказал Сергей, оделся, вышел из дома и выдохнул. *** Антон встретил Сергея в очередной съемной квартире, и сразу же ему бросилось в глаза особо угрюмое и не особо скрываемое выражение лица друга, поэтому он спросил, случилось ли что-нибудь. Сергей начал издалека, а именно с того дня, как последний раз виделся с Леной. Выходит он из подъезда в приподнятом настроении, готовый провести день в состоянии чистейшей постиронии, как это было множество раз. Однако Глеб звонит ему и просит встречи. - Я максимум минут на 20 могу задержаться, понимаешь, сволочь?! – Кричит в трубку Сергей, на что Глеб отвечает, что в качестве компенсации морального ущерба доставит его прямо к месту встречи с Леной. Была не была, решается Сергей. - Че тебе надо, блять? – раздраженно спросил Сергей уже у друга в машине. - А куда ты торопишься-то? – Глеб старался следить за дорогой. - С Леной договорился сегодня погулять… Так что за дело? - Короче нужно за грибочками съездить в лес, тут недалеко, быстро заберу, а ты на шухере как всегда, ок? – Глеб, предвкушая наезды, не сдержал улыбку. - И скоро это закончится? Ты прошлые еще не успел взять. - Да я их нечаянно… смыл в унитаз… Такая радуга была, пиздец! – Глеб описал полукруг в воздухе, на секунду оторвав руки от руля. - Как умудрился только? – Сергей прикрыл лицо рукой, поражаясь. - Долгая история, как-нибудь потом… Как там с Леной-то? - Не знаю… я запутался к хуям. То ее надо веселить, то не надо… - Так ты поднажми уже нормально, признайся, что она тебе небезразлична, а дальше само пойдет, ты и не заметишь, как уже внутри нее окажешься! Скажи ей «Хочешь, я тебя согрею снизу?» – Глеб подмигнул. - Что-то мне подсказывает, что ты даже не представляешь себе Лену… Она меня пошлет нахуй с такими намеками… она же радфем – Сергей покрутил у виска. - Так зачем тогда ты вообще с ней тянешь всю эту резину? Приехали… – Глеб достал перчатки из бардачка – Постоишь сзади меня, я быстро… Они остановились возле небольшой рощи с несколькими гаражами, на одном из которых была нарисована большая свастика. - Как бы нас тут скины какие-нибудь не прибили – предупредил Сергей, оглядываясь на выходе из машины. - Не ссать! – прошептал Глеб – Если что мы отошли поссать… - Ага, вдвоем, как настоящие пидорасы! – засмеялся Сергей и тут же притих, вспомнив, где находится. Глеб сверил местность с фоткой из телефона и начал рыть землю руками, тщательно перебирая каждый комок. Сергей же в этот момент уже представил, как внезапно из кустов выпрыгивает отряд полицейских с собаками, из-за гаражей выезжают уазики с мигалками. Их с Глебом хватают на месте и забрасывают в каталажку, затем об всей этой темной теме узнают и родители обоих, а их самих садят неизвестно на сколько… Пока Сергей сидит, бабушка успевает отдать концы, Петр окончательно спивается на этой почве и пропивает всю квартиру. Когда же Сергей выходит, понимает, что остался совершенно один без крыши над головой и тех скудных остатков семьи, что как-то грели душу раньше, и ни на какую работу его не берут из-за судимости… И все это всего лишь из-за каких-то грибов, на которых его могли и не словить. Он и сам оглянуться не успел, как уже употребляет то, от чего его всю жизнь старались оберегать. От скуки ли? От плохой жизни? Вроде нет… - Нашел! – Глеб чуть не перешел на повышенную громкость, доставая прозрачный пакетик со свертком фольги внутри – Погнали. Спрятав товар в укромное место, то есть в задний карман белых штанов, Глеб повез Серегу к Лене, которая уже, оказывается, написала ему, что он мог бы и предупредить, что задерживается. Сергей проигнорил сообщение, так как уже почти подъезжал. Только написал, чтобы выдвигалась. - Че, может, мне понаблюдать за вами? Чтобы тебе легче было ей признаться? – предложил Глеб, высаживая друга. - Во-первых, мне только будет более стремно от этого – заявил Сергей, поправляя воротник рубашки, выглядывающей из под пиджака – Во-вторых, не торопи ты события! Без тебя разберусь как-нибудь. Лучше скажи, рубашка к пиджаку идет? Глеб оглянул черную гавайку с синими пальмами и сказал: - Конечно! Круто! Ну, удачи тогда! Расскажешь, потом как прошло. И еще: Ты будешь как-нибудь? – Он на секунду засветил пакетик с грибами. - Нет! Я завязал. Сергей захлопнул дверь машины, и она оставила его один на один с женщиной. Почему-то начало прошлых встреч не выглядело так, словно готовится большой праздник или казнь. Все это из-за машины, на которой он сейчас приехал: Тебя везде возят, делают все за тебя, теперь же нужно самому как-то выбираться из этого дерьма. Точно из-за машины, думал Сергей. Благодаря бессонным ночам за компом, зрение потихоньку начинало подводить его, но Лену он заметил уже издалека. Ее салатовую водолазку, синие джинсы, подчеркивающие белые кроссовки. - Привет – сказала она, когда Сергей стал доступен в поле ее еще более худшего зрения. - Как дела? – спросил Сергей, одновременно пародируя нормисов. - Я не поняла, так что сложно предупредить было? – Лена взывала к ответу, как бы намекая, что даже самые скользкие слизняки не выбирались из этого зыбкого болота. - Думал, что успею, да и это первый раз случилось всего лишь… – Сергей ожидал окончания давки, чтобы продолжить общение. - Тебе не кажется, что твои слова выглядят как дешевая отмазка? – Лена продолжала требовать жертву, Сергей уперся спиной в стену, об которую его снова хотели, по всей видимости, размазать. Защищаться или бежать? Бежать от женщины? Ничего нельзя было поделать, он обречен на выбор. - Прикинь, не кажется! – Он поставил руль на автопилот, теперь наезды Лены ему виделись неоправданной душной агрессией – Я уже сказал, что не рассчитал время, что тебе еще надо? Я же тебе ничего не говорил, когда ты опоздала точно также, и не просто опоздала, а еще и наезжать на меня тогда начала! Это значит нормально да? Лена молчала, всеми силами пытаясь скрыть недовольство. Риторика: Я же говорила! Что ничего хорошего из этого не выйдет! Авторитет: Мужчина абсолютно не обучаем… Надо поднажать! Размажь его! Не дай ему и шанса! Они подходили к светофору, и Лена все еще молчала, постепенно выказывая недовольство на лице, мышцы которого не могли больше сдерживать ее отношения. - Вот видишь! – заметил Сергей – Видишь, как ты к этому относишься на самом деле? Также и я твои претензии воспринимаю, так зачем ты вообще разыгрываешь этот цирк будто это трагедия века, а не простое опоздание, причем абсолютно не намеренное? Это конечно, не очень красиво с моей стороны, но всего один раз… Авторитет: Еще пытается мне что-то доказать… Это абсолютный эгоист, который везде выставляет жертвой. Логика: Просто забей и все. Между ними образовалось пустое пространство, которое сообщило им о собственном положении гораздо больше, чем может показаться, просто до этого еще нужно додуматься. Затем подул сильный ветер, из-за него уже и не было слышно слов, даже если они и говорили что-то друг другу. Сохраняя безмолвие, они пересекли дорогу и шли туда, куда позволяла вымощенная камнем дорога. Сергей понимал, что от него зависит, по отдельности они движутся, как два совершенно независимых друг от друга атома, которые вследствие нагревания тела участили свое движение, оттого и пересеклись или же между ними поддерживается эфемерная видимость связи через юмор, через сходство искривления на лице, кое принято называть улыбкой. Несомненно, он жаждал придушить ее на месте, пока никто не видит, уехать домой и жить, как и раньше. Но человеку культуры так себя вести не подобает, со временем стало бы жалко дуру, не говоря уже о том, что ее мамаша запросто нашла бы его в случае чего. Она почему-то не уходит, думал Сергей, неужели хочет продолжить гулять со мной, на лице же очевидно отпечатано неудовольствие, чего ждет сучка? Логика: Снова собрался молчать? Может, уйдем? Электрохимия: Мы только вышли, но может он сам свалит и тогда не придется… отрывать его от себя. - Ну, так мы и дальше будем молчать, да? – Сергей первый подал голос. - Прошлый раз говорила и сейчас повторю: Не собираюсь за тебя придумывать повод для беседы – Лена выбросила слова, которые, видно, было излишне держать в себе. Слова дали Сергею понять, что если он бы и положил голову ей на колени в надежде получить ласку, понежиться в теплоте женского тела, как когда-то в детстве, Лена быстро оттолкнула бы его, как недоношенную тварь и отвратную мразь. Впрочем, он всегда это знал, но ощутить это на практике особенно неприятно. Не будет подтирать она за ним и заботиться, как о потерянном ребенке. Вот что он понял в этот миг окончательно. Удобная дружеская машина бросила его здесь с этим абсолютно чужим человеком, и теперь ему нужно что-то говорить желательно как можно более связно. Он уже и забыл, что прибыл сюда по собственной воле. Но все же, подобно свинье тяготеющей к грязной луже, он смотрел на нее и жаждал ощутить мякоть ее маленькой ладони, затем притянуть к себе целиком и осыпать поцелуями широкий лоб, от которого можно было бы перейти к прокуренным губам, затем ко вторым… - Мне вот что интересно! – развязал он ожидавший начала диалог – Ты вот про Виталю не очень лестно отзываешься, о текстах его… Но хоть убей не пойму, на кой хер с ним постоянно сидишь? Ничего личного. Просто заметил такую интересную деталь… - Да просто он ныть будет, а мне не охота слушать нытье мужчины… сам понимаешь – голос