1988 год. Часть 2

      Ночь прошла так, как Романова и представляла. Тихо, спокойно, безопасно.       Не проснулась за ночь ни разу, в ожидании подвоха, незнакомого шума, неприятных гостей. Легко открыв глаза, даже не обратила внимание на яркое солнце, которое слепило, забыв на ночь задвинуть шторы. Как легла вчера ночью на левый бок, так и не поменяла положение своё, чем сейчас сторона стала отдавать неприятной ноющей болью.       Перекатилась на спину, упирая взгляд на потолок, постепенно представляя план сегодняшних действий.       Съездить к Елисеевой, узнать как она, почему пропала на столько месяцев, занести продуктов тёть Тане, проведать как дела обстоят у мамы друга.       По возможности к Беловой приходят и ребята, так же помогая, чем только можно. Женщина конечно отнекивается, уверяя, что ничего не нужно, но помощь принимает, в знак благодарностей угощая выпечкой своей.       Можно было конечно с Космосом и Витей напроситься, по делам их покататься, пообещав из машины не вылезать, рот лишний раз не открывать и вести себя как мышка, но вспомнив вчерашние слова Пчёлкина, что расскажут обо всём позже, на вряд ли согласятся подругу взять с собой.       Опустив глаза чуть ниже, на стену с правой стороны, посмотрела который час.       Пол десятого утра. Довольно таки долго проспала, если легли вчера в одиннадцатом часу.       Тишина в квартире, вывод: либо Пчёлкин ещё спит, что очень вероятно, зная какой он жаворонок, либо по тихому свалил, надеясь, что подруга не проснётся, к его второму приходу.       Предположение, что Витя просто уехал не предупредив, не собираясь возвращаться, сразу не подходит. Друзья всегда предупреждали её и о своих уходов, или если глобальнее, что происходит у них на данный момент.       Но видимо история Холмогорова и Пчёлы исключение.             «Как только узнаю в чём тут дело, сразу правило установлю, чтоб секретов между нами не было больше»       Пообещав себе, провести такой разговор со всеми тремя, примерно сценарий в голове расписывая, как именно говорить всё будет. Что б и доходчиво и беспрекословно.       Мария очень ценила правду и конкретику в любых отношениях, и между семьёй, и между друзьями, и на будущее, между второй половинкой. Сама старалась говорить всё как есть в данный момент и других просила так же. Верила конечно в ложь во благо, но считала, что лучше тяжёлая правда, чем сладкая ложь. Этому научилась она сама, без чьей либо помощи и напутствий стала соблюдать это правило.       И эта ситуация с парнями, давит на плечи, не давая сделать движения, подобно параличу. И Пчёлкин, и Космос знают, как Маша уважала это правило, но выбрали иную тактику, а девушка не смела допытывать, если не говорят, значит так надо. Язык себе отрежет, но слово не скажет.       Стараясь громко не шуметь, взяла вещи направляясь в ванную, пересилив себя не заглянуть в комнату, где ночевал Пчёлкин. Посмотрев в прихожую, заметила мужские кеды.       Значит не ушёл.       Заперев за собой дверь в ванную, включила прохладную воду, сразу ополаскивая лицо.             «Спокойно, Романова, чего разнервничалась, как будто в первый раз»       Подняла взгляд на зеркало, посмотрев на своё отражение. Тёмные волосы после хоть и долгого сна, почти не превратились в колтуны, кожа по обыденности своей белая, белая, чем Космос любил иногда называть её «Аристократка», глаза зелёные, под светом холодным стали чуть светлее чем обычно, бегая быстро по лицу своему.       Промокнула лицо полотенцем, наспех от чего-то одеваться стала. По утру можно вывод сделать, что солнце весь день палить будет, надела сарафан синий, натягивая на ноги стройные, белые носочки. Волосы расчесала и прямые оставила, вариантов особо не было, мама заплетать волосы не научила.       