Часть 4

— Я её, а она моя, с этого дня и до конца моих дней. — Я его, а он мой, с этого дня и до конца моих дней. Его клятва звучала твёрдо, выделяя при этом «моя», смакуя его, пробуя на вкус. Будто в этот момент он думал о чём-то совсем другом, от чего его светлые глаза странно потемнели, переливаясь красным. Её клятва звучала не так уверенно. Голос дрожал, выдавая её волнение и страх. Никто не был этому удивлён, зная репутацию Дракона из Эдинбурга. — Можете скрепить этот союз поцелуем, — закончил священник, делая уважительный поклон. Амен хищно улыбнулся, притягивая к себе новоиспеченную жену за талию, накрывая её губы своими. Она еле слышно выдохнула ему в губы, чуть уперевшись руками в широкую мужскую грудь, но не отталкивая, нехотя отвечая на поцелуй. Её не должны видеть в ней слабость. Она должна быть смелой ради них. Если это можно было бы назвать смелостью... — Теперь ты моя, Эвтида, — сжимая пальцами её талию чуть сильнее, прошептал он в её губы. Эвы лишь отвернула голову, не смея что-либо сказать в ответ. Она хотела, чтобы её мучения перед неизвестным закончились поскорее. Кстати, о мучениях. Хаторут была первая, кто подошёл к ним, чтобы поздравить. Для мачехи это действительно был праздник. — Дорогая моя Эва, желаю тебе ощутить всё своё новое положение как можно скорее! Очень надеюсь, что ты подаришь своему мужу всё то, чего он только захочет! — Довольно! — грубо прервал её Амен. — Мы отправляемся в Эдинбург сейчас же. Эва испуганно посмотрела на мужчину. Её слуги, её вещи, — ещё ведь ничего не готово! На сборы уходили дни, а то и недели. — Нет! Одного венчания недостаточно. Перед отъездом вы должны вступить в супружеские отношения. Дело будет доведено до конца. Я не желаю, чтобы вы забрали отсюда Эву просто так, а потом передумали, возвратили ее и потребовали признания соглашения недействительным. Брак не должен быть расторгнут. — Хаторут твердо и смело настаивала на своём, вызвав у Амена приступ злости. Эва готова была умереть прямо сейчас, заливаясь краской стыда. — Да будет так, — зло ухмыльнулся мужчина, сверкнув глазами, и схватив Эву за руку, стремительно направился в её покои. Мачеха расплылась в довольной улыбке. Словно кошка, которая загнала канарейку в угол, и сожрала бедняжку. Эва знала, что мачеха не упустит случая напоследок оскорбить её. Но даже для неё это было слишком мерзко, низко. А Амен... Чего ещё она ожидала от самого дьявола? Поднимаясь по лестнице и проходя по холлу второго этажа, Амен не переставая бормотал себе под нос неясные ругательства. Эва испытывала некоторое удовлетворение. Очевидно, не она одна находила свою мачеху жестокой и невыносимой. Он остановился перед комнатой своей жены, открыл дверь, но вместо того, чтобы войти, резко обернулся. За ними шла её мачеха, еле поспевая. — Церемония первой брачной ночи… — Надеюсь, мадам, вы не собираетесь настаивать на своем праве присутствовать в качестве свидетеля? — предостерегающе прорычал он. Эва нисколько не сомневалась — именно на этом мачеха и собиралась настаивать. От такого унижения падчерицы она получила бы особое наслаждение. — Я… — начала было Хаторут, но Амен не дал ей продолжить: — Мое терпение на исходе, а я никак не желал сжигать заживо женщину в день своей свадьбы. До чего же Эва мечтала когда-нибудь посмотреть на лицо мачехи, которое у нее было сейчас. Женщина судорожно сглотнула и дрожащим голосом вымолвила: — Нет, милорд. Конечно, нет. Он молча ждал. Эва видела юбку мачехи, стремительно удаляющуюся прочь. Когда она скрылась из виду, Амен обратился к своим людям, которые, шли следом за ними: — Готовьте лошадей. Совсем скоро мы будем внизу. Совсем скоро? Эва пришла в ужас, и уже не надеялась получить милость богов. Скорее всего богам было мало "простого" проклятия, из-за которого она была лишена какого-либо дара, и они решили послать ей ещё и э т о. Амен подтолкнул Эвтиду вперёд, чтобы она зашла первой, и последовал за ней, как только она прошла вглубь