Лены заметно смягчился, будто она ожидала подобного вопроса. Концептуализация: Неожиданно! Ревнует? Или это реально странно выглядит? Логика: Не надо было ему трепать так много о Витале этом! - Логично – отреагировал Сергей. Они зашли вглубь микрорайона, который заканчивался длинной трассой идущей поперек домов, где они остановились. Лена закурила возле урны с лавочкой. - Как там с бабушкой? Т-тоже и-интересно – спросила Лена, пытаясь нащупать зубами кнопку у сигареты. - Стараюсь об этом не думать… Пока живет… – Сергей говорил сидя на лавочке, смотреть в глаза Лене было не удобно, он ворочался как мог. В итоге встал и смотрел на собеседницу сверху вниз. Они вновь замолкли. Но казалось, Лене есть что сказать. - Че, скоро обратно в Хабаровск? – спросил вдруг Сергей. Этим вопросом он хотел прощупать, осталось ли в ней хоть что-нибудь от привязанности к нему. Или же никакой привязанности и не было вовсе. Он хотел уловить хоть малейшее изменение в лице при ответе на вопрос. - Да нет, че там делать… Здесь останусь, наверное пойду работать – Лена смотрела вдаль и тяжело выпускала воздух. Затем решила узнать – Как там Кафка читается? - Тебе-то что? Все равно засрала все – с претензией сказал Сергей. Лена усмехнулась и добавила: - Я напиздела тебе, просто делать нечего было вот и решила поиздеваться. Внутри у Сергея что-то съежилось, связалось, словно после хурмы. Наверняка она специально это сказала, подумал он. Риторика: Вроде сработало… Хотя по нему не скажешь… мужики эти непонятные! - Кафка-то нормально, ну а ты, всяко же читаешь что-нибудь. Фанфики там… - Фанфики не трошь! – процедила Лена угрожающе иронично – А ты осуждаешь? А? Да я читаю фанфики. Тут ей на руки капает пару капель. - Бля, дождь начинается – протянула она – только воздухом подышать вышла! - Хочешь дышать воздухом, бросай курить – задушнил Сергей специально. - Хотела бы бросить бросила бы… Они быстро двинулись к подъезду Лены. - Если я заболею, ты виноват будешь! – прокричала она. - Разумеется… А есть у тебя из обычных книг что-нибудь любимое? Или вообще никак? Электрохимия: Расскажи про Кафку! Авторитет: Обойдется! Еще подумает себе… Ебать не должно, короче. Капля дождя тяжелели с каждой секундой. Полностью мокрые они стояли возле подъезда. - Ладно, щас расскажу про свою любимую книгу, такая есть – сказала Лена, желая закурить, но вдруг Мама выйдет – И пойду. Так вот: Девочка еще в начальной школе сцепилась с одноклассником за то, что тот сломал ее игрушку карусель возненавидела его пипец, а потом с годами стала ненавидеть еще сильнее из-за всякой хуйни по типу «он меня обогнал на веселых стартах, он случайно толкнул меня в коридоре, он начал встречаться с моей подружкой, и та забила на меня хуй». Но там дохуя сюжеток. Родители у нее дебилы развелись, мать привела нового мужика тот вообще конч полнейший, а она любит заниматься конным спортом за это ее гнобит вся семья, а этот мальчик в итоге ей говорит я тебя вообще-то люблю всю жизнь, а она говорит ну и зря я ведь дура поворачивается и уходит и конец. Ну, девчонка депрессивная сама по себе и озлобленная очень, разрушает все вокруг себя теряет друзей из-за вспыльчивого характера и вообще... Очень интересно короче… Вооот. - И чем тебя зацепила героиня? – уточнил Сергей в недоумении. - Потому что в жизни также, люди просто срутся и раcходятся, а не доказывают как они там любят друг друга до гроба. Жиза в общем… – Лена прикладывала все усилия, чтобы замокнуть хоть на секунду. - А как хоть называется книга? - Об этом мы не договаривались! – Лена показала пальчиком жест запрета. - Я кстати любил тебя всю жизнь – резко сказал Сергей, не зная зачем. - Ну и зря я ведь дура… – ответила Лена, ожидая продолжения. - И уходит. - Бляять, разыграть сцену из моей любимой книги это просто такой кайф!!! – Лена тихо хлопала в маленькие ладошки и подпрыгивала, будто на скакалке. - И конец – вздохнув, добавил Сергей в предвкушении захлопывающейся перед лицом двери, холодного мокрого пути домой через несколько остановок, опасные прыжки через уже, скорее всего, огромные лужи и водянистую грязь. - И конец!! – радостно повторила Лена – Ладно, спасибо, что проводил и не обиделся на мою шизу. Прежде чем идти домой, Сергей прождал примерно час пока град пройдет. Если бы он все еще верил в Бога, то град этот он посчитал бы за издевательство. «Решила поиздеваться» – вспомнил он фразу Лены. Философия научила его примерять различного рода оптику, через призму которой он смотрел на мир, теперь же он попытался посмотреть на отношения с Леной через оптику этой фразы. Выводы его не утешали. Вроде бы он жаждал от нее вполне очевидной правды на счет ее отношения к нему, но сейчас уже трудно сказать, стало ли лучше от этого. - Вы больше не виделись? – спросил Антон вдогонку к основной истории. - Да вот уже месяц почти – с некоей грустью сказал Сергей. Претерпеваемой грустью – Я ее попытался позвать еще пару раз после этого, но никак не получилось, дела были. Хотя это лучше чем игнор. - Что думаешь делать? - Да ничего… Наверное нет смысла уже ее звать, ведь скоро выпуск. Совсем скоро… Мы почти не переписываемся. Последний рофл я ей написал – он достал телефон и посмотрел – неделю назад. Она посмеялась. У тебя-то как жизнь? Антону есть что рассказать, ведь около недели назад объявился его отец. Какая-то женщина написала Антону, что похороны состоятся через два дня в Воскресенском соборе. При всем поражении Антон не горел желанием туда идти, думая, что в любом случае туда явится целая орава неизвестных родственников. Его же как-то нашли да и кто это вообще? Но он все-таки решился посоветоваться с Юлей. - А почему ты ничего мне не рассказывал об отце? – удивилась она, услышав всю эту историю, без которой не была бы ясна причина Антона не идти туда. Антон молчал, только сейчас задумавшись, что и правда никогда не рассказывал девушке об этой части своей жизни. Не дай бог она еще узнает, что Сереге он это рассказывал, потому что тот слишком подробно все выспрашивает, что и не утаишь и не забудешь. - Я никогда не думал об этом – ответил Антон, понимая, что по идее должен был бы испытывать стыд, но его больше интересовало, почему это вообще стало важно. Близость, очевидно. - Я от тебя ничего не скрывала о себе! – на Юлином лице было написано «Ты меня точно любишь?» - Да я и не скрывал, просто не вспоминал никогда об этом… и все… Если бы вспомнил, конечно, рассказал бы! - Что еще ты не рассказывал мне? – мысль вела Юлю дальше. Она выглядела чересчур подозрительной, словно в сновидении. Антона отталкивало столь явно желание его отругать, он и сам не мог понять почему, но желание отвечать что-либо отпало сразу же. Снова нужно преодолевать себя, зачем-то исторгать звуки, складывать их в слова с какой-то целью. «Действительная жизнь приобретает благодаря любви лишь еще более глубокое значение» – эта неизвестно откуда взявшаяся мысль вновь возникла в его сознании. Вот уже месяц она всплывает время от времени, Антон вертит ее так и сяк, затем она растворяется, стоит только на диван лечь. Но откуда она вообще взялась в голове, не мог он понять. Причем возникает она, чаще всего при ссорах с Юлей… Он озвучил мысль Юле, дабы посмотреть на реакцию. - О какие мы слова знаем умные! – удивилась она еще больше – Конечно благодаря любви! Но любовь надо еще выразить уметь! «Выразить» встало точно подходящий кусочек пазла, на секунду засветившегося в Антоновой голове. - Точно! – заголосил Антон – Мне просто нужно обозначить себя в этой самой действительности через слова, и любовь обозначить… - Да неужели?! Ты быстро учишься, зай! – промурлыкала Юля, обняв Антона – Нет, ты, конечно, всегда был таким хикканом, но чтобы говорить не уметь… мы уже с тобой вместе… - Три года…– Антон ощутил это время, соприкоснувшись с мягким плечом Юли. - Антоооон – Юля завелась, будто старая пятерка. - Погладишь меня кое-где, еще че-нибудь вспомню – довольно проурчал Антон. - Поглажу, когда перестанешь водить сюда дружка своего. – Настороженно проговорила Юля, подняв голову и посмотрев на Антона. - Я тебе уже говорил, что так нельзя! Или не говорил… - Не говорил, и без тебя знаю, но пора бы уже семье время уделять, Антон. Пускай девушку что-ли находит и тоже семью строит… Так у всех. Он нашел девушку? - Нашел, но она не хочет быть его девушкой – отчитался Антон с грустью непонятно за кого – Я так понял, на похороны мне лучше сходить… - Я бы сходила… - Ты бы еще и девушке рассказала бы, да? – удостоверился он. - Само собой! – кивнула Юля. И Антон стал себя ментально готовить к похоронам. Когда он подошел к собору, там стояло куча народу, среди которой была кучка поменьше. Антон заприметил пять человек и подошел к ним. - Здравствуйте, Вы тоже на похороны к Котову Тимофею? Мужик сзади одернул его и сказал: - Мы здесь, Антоха! – он указал на ту самую кучу народа. Человек 50. Антон следовал через толпу за черной восьмиклинкой мужика. Все оглядывали его с ног до головы, будто музейный экспонат. Затем уже в соборе, который бросал Антону в глаза все свое золото, подчеркиваемое аскетично выбеленными пустыми стенами, к нему подошла женщина, пустившая длинную черную косу по голубой блузке. На вид ей где-то сорок с небольшим, что можно обнаружить по легким морщинам на румяном щекастом лице. - Антон, привет. Меня Лида зовут. Мы с твоим отцом в