Так же тихо вышла из ванной, всё таки направилась в гостиную, к гостю своему. Маша заглянула в щёлочку, тот час почувствовав себя воришкой или маньячкой.       Пчёла спал на животе, обнимая во сне подушку, одеяло собралось в кучу где-то в сгибе дивана. Дышал полной грудью, спокойно. Лица его Романова не видела, лишь кончик носа в поле зрения попал.       В этой комнате солнце также осветило всё пространство и волосы Пчёлы, светлые сами по себе, стали похожи на колосья пшеницы, маня девушку прикоснуться к ним. Широкая спина с выступающими мышцами была расслаблена, хотя на сколько она знала, Витя всегда спал не особо крепко, напряжённо, будто в любой момент мог проснуться и вскочить.       Дёрнув головой, мысленно ругая себя, что подсматривала за парнем, пошла на кухню, замечая пустую пепельницу.             «Значит ночью не вставал»       Пчёлкин курил достаточно много и часто, на сколько позволяла ситуация. Мог ночью проснуться, только лишь бы подпортив лёгкие, надеявшиеся наверное хотя бы во время сна отдохнуть, от тяжёлого дыма. Космос курил так же много, но по сравнению с Пчёлкиным не так часто. Ему не хотелось прерывать сон и вставать с кровати ради сигареты, оставляя её на утро. Из всей их компании не курили только Маша и Фил. Романова из-за возраста и запрете от мамы и друзей, Фил из-за спорта.       Иногда если приходила в беседку раньше парней, могла по окуркам узнать, кто тут был вечером или ночью.       Если больше сигарет «Самца», чем Мальборо, значит Витя с Космосом, если одинаковое количество, значит с ними был и Белов. Хотя Саша и курил свой парламент, но украсть сигаретку у друзей он любил.       Говоря парням, кто тут был до неё, они искренне не понимали, как подруга могла это понять. Но рассказывать свои наблюдения не собиралась, продолжая смеяться над их предположениями, только отрицательно кивая головой.       Доставая из холодильника яйца, стала искать помидоры, чтобы накормить друга яичницей, хотя сама обычно завтракать не привыкла. Зелёного чая ей хватало достаточно. Но у неё в квартире молодой человек и ей нужно поднапрячься.       За шумом жарки и кипячения воды в чайнике, Маша услышала четыре стука в дверь. Убавляя газ на плите, поспешила открывать дверь, догадываясь, что ранним гостем может быть Космос.       - Не разбудил, малая? - крепко обняв подругу, поцеловал в висок, стал разуваться.       - Привет, Космик. Нет, не разбудил. Я смотрю у тебя хорошее настроение, - посмотрев на часы стоящие на тумбе, - для пол одиннадцатого утра.       - Отменное. Наконец-то с друзьями покатаюсь, а то в голове уже жужжит от насекомого одного.       - Ну ты же сам выбрал с ним дела делать, - прошла первой на кухню, отодвинув чуть стул, приглашая парня садиться. - и нет, он мне ничего не сказал, не смотри на меня так.       - Да там и нечего рассказывать, Мариш, всё как у всех. - глаза парня забегали по кухне, смеша девушку.       - Успокойся, космосила, мы с Витей вчера поговорили и я постараюсь в дела ваши пока не лезть, - улыбка и прищуренные озорством глаза сменились серьёзностью и малой строгостью - но если это всё зайдёт слишком далеко, вы либо мне рассказываете всё сразу, или я сама узнаю, что вам бы не советовала.       - Машунь, как что, я сразу дам знать, обещаю.       - Чего ты ей обещаешь уже? - в проходе стоял заспанный Пчёлкин, пожалуй единственный из них не выспавшийся.       - Обещаю, что если будешь жужжать без остановки, тресну как следует.       - Себя тресни, шутник хренов. - это было сказано беззлобно, благо шутки понимали все, но даже так, в поцапаться было нужно.       - Так, спокойно. Ты, - Маша показала пальцем на Витю, стараясь быть похожей на строго родителя, - дорогой мой насекомый, идёшь умываться и переодеваться, а ты, дорогая моя вселенная, помогай мне накрыть на стол.       