Часть 10

***

Случай с минотавром однажды повторился ещё раз. Правда тогда Эвтида была уверена, что он был под замком, но видимо кто-то не заметил её в загоне, и выпустил зверюгу прогуляться. Она успела выбраться, хвала богам, но Амена это мало порадовало. Он готов был выпороть её на главном дворе, при всех, но сдержал свой порыв гнева, как только понял, что против неё была ипользована магия, которой жена, увы, не обладала, и не смогла почувствовать подвоха. Затем падение с лестницы. Эва чуть не свенула себе шею, но вовремя схватилась за перила. Она была уверена на все сто, что споткнулась об какой-то большой и тяжелый предмет, но в тёмном коридоре трудно было что-то разглядеть. Муж добрался до неё, услышав грохот, и отнёс ее вниз, дабы осмотреть на наличие ушибов, а когда она сообщила, что споткнулась обо что-то, он пошел проверить, велев принести факелы, но ничего так и не нашли. Теперь, очевидно, кто-то бросил применять магию, и решил подстроить всё как несчастный случай. Может этот кто-то боялся гнева богов. Ведь дары были даны на благо, а не на умышленное зло.

***

Несмотря на слухи, Амен, будучи сыном своего отца, унаследовал титул. Он не стал опровергать людскую молву. На него и без того свалилось достаточно испытаний: с одной стороны — потеря отца, замечательного человека и блестящего лорда, с другой — новое положение и связанные с этим обязанности. Разумеется, он попытался выяснить, была ли смерть отца и брата случайной, но потерпел неудачу. Доподлинно удалось установить только то, что лошадь отца вернулась в конюшню без своего седока, люди бросились на поиски и нашли лорда мертвым у подножия скалы. Что касается брата, то было на охоте, и стрелы тогда летели градом со всех сторон. На этом факты заканчивались и начинались домыслы, будто бы кто-то видел Амена в обоих случаях. Впрочем, кто именно этот предполагаемый свидетель, узнать не удалось, разговоры сводились к одному — «говорят», некто видел его своими глазами. Конечно, Амена тогда рядом с отцом не было и быть не могло, однако слухи всегда возникают, разрастаются и расползаются, подчиняясь только своей собственной безумной логике. Прекрасно понимая это, он решил забыть о несуществующем свидетеле и вместо того, чтобы заниматься бесконечным правдоискательством, сосредоточиться на управлении Эдинбурга. Вскоре он женился на Агнии — отец с детства предназначал ее ему в жены. Агния была хорошей женщиной, веселой и доброй, и он быстро привязался к ней. Они прожили бы вместе всю жизнь в мире и согласии, без взлетов и падений, которыми сопровождался брак с Эвой, но прошло два года, и Агнию нашли под той же скалой. Такое совпадение Амен никак не мог считать случайным, и очень многие обитатели замка готовы были согласиться с ним. С одной небольшой разницей — пока он искал виновного среди них, они подозревали его самого. И снова все вопросы остались без ответов.

***

— Это просто вздор! Мне не нужен присмотр, я не ребёнок! — в который раз возмущалась Эва, пока Тизиан и Хаджи шли за ней по пятам. Она зло сверкнула глазами на мужчин, и поняв, что они не ослушаются своего правителя ни при каких обстоятельствах, лишь фыркнула. Она обязательно поговорит с Аменом по этому поводу. Они ведь даже в собственных покоях не оставляли её одну! Сам Амен чаще всего пропадал где-то, и ей редко когда удавалось поговорить с ним. А если они и разговаривали, то чаще всего это были странные вопросы от мужа, и после ответов он куда-то резко уходил. Снова фыркнув про себя, Эвтида зашла в заброшенное помещение, которое собиралась привести в порядок, пока муж где-то пропадает. Хоть она и была леди этого замка, грязной работы она не боялась. Спасибо злобной Хаторут. — Святые боги, вы же мешаете! Внизу за главным столом вам будет прекрасно видно вход в комнату. Я никуда не уйду, и никто чужой не зайдёт без вашего ведома! — снова возмутилась Эвтида. Мужчины с сомнением переглянулись, немного потоптались на одном месте, и решили, что им и правда лучше быть внизу, пока в заброшенной комнате работали слуги. Эва с облегчением вздохнула, и отдала приказы слугам об их обязанностях. Кто-то выносил старую мебель, кто-то пошёл за вёдрами с водой, чтобы отмыть этот кошмар, а Эва решила заняться люстрой.