браке состояли, он о тебе очень часто говорил… Среди разнообразных голов, смотревших на него и ожидавших чего-то, была одна общая деталь – такой же огромный нос, как и у Антона. Все они сразу же узнали в нем родственника, но говорила только Лида, у которой этого носа не было. - … В общем, у него тромб оторвался ночью. Пойдем, я покажу тебе тело. Она повела парня к красному гробу, окруженному мужчинами в черном. Антон заметил изменения в отцовском лице: Стало полнее, нос теперь не выглядит так громоздко, редкие короткие волосы успели поседеть. «Зачем же ты стрелял в нас?» – сразу же хотел спросить Антон у него, но испугался реакции окружающих, вполне возможно не все из присутствующих знают о его прошлом. - Ты виделся с ним после… – спросил усатый мужчина в восьмиклинке и белой ветровке. - Нет – слабо ответил Антон, выталкивая из горла ком. Это было его первое слово на похоронах. Вроде бы мужик никак не отреагировал на его детский голос, только кивнул и снова стал частью многоликого моря. Надо бы поговорить с ними для приличия, думал Антон, разглядывая отцовское тело, когда-то подающее пример и служащее стеной от угрозы. Теперь же парадоксальным образом оно исхудало, выставив лишь полные щеки, как у его новой жены. Забавно. - Вы не знаете… – Антон обратился к Лиде, оглядывая толпу, пристально следившую за каждым его движением – Давно он вышел? - Лет через пять после того как… – Лида сочувствующе кивнула. Тимофей даже не написал ни разу за эти годы, никак себя не обозначил. Сейчас Антон прочувствовал некую общность с отцом, через немоту, молчание. По всей видимости, отцу было плевать на него. К такому выводу он пришел. Но плевать ли ему, Антону, если он не обозначает себя? Здесь Антон нащупал не очень удобное кресло того, кто все это время каким-то образом воспринимал молчание или те обрывки фраз, какие случайно исторгались при ответе на какой-нибудь вопрос. - Ну а дальше мы просто посидели в ресторане, водки выпили и разошлись… Ничего особенного – закончил Антон. - Что чувствуешь в связи с утратой? – спросил Сергей. - Да ничего особенного на самом деле, хотя когда я увидел тело, и мне сказали, что он думал обо мне все это время, стало жалко, что так и не увиделся с ним. Хоть он и сам не объявлялся. - Понимаю… Если бы мой умер, мне бы наверное тоже было бы насрать. Знаешь, будто чужой человек, когда-то родивший меня и все – Сергей посмотрел на часы и решил перейти к главному, ради чего они встретились – У меня тут скоро финальный экзамен и защита дипломной. А потом я хотел бы отметить это дело. Собраться чисто мужской компанией где-нибудь и трипануть нехило так… - Ты же завязал… – Антон напряг надбровные дуги. - Последний разок можно – Сергей заметил, как Антон пытается его отговорить от данного мероприятия, но воспоминания ощущений были столь свежи, будто он сейчас находится в трипе без последствий – Да и думаю, на природе ночью мы еще не пробовали. - Ночью!? Юля меня не пустит одного никуда… Да и я че-то не хочу больше пробовать – Антон слегка продрог – Я даже не уверен, что не нахожусь в том трипе до сих пор… В квартире той закрытой стремной. Иногда ночью просыпаюсь и думаю, а проснулся ли я? В общем, мне бы до конца пережить те ощущения, так что я, пожалуй, пас. - От части я тебя понимаю – Сергей заулыбался, тело разлилось в теплоте, он устроился поудобнее в кресле, кочующем вместе с хозяевами из квартиры в квартиру – Но может ты хотя бы просто посидеть с нами сможешь? Просто побыть рядом, мне бы хотелось, чтобы ты побыл рядом в этот момент. С тобой как-то спокойнее что-ли. Знаешь… даже лучше будет, если ты трезвым поедешь. - Блин, не уверен, что с Юлей получится договориться. А брать ее с собой… - Ни в коем случае! Я же знаю, как она ко мне трезвому относится… Если узнает меня с другой стороны… будет… - Да. Будет непонятно что. Я подумаю, что можно сделать, а так я, конечно, хочу поехать посидеть, только куда именно? - Глеб назвал какое-то место, где рыбачат, не далеко от города. Говорит, там очень красиво, особенно на рассвете. Входная дверь хлопнула, вошла Юля. Друзья зашептали. - Ладно, я тебе напишу, удачи на экзаменах, тебе, наверное, пора – сказал Антон неловко. - Думаю да – Сергей быстро глянул в сторону Юли. - Привееет! – как-то вяло сказала она гостю. - Привееееет! – скопировал ее гость – общение нормисов. - Нормисом меня назвал? – в голосе Юли заиграли нотки раздражения, она проходила мимо Сергей, не обращая взгляда в его сторону. - Постирония – осторожно ответил Сергей, направляясь к выходу – Я просто пошутил. Надеюсь не слишком обидно. - Да нет, все нормально! – Юля заулыбалась и повернулась к гостю лицом к кухне задом – Просто иногда обидно, что я похожа на нормиса. Знаешь будто упрек какой-то в таких вот шутках. - Мне это тоже знакомо, вот я и привык к этим рофлам. Ладно, мне пора идти. - Уже уходишь? Я хотела чаю сделать вам – Сергей не мог разглядеть в ней притворства. Может и правда хотела. - Мы уже пили, спасибо – встрял Антон, пожимая руку другу – Удачи… По поводу Серегиных экзаменов шли разные слухи от разных источников: Аллилуева успокаивала студентов, указывая на чистую формальность процедуры. Другие преподаватели напротив – производили слишком серьезное впечатление, напоминая о необходимости знания всего, пройденного за пять лет материала. Масла в огонь подливал, не успокаивающий Сергея факт, что Аллилуева захочет отомстить на экзамене за его уход к другому преподавателю или же это захочет сделать Бунина из-за выходок на лекции по Солженицину. Подставы можно ожидать откуда угодно, сам же экзамен и защита не сильно волновали без пяти минут филолога. Он стоял одним из первых в очереди на экзамен, чтобы быстрее отстреляться. В огромной очереди трясущихся от страха женщин не было Лены, видимо она в другой группе. Последний раз я ее увижу, значит только на выпуске, тоскливо думал Сергей, хотя когда я увижу ее последний раз, зависит все еще от меня… она же не уезжает… Его рассуждения перебил Бунина, проверяющая у входа в экзаменационную аудиторию. - Сергей – кивнула она ему в знак приветствия и проговорила отстраненно – Удачи на экзамене… К экзамену аудиторию полностью отремонтировали, теперь она выглядит как комната в какой-то антиутопии в футуристически белом цвете с огромным экраном на всю стену. Но все это лишь ассоциации. Когда студентов рассадили по местам в шахматном порядке, вошла Аллилуева с табором других преподавателей. Они весело о чем-то разговаривали, пока одногруппницы Сергея успели сходить под себя несколько раз. Сергей же держался более-менее стабильно, хоть и окинувшая взглядом аудиторию Аллилуева, будто в поиске него, заставила его очко слегка съежиться. Но круг очка принял привычную форму, когда Сергей увидел, какой легкий билет ему попался. Ответить всего ничего, презентация уже закинута на комп. Осталось дождаться своей очереди. Но с каждым студентом Аллилуева стягивала пояса туже и туже. Ей было скучно и, дабы себя развеселить, она подобно Кроносу пожирала студентов пачками, словно персики на обычном экзамене. Дождавшись своей очереди, Сергей как можно быстрее добрался до трибуны. Дрожащие руки аккуратно держали уже пропитанный потом листок, который, впрочем, особой погоды не сыграл, так как Сергей знал билет наизусть, но был неким ментальным спасательным кругом в бушующем океане веселья имени Аллилуевой. На подкорке-то сознания у Сергея еще хранилась информация, что Аллилуева многие вещи делает правильно даже с учетом перегибов, но это был не подходящий момент, пережить который означало – расслабиться навсегда, предаться детству, от которого вечно что-то отрывает маленького человека. Со временем выступающий заметил, как сидящие перед ним преподаватели шепчутся о чем-то своем, Аллилуева и вовсе покинула аудиторию, как только он начал говорить, лишь одна женщина смотрела на него внимательно, и ту он не знал. На секунду Сергей остановил словесный поток, так как эта суета за столом комиссии сильно бросалась в глаза, и продолжать монолог в никуда стало проблематично в связи с тем, что не ясно, нужно ли вообще демонстрировать знание билета или все-таки нужно подождать, когда на тебя обратят внимание и автоматом выдадут какую-то оценку, которая по счастливой случайности окажется пятеркой или четверкой. Однако в обновленной аудитории, как и прежде в самом конце на стене висели портреты классиков, все те же Пушкин, Гоголь, Достоевский, Толстой, Чехов и Булгаков. За спинами перешептывающихся преподавателей они держали Сергея своими взглядами и ожидали, когда он перейдет к сути билета, которая сводилась к преподнесению биографии автора на уроках литературы. Сергей решил продолжить, уже как бы репетируя в очередной раз билет у себя дома перед зеркалом. - Таким образом – говорил Сергей, стараясь не смотреть на листок в застывших руках – Биография автора является ключом к пониманию его произведений… - Все? – спросила Бунина, случайно заметив закончившийся словесный поток. - Да. Спасибо за внимание! – выступающий поклонился низко насколько смог. - Все прекрасно, садитесь! – сказала Зигова. Писатели не переставали на него смотреть, возможно, они все еще ожидали чего-то от Сергея, который стоял там на виду у всех словно пристыл к полу. Слова рвались из его груди, это были слова образованного человека, вязкие такие слова с причастиями и