Поднимая руки в знак капитуляции, Пчёлкин скрылся в ванную, буркнув что-то напоследок про космическое чудовище, на что тот, закатив глаза, поднялся со своего места, помогая расставлять подруге тарелки с чашками.       - Спасибо, Марусь, всё было очень вкусно, - подтягиваясь прямо за столом, Пчёла расхваливал завтрак от рук подруги.       - Во сколько мы поедем? А Фил поедет с нами? Далеко нам кстати? - не сдержав усмешку, парни переглянулись, понимая о чём думают оба.       Иногда Маша могла молчать, отвечая только односложно и то когда спросят, а иногда могла задавать кучу вопросов, вмиг забывая, что именно говорила.       - Сейчас уже можем выезжать. Фила заберём по дороге. Ехать нам в Люберцы. - медленно и спокойно, объяснил Витя, улыбаясь девушке глазами.       - Ну тогда поехали. Тарелки просто поставьте в раковину. - побежав в свою комнату, доставая лёгкую джинсовку, прошла в коридор обувая кеды.       - Мне кажется она никогда не повзрослеет, - Пчёла посмеявшись покачал головой, заливая тарелки в раковине водой.       - Она уже повзрослела. - Космос ушёл к девушке, оставляя друга позади.       Выйдя из подъезда, Романова задышала полной грудью, чувствуя свежесть, не смотря на жаркое солнце. На улице было очень хорошо, свобода так и проникала под саму кожу, растворившись в крови и делая обороты в сердце.       Десятый класс закончен. Эти три месяца она может со спокойной душой отдохнуть, морально готовясь к выпускному классу. Университет она выбрала изначально, осталось только сдать на отлично все экзамены, дабы поступить на бюджет, но мечта аттестата с отличием, это дело принципа.       Доказать для начала самой себе, а потом и другим, что она ответственный человек и держит своё слово, как пообещала ещё лет в восемь, что выйдет из школы отличницей. Друзья в ней не сомневались, были уверенны, что Маша сделает так, как задумала, а мама просто просила дочь поступить на бюджет, если не сможет, отправит в учреждение которое сама выберет, не давая шанса выбрать.       - Прошу, мадам, - Космос открыл дверь машины, галантно приклонившись перед подругой.       - Джентльмен, твою налево, - Пчёлкин запрыгнул на водительское сидение, не давая Холмогорову первому сесть за руль.       - Вот же жук. Я вообще то тачку пригнал, вылезай.       - Кто первый встал, того и тапки. Давай, времени нет.       Пчёлкин водил хорошо, аккуратно, даже не смотря на то, что превышал скорость. Ехать с ним было безопасно, чего не скажешь о вождении Холмогорова. Нет, Маше нравилось ездить с Космосом, но иногда на поворотах, машину заносило довольно таки резко, заставляя девушку держаться за ручки машины, чтобы не улететь в другую часть салона.       - О, вон Теофил стоит, - остановив машину около бордюра, в салон сел Валера, обняв подругу и поздоровавшись в парнями.       - Здаров пацаны, и вам Мария Артёмовна.       - Когда меня так называют,чувствую себя слишком важной персоной. Мне нравится.       - А мне нравится когда меня называют Виктором Павловичем, - подал голос Пчёлкин - только меня так не зовут, не честно получается.       - А тебе потому что не идёт, Пчёлкин, - Маша чуть подвинулась к передним сидениям, обводя взглядом одежду парня. - Я сомневаюсь, что Виктор Павлович носит кепку козырьком назад, майку, спортивные штаны и олимпийку. Не сходится что-то.       - То ли дело я! - воскликнул Космос, заставляя Романову громко засмеяться и покачать головой в знак утверждения.       - Нужно соответствовать, Витя, понятно? - Пчёлкин недовольно посмотрел на девушку в зеркале заднего вида. - ну всё, всё.       Маша отвернулась к окну, наблюдая, как мимо проносятся дома, хрущёвки. Время было уже двенадцать, вроде будний день, а людей на улице было много. Кто-то спешил, а кто-то прогуливался совсем не спеша.       Она любила позднюю весну, любила лето. Не только из-за её дня рождения конечно, в это время года жизнь расцветала новыми красками. Тёплая пора ассоциировалась ей с чем-то необыкновенном, будто все силы, которые она накапливала осенью и зимой, выпускала наружу при отметки +17 на термометре.       Скоро будет год, как Саша Белов ушёл в армию. Первое время, Маша провела в какой то апатии, чего-то не хватало в повседневной жизни. Стала занимать себя какими-то делами, то и дело заглядывая в почтовый ящик, в ожидании письма. Ребята были рядом, что и помогло ей отвлечься от долгого ожидания. Гуляла с ними до позднего вечера, ездила на природу, а потом наступила школа. И Космос с Витей стали пропадать.       - Услышала меня, Марусь? - посмотрела в зеркало, увидев голубые глаза, смотрящие в ответ.       - Да она опять всё прослушала, - Космос развернулся к Маше, хотел было пересказать, о чём девушка должна была услышать, но та схватила очки Холмогорова, примерив на себя. - Да господи ты боже мой. Отдай сюда.       Романова отскочила от переднего сидения, на сколько это было возможно, руками подзывая парня рассказывать.       - Она живет на седьмом этаже, в этом подъезде. Квартира 86. На чай особо не оставайся, спроси как дела и беги назад.       - Почему так спешно? - недоуменно спросила брюнетка. Раньше они сами просили наладить отношения с Ленкой, а сейчас подгоняли её долго не задерживаться.       - Так надо, малая. Ты вроде как, к тёть Тане собиралась? - кивнула чуть мнительно. - Ну вот, мы тебя отвезём и тоже поедим, навестим одного знакомого.       - А почему мне с вами нельзя? - Филатов на этот вопрос по показушному вопросительно посмотрел на Витю с Космосом, понимая о чём речь.       - Ты его всё равно не знаешь, Марусь. - молча посмотрев на всех парней, нахмурилась, отдавая очки парню.       - С каких это пор, у нас секреты? С тех самых, когда вы прятаться стали не пойми где? Не по дружески это, ясно? Точно так же поступать буду и вы мне слово сказать не сможете.       Не желая терпеть эти недоговорки, вышла из машины даже не закрыв за собой дверь. Это уже переходит все грани. Даже Фил, который всегда честен с ней, молчал, подыгрывал им.       Не заслужила такое отношение, это неправильно. Эмоции смешались в кучу. Вот, она определено зла на них, готова кричать, высказывая своё недовольство не стесняясь, и вот, она уже боится и переживает. А вдруг и вправду случилось что-то такое, что может ранить её.       Нет, стоп. Не оставят же они её, в конце концов? Не могут.       Романова остановилась на лестнице, не доходя пару ступенек до 86 квартиры, а в голове до сих пор крутилась мысль, а вдруг и вправду оставить её захотят?       Повзрослели, дела взрослые делают, а тут она рядом, маленькая Маша. Чем она помочь сможет в случае чего, что подсказать? Вдруг устали от неё, от ребячества Романовой.       Захотелось развернуться, спуститься вниз и высказать им все переживания, но пересилила себя, крепко держась за поручень, чуть ли не занозы от дерева кожу протыкая. Сказала, что тоже молчать будет, так будь добра сделать так.       Костяшки побелели на руках, и не ясно было, от переживаний или с какой силы она сжимала руку. В голове билась тревога, боязнь потери дорогих людей и одиночества.       И вот как она в таком состоянии с белобрысой разговаривать будет?             « Сосредоточься, переживания на потом оставь, дел по горло»       Чуть встряхнув головой, подошла к квартире, нажимая недолго на звонок и постучав четыре раза в дверь.       Никого.       Повторила то же самое действие, прислоняясь ухом к двери, думала услышать хоть какой шум из квартиры. Тишина. Пустая тишина.       - Лена, это я, Маша Романова. - звук ударился об стены подъезда, создавая малое эхо, но даже на это никто ей не ответил.       Нахмурившись, решила постучаться в соседнюю дверь, в надежде услышать про новых жильцов от соседей. На этаже ниже открылась входная дверь, привлекая девушку. Спустилась на пару ступенек ниже, смотря в лестничный пролёт.             « Твою мать. Нет, этого не может быть. Так не должно быть»       Из квартиры вышла пара. Женщина тянулась к мужчине, прося поцелуй перед уходом, на что тот, с охотой чмокнул в ответ, звук которого так же ударился об стены.       Это был он, Павел, мужчина её матери.       И целовал сейчас он точно не Инну Николаевну.       Женщина была низенькой и чуть худее матери, с чёрными длинными волосами. Полная противоположность Романовой - старшей.       Маша снова вцепилась в поручень, не в силах сдвинуться с места, даже не боясь быть пойманной за подсматриванием. Сердце забилось в бешеном ритме, будто пробежала несколько километров без остановок. Кровь отлила от лица, придавая и без того, бледную кожу, могла слиться со снегом зимой. Кончики пальцев захолодели, отдавая покалыванием.       Продолжала смотреть не моргая, не слыша, о чём они говорят. Ощущение будто уши водой налились, не позволяя разобрать слов людей, в паре метров от неё. Всё смотрела на них, как смотрела бы фильм в кинотеатре, проживая путь главной героини, в момент предательства. А ноги стали будто ватными, ещё немного и рухнула бы в этот самый пролёт, бесконечно падая.       Предательство. Она ощущает это очень чётко, хотя обманывали и обманывают её маму. Но сердце болит у неё самой, не понимая что делать дальше.             « Господи, мама. Как мне ей теперь всё это сказать»       Или Инна Николаевна, после такой новости погрузится в апатию, перестанет нормально жить, не обращая внимания не только на дочь, в этом случае перестанет её замечать вообще, будет ходить по квартире словно призрак, плакать без остановок, от того, что и этот шанс на счастливую личную жизнь пропал.       Или звереть начнёт, но не на Павла, на дочь, не веря в эту клевету, дабы привлечь внимание. Полюбив за такое долгое время, появились розовые очки и наивность подростковая, не желая слушать что-то против дорого и любимого мужчины.       Сказать Маша об увиденном должна в любом случае, не сможет смотреть в глаза матери и молчать. Только как ей это преподнести, чтобы хуже не стало. Обеим.       Как она может что-то рассказать, если сейчас и звука произнести не может, смотря уже на закрытую дверь квартиры, пропуская момент, когда Павел уже ушёл.       Не спеша спускалась по лестнице, стараясь не делать резких движений, чтобы не свалиться кубарем с лестницы, продолжала держаться за единственную опору в виде поручня.       Мать говорила ей, что живёт он в Царицыно, куда постоянно и уезжала, значит вчера он забрал женщину туда, утром отвёз домой и приехал сюда. Тёть Инна сегодня выходная, получается либо она дома, либо Павел опять поехал за мамой, направляясь в другую квартиру.       Выйдя из подъезда, попыталась задышать полной грудью, как утром, но свежий воздух не принёс того облегчения. Ребята стояли на улице смеясь, спокойно курили сигареты, а Маша просто смотрела потерянным взглядом, словно без слов просила помощи.       - Марусь, что с тобой, - Пчёлкин подскочил к подруге, хватая под руку, испугался словно вот вот упадёт на асфальт, голову себе разбив. Наверное этого Маша подсознательно и хотела, лишь бы забыть и не объяснять, что увидела на шестом этаже. - скажи что-нибудь, ну.       Романова смотрела прямо в глаза Вите, но полюбившие глаза моря, не принесли ей умиротворения как всегда. Зелёные глаза обводили лицо Пчёлы, смотря словно испуганный котёнок, который боится всего живого.       