***

Она отколола от люстры большой кусок застывшего воска и поморщилась от едкого запаха гари, ударившего ей в нос. Она с отвращением подумала о том, что деревянная крестовина, видимо, основательно пропиталась копотью, но вдруг поняла — дымом тянет не от светильника. Стремительно обернувшись, она с ужасом обнаружила, что факел, который закрепили у дверей, упал на кучу старых ковров и они загорелись. Схватив одну из мокрых тряпок — они еще не успели высохнуть после недавнего мытья окон — девушка бросилась сбивать пламя. Эва испугалась по-настоящему: она не могла ни сбить пламя, ни побежать за помощью — огонь перекрыл выход. Она оказалась в ловушке. Амен въехал во внутренний двор замка в чрезвычайно мрачном настроении. С тех пор как он начал подозревать, что злоключения, преследующие его жену, кем-то подстроены, мысль о стреле, застрявшей в стволе дерева, не давала ему покоя. Сегодня он наконец поехал в лес, нашел то дерево, на которое залезала жена, и забрался на него сам. С первого взгляда ему стало ясно — стрела здесь совсем недавно. Об этом явственно свидетельствовало оперение — ни разу не омытое дождем, яркое и чистое. Кроме того, отверстие в коре тоже выглядело совсем свежим, а не старым и потемневшим от времени. Сомнений не было — кто-то хотел убить Эвтиду. Мужчина попытался выдернуть стрелу, но она засела слишком глубоко и не желала поддаваться. Поэтому он ограничился осмотром древка и оперения в надежде обнаружить какую-нибудь характерную особенность, по которой можно было бы потом отыскать стрелка. К сожалению, стрела ничем не отличалась от тысяч себе подобных. Она могла принадлежать любому из обитателей Эдинбурга. Глубоко разочарованный тем, что безликая стрела ничем не выдала тайны своего происхождения, Амен слез с дерева и направился прямо в замок. Может, стоит усилить охрану и оставлять в башне не двоих, а четверых мужчин? Амен спрыгнул с коня, вошел в двери и свирепо уставился на Хаджи, одиноко сидящего за столом в главном зале. — Где Тизиан? — спросил лорд и в надежде увидеть жену посмотрел на стулья у камина. Пусто. Он нахмурился и добавил: — Где моя жена? — Тизиан помогает Шарифе выносить старые вещи, — медленно ответил Хаджи. — А ваша жена в заброшенной комнате, пытается привести её в порядок. — Одна? Тебя поставили охранять ее, — рявкнул Амен. — Да, но она сказала, что не желает, чтобы мы мешали ей заниматься уборкой, а двери комнаты прекрасно видно отсюда, — сказал Хаджи. — Никто не сможет незаметно пройти мимо меня и потревожить ее. Угрюмо выслушав эти оправдания, Амен повернул голову. Снизу действительно была видна часть коридора и одна дверь. Дверь заброшенной комнаты. И сейчас она объята пламенем. — Эвтида! — Издав душераздирающий вопль, Амен понесся по лестнице, перепрыгивая через ступени. Он сам различил боль и страх, сквозившие в его голосе, но не посчитал нужным сдерживаться. Он весь обратился в слух, напряженно ожидая ответа жены, свидетельствующего о том, что она еще жива. Вдруг она успела покинуть горящую комнату? Он дождался ответного крика в тот момент, когда ступил на лестничную площадку второго этажа. Голос Эвы доносился именно из заброшенного помещения, и мужчина окончательно убедился — ему есть чего бояться. Он ринулся к двери и оказался перед сплошной стеной огня. Это выглядело так, словно кто-то разжег гигантский костер прямо в дверном проеме. Языки пламени были едва ли не выше самого Амена, а комната наполнилась дымом. — Воды! — приказал он, поворачиваясь к догнавшему его Хаджи. Тот мгновенно развернулся и устремился вниз по лестнице. Амен снова взглянул в сторону комнаты, и его сердце сжалось от ужаса, когда он увидел смутные очертания женской фигурки — это Эва согнулась пополам около окна. Вероятно, ее душит кашель. Она тут успеет умереть, наглотавшись дыма, пока Хаджи вернется с водой. Амен стиснул зубы и отступил от двери на несколько шагов. — Жена, я здесь! Посторонись! — взревел он. Эва что-то прокричала в ответ, но он уже ринулся вперед, прорываясь сквозь языки пламени. Он не потеряет Эвтиду. Он любит эту неразумную, болтливую, нежную женщину.