покое. Дверь с грохотом захлопнулась за ним, заставляя девушку вздрогнуть. Повисла тишина. Было слышно его тяжёлое дыхание позади неё. — Сними платье, — скомандовал мужчина, всё ещё стоя позади. — Господин... — Мне сделать это самому? — прорычал он. На глазах девушки тут же появились слёзы. Он услышал жалобный всхлип, но Эва всё же начала развязывать тесёмки трясущимися руками. Белая ткань свадебного платья упала к её ногам, оставляя девушку в одной полупрозрачной сорочке. Он смотрел, она точно это знала. Чувствовала его взгляд на себе. — Повернись, — снова этот приказной тон, который не потерпит возражений. Жалобный всхлип. Эва медленно повернулась к нему лицом, и осмелилась посмотреть на него. Тусклое пламя от свечей плохо освещало его лицо, и она не могла разглядеть его эмоций. Знала, что он рассматривает её. Почему там на поляне она не почувствовала ту опасность, которая исходит от него? Или дело было в том, что она не знала тогда кто перед ней был. Амен неспешно начал подходить к ней. Глаза вновь сверкнули красным, и девушка рефлекторно попятилась назад, даже не зная куда идёт. На его губах появилась зловещая ухмылка. Ему наверняка нравилось загонять вот так девушек в угол, как свою жертву. Эва неожиданно уперлась ногами в кровать, и не успев сообразить, лишь взвизгнула от неожиданности, когда мужчина подхватил её за ягодицы, укладывая на мягкую поверхность, нависая сверху. Инстинкт самосохранения сработал автоматически, и девушка начала отчаянно сопротивляться. — Нет... Не трогай меня, дьявол... По сравнению с тем, каких размеров был этот шкаф, девичьи сопротивления были до смешного нелепыми, но она всё равно продолжала пытаться скинуть с себя это животное. В какой-то момент Эва схватилась за что-то холодное на его поясе, и дернула, тут же вытягивая руку. Кинжал. Она приставила кинжал к его горлу. Амен лишь удивлённо приподнял брови смотря в большие заплаканные глаза. Сможет ли сделать то, что задумала? Сам не зная почему, Амен наклонился ниже, прижимаясь горлом к лезвию кинжала так, что на коже тут же появилась алая капля. Девушка ахнула, в недоумении уставившись на него, и тут же дернула рукой. Мужчина схватил её за запястье, до боли сжимая его пальцами, и другой рукой выхватил кинжал. — Непокорная, — недобро усмехнулся Амен, склоняясь к её лицу. Эва снова почувствовала его горячее дыхание на своих губах. Их губы еле соприкосались, но он не спешил что-либо предпринять, лишь наблюдал за её реакцией. Боится его. Дрожит вся, будто от холода, но осмелась на такой шаг, чем удивила даже его. — Поцелуй, — приказал он шёпотом, беря одной рукой её за волосы, чуть оттягивая. Эва поморщилась от боли, но подчинилась, прижав свои губы к его губам. Но лишь на мгновение. — Это разве поцелуй? — прорычал он. — Не умею, господин... — всхлипнула она, краснея. Он вспомнил её юный возраст, и задумался. Неужели он был сегодня первый, кто поцеловал её. Её мачеха явно не славилась добротой, поэтому вряд ли Эва выходила в свет. Мужчина тяжело вздохнул, выпрямился, и поднял кинжал, на котором уже была его кровь. Эва со страхом наблюдала за ним, и вновь ахнула, рефлекторно прикрывая рот ладонью. Он прижал лезвие к своей руке, и резко провел острием по ладони, вызвав в ней полное замешательство. Затем глаза Эвы расширились, когда он рванул немного её сорочку, и раздвинул ей ноги. Она почувствовала короткое легкое прикосновение к своим бёдрам. Хотела сжать их, но мужчина уже встал с постели, потянув её за собою. Он проделал тоже самое с белоснежными простынями. — Одевайся. Мы уезжаем немедленно. Амен убрал кинжал на своё законное место, и направился к выходу. Открыв дверь, он тут же наткнулся на Хаторут. Мачеха тут же нашла глазами падчерицу и хищно улыбнулась. Заплаканные глаза, порванная сорочка, на которой выднелись кровавые следы. — Сделано, — солгал он. На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Мачеха подошла к кровати, рассматривая следы крови на