Космос выкинул свою почти целую сигарету, наклонился перед подругой, всматриваясь в бледное, чуть ли не зелёное лицо. Смотрела она, как сквозь них, приоткрыв рот, желая что-то сказать, но слышались только тяжёлые вздохи.       - Пчёл, помоги в машину сесть, - Фил открыл пассажирскую дверь, помогая подруге с другой стороны пройти к машине.       - Машунь, что произошло? - Холмогоров аккуратно гладил ледяные руки девушки, посматривая то на неё, то на окно на 7 этаже.       - Давай поднимемся, посмотрим, - девушка подняла голову на Валеру . Они же думают, что после встречи с Ленкой в таком состоянии спустилась.       - Мне никто не открыл. Лены дома нет, - сама наверное не услышала, что сказала, на столько тихими были её первые слова.       - Что тогда произошло, маленькая, - Пчёлкин чуть приподнял лицо Маши за подбородок, вынуждая смотреть на него.       - Мне домой надо. - полностью села в машину, смотря перед собой, показывая, что больше ничего говорить не будет. Она просто не могла.       Пчёла нахмурившись посмотрел на друзей, в ожидании поддержки, мол, разговорить нужно Марусю, не оставлять всё в таком виде. Космос было согласился, но кивок Фила, молча указывая не трогать подругу, сел на заднее сидение.       Холмогоров посмотрел на Машу, которая продолжала сидеть на переднем сидение, в ожидании когда машина уедет из этого района, захлопнул за ней дверь, попутно постучал по плечу Вите, намекая на попытку поговорить с подругой по пути домой.       Тишина давила на всех. На всех, кроме Маши. В голове она вела борьбу, как именно рассказать матери, о человеке, из-за которого перестала видеть всех остальных.       В горле был ком, предвестник слёз, но заплакать она не могла, захотелось завыть, не пуская в ход слёзы. Конечно она обращала внимание на взгляды друзей, но продолжала смотреть прямо, не меняя положения лица и тела.       - Я конечно знаю, что ты обижена, - начал Пчёлкин - решила показать, как это не приятно, мы всё поняли, но это не шутки, Марусь.       Романова даже уже забыла, как в резкой форме высказалась молчать про свои дела и проблемы, но сейчас она была просто не в силах как-либо это объяснить. Не хотела отвечать на какие-то вопросы.       В данный момент, её волновало, как объяснить всё маме, предугадать её действия. Друзьям она расскажет после тяжёлого разговора. Хотелось просто подумать в тишине, морально подготовиться, собирая мысли по полочкам.       - Маш, мне из тебя клещами всё вытягивать?       - Пчёл остынь, - Фил надавил на плечо светловолосому, собираясь ответить ещё, но был перебит девушкой.       - Я просто хочу тишины.       Больше никто ничего не говорил. Пчёлкин посматривал на подругу, пытаясь понять, накроет её сейчас истерика или нет, в какой момент и где придётся останавливать машину, хотя начни истерить сейчас, не побеспокоился бы о других водителях и тормознул прямо на проезжей части.       Но Маруся продолжала держать спину ровно, лицо каменное сделала, не моргая вовсе. Даже сократив имя подруги, которое она так не любила, считавшая, что после такого сокращения, всегда начинаются плохие известия и мысленно с ума сходит, после обращения. Но Маша не обратила на это внимание ни чуть.       Смотря на состояние Романовой, Витя уже считал свою идею, скрывать с Космосом свою «работу» плохой. Сам уже извёлся в переживаниях, как увидел выходящую из подъезду подругу, похожую на предсмертного человека, а она стабильно несколько раз в месяц видит побитых его с Холмогоровым на пороге своей квартиры.       Пообещав себе, что максимум через неделю расскажет в чём всё дело, посмотрел в последний раз на пассажирское сидение, взглядом пытаясь передать ей не озвученные слова.       