Часть 7

После слов Тизиана Амен с облегчением опустил плечи. Хотя на самом деле его гнев сам собой испарился уже тогда, когда он услышал, что ее идиотские поступки были продиктованы заботой о чужом ребёнке. Он едва ли смог бы объяснить, почему его это так трогает… Просто, увидев ее в загоне минотавра, он внезапно почувствовал, насколько сильно она ему нравится, и разволновался из-за грозившей ей опасности. Да какое там разволновался — его охватила настоящая паника. Мужчина осмотрелся по сторонам, и отдал приказ обыскать каждый угол загона и двора. Младенца однозначно здесь не было и быть не могло, но Эва уверяла обратное. Это могло значить, что кто-то сыграл с ней в злую шутку, или намеренно пытался причинить вред, используя магию в обоих случаях. Эва не обладала даром, поэтому ничего не заподозрила. В любом случае, этот кто-то, поплатиться за это своей жизнью. Он потерял уже одну жену, второй раз этому не бывать.

* * *

После случая с минотавром прошло три дня. Амен приказал Эве не покидать пределов замка, и оставаться в башне. На её вопросы он лишь угрюмо отвечал, что так надо. Что-то здесь было не так. Поскольку Эва не могла покидать пределы замка, она решила вновь заняться своим небольшим расследованием. По существу, она только и делала, что задавала вопросы. Начав с Шарифы Эвтида проявила максимальную осторожность, но она мгновенно разгадала её намерения и посоветовала «не касаться этих вопросов, ведь меньше всего на свете Амену нужна еще одна мертвая жена». Эва поневоле оставила ее в покое и принялась выспрашивать остальных. Ей удалось поговорить с несколькими служанками, с конюхом, с Тизианом и Хаджи, которые являлись одними из ближних её мужа, и кое с кем еще, но все без исключения отвечали крайне неохотно. Единственным ее достижением была суровая нотация Хаджи, сводившаяся к весьма простой мысли: ее муж никого не убивал и она не должна верить нелепым слухам. Следовательно, Амен достойный человек, а ей необходимо сосредоточиться только на том, чтобы стать ему хорошей женой. Выслушав напутствие его ближнего, пристыженная Эва сочла за лучшее немедленно ретироваться. Итак, расследование зашло в тупик. Очередной болезненный провал, не дававший ей покоя. Ко всему прочему, она до конца не разобралась, зачем решает эту головоломку. Приступая к расспросам, девушка убеждала себя, что просто хочет сделать доброе дело в благодарность за то, что увёз ее от злой мачехи, и сам не был жесток с ней. Однако в глубине души подозревала — истинная причина лежит совсем в другом. Также как первая жена, Агния, она пытается снять с Амена подозрения в надежде завоевать его любовь или по крайней мере привлечь к себе внимание. Вздохнув, она нашла глазами мужа. Сидя за столом, он что-то обсуждал с Хаджи. Очевидно, Амен все-таки умеет разговаривать. Эва пришла к такому выводу, с горечью наблюдая, как муж шевелит губами, явно произнося целые предложения, а не односложные приказы, обычно выпадавшие на ее долю. Шарифа, которая ухаживала за Аменом с младенчества сказала, что он всегда был таким. Он предпочитал больше делать, чем говорить. — Миледи! — Да? — Эва перевела взгляд, чтобы узнать, кто ее зовет, и ахнула: — Дия! Горничная залилась счастливым смехом, а Эва, отбросив прочь все дурные мысли, сорвалась со стула и бросилась в распахнутые объятия. — О, Дия, я так скучала! — Я тоже, — заверила горничная, смеясь и крепко обнимая Эву. — Почему ты здесь? — спросила девушка, слегка отстранившись, чтобы заглянуть ей в лицо. Дия изумленно вскинула брови: — А где же мне быть? Я ваша личная горничная. Мое место