Часть 5

— Доброе утро, жена, — невозмутимо промолвил он. — Я думала, это Шарифа. — Вот и все, на что оказался способен рассудок Эвы, тогда как все ее существо вопило о другом: над ней, опершись коленом о край кровати, склонился мужчина, и перед его взором красуется её голая спина и прочие прелести. Амен не потрудился дать какие-либо объяснения, он просто одной рукой надавил ей на плечо, заставил улечься обратно на простыню и продолжил свое занятие. Прикусив губу, девушка напряженно застыла под его руками и только покрепче сжала бедра. Некоторое время он работал молча, потом коротко приказал: — Расслабься. Она честно попыталась исполнить приказ. Однако нашла это совершенно невозможным, пока его руки скользят по ее коже, а глаза рассматривают обнаженное тело. Еще несколько минут прошли в тишине. Амен трудился над синяком на боку, а Эва изо всех сил старалась расслабиться, но потерпела полную неудачу. Тогда он остановился и, взяв за талию, перевернул на спину. Девушка вздрогнула, её глаза тревожно расширились, и в этот момент губы мужчины прижались к её губам. Она на секунду замерла, не сопротивляясь, но и не приветствуя поцелуй, совершенно ошеломленная стремительным развитием событий. Однако его язык проник в её раскрытые губы, и словно по волшебству она с легким вздохом обмякла в объятиях Амена, постепенно расслабляясь. Когда поцелуй неожиданно прервался, девушка протрезвела, и прокляла себя всеми проклятиями. Что на неё нашло? Ей что, понравилось? Да, отрицать это было сложно, поскольку она испытывала поистине прекрасные ощущения, когда он поцеловал её впервые, когда ещё не знала, что он ее будущий муж. Воспоминания об этом заставили её ужаснуться. Он ведь так ничего и не сказал ей по этому поводу. В следующее мгновение её снова легко, как ребенка, уложили на живот, и втирание бальзама в спину пошло своим чередом. Только тут Эва поняла: он поцеловал ее исключительно для того, чтобы заставить расслабиться. И это сработало! Всего-навсего один поцелуй — и она стала мягкой и податливой в руках мужа. И вот, пожалуйста, стоило ему только перестать целовать ее, рассудок немедленно подключился к делу, напоминая о наготе, открытой взгляду мужа. Эта мысль оказалась чрезвычайно пагубной, и Эва вновь начала ощущать скованность. Она чувствовала, как краска стыда заливает ее лицо, и почти не сомневалась, что порозовели не только щеки, но и некоторые части тела пониже спины. Амен убрал руки, и она, незаметно оглянувшись, посмотрела на него. Зачерпнув немного густого вязкого снадобья из чаши, стоявшей на столе возле кровати, он некоторое время растирал бальзам между ладонями, разогревая его, затем наклонился и продолжил массировать девичью спину. Она удивилась, почувствовав, что на этот раз он не ограничивается синяком, но широкими кругами продвигается вверх по спине, затем по плечам и снова плавно возвращается на спину. Она уже почти готова была расслабиться под мягкими движениями его рук, и тут он коснулся ее бедер. Эва дернулась, когда его руки соскользнули на внешнюю сторону бедра и притронулись к ноющему месту, где был второй ушиб. Инстинктивно пытаясь избежать болезненных прикосновений, она даже слегка заерзала на кровати. Он никак на это не откликнулся и продолжал осторожно втирать бальзам в кожу. Боль, постепенно ослабевая, в конце концов исчезла окончательно, и Эвтида чуть-чуть успокоилась. Тогда он сосредоточил свое внимание на нижней части спины и оказался в опасной близости от ягодиц. Девушка занервничала и плотно сжала бедра, чтобы не вздрогнуть от его прикосновения. Она испытала большое облегчение, когда он миновал деликатную область и начал втирать бальзам в ее ноги. Однако его пальцы вновь двинулись выше, прокладывая путь по внутренней стороне бедер, и каждая клеточка ее тела судорожно сжалась в испуге. — Перевернись. Эва быстро взглянула на него, пока он брал новую порцию бальзама из чаши. Она заколебалась, не отказаться ли выполнять указание, но, во-первых, он