простыне. Затем раздался её мерзкий голос: — Я хочу осмотреть ее. — Я потратил достаточно времени на всю эту чушь, — зло сказал Амен. — И не собираюсь ждать, пока какая-то… — Я осмотрю ее, — настойчиво повторила Хаторут и обернулась к двери: — Азиза! Азиза была личной горничной ее матери и заботилась о ней, как о родной дочери. Скорее всего Азиза не станет разоблачать ложь Амена, но у Эвы все же оставались некоторые сомнения. Ведь если обман раскроется, старой служанке грозит ужасное наказание. Эва посмотрела на мужа, услышав, как он глухо выругался сквозь зубы. Он кивнул жене на кровать, чтобы та легла снова, и когда девушка послушно вернулась в постель, подошёл к ней, встав сбоку. Мрачный и молчаливый, он неподвижно стоял рядом с ней. В комнате послышался звук медленных прихрамывающих шагов, они приближались к Эве. Увидев Азизу и Хаторут прямо перед собой, она закрыла глаза. Эве хотелось бы оказаться где угодно, только не здесь, но она была именно здесь, и ей дали об этом знать, разведя ее ноги в стороны. Раздался голос Азизы: — Все как положено. — Ты уверена? — спросила мачеха. — Как-то слишком быстро это получилось. — Вы можете сами посмотреть, миледи, у нее на ногах сверху кровь, — с раздражением ответила служанка. Эва открыла глаза и встретилась взглядом с женщиной, опускавшей подол ее платья. Эва надеялась, что служанка сможет прочесть в ее глазах благодарность, и, кажется, так и случилось — перед тем как отвернуться, Азиза еле заметно подмигнула ей. — Вы удовлетворены? — прорычал Амен. — Да. Дело сделано на славу. Теперь вам не удастся от нее отказаться. — Хаторут подтвердила свои слова лучезарной улыбкой и посмотрела на Эву: — Счастливого пути, доченька! Пусть в твоей жизни случится все, чего я тебе желаю. Эва очень хорошо знала, какие надежды питает мачеха, и непременно фыркнула бы, если бы не была сейчас так труслива.

* * *

— Мы дома. Эва вздрогнула от голоса мужа, открыла глаза. Всё это время они скакали верхом. Честно говоря, она не понимала этого, учитывая каков доход был у лорда Эдинбурга. У него как минимум должна быть повозка! Но Эва молча отреагировала на новость перед отъездом, что они всё это время с Аменом будут скакать вместе на его огромном коне. Она выпрямилась, сидя у него на коленях, и посмотрела на призрачные очертания замка, возвышавшегося в темноте. Внезапно ее охватила тревога. Амен направил коня в гору, к въездным воротам. Замок Эдинбург действительно был мрачной зловещей крепостью. Во всяком случае, под покровом ночи он показался Эве именно таким. Проезжая по внутреннему двору своего нового дома, Эва с любопытством осматривалась по сторонам. В столь поздний час жизнь здесь уже не бурлила, а едва теплилась, надежно скрытая густой, почти непроглядной тьмой. Она видела только неясные фигуры и расплывчатые тени. Оставив попытки ознакомиться с новым жилищем при таком освещении, она с нетерпением ждала, когда можно будет слезть с коня. Честно говоря, в этот момент ей больше всего на свете хотелось наконец покинуть седло. Она никогда в жизни не уезжала из родного поместья и даже представить себе не могла, насколько неудобным, утомительным и просто-напросто нудным может быть путешествие. Она искренне надеялась, что до конца своих дней больше не столкнется с необходимостью совершать длительные поездки. Мужчина остановил коня у ступеней лестницы, ведущей в главную башню замка. Он соскользнул с седла и, не дав Эве пошевельнуться, взял ее на руки. Он опустил ее рядом с собой, и она крепко ухватилась за него, дожидаясь момента, когда сможет стоять без посторонней помощи. Редкие остановки в пути научили её: в первые минуты на земле затекшие ноги буквально подкашиваются от слабости, но всякий раз к ним постепенно возвращается сила, и они снова становятся послушными. Обычно Амен давал ей время прийти в себя и начать передвигаться самостоятельно, однако сейчас он не стал ждать, а подхватил на руки и взбежал по ступеням к дверям главной башни.