деепричастиями, громоздкими душными конструкциями и оторванными от земли литературоведческими терминами и метафорами. Все это стремилось вылиться над преподавательский стол и все это свидетельствовало о том, что Сергей обрел форму, как то делает изваяние, некогда бывшее неотесанным грузным камнем. Высшее образование фактически получено – вот о чем говорил этот бурлящий сейчас в Сергее словесный котел. Он еле оторвал ногу от линолеума и поволок собственную статую обратно на место. Защита прошла в таком же порядке. До формального вручения дипломов осталось еще две недели. Можно отдохнуть, как следует. Антон согласился поехать, каким-то чудом ему удалось уломать Юлю, но когда узнал, что Карина, девушка Глеба тоже едет, легкое негодование вырвалось у него из груди. - Да я и сам не подумал, что Глеб по-любому ее возьмет – успокаивал его Сергей в VK – Но Юлю-то ты тоже хоть как бы не взял… - Справедливо – согласился Антон – Во сколько едем? - Часов в 6 выезжаем, приедем где-то к 8 думаю… Джип вместил в себя четыре человека, и они отправились в путь. От Карины можно было не таить триповые похождения друзей, она относилась к этому проще. Редкий тип женщин. Взамен, правда, пришлось слушать ее музыку весь путь. Смугловатое лицо контрастировало с белками больших глаз, низкий рост компенсировался часто носимыми кроссами на высокой подошве. Компактная женщина занимала меньше всех места в машине. - Наконец-то я ее увидел – шепнул Антон Сереге – на школоту смахивает немного… Лене не писал больше? - Неа. – Сергей пытался хотя бы словесно скомкать мысли о Лене, вернуться к которой он хотел еще разок, но видел это бессмысленным – Если она мне не пишет, скорее всего, ей это не надо, зачем тогда навязываться? - Или она ждет, что ты первый это сделаешь – предположил Глеб – Мужики должны первыми действовать, Серег. Глеб носом потерся об плечо Карины. - Вот так. - Или же вам просто повезло найти девушек без проблем… – сказал Сергей, наблюдая, как за окном город уже сменился золотистыми полями колосьев, среди которых бетонные столбы связывали электропровода, вдали можно было увидеть пасущихся коров и лошадей. Открытые пространства всегда внушали ему легкий трепет. Далее они приехали на место и Сергей спросил: Мы что в раю? Перед взором его простиралась степь, разрезанная речкой, на другом берегу виднелась чья-то синяя палатка. Солнце клонилось к горизонту, но на фоне бирюзового неба выглядело еще маленькой желтой точкой. Зеленые травянистые ковры иногда редели островками белесой ковыли. Ближе к реке выступало несколько маленьких камышей. Детские крики из группы людей, расположившейся ближе к окончанию речного русла, были отчетливо слышны в степной тишине. - Давай, мы с Кариной будем располагаться пока – командовал Глеб, выйдя из машины – А вы с Антоном, нарубите дров. Там недалеко есть деревья небольшие, старайтесь беспалевно. Антон уже достал длинный топор с железной рукоятью. Озаренный ребяческой кривозубой улыбкой с топором он выглядел пародией на маньяка в этом чудном месте. Они пошли вглубь рощи со стороны откуда приехали. Издалека черный джип на фоне речки можно было фотографировать под рекламу. - Сколько вы будете на этот раз юзать? – поинтересовался Антон, врубая топор в маленькую березу. - Ну, Глеб говорил, что приготовил дозу грибов, которая равна около полторы марке. - Ого! Не многовато? Улетите же! – Антон оглядывался не едет ли машина какая и рубил дальше. Березка рухнула у его ног. - Вот именно! – Сергей перенял топор у друга и очистил труп худенькой березки от сучьев и веток – Еще парочку надо, думаю. - Куда вам?! И так полторы же! - Да берез блять, не марок же! – Сергей постучал по голове кулаком. Они засмеялись на всю рощу. Затем потащили рубленые куски дерева к машине. Глеб уже установил мангал и расстелил покрывала в качестве лежака. Все это напоминало романтическую идиллию на райском клочке земли. Становилось чуть холоднее, Серега надел белую куртку на свою синюю поло с белыми узорами каких-то растений. Антон ограничился фиолетовой толстовкой с глубокими карманами. - Попозже костер разожгем – сказала Карина – надо только дров помельче нарубить для этого. - Ну, Серег, ты ее слышал – сострил Глеб, усевшийся на разложенный металлический стульчик. Он готовил отвар для путешествие в иной мир. - Ну, Антох, ты его слышал – Серега поделился остротой. Антону понравилось управляться с топором, поэтому он взялся рубить дрова. Стук топора о дерево предавал звукам природы большей естественности. - Дятел стучит – Карина кивнула в сторону Антона, который из-за стука не слышал шутки. - Ага – усмехнулся Глеб – Ну что пока не стемнело, приступим к… - К отдыху! – подхватил Сергей, потирая ладони – Колонку надо только подготовить… Думаю музыка не помешает, если нам захочется. - Антох, ты не будешь? – Глеб крикнул, чтобы достучаться до вошедшего в ритм работы Антона. - Нет, мне хватило прошлый раз – Антон бросил топор и утопил руки в глубине карманов – Я лучше за вами присмотрю вместе с Кариной. - Это правильно! – Сергей поднял стакан с отваром, как бы в честь собравшихся, и залпом впустил в себя содержимое. Глеб последовал его примеру. Пару секунд поморщившись от вкуса грибов, Сергей добавил – Заранее извиняюсь за причиненные неудобства, если они будут в течение трипа! - Глеб, а грибы также долго берут? – Уточнил Антон, загораживающий медленно разворачивающийся закат. Сереге указал ему отойти. - Я, честно говоря, не распробывал прошлый раз, так как смыл в унитаз их… - Что?! Ты серьезно? Пиздец… – Антон усмехнулся и накинул капюшон. - ДА! – ожил вдруг Сергей – Он еще мне это начал рассказывать, да так и не закончил. Глеб, так почему пришлось высыпать-то их? - Ты о чем? – Глеб посмотрел на друга, и улыбка насильно начала вырисовываться на лице. Сергей увидел две черных дыры у него на месте зрачков. - Оооо, походу началось – засмеялся Серега вместе с Антоном – Странно у меня вроде пока нормально… Он стал осматриваться в поисках каких-либо признаков трипа: Визуальные искажения, фракталы в небе или слуховые галлюцинации. Ничего этого не было. - Я совершенно нормален! – встал он с простыни – …Погоди, а когда это я успел лечь? Глеб заржал в голосину и сказал: - Добро пожаловать в клуб, дружок! - Ты минут пять назад лег сюда, а щас встал – осведомил его Антон, с улыбкой наблюдавший за поведением друга. - Ну… это нормально, что я не помню, в остальном я… – Серега оглянул степь в поисках того, кто мог бы его слышать и убедившись что все на безопасном расстоянии продолжил – Совершенно нормален! - Тебя это радует? – интересовалась Карина, раскрывающая упаковку сосисок для импровизированного барбекю. Сергей снова аккуратно сел на простыни рядом с Глебом, который теперь встал. - Серег! – Антон заметил, как тот замолк с серьезным лицом. Он потряс его за плечо – Тебя радует это? Такое состояние? - А разве не Карина это спрашивала? – удивился Сергей, увидев Антона так близко. - Ну, нам обоим интересно! – пояснила Карина, уже удалившаяся на расстояние. Сергей с трудом расслышал ее слова. - А, точно! Также тоже можно – озарило его – Чтобы оба человека хотели одного и того же… Я просто думал, что у всех свои интересны в этом мире… - Круто, что ты об этом задумался, но Серег, ты на вопрос-то ответь, ептыть – Антон слегка потрепал друга по голове. Он единственный сейчас стоял достаточно близко к Сергею для адекватного контакта. Карина и Глеб стояли возле дров в паре метров, но Серега ощущал что стоят они на другом берегу речки и говорят о чем-то своем без него… Сейчас это еще не вполне трогало, но вот-вот начнет влиять на мировосприятие, пытался он предугадать. - Я не знаю, Тох – Серега почесал голову зачем-то – Ваш вопрос поставил меня в тупик… Я никогда не думал о нем… Но очень хочу ответить на него, правда! Ты же не обидишься, если я слегка подумаю над ответом? Это может занять несколько лет, но все-таки я верю, ты дождешься! Антон выпустил смешок и ответил: «Окей, друг…» - Так вот думаю, что сейчас, в данный момент – Серега искал множество синонимов к слову «сейчас», чтобы закрепить акцент на этом аспекте своей мысли как можно на больший промежуток вечности. Заметив, что Антон тоже собрался удалиться от него, он повысил голос – сию минуту! Понимаешь? Антон повернулся и сделал два шага к Сереге, матернувшись про себя. Это отразилось на лице в секундной эмоции, исчезнувшей в потоке других ее оттенков, но Сергей успел выхватить, мысленно сделать отпечаток чувства передаваемого через лицо непосредственно ему и зафиксировать в расширенном и обостренном восприятии. - Не обижайся, Антох! – сказал он, обняв дружескую ногу – Я понимаю, что в тягость с пьяным мной сейчас, но об этом-то я и говорю, отвечая на твой вопрос, так что послушай: СЕЙЧАС мне нравится быть таким… Ты помнишь, на какой вопрос я отвечаю? - Конечно, помню, я его задал минуту назад! – Антон покрутил у виска с улыбкой. Глаза его блестели в сгущающейся во мраке степи. - У меня-то время по-другому идет, сам понимаешь? – Сергей показал на часы – Вот у тебя по Омску время, а у меня его нет почти! И это, что удивительно, еще один аспект проблемы. Мы говорим практически на разных языках из-за времени, из-за привязки меня к эмоциям. Ты вот даже и сам не заметил на своем лице того мига, когда был ужасно зол на меня, а я до сих пор пытаюсь извиниться