рядом с вами. — Да, но… — Эвтида замолчала, совершенно сбитая с толку. В надежде получить разъяснения, она обернулась к мужу, однако ее взгляд натолкнулся на Рэймса. — Рэймс?! Его славное лицо расплылось в улыбке, и он кивнул: — Я и есть. Выскользнув из рук Дии, Эвтида поспешила к нему, чтобы обнять его: — Не могу поверить, что ты здесь. — Я и сам не верю, — признался он. — Не думал, что снова доведется увидеть вас, но вот я тут и рад этому, — решительно добавил он. — Будь моя воля, я уехал бы еще быстрее. Хаторут набрасывалась на всех подряд. Раз уж там не было вас, ей пришлось поискать, на ком сорвать раздражение и злобу. — Увидев, как расстроило Эву это известие, он поспешил добавить: — Больше нечего бояться. Как оказалось, Амен обо всём распорядился еще перед отъездом из её поместья, как только они поженились. Его люди должны были остаться, погрузить имущество Эвы в фургон, взять её самых близких людей и двинуться следом. — Мы забрали оттуда все, что принадлежит вам, — сказала Дия, вновь привлекая к себе внимание Эвы. — Поначалу Хаторут пыталась нам помешать, но люди лорда Эдинбурга просто приказали ей уйти с дороги. Мы взяли ваши гобелены и… В этот момент горничной пришлось прерваться — ее госпожа круто развернулась и кинулась к дверям. — О! — выдохнула Эва, выскочив за дверь, и побежала на выход главной башни. Прямо перед ней во дворе стоял доверху нагруженный фургон. Она взволнованно оглядела знакомые вещи, затем обернулась к дверям. Первыми вышли сияющие Дия и Рэймс, за ними следовал Амен с четырьмя мужчинами, сопровождавшими фургон в поездке. Смахнув слезы, набежавшие на глаза, Эвтида повернулась к мужу и робко улыбнулась. — Спасибо, — сказала она тихо, но исключительно проникновенно. Он хмыкнул. Она еще раз окинула взглядом фургон, насупилась и покачала головой. Она вспомнила, как расстраивалась при мысли о том, что навсегда осталась без стольких памятных с детства вещей. Хотя, конечно, отдала бы их все не задумываясь, только бы Дия и Рэймс были рядом. Однако, похоже, удастся сохранить при себе и любимых людей, и имущество. Значит, ее страдания и переживания не имели никакого смысла. — Почему вы мне ничего не сказали? — в замешательстве спросила она у мужа. Если бы он предупредил о Дие, Рэймсе и вещах, последние недели не были бы столь мрачными и беспросветными. Радостное ожидание сильно скрасило бы ее жизнь и помогло пережить тоскливое одиночество. Амен пожал плечами: — Ты полагала, что я ни о чем не позаботился. Я не стал возражать, раз тебе хотелось так думать. — Мне хотелось? — недоверчиво переспросила Эва, чувствуя, как в ее душе закипает гнев. — Вы думаете, мне хотелось считать себя ненужной? Вы думаете, мне хотелось проводить все эти дни в одиночестве? Вы думаете, мне хотелось рыдать по ночам от тоски по любимым людям? Вы думаете, мне хотелось терять все связи с прошлым и ощущать себя полностью оторванной от семьи? — Рыдать? — нахмурился он, определенно задетый этим словом. — Когда ты рыдала? — Когда вы спали! — вырвалось у Эвы, и она почувствовала, что стремительно краснеет. В своем смущении она была не одинока. Рэймс и другие мужчины обменялись недоуменными взглядами, явно испытывая страшную неловкость. Правда, Дия выглядела скорее огорченной за хозяйку, чем смущенной. Эвтида вовсе не удивилась, когда горничная привычно встала у нее за спиной, готовая оказать поддержку. — Хм, — пробормотал Рэймс, нарушая всеобщее молчание. — Что ж, думаю, самое время разгрузить фургон. Схватив за руку Дию, он потащил ее к повозке. Девушка слышала шипение упирающейся горничной. В ответ Рэймс ворчливо посоветовал ей не встревать между Эвой и Аменом, затем всучил ей что-то из вещей из фургона, сам решительно взял что-то следом, и подталкивая впереди себя горничную, двинулся к лестнице. Остальные мужчины спешно похватали первые попавшиеся вещи и последовали его примеру, лихорадочно покидая поле брани. — Незачем было плакать, — недовольно произнес Амен после того, как последний из мужчин скрылся за дверью главной башни. — Ты могла просто доверить мне заниматься делами. И убедилась бы, что я забочусь о тебе должным образом. Кроме того, — угрюмо добавил он, — ты не оторвана от семьи. Теперь я твоя семья. — Семья? Вы? — В ее голосе слышалось неподдельное удивление. — Нет, милорд! Вы для меня совершеннейший незнакомец. И почему я должна верить в то, что чужой человек будет заботиться обо мне, да ещё и с репутацией дьявола? — Я не чужой, — нетерпеливо возразил Амен. — Я твой муж. — Вы можете быть моим мужем, милорд, но пара кивков перед алтарем не меняет дела. Вы — чужой, — непреклонно заявила Эва и потом уточнила: — Я ничего не знаю о вас, кроме ужасных слухов. Я рассказала вам о себе буквально все, до мельчайших подробностей, но вы не пожелали чем-нибудь поделиться в ответ. Мне известно о вашем конюхе больше, чем о вас, хотя я знаю о нем только одно — ему очень нравится печенье Шарифы. Но я понятия не имею, что нравится или не нравится вам. Впрочем, нетрудно догадаться. Полагаю, вам не нравлюсь я. Она сама не знала, откуда в ней столько смелости, чтобы говорить с мужем в таком тоне. Удивление Амена быстро сменилось раздражением. — Какого дьявола ты решила, что не нравишься мне? — О, не знаю, — нервно воскликнула она и, не обращая внимания на Рэймса и других мужчин, показавшихся в дверях башни, продолжила: — Возможно, дело в том, что вы только ворчите и после первого раза так больше и не прикоснулись ко мне в постели. Мужчины резко замерли, не успев дойти до лестницы, затем развернулись и ринулись обратно в главную башню. Кажется, Амен даже не заметил их. Дважды он только раскрывал и закрывал рот, не в силах произнести ни звука, наконец свирепо сверкнул глазами и рявкнул: — Я заботился. — Заботились? — не поняла Эва. — Да. О твоих синяках. Я хотел дать им время зажить, прежде чем потревожить тебя снова. Эвтида была слишком расстроена, чтобы оценить благородство его жеста. — Прекрасно, — гневно выпалила. — Но было бы куда лучше, если бы вы, милорд, соизволили сказать мне об этом, а не оставлять в сомнениях по поводу того, до какой же степени убого я исполнила супружеский долг, раз вы потеряли всякий интерес к делу. Глаза мужчины потрясенно расширились, он схватил её за руку и потащил за собой. — Что вы делаете? — гневно спросила девушка, пытаясь высвободить свою руку, пока муж решительно продвигался через главный двор. — Собираюсь показать тебе, что ты мне нравишься, — прорычал он. Она удивлённо уставилась на него, и начала отчаянно упираться ногами, останавливаясь. — Вы слышали хотя бы одно слово из того, что я вам сказала? — подозрительно спросила она. — Я не желаю, чтобы мне показывали, милорд! Я хочу, чтобы со мной разговаривали. — Забываешься, Эва! — Судя по всему, ей удалось довести мужа до белого каления. Он посмотрел на нее так, словно перед ним было какое-то диковинное невиданное существо, потом безнадежно махнул рукой и зашагал мимо жены. Некоторое время Эва стояла, уставившись на закрывшиеся за ним главные ворота в замок. В ее голове царила полная неразбериха. Никаких сожалений, высказаться было необходимо. Но тем не менее она не чувствовала себя победительницей.