1988 год. Часть 9

      - Господи, почему нельзя просто всё сложить без этих идиотских формул.       Уже третий раз перепроверяя решение задачи, ответ каким то образом менялся кардинально. Не то, что математика была ужасно трудным предметом, но формулы с бесконечными символами ставили в тупик.       Подготовка к итоговым контрольным за первое полугодие высасывает все силы беспощадно. Маша конечно была готова к трудностям ещё на летних каникулах, но столкнувшись лицом к лицу с одиннадцатым классом было сумасшествие.       Всё свободное время она проводила за конспектами, книгами и задачами, не успевая при этом ничего абсолютно. Учителя давили разговорами про экзамены, мама всё причитала про запасное учебное заведение, уже не воспринимая всерьёз мечту дочери, так ещё и погода под конец декабря добивала.       Если всё таки и вырывался лишний час, а то и два к счастью, то старалась бегать в беседку к друзьям, навёрстывая упущенное. Но по большей части на улицу вытаскивал её парень.       Парень. Витя Пчёлкин. Пчёла.       Скажи об этом Романовой четыре месяца назад, наверное вцепилась бы в глотку за такие шутки глупые. Но сейчас она просто счастливо и блаженно улыбается, вспоминая своего голубоглазого.       Расстраивало только то, что проводит с ним мало времени из за учёбы, бесконечное множество раз смотря на Витю извиняющим взглядом. А тот и не думал обижаться. Всё понимал и принимал. Знал, как для девушки важно закончить все контрольные на отлично. Лишний раз, старался даже не мешать Романовой, с опаской заходя к ней в комнату. Вдруг зашипит. Как и сейчас например.       - Рапунцель, впустишь принца? - Витя приоткрыл дверь, наблюдая как его девушка полулёжа склонилась над столом.       - Принца не впущу. Впущу пчелу.       Парень расслабившись зашёл в комнату, подходя к Романовой, что уже повернулась к нему, поднимая голову вверх для желанного поцелуя. Не заставляя ждать красавицу, положил нежно руку ей на затылок и невесомо целуя в пухлые губы девушки, сразу ощущая вкус цитруса. Её вкус.       Маша от прикосновения глаза тот час закрыла и будто в другом мире оказалась. В волшебном. Позволяя себе забыться и чувствовать только его. Большего ей не надо. И на протяжении всех этих четырёх месяцев, что Пчёлкин ежедневно её целует, она каждый раз чувствует, что разум отрывается от неё, уносясь куда то по дальше.       Даже как только она ложиться спать, вспоминает его руки, крепко сжимающие талию, губы, целующие её в смеющийся рот. И в особенности первый поцелуй. Что и стало точкой конца их дружбы и начало большего.

***

      Вглядываясь друг в друга, изучая, словно видят в первый раз. Вот её родинка над губой, которая придавала Марусе особый шарм и красоту, вздёрнутый нос, смешно двигающийся при разговоре. Глаза у неё зелёные, как листва летом.       Когда ему нравится девчонка, он думает о её заднице, а не о глазах.       Маша смотрела на него и неосознанно задержала дыхание, как перед погружением в воду. Захотелось прикоснуться к его губам, пальцами очерчивая каждый миллиметр его лица. И она ничего не могла с собой сделать. Сердце замедляло ход, будто она медленно, но верно умирает, впадает в кому.       Чувствуя его близость, дыхание, раскрыла губы пухлые в предвкушении чего то волнующего, нового. Он заставлял испытывать агонию, чувствуя его дыхание на своём лице.       Наконец, он нежно коснулся своими губами её и Романова почувствовала эйфорию. Где то внутри всё заныло. Захотелось застонать, а потом заплакать. Сердце остановилось.       Почувствовала, как горячая ладонь легла ей на щёку, будто прикосновение к фарфору. Но Пчёлкин не мог иначе. Не мог поцеловать её, как любит, грубо, дерзко. Не хотел. Только не её.       Целовал трепетно, аккуратно, боясь спугнуть её. Но Маша даже не думала бояться, особенно Витю. Она повторяла его движения, стараясь не сделать ошибок, не показаться неопытной. Но совершенно не знала, что от лёгких касаний губ, невинного поцелуя, Пчёла уже взорвался внутри. А она, своими аккуратными, неумелыми движениями, собирала его вновь по частям.