перед тобой… - Да все нормально, Серег! Не зацикливайся, и все будет норм. Я тоже зациклился прошлый раз и все, конец. Во сне чуть не застрял навсегда… - Мне очень жаааааль – Сергей заблеял как баран и крепче обнял ногу Антона – Ты же не будешь мстить мне за то, что я тебя чуть с ума не свел тогда? Я даже не знаю, чего сейчас больше боюсь: Твоей мести или своей вины перед тобой. - Брось фигню всякую думать, Серег – мягкий детский голос Антон пришелся здесь очень кстати, поскольку успокаивал Сергея – Мы же друзья! А друзья так не поступают! - Спасибо, что ты есть, Антох… я тебя люблю – Сергей отодрал лицо от кроссовка – Но я все же хотел бы обнять тебя непосредственно сверху, без обид, но твоя нога уже заебала… Если я когда-нибудь встану, обязательно тебя нормально обниму! Их смех привлек внимание Карины и Глеба, но дистанцию они все еще не сокращали. - Но если бы я был трезвый… – Сергей продолжал отвечать на вопрос минувшего времени – Мне бы не нравилось быть таким, понимаешь? То есть от состояния зависит, нравится или нет. - Вот оно как… – На лице Антона Серега увидел так желаемое понимание. - А теперь ты бы не мог позвать их сюда? – Сергей ребячески указал пальцем на парочку возле дров – Мне их почему-то не хватает… Без них я… - Понял, сейчас – Антон пошел к парочке. Теперь Сергей остался один, будто на отдельном клочке земли. Все было прекрасно, но с ними он бы ощущал себя более полноценно, казалось ему. Он понимал, что для воссоединения необходимо претерпеть вынужденное одиночество, но и это становилось невыносимым. Тело продрогло от холода. Сергей обхватил колени руками и смотрел в сторону приближающихся друзей. - Ну как ты? – спросил Глеб. С виду он даже был трезв. - Знаешь, сколько я тут сижу?! – Серега встал на колени перед ним. - Ээээмм… Нет – Глеб напряг весь мозг. - Вот и я нет! – все четверо заржали. - Скоро еда будет готова! – Карина показала сосиски, нанизанные на деревянный аналог шампура. Ее улыбка вызывала благодарность за заботу и вернула Сергея в глубокое детство, когда его могли просто так покормить и похвалить. По крайней мере, так с его точки зрения должно было выглядеть нормально детство. Разросшийся в мангале костер потихоньку начал согревать его трясущееся тело. - Тебе не холодно, Глеб? – он пытался найти общность с другом, которого не было столько лет рядом. Уж в каких походах тот побывал? - Вроде нет, я же тепло оделся… Штаны только переодеть надо. - Ну, слава богу, все хорошо! - А было плохо? – в расплывчатом лице Глеба Серега разглядел удивление. - Да вот, я хотел сказать, что без вас, всех без исключения – Серега повернулся к Карине – Мне было хуево… Мне хочется быть полезным, давайте я что-нибудь сделаю… Он поднялся на ноги и заметил тьму вокруг себя. Желтая огромная луна маячила вдали. На противоположном берегу, который не было видно в лежачем положении, виднелось иноземное племя с палаткой и грузовиком, фары которого разрезали участок тьмы неподалеку. Но Сергей смотрел на свой костер, воздвигнутый соплеменниками, и гордился им. - Подержи – Карина дала ему палочку с сосиской, чтобы держать ее над костром. - В детстве! – Сергей оглянул всех, кого освещало священное пламя. Тень, отбрасываемая мангалом, отталкивала своей бездонностью. Это была не обычная тень, а абсолютная тьма из космической черной дыры, провалиться в которую чревато полным исчезновением навсегда. Сергей сторонился тени – Я мечтал построить Вавилонскую башню. Слышали про такую? - Не особо – промямлил Глеб – Я слышал только про фракталы, а теперь еще и вижу их везде. - Не надо было мультики смотреть на ночь! – приговаривала Карина. - Так вот это башня, которую хотели построить люди, чтобы с помощью нее достать до неба – продолжал Сергей, переворачивая сосиску – Хотели сравниться с богом, понимаете? - То есть люди хотели построить огромный высоки хер, который должен был бы войти в небесное влагалище? – предположил Глеб. - О таком я, конечно, не думал, но весьма оригинально молодой человек! – Сергей поднял указательный палец вверх, чем снова всех насмешил, и что и было его целью, наверное – Кстати, Глеб! Давай музыку попробуем, если никто не против… - Нет, мы не против – Антоха рубил новую порцию дров. Глеб пытался ориентироваться в плывущем интерфейсе телефона. Наконец он добрался до альбома «Wish you were here» Pink Floyd. - Как тебе здесь, Антох? – Спросил Глеб, лежа на простынях. Он подозвал Серегу к себе. - В целом прикольно, свежо. Холодновато ночью, но с костром нормально. Скорей бы уже пожрать! – Рокот желудка доносился до Антона. Он быстро потер замерзшие ладони. - Щас скоро будет готово! – Крикнул Серега, державший две сосиски. Он постигал священное знание, что нужно держаться близко к костру, чтобы не замерзнуть, но достаточно далеко, чтобы не сгореть. Шатавшееся тело создавало определенные трудности в этом плане. Его раскачивал гитарный клич, а танцующие языки пламени щекотали кожу вспотевшего лица. Сергей посмотрел на сосиски, которые напомнили ему отрубленные пальцы, кажись готовы. С ребяческой первобытной радостью он понес приготовленную пищу собрату. - Вот, кушай! – Он присел рядом с Антоном – Ты трудился больше нас всех и заслуживаешь пищи богов! Антон медленно начал раскусывать сосиску, обжигая губы. Этот момент выглядел предельно серьезным, можно сказать сакральным. Сергей пытался удерживать радость от заботы у себя в груди обеими руками, но костер слабел и легкая дрожь, бежавшая по телу, напоминала о врагах на том берегу. - Видите там… – Серега указал на палатку, давно терзавшую его разум – Давайте убьем их и съедим? - Ага давай! – сказал Антон, наслаждаясь сосиской – Мы в принципе уже… Видишь какие пальцы вкусные…ммм… - Я тоже заметил, что на пальцы очень похоже… Значит у нас с тобой больше общего чем может показаться – Серега прислонился лбом ко лбу Антона. - А мне сосискуууу? – Глеба дергал ручками, обращаясь к матери. Карина принесла ему еды и легла рядом с ним, растирая грудь нежной ладонью. - Кушай… – гладила она его и сама откусывала кончик сосиски. Лежачие места были полны, Сергей сидел на стульчике напротив всех. - Серег, может, приляжешь, а то тебя шатает даже на стуле – Глеб посмеялся, подавившись едой. - Осторожной кушай! – Заботливый голос женщины пренебрег ласковостью во имя безопасности. Затем Карина посмотрела на согнувшегося под форму стула Серегу – А ты чего не ешь? Он посмотрел на свежий палец на шампуре и сказал: - Да мне не хочется как-то… Мне больше нравится смотреть, как вы едите… - Серег, ну поесть-то все равно надо будет рано или поздно – сказал Антон – вообще ты давно не ел, уже должен захотеть по идее… - Желудок молчит – Серега пытался приставить ухо к животу и согнулся еще сильнее – Значит лучше не надо… я так привык… откуда вам знать, как будет лучше для меня вы же… Трезвые! - Вот именно! – чавкая, подхватила Карина и посмотрела по-доброму исподлобья. - Смешная ты – хихикнул Сережа – Смешная… - Был бы трезвым согласился бы с нами – Антон решил припомнить прошлые заявления Сережи… которого больше нет. Странно: Сказал он, а расплачиваться мне, думал нынешний Серега, может тогда я был еще достаточно трезв? Или я неправ сейчас? Как быть? Как определить, кому виднее? - Садись, иди сюда – Антон взял его за руку. - Но здесь же нет места на всех… его никогда не хватает на всех – грустил Серега. - Ничего я займу твое место… – Антон старался успокоить друга. - Мне бы самому свое место занять, я его найти не могу… – Серега плюхнулся на импровизированную постель, а Антон сел на стул – Глеб у тебя такое есть? - Да вроде нет… я на своем месте – Глеб снимал штаны перед Кариной. - Ну да… на своем – Серега смотрел, как заботливо женщина подает Глебу новые более теплые штаны – А вот я себя найти не могу прошлого. - Это как? – Удивился Глеб, натягивая штаны. - Ну раз ты не испытывал, не поймешь тогда… я наверное один такой, да? – Серега смотрел, как Антон пытается кормить его. - Ешь сосиску! – он тыкал сосиской в губы Сереги, затем откусывал сам и говорил – смотри как вкусно! Мммм… Сосиска вся вспотела, так что Серега решился ее избавить от мучений. Проглотив пережеванное спрессованное мясо, он ощутил, как наполняется абсолютно пустой желудок. Новый прилив тепла расслабил его, Антон оказался прав – нужно было заполнить пустое пространство. Давно рабочая схема. Оглядывая всех этих людей рядом с ним, Серега заметил, как на мгновенье некоторые осколки мира собираются воедино, но чего-то не хватало. Одной не достающей маленькой детали, которая обычно стоит в одном ряду с теплом, сытостью и заботой… Музыка давно проникла внутрь тела и через импульсы управляла Серегой. Когда он обратил взор на небо, перед ним расстелилась Вангоговская пастораль из текущих куда-то вниз звезд, некоторые из них сияли, словно сумасшедшие алмазы, ослепляя завороженный глаз, а другие бесследно исчезали, подобно музыке из саксофона утекая вниз за горизонт, видимый только днем. Медленное гитарное эхо незаметно перешло в величественный строй духовых с нотками космического электро. Уже и не ясно это оригинал или же воображение генерирует мелодию, отталкиваясь от него. - Никто тебя не пожалеет – сказал женский голос со стула. Сергей спустился с ночных небес и узрел Лену на месте Антона. Пламя лишь на половину освещало ее лицо, видимой половине которого темный глаз иногда