был ее мужем, а во-вторых, она не была уверена, что он не сможет причинить ей вреда. Рассердившись на саму себя, она тяжело вздохнула и неохотно перевернулась на спину. Но все-таки не удержалась и непроизвольно прикрылась руками. Согрев в руках бальзам, Амен повернулся и, никак не реагируя на ее наивный стыдливый жест, молча начал массировать плечи и шею. Девушка посмотрела на его лицо, но оно, как обычно, казалось абсолютно бесстрастным. И только когда он встретился с ней взглядом, она замерла, плененная разраставшимся в его глазах медленным огнем. Она не сопротивлялась, когда он взял ее руку, прикрывавшую грудь, и принялся втирать в нее бальзам. Начав с кончиков пальцев, он продвигался к запястью, затем к локтю, держа ее руку на весу между своими ладонями. Вдруг Эва заметила, что ее рука, почти целиком покрытая бальзамом, коснулась ткани его одежды. — На вашу одежду попала мазь, — извиняющимся голосом произнесла она. Амен взглянул вниз и нахмурился. Он отпустил ее руку и притронулся к пятну, которое в результате только увеличилось. Он недовольно потянулся к застёжкам, но потом посмотрел на свои скользкие от бальзама руки. Подняв голову, он сказал: — Расстегни. Эва немного помедлила, затем потянулась чистой рукой к одежде и расстегнула ее. — Сними. Эва неуверенно взглянула в лицо мужу. Он невозмутимо ждал. Прикусив губу, она села на кровати, вытерла намазанную руку о простыню, взяла за края его свободной рубашки и потянула немного назад, а затем вниз, по его рукам. По мере того как дюйм за дюймом обнажалось его тело, глаза Эвы раскрывались все шире и шире. Его грудь в отличие от ее собственной находилась в превосходном состоянии. Там не было синяков, но на гладкой белой коже виднелись шрамы. Эвелинда впервые увидела своего мужа обнаженным по пояс. Видят боги, этот мужчина был великолепен. Могучие мускулы рельефно проступали на его груди и плечах и перекатывались под кожей, когда он, освободившись от рубашки, опускал руки вниз. Она испытала странное непреодолимое желание провести руками по его телу и быстро придумала стереть каплю бальзама в качестве оправдания своих действий. Какая же наивная дура — подумала она, ругая себя за такую вольность. — Ложись. Эва подчинилась приказу и легла на кровать, но, похоже, оказалась совершенно не в состоянии оторвать взгляд от мощного мужского торса, располагавшегося у нее перед глазами. Ей было на что посмотреть. Ширина его плеч потрясала воображение. Амен прервал ее увлекательное занятие, наклонившись и продолжив работу. На его руках оставалось достаточно бальзама, и он сконцентрировал внимание на самом большом синяке, расплывшемся на боку и под грудью. При первом прикосновении девушка испуганно поморщилась, но скоро бальзам подействовал, и боль почти прошла. Его руки круговыми движениями массировали место ушиба, и круги постепенно становились все шире и шире, но она не замечала этого… пока его пальцы не провели по ее груди. Эва напряглась и настороженно посмотрела на мужа. Честное слово, сначала она подумала, что это простая случайность. Ничто в выражении его лица не свидетельствовало об обратном. Однако случайность повторилась, только во второй раз пальцы провели по груди выше и настойчивее. Совершая третий заход, Амен внезапно поднял глаза, поймал ее взгляд и не отпускал его, скользя ладонями все выше и выше и остановившись в рискованной близости от ее соска. В тот момент, когда у Эвы перехватило дыхание, он убрал руки и отвернулся, чтобы вновь зачерпнуть бальзам и разогреть его. Она внимательно наблюдала за мужем, переводя взгляд с его лица на руки и обратно. Она как раз сосредоточилась на лице, и тут он, решив, что бальзам уже достаточно теплый, решительно убрал лежавшую на его пути руку Эвелинды и накрыл обеими ладонями ее грудь. Девушка судорожно вздохнула и вздрогнула всем телом. Под волшебным воздействием его пальцев ее глаза закрылись, а сердце забилось чаще, готовое вырваться из груди. Странная смесь восторга и испуга охватила ее. Он прикасался к ней раньше, но тогда она не чувствовала себя такой...