Остановив машину у подъезда пятиэтажек, Фил открыл дверь перед брюнеткой, хотел было помочь ей выйти из машины, но был остановлен почти незаметным кивком головы.             «Что ты в самом деле устроила тут, с ума сходят они, а ты сидишь как смерть»       Как бы Маша не пыталась придать лицу нейтральные эмоции, чуть улыбнуться, ни черта не получалось. Лицо каменным парализовало, не позволяя эмоций показать.       - Простите. - через силу всё таки приподняла уголки губ и поспешила в подъезд, хотя надеялась отсрочить время перед разговором, не обернулась на друзей, объясняя причину своих извинений.       И вот, она стоит перед дверью своей квартиры, из которой выходила сегодня утром с хорошим настроением, строя планы на сегодняшний день, считавшая, что ничего и никто не сможет всё испортить, надавила на ручку двери, сразу понимая, что разговор отложиться не сможет, мама была дома. ***       В каком-то помутнение Маша зашла в прихожую, надеясь звуки лишние не издать, дверь закрыла, потянулась кеды снять, но на пол пути остановилась. А смысл? Как ссора начнётся из дома выбежит. Только время потеряет, если обуваться заново начнёт.       - Маша, ты? - из кухни послышался громкий голос матери, - ты почему посуду не помыла, я что ли за тобой убирать должна?       Дрожь прошла по всему телу, заставляя Романову дёрнуться. Посмотрела в зеркало, ужасаясь своего отражения.       Кожа действительно отдавала каким-то зеленоватым оттенком, волосы которые похвалила утром, взлохматились, спутываясь на концах. Глаза с белыми яблоками, покрылись красными нитями, делая взгляд поистине сумасшедший. И губы розовые побледнели, каждую трещинку заметнее делая.             « Не пойдёт так, мама точно с ума сойдёт, если увидит такое»       Наспех расчесала руками волосы, решила чуть похлопать по своим щекам, придавая лёгкую красноту. С взглядом пугливого зверька, Маша смотрела на кухню в конце коридора, сама не зная чего ждёт. Стоять и мучиться больше не могла.       - Маша, ну если приглашаешь гостей, то порядок за собой оставляй, сколько раз можно говорить. - Инна Николаевна намывала посуду, которую девушка оставила утром, не обратив внимание на странное поведение дочери.       - Мам, поговорить надо.       - Что уже случилось? - садиться женщина не планировала, продолжая стоять около раковины. - залетела что ли?       Маша округлила глаза, не зная как реагировать на мамин вопрос. Ей будто пощёчину залепили, висок задевая. В другой день, пререкаться бы с матерью начала, защищая честь свою с пеной у рта. Но сейчас сил уже не было. Не время сейчас.       - Мам, я Павла видела. - зеленоглазая решила не начинать из далека с вопроса «А как хорошо ты его знаешь» и такое подобное, хуже было бы.       - Где ж ты его видела?       - В Люберцах. - Маша старалась осторожно говорить, чётко проговаривая каждую букву и следила за эмоциями матери.       - А ты чего там забыла? - женщина нахмурилась.       - Он из квартиры выходил, - девушка решила не отвечать на вопрос, на секунду подумав, что тему так пытается перевести - женщина с ним была.       Мария проглотила вязкую слюну, будто та, перекрывала ей возможность говорить, ещё и дышать. Ещё бы немного и кажись захлебнулась бы.       - Они целовались, мам.       Романова старшая губы поджала, глаза опустив, облокотилась на столешницу позади. Реакция мамы Маше не понравилась. Не было ни удивлённых глаз, ни нервной тряски.       Не было ничего. Оказывается этого нужно было бояться девушке.       - Что происходит, мам?       - Маш, это моя личная жизнь...       - Мама. - и посмотрела на мать, прожигая своими глазами лазерами, доставшиеся ей от отца.       - Женат он.       