заглядывал в Серегину душу и пытался оттуда что-то вытянуть. Она была облачена в темные одежды и держала в руке сосиску, которой Сережа не успел насытиться. - Хочешь? – спросила она, указывая глазом на еду. Уголок рта искривился в улыбке – Или хочешь чего-то другого? Она облизала сосиску и пальцем поманила к себе, но только Сергей попытался поднять грузное тело, она навалилась на него. Он резко перевернул ее и был теперь сверху. - Чего я хочу? – шепотом жадно спрашивал Сергей, удерживая свой язык от сосиски. Зеленые глаза Лены ожидали, цепляясь за небо над Сережиной головой – Красивые звезды, не правда ли? - Возьми ее! – произнесла Лена. - Ну не стоит о себе так официально – Сергей не стал утруждать женщину и игриво застеснялся вместо нее. - Возьми… – Грудь Лены трепетно вздымалась с этим словом. Она поднесла сосиску ко рту Сергея. Он взял ее ртом и раскусил, в блаженстве закрыв глаза. - Взял? – Удостоверилась дама – А теперь представь, как тебе засовывают ее в жопу! - Зачем? – Сергей резко открыл глаза в недоумении. - Затем, что с женщинами этот трюк проворачивают куда чаще, тем тебе кажется! Так прочувствуй же на себе, что испытывают изнасилованные женщины! – барабанные перепонки разорвались от крика, который эхом раскатился на всю степь. Мерзкий стыд сковал Серегу изнутри, и в заднем проходе он ощутил некое давление. Он сел на мягкое место и обхватил плечи накрест. - Ему в туалет надо, наверное… – сказала Карина кому-то. - Серег, вставай… – приказал Антон, довлеющий своей фигурой над сидящим на корточках Сережей – Пойдем! - Куда? – оглядываясь в судороге, спросил Сергей. Он боялся больше не вернуться обратно – Может не надо? - Надо. Бумага у нас есть, ничего страшного, ты просто съел слишком много сосисок – Антон поднял его, взявшись за подмышку. Сережа не видел куда ступает, каждый шаг ощущался, словно в пустоту, чем дальше от костра он отходил, тем глубже погружался в пучину. - Вот так, аккуратно… – Антон остановил его за джипом. - Погоди! Антоха это ты? – Серега почувствовал слезы у себя на лице. Значит, что-то случилось, что-то ужасное! – Я… умираю? - Нет, конечно! – Антон рассмеялся настолько по-доброму, что Сергея отпустил приступ паники – У тебя просто живот болит видимо… - А почему вы ведете себя так, будто я умираю? – Сергей все же считывал некоторое волнение с лица друга. Голоса парочки доносились слишком далеко, чтобы это была не предсмертная горячка. Он не мог уловить глазом, где находится – Куда ты мне привел? - За машину, думаю тебе нужно… - Мне хорошо, понятно!? – Сергей цеплялся за жизнь как мог, освобождая себя от чужих рук. Он наклонился к зеркалу бокового вида, чтобы убедиться в нормальности, но в свинье, смотрящей на него из зеркала, он узнал Петра, в которого видимо постепенно преображался – Нет!!! Помоги мне! Не стать таким. - Каким? – спросил Антон – что ты себе еще придумал там? - Фух… точно я же под кайфом! – пейзаж вокруг машины постепенно приобретал очертания. Ковыль, колыхавшаяся на ветру, успокаивала путника, который не ясно зачем прихватил с собой туалетную бумагу – Все со мной в порядке, срать я не хочу, точно тебе г-г-говорю. - Ну ладно, значит, ошиблись мы – Антон пожал плечами – сам дойдешь? - Конечно! Мы же не далеко! – Сергей вышел из-за машины и заметил в паре шагов манящий костер. - Иди ко мне, сладенький! – говорило пламя на всех своих языках. Сергей приблизился, и голос уже исходил откуда-то с простыней. Там снова сидела Лена – Сюда! Быстрее, а то будет поздно, дурачек… Она мило хихикала, распустив темные кудри, на фоне освещенного пламенем тела и обнажив огромные груди. Сергей присел к ней и ощутил приятное тепло, точно пламенем была сама она. Сразу же он вспомнил правило, которому научило его настоящее пламя: Не слишком близко и не слишком далеко! Мне всего лишь нужно не обжечься об нее, мысль текла, и Сергей подобно кинокамере пытался следовать за ней, выстраивая живописный кадр, в который попали тускло освещенные камыши на фоне бурной реки, отражающей мерцающие звезды. Само небо растекалось также как и река. Однако силуэты деревьев на другом берегу выступали на фоне оранжевой задней части неба вдали, будто солнце не исчезло полностью, а лишь затаилось за деревьями, а звездное небо над головой – прикрытие вечного господства Солнечного Бога. - Ну что, входи уже, стучаться не нужно – говорила Лена, раздвигая ноги. - Разве ты не видишь всей этой красоты? – спросил Сергей, отвлекшись от кадра – Разве не хочешь прочувствовать со мной этот момент? - Тебе плевать на меня, правда? – она закинула ногу на ногу и закурила. - Почему же? Я тебя люблю очень даже! – Сергей подполз к ней, вынырнув между ног – Просто это чертовски серьезное дело… Чертовски серьезное… Лена прыснула ему в лицо слюной от смеха. Лицо ее, искривляясь в судороге рофла, переливалось в лицо Сергея, глаза – из зеленого в голубой. - Просто вопрос жизни и смерти! – пожал он плечами, подыгрывая смеху женщины – Не знаю, вроде не так уж и смешно… особенно под эту ебанную музыку!! - Какой же ты глупец! – протянула Лена, резко прислонив голову мужчины к сиськам – Вкусно? - Конечно, вкусно! – ответил Сережа причмокивая. Затем стал бороздить плодоносящее тело, остановив притупленный взор на промежности буквой «V». Буква эта точно циркуль раздвигалась останавливаясь в нужной точке. Сережа узрел лоно. - Кушай! – трепетно приказывала Лена – Заходи и… - Да я бы мог туда и полностью залезть – подумал Сережа – пожить там остаться… - Маленький спермобак! Я знаю, чего ты хочешь… - Ну, знаешь! – Сергей прильнул щекой к груди Лены, обнял руками шею, накручивая на палец кудри – Так мне больше нравится с тобой отдыхать… А с едой, моя богиня плодородия, я думаю не стоит торопиться… Сергей сладко заснул в теплых объятиях мягкого женского тела. Арфа продолжала бренчать где-то вдали за мириадами жидких звезд, этих радостных слез ночного степного неба. Затем перед открытыми глазами Сереги предстало фрактальное облачное небо, он оглянулся и не увидел никого. Мелкий дождь еле заметно намочил кожу. Рядом лежала фигура, укутанная во все слои простыней. Сергей пригляделся и узнал спящего Антона в ней. Джип стоял на своем месте. Немного походив, Серега понял, что до конца его еще не отпустило. Состояние напоминало примерно половину марки, но ходить уже можно достаточно легко, хотелось с кем-то поговорить, узнать, что было ночью и сравнить со своими воспоминаниями. Он подошел к машине и заметил за ней лежащую туалетную бумагу. «Что творилось вчера здесь?!» – в легком испуге подумалось ему. Внутри машины спали Глеб и Карина. Солнце постепенно вырисовывалось из-за бледных облаков. Над стоячей рекой расстилался небольшой слой тумана, растворяющегося ближе к берегу. - Может сжечь себе мозги? – подумал Серега в тоске по людям – Не нужно будет тогда общаться ни с кем, тот же Сид Баррет наверняка провел жизнь в прекрасной компании… у себя в голове. Ницше был просто счастлив погрузиться в бездну себя, настоящие люди это отстой… Он достал телефон. Интерфейс почти не расплывался, лишь зимние горы на экране немного потекли. В VK никто не писал. Лена не заходила в сеть уже второй день. Празднует, пойди окончание экзаменов… Молчание Лены снова вернуло его в реальный мир, он ощутил выветривающийся лизергин. - Да она тебе и не напишет, скорее всего, никогда… – позевывая, сказал Антон, видимо уже проснувшийся. - Чего не спишь? – Сергей немного отшатнулся от него. - Так ты бубнишь стоишь тут на всю округу! Да и я выспался уже… - Я че, вслух говорил!? – Сергей взялся руками за голову. - Ну да… мысли вслух… Ты как, нормально? – Антон обнажил кривые зубы – Холодновато, я дров добавлю. - Давай лучше я – Сергею хотелось действия. Топор оказался чертовски тяжелым в непривыкших к чему-то кроме сосисок руках, но через пару расколотых бревен он привык – Я еще не вполне отошел, кажется… Небо все во фракталах. А время вроде нормально ощущается, правда не знаю сколько сейчас. - Семь утра – Антон посмотрел на часы. - Че ночью было рассказывай, я помню что-то, но не все и не факт, что все из этого было взаправду… – Сергей разложил древесину по мангалу и бросил несколько спичек. - Ну – Антон чесал затылок, пытаясь сформулировать произошедшее. Он точно запомнил, как через слова влиял на реальность другого человека. Сергей удивлялся каждому слову, брошенному на застолье свободной интерпретации, так что Антон ощутил всю власть произносимого над этим ненасытным человеком, из слов творился целый мир. - И что ты мне наговаривал? – насторожился Сергей, все трезвее оценивая ситуацию. - Что все будет хорошо, что нужно покушать, что это всего лишь трип… - А про Лену ничего не говорил? Антон улыбнулся, и взгляд его блуждал в растерянности по всей округе. - Можешь мне не верить, но я только слушал, как ты разговариваешь со мной, будто я и есть Лена. Я тебе поесть дать хочу, а ты мне комплименты какие-то суешь – Он рассмеялся и Сергей вслед за ним. - Фуххх, так и думал, что это мой личный глюк… – Сергей вдохнул свободной грудью – Ладно, если что извини, что со мной пришлось маяться так… - Да ладно, прикольно было наблюдать за тобой, наверное, это лучше чем мой последний трип… Хотя Глеб с Кариной устали тебя слушать и ушли в машину посреди ночи, но это уже издержки… - Думаю, да – закивал Сергей – Хотя в любом случае это мешает… - Что