спокойной. Она ведь приставила кинжал к его горлу! Сейчас он не сводил с неё жадного взгляда полуприкрытых глаз, и это усиливало её смятение. Ей хотелось попросить его остановиться. Ей хотелось умолять его не останавливаться. И ей очень хотелось, чтобы он поцеловал ее. Эта мысль ужаснула её. Может он её околдовал? Амен прикасался к ней лишь руками, и они — то усиливая давление, то ослабляя его — мяли, сжимали, гладили ее тело вновь и вновь. Она не могла этого больше вынести и уже решилась сама просить его о поцелуе, однако ему вдруг понадобилась дополнительная порция бальзама. Пока он это делал, здравый смысл бил тревогу. Ей нужно перестать думать о его губах и теле, так не должно быть! Пока он грел его в ладонях, Эве пришлось изо всех сил стиснуть губы, чтобы не произнести ни слова, и сжать пальцы в кулаки, чтобы не дотронуться до него. Он повернулся и наклонился над ней. На этот раз верхняя часть тела Эвы была им полностью проигнорирована, все внимание сосредоточилось на ее ногах. Он разминал и поглаживал пальцы, ступни, щиколотки, икры, колени… Новая пауза для новой порции бальзама. Эва наблюдала за Аменом, тяжело и прерывисто дыша, переполненная одновременно ощущением настоящего и предвкушением грядущего. Его руки легли на ее колени и плавно двинулись вверх. Все ее тело застыло в томительном предчувствии. Его ладони скользили по ее бедрам все выше и выше, неотвратимо приближаясь к месту, где они должны были встретиться. Она вздрогнула и вцепилась в простыню, на которой лежала. Неизвестно, что сыграло большую роль: то ли бальзам, то ли массаж, то ли и то и другое вместе, но усталость и боль отступили полностью. Все ее существо наполняло только одно чувство — восторженное ожидание. — Расслабься, — сказал мужчина, и, словно давая ей передышку, его руки опустились ниже, растирая ей икры и изгоняя остатки скованности из мышц. Теперь, когда он вновь плавно двинулся вверх вдоль ее бедер, Эва не сжала их, а лишь поежилась и даже слегка раздвинула ноги навстречу его прикосновениям. Прикрыв глаза, она следила за ним из-под ресниц. Его лицо, потеряв привычное бесстрастное выражение, стало сосредоточенно внимательным, и ей опять невыносимо захотелось, чтобы он поцеловал ее. Ей так понравились его поцелуи. Нравился вкус его губ, нравилось, как его язык врывается в ее рот и встречается с ее языком… Мечтательные раздумья рассеялись как туман в тот момент, когда его руки, дойдя до самого верха, коснулись её промежности. Погрузившись в фантазии, Эва ненадолго отвлеклась и неожиданно обнаружила, что во время массажа он раздвигал ее ноги все шире и она оказалась перед ним полностью открытой. Она вспыхнула от стыда, но решила оставить всё как есть и не пытаться избежать его прикосновений. Чёртово любопытство. Тем не менее, когда его пальцы снова провели по ее промежности, задевая клитор, ноги сами собой стремительно сдвинулись, останавливая ласку и одновременно удерживая его руку в западне. Это была непроизвольная реакция, и Эва при всем желании не смогла бы остановить ее. Она испуганно распахнула глаза и тут же встретила взгляд Амена. Секунду они смотрели друг на друга, замерев в неподвижности. Затем, по-прежнему глядя ей прямо в глаза, он обеими руками раздвинул ее ноги и, исключая любое стремление сомкнуть их снова, опустился между ними на колени. Она заметила как под его штанами возвышалось его достоинство, и тут же залилась краской. Боги, почему мне так хочется посмотреть на него — подумала она. Эва молча смотрела на мужа, но, почувствовав новое прикосновение его пальцев там, внизу, часто и прерывисто задышала. Ее ноги судорожно пытались сжаться, однако им мешало его присутствие. Тогда она закрыла глаза, сжала кулаки, и постепенно ее бедра начали изгибаться и двигаться в такт каждому движению его пальцев. Она и не думала, что можно испытывать что-то подобное. Сейчас Эва просто изнывала