Почувствовала как ножом грудь вспороли, на живую сердце доставая. Оглушило так, словно в ледяную воду окунули, не давая воздуха глотнуть. Сидела и чувствовала, как мокрая холодная одежда к телу прилипала, тяжестью отдавая, но снять её не могла. Желудок в узел тугой затянулся, желая вывернуть из себя весь сегодняшний завтрак, ознобом по телу проходя.       Стало до противного мерзко. Руки в кулаки сомкнула в ожидании, когда кровь из ладоней польётся.       - Давно ты знала?       - С самого начала.       Выпустила последний вдох, понадеялась, что послышалось, от нервов вся взвинченная. На неё будто обрушились остальные два этажа старой пятиэтажки, накрывая Романову обвалками стен, придавливая и пробивая череп.       Всего три слова, ощущение, что мир, вертящейся до этого как волчок, резко остановился, выкидывая пассажирку из вагона. И движения сделать не могла. Боялась, что из-за одного неправильного шевеления, в конец раздавит. Глаза будто песками наполнились, а сердце замедлило ход. .       - И ты молчала, - закусила внутреннюю часть щеки, молилась, что б не зарыдать перед ней.       - А что я бы сказала? Знала твою реакцию, беситься начала бы, а мне с этим человеком комфортно, - неизвестно зачем Инна Николаевна оправдываться начала, хотя не считала поступок чем то грешным, - три года скоро, а ты всё привыкнуть к нему не можешь.       Три года. Она молчала об этом мужчине год, скрывала от дочери свою жизнь, а сейчас ставила виноватую именно её.       Вот что такое предательство. Не то, что видела сегодня утром, совсем нет. Мать на столько не хотела портить свою личную жизнь, что решила оставить дочь в неведении, словно чужого человека.       Таким молчанием, она отреклась от неё, сама этого не замечая. А маленькая Маша в один миг сиротой стала.       - Чего я ещё не знаю? - наверное не стоило задавать такой вопрос, понимая, что ещё один ответ, просто убьёт её. Захотелось кожу с себя снять, вместе с мышцами, которые болью отдавались.       - Я больше от тебя ничего не скрывала. Я делала это только ради твоего блага.       Тошнота подступила к самому горлу.       Уже который месяц она слышит эти слова от близких ей людей, но сейчас это больнее. Маша поняла, что совсем не знает, что в жизни её друзей, матери, из-за их молчание ей во благо. Она не знает, что они скрывают. Ничего не знает.       Мать смотрела на дочь глазами без какого-либо сожаления, без капли вины, а та, смотрела глазами полными разочарованиями, обид и несправедливости.       Не в силах больше терпеть присутствие себя в этом доме, вышла из кухни, прямиком в прихожую, поскорее выходя из квартиры. Инна Николаевна не смела останавливать дочь, молча смотря на закрывающуюся дверь.       Всё это молчание было схоже с изменой. Так думала Романова, прокручивая у себя в голове разговор с мамой. Никогда бы не подумала, что такое могло произойти именно с ней, до этого времени беззаботную молодость.       Чувствовала Мария себя истощённой, выжитая до последней капли. Куда она сейчас пойдёт? Что будет делать, как в глаза смотреть? Слишком себя извела за этот день, не оставив силы ни на что.       Дёрнув подъездную дверь, ей мигом захотелось расплакаться. На скамейке сидели Пчёла, Фил и Космос, выпуская струйки дыма в небо. Не уехали, как знали, что Романова спуститься вниз, душа себя слезами.       Заметив подругу, встали с места, но не пытались сделать ни шага, боясь сделать, что-то не то, лишь обеспокоено осматривая её. Маша сомкнула губы в тонкую полоску, держа внутри громкий всхлип, подбежала в раскрытые руки Вити, утыкаясь тому в грудь.       Гладя её по голове, он словно активировал кнопку, заставляющий Романову горько заплакать и слушал, как она не могла сделать не вздоха, захлёбываясь в слезах, а сердце ныло за эту девочку, крепко держащую его за ткань майки, как за единственное спасение.       Отсчёт взросления пошёл.