именно? - Что я хочу большего, чем трезвый человек… всегда требую чего-то как младенец орущий… Плюс другой человек тоже… другой, понимаешь? А под этим забываешь про это – Сергей сел возле костра, кожа высохла, но осадок привносимый разумом продолжал гложить. Снова развилка, разум не позволял вернуться к Богу, поэтому оставалось или сжечь мозги в одиноком экстазе, или бросить навсегда это дело, так как регулярное так называемое безопасное употребление не приносит удовольствия, как было установлено опытным путем. - Доброе утро! – Карина потянулась, выйдя из машины, за которой на поле медленно выходили пастись лошади – Ого, лошадки! Пробудившиеся наблюдали за животными. Сергей постепенно узнавал в опущенной лошадиной голове и свисающей черной гриве человека. Человеческие глаза лошадей смотрели на него с непонятным чувством. - Наверное, так бы и выглядел человек, выбравший окончательное удовольствие – предположил он вслух. - Да ну, мне кажется, они не очень довольны своим положением – ответил Глеб, чесавший живот – Все-таки опасно так без крыши над головой-то жить, жрать одну траву и на ногах всю жизнь нестись куда-то. - К тому же на тебе постоянно сидит какой-нибудь жирный дядька – дополнила Карина – К тебе относятся… ну как к скоту… - Дикие лошади свободны и им не нужно мудрить ни с чем, не нужно придумывать сложности, чтобы ужиться с себе подобными – Сергей взял в рот тростинку – тем более здесь красиво, че бы и не пожить, у них-то кожа толще нашей, одежду носить не нужно. Не замерзнут. - Зато у них нет слов – Антон поставил нагреваться воду в кастрюле – они не могут рассказывать прикольные истории друг другу, не смогут они всю эту красоту описать, даже приблизительно и передать другому. Да и приблизительно не надо, главное раздрочить воображение и человек, и новое придумает что-нибудь, а там гляди и попытается воплотить в жизни… Ничем ни хуже бесконечной беготни куда-то. Каждый распаковал свой доширак. Глеб решил спросить у Сереги: - Слушай, а все эти вещества как-нибудь повлияли на твою жизнь? Увидел ли ты что-нибудь… ну… особенное? Сергей мысленно оглянулся назад на вязкую паутину физических и ментальных ощущений, в которых постоянно путался, окукливаясь в твердую форму, в которой, пожалуй, можно уже и застыть на оставшуюся жизнь. Однако касаясь живым телом ветра, слухом касаясь чужой речи, перспективы этой он начинал сторониться из-за ее неотвратимости. Остановиться значит умереть! – это было ощутимо еще на ночной триповой поляне, когда он лихорадочно переключал трек за треком, надеясь найти тот, что, в конце концов, успокоит буйное тело, непонятно от чего не обретающее покоя. Или остановиться все-таки? Портрет Пушкина мелькнул в памяти. - Изменило – ответил он другу – Я понял, что разобраться в себе куда сложнее, чем кажется… - А мне кажется, что психодел помогает глубже понять себя – Глеб намекал на следующий поход. - Тебе кажется – Сергей помотал свинцовой головой – Предпочту разбираться в себе на трезвую голову… иначе рано или поздно мое тело прикончит меня, оно итак постепенно убивает нас… Не хочу помогать ему… Друзья сели за утреннюю трапезу. Сергей смотрел на них на всех и его успокаивал факт совместного употребления пищи. Какое-то особое пространство образовалось между ними. После лапшы в Сергее проснулась тяга к общению, неважно о чем, сам факт диалога делал этот день прошедшим не зря. Рассматривая друзей, он думал о том, какие же все люди странные: Зачем-то делятся друг с другом какими-то ни на что не влияющими фактами, хвастаются успехами и горюют о невзгодах только бы протянуть мостик к другому, заведомо зная, что там их не ждет искомое, а ждет отталкивающее своей инаковостью. Возможно единственный удовлетворительный смысл общения людей заключается не в окончательном слиянии в результате абсолютного уподобления одного другому, а в этом особом казалось бы пустом пространстве, образуемом людьми с какой-то целью… Если смотреть именно так, с какой целью становится неважно… Вовсе же без людей перестает иметь смысл деятельность отдельного человека. Эту вереницу мыслей Сергей переваривал вместе с дошираком. - Знаете, триповое это место – степь… выпью в честь нее! – Сергей поднял бульон доширака в пластиковой упаковке и залпом пропустил через все тело. *** Концептуализация: Passion is a passing thing… It's accidental chemistry… Lust is a liar, a short-lived fire… It ain't what you and I are at all. Электрохимия: Ooooh, it's a neeeed, it's a neeeeeeeeeed! Лена хотела курнуть, как следует перед душной церемонией вручения диплома, но время уже поджимало, поэтому она побежала в универ. Электрохимия: Neeed!!! Все этажи увешаны шариками. Кучки студентов рассредоточены по углам второго этажа. Лена прибилась к Юле. - Ну что Лен, последний день в этих стенах… – сказала она, убирая свисающий светлый локон – Потом еще куда-то нужно будет прибиться… школа или еще что-то не знаю даже. Логика: Я сюда-то еле прибилась. Скажи уже что-нибудь! - Ты че, в школу собираешься? – Лена настороженно спросила. - Да нет, скорее всего… просто этот единственный вариант везде пихают. - Фух, я уж подумала, что ты это… нуууу… – Лена вращала ладонью. - Ага – посмеялась Юля – Ты нарядилась седня, смотрю… Лена облачилась в легкие черно-красные клеши в полоску и открытые сандалии, сверху черная футболка с розовыми черепами. Эстетика эмо не переставала притягивать даже после прошлого педовки. Юля же оделась в синее платье. Виталя проходил мимо в сером пиджаке, скрывающем черную рубашку с белой бабочкой, черные джинсы было не отличить от брюк. Риторика: Хоть бы прошел, хоть бы прошел! Последний день, последний день!! - Привет – Виталя все же подошел и приобнял сначала Юлю, затем Лена так уж и быть тоже дала себя тронуть чуть-чуть. Он смотрел на Лену и хотел что-то сказать. Электрохимия: Установка на игнор! - Как дела? – спросил он. - Нормально – Лена пожала плечами. Юля, смотря на все это, еле сдерживала смех. - Покурим после выпускного? – предложил Виталя. - Посмотрим, если время будет… а вообще я тороплюсь… - Ну, мы же не долго – Виталя отчаянно цеплялся за попытку восстановить прежний контакт. Авторитет: Какой же он тупой… нельзя просто взять и свинтить куда-нибудь? Неужели не видно, что ты здесь нахуй не нужен?! Get the fuck out of here!! - Посмотрим… - Что думаешь делать, как получишь диплом? – Виталя не отрывал от нее глаз, словно хотел уличить в чем-то. - Диплом я положу в стол и забуду… а дальше не знаю… - А я, наверное, в школу пойду… - Знаешь что – прервала его Лена, сразу после того, как ушла Юля – Дружок, потрудись-ка избавить меня нахуй от своих тупорылых скучный душных разговоров… скажем… навсегда! - Да что я тебе сделал-то? Мы же общались нормально! – Виталя покраснел, губы дрожали, оформляясь во что-то невнятное – Что с тобой происходит-то? Ты нормальная вообще? - И долго ты собрался мне читать лекции? Если хочешь показать, как безответно ты готов любить меня, то к твоему сведению, мне абсолютно поебать, понимаешь? – Лена начала краснеть в ответ. Виталя раскрыл рот и хотел что-то добавить, но развернулся и ушел на третий этаж. Лена выдохнула и стерла пот со лба. Драма: Бля…. Надо извиниться! Догони его сейчас же!!! Что ты творишь нахуй?! Ебанулась?! Авторитет: Поздняк метаться! Давно пора уже… Логика: Он бы ушел сам, нужно только дотянуть было… Электрохимия: У нас нет времени на переговоры!!! Драма: I am hopeless, breathless, burning slow… Желудок скрутил ее в трубочку еще в автобусе, обезбол с собой, конечно же, не взяла. Музыка из наушников кое-как отвлекала от режущей боли. Она села на лавочку. С верхнего этажа спускался Сергей. Лена взглянула на него и отвернула взгляд. Мимикрировать под разговор было не с кем. Визуальный анализ: Рубашка все-таки клевая! Концептуализация: Caught up in a feeling, it can be deceiving. Электрохимия: Ooooh, it's a neeeed, it's a neeeeeeeeeed! Сергей взглянул на нее и пошел дальше по этажу. Авторитет: Молодец… Концептуализация: This is like breathing for me… - Девочки пошлите, уже начало! – Вера кричала с третьего этажа. Лена оглянула коридор, где исчез Сергей, и где боялась исчезнуть она в самый первый день посещения этого универа, затем пошла в актовый зал. Фанфары трубили в барабанные перепонки, что даже наушники не спасали ситуацию. Одногруппницы начали разыгрывать какую-то кринжовую сценку, все аплодировали. Сергей же, вернувшись в зал, встал у левого нижнего выхода со сцены и принимал спускающихся и поднимающихся дам. Лена отчетливо видела это жалкое зрелище. Визуальный анализ: Ему что реально нравится облизывать женские ноги? Зачем напросился выполнять эту тупую и в самом деле не нужную никому функцию? Логика: Может, его попросили, а он и не смог отказать… Авторитет: Молодец, получается… но думаю, ты и без меня осознаешь, что не смогла бы с ним жить… он слишком… Риторика: Туп! Драма: Добр! Авторитет: Он слишком мужчина… иного в нем не видно. Мы страдали бы друг с другом. Пришлось так поступить… если гниет часть тела, нужно ампутировать ее. Тем более как видишь он особо и не против… не пишет уже две недели. Наверняка подумал, что я дура поехавшая… Логика: И правильно подумал… Риторика: Да брось… Признайся, единственное, что ты хочешь по-настоящему это откусить ему голову и выпить всю кровь! Одна только поза, в которой он сидит, вызывает