от неосознанного желания, которое лишь слегка приоткрылось для неё. Повинуясь собственной воле, ее бедра двигались с нарастающей силой, и даже ему уже не удавалось сдержать их полностью. И вдруг он убрал свои руки. Эва испытала пронзительное разочарование и обиженно открыла глаза. Она встретилась с Аменом взглядом и заметила улыбку, промелькнувшую на его лице, перед тем как он наклонился, опустил голову между ее ног, и его губы заняли то место, где раньше безраздельно властвовали пальцы. Эва в ужасе закричала и резко привстала на локти. Она захотела отстраниться, но Амен провел языком по ее клитору, и она застыла, задержав дыхание. Следующее движение его языка вынудило сдерживаемое дыхание с шумом вырваться из груди наружу. Эва откинулась на кровать, и ее тело полностью одержало победу над потрясенным разумом. Колени ее согнутых ног поднялись высоко вверх, пятки вдавились в постель, бедра выгибались в волнообразных движениях, а из раскрытых губ изливался протяжный стон, становившийся все громче. Не долго думая, мужчина добавил к своему языку один палец, погрузив его в её влажную промежность. Эва почувствовала легкое давление, но это вызвало в ней только ещё большее желание. Тогда он добавил ещё один палец, неспешно двигая ими внутри, пока его горячий язык круговыми движениями работал над чувствительным клитором. Осознание того, что до него ни один мужчина не касался Эвтиды, сводило с ума. Он знал это наверняка. Такой узкой она была. Так сладко стонала, пока его язык вылизывает её промежность. На вкус она ещё слаще, чем он себе представлял. Эва испытывала что-то новое внутри себя, внизу живота. Всё приятно сводило внизу, а внутри нарастало какое-то напряжение, готовое взорваться и вырваться наружу. Её руки неосознанно опустились вниз, погружаясь в его белые волосы. Она стиснула их, и непроизвольно прижала его голову сильнее к промежности. Амен улыбнулся, убрал пальцы, и вместо них погрузил в неё свой язык. Её бедра дернулись, с уст снова сорвались стоны, и когда он почувствовал, как она сжимается, вернул всё своё внимание на клитор, тесно прижимая к ней язык, не переставая двигаться, пока Эвтида не застряслась в экстазе, протяжно простонав. Эва никогда не испытывала что-то более прекраснее, чем то, что с ней сейчас произошло. То, что нарастало внизу живота, наконец-то высвободилось, унося её в мир блаженства. Какое-то время она просто пребывала там, тяжело дыша, стараясь унять быстробьющиеся сердце. До неё начало доходить все происходящее, и когда она почувствовала как прогибается кровать под чьим-то весом, Эвтида резко поднялась на локтях, тут же встретившись со взглядом Амена. Лицом к лицу. Она не смела ничего сказать, лишь смотрела в его глаза, и видела в них всю себя. Амен не мог больше терпеть, и впился в её губы жадным поцелуем, и был приятно удивлён, когда Эва ответила ему с той же жадностью, будто думала об этом с самой первой минуты их встречи. Девушка, в чьих глазах был страх, смущение и отвращение, теперь прижимается к нему обнажённым телом, притягивая к себе ближе. Он улыбнулся сквозь поцелуй, осознавая какой страстной может быть Эва, когда совсем недавно краснела под его взором.  Эва снова почувствовала неопределенное легкое давление, но уже не от его руки или языка. Амен даже не снял с себя полностью штаны — так сильно хотел оказаться внутри неё. И через мгновение он погрузился в нее, заполнив изнутри до того, что она готова была разорваться на части. Такая влажная, горячая, и узкая. Видят боги, он чуть не кончил в ту же минуту. Он замер в неподвижности. Эва в недоумении открыла глаза и посмотрела на него. Теперь его глаза были закрыты, а лицо приобрело почти страдальческое выражение. Почувствовал ли он мгновенную лёгкую боль, что и она? Внезапно он открыл глаза и, глядя ей в лицо, начал медленно выходить из нее. Тело Эвы сомкнулось вокруг его члена, яростно протестуя против его ухода, и когда он двинулся обратно, она снова закрыла глаза, полностью