* * *

— Далила, что ты делаешь? Бестолковая… Сейчас ты уронишь чертов сундук! Вечно не смотришь, куда идешь! Прекрати сверлить глазами девушку и будь повнимательнее! Услышав это восклицание, Эва открыла глаза, резко села в постели и в полном замешательстве уставилась на целую толпу женщин, снующих между кроватью и камином у дальней стены. В первый момент она никак не могла сообразить, где она находится. «Это не моя комната» — вот единственная мысль, на которую поначалу оказался способен ее бедный непроснувшийся мозг. Потом она слегка подвинулась в постели, задохнулась от острой боли в бедре и вспомнила все события, произошедшие за последние несколько дней. Она поняла, что находится в замке Эдинбурга, видимо, в комнате своего мужа. Наверное, теперь это и ее комната?  Увидев, что девушка проснулась, женщина преклонного возраста выгнала толпу служанок, и поспешила к своей новой госпоже. — Миледи, добро пожаловать в замок Эдинбург, ваш новый дом! Я Шарифа, — поприветствовала её женщина, вежливо представляясь. Эвтида улыбнулась вставая с огромной постели, но тут же улыбка её померкла. Почувствовав острую боль чуть ли не во всём теле, девушка с жалобным стоном опустилась обратно на кровать. — Миледи?.. — обеспокоено произнесла служанка. — Мне нужна горячая ванна, и чтобы мне помогли раздеться. — Ваш муж распорядился о ванне на рассвете, и всё уже готово. Я помогу вам! Шарифа с готовностью помогла Эве встать и дойти до ванной, раздеться и погрузиться в воду. Вода приятно обволакивало всё тело. Видимо синяки после падения в реке, и поездка верхом давали о себе знать. — У меня есть особый целебный бальзам. Я схожу за ним; когда вы выкупаетесь, мы вотрем его в синяки, и вы тут же будете в полном порядке, — заверила женщина, направившись к выходу. Эва некоторое время провела просто лёжа в ванной, наслаждаясь, затем ей понадобилось какое-то время, чтобы вымыть длинные волосы, и тело, которое было покрыто синяками. Угораздило же её. Вдруг, мысль о том, что Амен может в любую минуту заявиться в покоях напугала её. Девушка поторопилась закончить все процедуры, и вылезти. Она обернулась в полотенце, но до неё дошла одно горькая мысль: во что ей одеться? Все её вещи, абсолютно все остались в её поместье. Её тут же охватило негодование на Амена. До конца своих дней сидеть голой в его покоях, и удовлетворять все его потребности, пока она ему не надоест? Собственные размышления приводили её в ужас. Но если он действительно был бы таким беспощадным, стал бы обманывать её мачеху, что он якобы сделал то, чего она так хотела? Эва снова задумалась. Стал бы король закрывать глаза на слухи о жестокости Амена? Кто его знает. Король ведь сам обладал даром превращения дракона. Но тем не менее, не славился жестокостью. Даже наоборот. Как же тогда слухи о его отце, брате и первой жены? Говорят, это он убил с их. Теперь Эве показалось всё довольно мутным и странным. Может она займётся этим позже, и кого-нибудь спросит. Вздохнув, Эвтида на цыпочках дошла до кровати, и ещё раз удивилась, каких размеров она была. Богатые шёлковые простыни, множество подушек, огромные четыре столба, уходивших в потолок. Завернувших в одну из шелковых простыней, она села на кровать, принявшись осматривать покои Амена. Всё было богато обставлено. Один только массивный стол стоил дороже, чем вся мебель в её собственных старых покоях! Судя по свиткам, это было его рабочим местом. Она насчитала по крайней мере пять больших сундуков в углу. Интересно, что он хранил в них? Из любопытства захотелось заглянуть туда, но она быстро передумала, испугавшись быть пойманой. Покачав головой, Эва откинулась на многочисленные подушки позади себя, и закрыла глаза, вновь и вновь прокручивая в голове последние события в своей жизни. Её разбудило ощущение того, как густой теплый бальзам растекается по спине. Сильные руки втирали его в большой синяк на боку, и Эва сонно улыбнулась. Уверенные движения в сочетании с целительным воздействием бальзама изгоняли из её измученного тела остатки усталости и ноющую боль от ушибов. — Чудесно, Шарифа, спасибо! Низкий звук, последовавший за этими словами, заставил ее широко распахнуть глаза и резко повернуть голову. — Господин! — прошептала она в смятении.