в тебе лютую ненависть. Логика: Нет! Риторика: К тому же он заслужил подобное отношение… Логика: Нет! Заткнись! Я нормальная. Слышишь!? Не нравится мне врываться в чужое жизненное пространство и нарушать привычный ход жизнь, разрушать все, что так дорого человеку! Дрожь в руках распространялась на остальные части тела, желудок взывал к самоотречению. Длинными ногтями она впилась себе в колено. Всех этих мыслей она стремилась избежать, но мозг не спрашивал, хочет ли она об этом думать, она будет думать об этом просто потому что нейрон уже зацепился за нейрон и процесс нервотрепки запущен. Запертая в клетке собственного тела, она старалась не закричать на весь зал, не взорваться и не засрать гостей своими внутренностями. Драма: Но с Виталей можно было и помягче… Логика: Нет смысла думать о нем, уже конец. Сейчас мне выдадут диплом, я дотерплю этот цирк и покину навсегда это место. Электрохимия: Не забудь покурить!! Логика: Тогда Виталя еще зайдет в переулок. Потерпи чуток. Возле дома покурим… Электрохимия: Возле дома мама!! Логика: Блять… Придется свалить пораньше в таком случае. Вручают диплом – валим. С трибуны прозвучала фамилия Лены. Она быстро выдвинулась на сцену. Синий диплом сфотографирован в придачу с ней. Спускаясь, она подала руку Сергею. Сочувственно прижав вторую руку к своей груди, он посмотрел в ее глаза, медленно еле заметно улыбнулся и тихо проговорил: «Если я вдруг в чем-то виноват, мне….» Отдалившись, Лена уловила еще более тихое «Похуй». Электрохимия: Сука… Выходя из зала укоренным шагом, она прикрывала рот ладонью, чтобы эхо хохота не раздалось на весь этаж. Маленькая постироничная слеза прокатилась по руке, прикрывающей губы, и осталась высыхать на каменном полу третьего этажа. Приближаясь к дому, она уже намеревалась влить в себя несколько галлонов водки, растворившись в той, которой не стыдно за себя, которая всегда знает, чего хочет. Войдя в квартиру, она застала маму, которая уже сложила в угол две бутылки Туборга. - А ты че это без меня начала отмечать выпуск?! – обида слегка сбила порывы Лены. - Да вот… не дождалась прости дочка… – Дарья залилась слезами. Она сидела на диване и ковыряла пальцем колонку. - Мам, давай включу… – Лена взяла колонку – А что случилось, чего ты ревешь? - Да… смотрела недавно твои фотки из детства… пробило что-то на слезы, ты уже так выросла! – Дарья рассматривала дочь бегающими глазами. Лена села рядом и гладила маму по голове. - Включи… – думала Дарья в отчаянном исступлении. Электрохимия: Мама, пожалуйста, не умирай никогда! -Мам, может «ABBу»? - Давай! Обожаю – Дарья обняла дочь. - Знаю! – Лена улыбнулась, пустив слезу в знак женской солидарности. - Блин я забыл на тебя взять пива… - Ничего, я так с тобой посижу! – Лена отвела мамы взгляд. Смутное предчувствие уверено подступало к горлу. Она закинулась обезболом и опустилась у материнских ног. - Что-то случилось? – удивилась Дарья, пытаясь заглянуть в глаза дочери. - У меня? – Лена поняла голову и наигранно тыкнула себя пальцем в грудь – Да нет, я счастлива просто, что наконец-то закончила это все! Просто хочу посидеть с тобой, вдруг чего пригодится, а я пьяная буду… - Ну, посиди. Они начали подпевать в такт колонке: «…Nothing else can save me S.O.S…» *** - Она уходит! – Ницше рвал волосы на голове – Женщина желает, чтобы ты пал к ее ногам подобно льву, павшему к ногам Заратустры, будь выше этого! Ты обязан продолжить свой род, передать гены! - Мда, семью без нее вне всяких сомнений не построишь – сетовал Кьеркегор – Однако, свой выбор юнец уже сделал, надо полагать… Их голоса усилием волы были погашены. В центре очередных аплодисментов оказался и Сергей с его дипломом. Глазами он бегал по аплодирующим: Все такие разные, каждый со своими мыслями и планами на будущее, и все будут чего-то ждать от интеллектуального продукта высочайшего качества, отдавая отпрысков в храм знаний, что заметно уже сейчас. Все устроено в зале так, чтобы все до единого останавливали на нем внимательные взгляды, когда он еще даже не вступил полноценно в область выполнения своих обязанностей перед обществом, ожидание уже наличествует. - Он решил себя подчинить неизвестно какой трихине! – догадывался Достоевский – Ей же попытается подчинить и нас… Последний голос был загнан под шконку бессознательного. Спускаясь по университетской лестнице к выходу, Сергей испытал легкую тоску, ведь за пять лет он успел привыкнуть, что за спуском следует подъем, и придать значения мукам ученичества, после которых его ожидает армия и школа. Только теперь школа эта будет называться работой. Дома его ждали все. Войдя в квартиру, он заметил в своей комнате Петра стоящего с кисточками напротив какого-то эскиза. - Привет! – повернулся тот и за его спиной виднелся новый Иисус. - Что это? – Сергей подошел ближе к пародии на икону. Новый Иисус держал в зубах зубочистку, из-за длинных волос его выглядывало золотое Солнце, а с плеча свисал патронташ для дробовика, который Спаситель закинул на другое плечо. Кисти рук его были обмотаны бинтами, скрывавшими признаки распятия. Взгляд сохранял невозмутимость. - Круть, да? – Петр стоял завороженный собственным творением, кажется, он был счастлив, судя по разбегающимся глазам. С таким Спасителем он был бы не прочь пройтись по преисподней, очищая от скверны грешников и прочих нечестивцев. - Ну… как говорится «иди с богом и кучей пушек» – Сергей уже забыл, откуда цитата – Кстати, а где картина с чертом? - Возле двери, ждет, пока ее отнесут на помойку! – сказала Таисия из спальни. - Я сам! – сказал Сергей. Присмотревшись к картине еще раз, он заметил, что это сатир и нимфа, пируют на очередной вакханалии. Объяснять это Таисии было бесполезно, поэтому картина по-тихому отправилась в Серегин шкаф. Выпускник зашел к бабушке в комнату. - Ну что, поздравляю с окончанием! – сказала она, слабо разведя руками. - Как себя чувствуешь? - Никак – на лице, очевидно, отпечатано недовольство. - Что у тебя болит? – Сергей все еще пытался уговорить ее встать на очередь в больницу. - Все! – Таисия закатила глаза. Иногда она, казалось, специально совершает действия приближающие и без того неизбежную смерть: Наклоняется, чтобы последние кишки вывалились, курит сквозь туберкулезный кашель, перетруждается на кухне, когда можно подождать внука, который все сделает. Она спешит избавить от себя жизнь Сережи, который напротив – ищет все способы хоть на какое-то время задержать ее здесь, чтобы она хотя бы научила его шить и заполнять счета за квартиру. Сергей окидывает взглядом старые фотографии с ней и представляет, как рассматривает их уже после ее ухода, представляет, как сидит один в пустой квартире, пытаясь отвлечься хоть на что-то кроме работы, потому что уже никто не погладит против шерсти во внутриутробной атмосфере приятного забытья. Подобным состоянием саму Таисию притягивал телевизор, но сейчас он перестал действовать столь отупляюще, мозг не хотел засыпать. - Мне несколько дней уже снятся сны – Сергей решил внести в угасающую жизнь бабушки разнообразие – где я после универа учусь снова в школе или же учусь в универе, но с одноклассниками… Предметы так легко даются, пока я играю в «морской бой» с друзьями на задней парте… - Так всю жизнь будет – добавила Таисия – сны эти все… Я вообще из снов не вылезаю целыми днями уже… Обычно день – это только перерыв между снами, потом обратно досматривать, если получится… - Ты пообщайся с кем-нибудь… - Не хочу. Люблю одиночество, и спать в холоде – Таисия посмеивалась старческим голосом – Скоро уже Боженька приберет к себе матершиницу! Как там с дамой сердца? - Не знаю… Телефон до сих пор действовал на Сергея точно магнит. Он подходил к прямоугольному обтекаемому блину, в котором мерещился светлый огонек, свидетельствующий, что наконец-то пришло сообщение и сообщение это от Лены, которая, наверное, была занята до этого экзаменами или просто выебывалась, а сейчас решила в очередной раз вернуться. Но Лена уже получила свою дозу рофлов и не вернется, что Сергей осознавал слишком отчетливо. Нужно быть тупым, чтобы не распознать в словах «просто делать нечего было, вот и решила поиздеваться…» отсутствие какой-либо близости, однако отомстить все еще хотелось. Рука вновь тянулась написать что-то Лене, но зайдя в переписку, Сергей отвлекся на историю рофлов. Посмеялся лишний раз с собственных шуток, послушал женский смех в голосовых сообщениях, после чего рука бы уже не поднялась на милое очкастое личико, некогда говорившее «Повзрослей». Через призму этого слова Сергей посмотрел на Петра: Неужели мне тоже придется законсервироваться в этой форме гигантского младенца? Или можно что-то сделать?! Я не хочу умирать! Со сгустком этих мыслей он навис над тетрадью с ручкой. Нужно первое слово, чтобы вновь накрыть себя одеялом культуры с головой, как в детстве с бабушкой в зимовку играли – накроешься и пережидаешь зиму, потом голову высунешь, чтобы посмотреть, что там снаружи. Он начал что-то писать, испытывая сопротивление вещей:Ручка неприятно упиралась в кисть, бумага шуршала словно змея, слова же ни на йоту не отражали содержимого головы, этого чана бурлившего новыми идеями, которые не разлить бы мимо! Но постепенно листок за листком в сочетании слов можно было различить какие-то образы. Или мерещится? Ему и самому стало интересно, что же выйдет в итоге.