отдаваясь новым переживаниям, пробуждавшимся к жизни внутри ее. Она почувствовала, как он подхватил и поднял ее бедра, и громко застонала, когда он вошел в нее до конца, тесно прижавшись к ее телу. Ее стон словно послужил сигналом к освобождению для Амена. Увеличивая мощь и скорость, с которой двигались его бедра, он входил в нее снова и снова, воспламеняя свою и ее страсть. Он подхватил девушку за ягодицы, и усадил сверху, чтобы они были лицом к друг другу. Её затвердевшие от возбуждения соски тёрлись о его кожу, придавая ещё больше остроту ощущений. — Смотри на меня, — хрипло приказал он. Эва открыла глаза и взглянула на него. Боги, до чего он красивый. Выражение его лица в данный момент было таким привлекательным, что это снова заставило её всю дрожать, начав сжиматься вокруг его члена. Амен почувствовал это, и прорычав какое-то ругательство, схватил её за ягодицы ещё сильнее, заставляя насаживаться на член сильнее, быстрее, глубже. — Амен... — всхлипнула она от наслаждения, и тут же протяжно застонала, сотрясаясь всем телом. Он последовал за ней, не сдержав такого же стона наслаждения, изливаясь в неё. Святые боги, до чего приятным оказался его визит в собственные покои. Вообще-то, он не планировал трогать её, пока Эва сама того не захочет, или, по крайней мере, не заживут её синяки. Но когда он встретился со служанкой, которая несла бальзам для Эвы, поддался искушению, и заявил, что сам позаботиться о её ушибах. Поначалу, он проклял себя за подобное, но когда вошёл в покои, и обнаружил девушку совершенно обнажённой и спящей, тут же забыл обо всех своих планах. Эва поёрзала на нём, выводя мужчину из своих мыслей, и поднял голову с её плеча. Её лицо раскраснелось от подобных утех, губы были опухшими от поцелуев, а волосы немного взьерошеными. Вид был прекрасным настолько, что член снова дернулся, ещё находясь в ней. Она это почувствовала, и с широко раскрытыми глазами посмотрела на него. Амен тихо рассмеялся, сам не зная почему. — Что смешного? — нахмурившись, буркнула Эва, и отметила про себя, что у него очень приятный смех, и красивая улыбка. — Забавно видеть твоё удивлённое выражение, поскольку некоторое время назад, ты с жадностью прижимала моё лицо к своей промежности, с наслаждением насаживалась на мой член, и потом сладко стонала, кончая, — не стесняясь ответил он, наблюдая как её глаза становятся ещё шире. Эва вспыхнула, отворачивая голову, и он, воспользовавшись моментом, зарылся одной рукой в её волосы, прижимаясь к ним носом, вдыхая аромат диких ягод и мяты. — Что смущаешься, жена? Разве тебе не понравилось всё, что я с тобой делал? — шептал он ей на ухо. Она не отвечала, но прикрыла глаза, ощущая, что его развратные речи как-то приятно отзываются в её теле. Ей нравится... — Если я спрашиваю, ты должна отвечать, — прорычал он, сжав её ягодицы, срывая с её уст томный вздох. — Да... — еле слышно ответила она. — Что «да», Эвтида? — не переставал он. — Мне понравилось всё, что ты делал со мной... — робко ответила она. Он обхватил её подбородок пальцами, и повернул к себе. — Умница, — похвалил он с наглой улыбкой, и потянулся за поцелуем, тут же углубляя его, проникая в её рот своим языком. Эва сдалась, выдыхая в его губы, сражаясь с его языком своим, расслабляясь. Он — Дракон из Эдинбурга, дьявол во плоти, и она сейчас голая, сидя на нём сверху, наслаждается его поцелуями, прикосновениями. Готовая снова отдаться ему. Может так он играет со своими жертвами? Дарит великое наслаждение, а потом показывает истинное лицо дьявола, разрывая свою жертву на части... Где-то глубоко внутри её сердца зародилась надежда, и тепло. И Эва с ужасом осознала, что она может всё испортить. Довериться, открыться, а он разобьёт его на тысячу маленьких осколков. Поток мыслей прервался, когда она почувствовала внизу его нарастающее возбуждение. Амен снова хотел её, и она в то же мгновение с охотой переняла его желание, со стоном насаживаясь на него, прижимаясь. Она пропала...