***

      Мыслями вернулась в тот вечер, улыбаясь на Витю смотря, но в то же время , будто и сквозь него. Пчёлкин насмотреться на неё не мог, когда она улыбалась так и будто светом озаряться начинала. И за эти месяцы ни сколько не пожалел, что оставил тот образ жизни разгульный, который так ценил.       Через несколько дней, после инцидента Маруси со спортсменкой, он всё таки поделился с пацанами, что давит на сердце. Конечно они поверить в это не могли, всё ржали, доводя Пчёлкина до психоза. Но смотря на состояние друга, что в панике руками размахивал, двух слов связать не в состоянии, восприняли всё серьёзно.       Фил, как голос разума, говорил Вите признаться, но предупредил, что если и дойдёт до чего то серьёзного, то одно неверное действие и это разобьёт её сердце. И Витя поклялся, что не посмеет. Застрелиться, если Марусю обидит.       А потом и Космос добил признанием. У Маши он первая любовь. Причём скрывала она это долго и на правах мужчины старше неё, должен взять всё в свои руки. Но сомнения, долго ли продержится Пчёлкин в серьёзных отношениях конечно были. Столько лет дружбы, столько наблюдений заставили Холмогорова волноваться за подругу.       Но видя, как Витя смотрит на Романову, как ловит каждое её слово, каждое движение, сомнений в серьёзности друга не было. Ощущение, что они только познакомились, постепенно узнавая друг друга.       - Вить, ты же умеешь считать, реши эту задачку.       - Марусь, я деньги считаю не по формулам. - ласково по волосам густым погладил, в тетрадь заглядывая. - Помогу конечно. Но сначала мы погуляем.       - Я ещё не закончила. - прильнула щекой к ладони Пчёлкина, закрывая глаза.       - Позже закончишь. Ты уже пылью покрываешься. Собирайся в темпе.       Спорить с парнем было бесполезно, особенно сейчас. Конечно он был прав. Выйдя на улицу, первым делом, потеплее укутал девушку, поднимая воротник её пальто, и крепко хватая за руку, неспешно вышли со двора.       Не обозначив цель, куда именно они идут, оказались у парка, который облюбовали ещё в сентябре месяца. Витя не знал про это место, и наверное никогда бы не узнал, если бы Маша не уговорила его пройти по еле вытоптанной тропинке в чащу. Небольшая аллея, мостик над озером, высокие деревья. Тихо, спокойно. Оба не любили осень, зиму, отдавая предпочтение более тёплому времени года, но сейчас, в начале зимы, место не потеряло свою красоту.       Облакотившись на перила, Романова смотрела на мутную ледяную воду, где ещё в начале осени могла увидеть стаю уток. Густые волосы лезли в лицо, заставляя переодически их убирать. А Пчёлкин смотрел на девушку, то как она с тихим рычанием, в последний момент убрала их под пальто, и немного расстроился.       Ему нравились её волосы. Их хотелось касаться. Наверное впервые за все его отношения с девушками, он хотел просто гладить по волосам, ощущать их на ощупь. Не намотать на кулак и не запустить в них пятерню.       Это же что-то значит.       - Чего так смотришь? - Романова посмотрела на Витю и в который раз не могла сдержать улыбку.       - Ты бы хотела отрезать волосы?       - Иногда да, - она немного растерялась от вопроса парня, неосознанно пригладив волосы на макушки от ветра, - Они часто путаются, да я и заплетать их не умею нормально.       - Не состригай их.       Коротко и ясно. Но в этих трёх словах, она услышала куда больше, чем просто просьба. Восхищение. Или может быть ей так кажется. Всё таки первые месяцы отношений всегда такие романтичные, но зная Пчёлу, этот этап у них будет кажется всегда.       - И ты свои тогда тоже. - Маруся потрепала волосы парня, задорно смеясь.       Интересно было бы посмотреть на него с длинными волосами.       - Со мной такое не прокатит, - обняв девушку за талию, близко наклонился к ней, чувствуя её холодны нос на своём. - какой же из меня бизнесмен будет с длинными волосами? Не солидно.       - Ну вот когда будешь бизнесменом, так уж и быть, немного отстрижёшь волосы и назад ещё не забудь уложить.       «Когда»       Она не сказала «если». Витя знал, Романова верит в него. Верит в его цели. Обычным словом, она снова даёт ему уверенность в своих шагах. Она не могла ошибиться словом, сказать просто так. Научилась обдумывать, перед тем как что то ответить, сделать. И по большей части, она переняла это от него.       Но и у Пчёлы тоже появилась привычка Маруси. Наблюдая часто за ней, он заметил, что та, прижимается подушечками пальцев к пчёлке, что была подарена на её день рождение. Будто пыталась согреть. И Витя в последнее время не замечая того, иногда мог проводить пальцами по цепочки у него на шее. Подарок от девушки на день рождение. Иронично.       На вопрос, где она купила украшение из хорошего серебра, отвечать не стала. Потом он от Инны Николаевны узнал, что та писала картины и продавала знакомым Юрия Ростиславовича за неплохую сумму. Но продолжать заниматься продажами картин не захотела. Объяснила тем, что хоть и уважает отца Космоса, но друзья у него отвратные. И Холмогоров младший был полностью с ней согласен.       А Пчёлкин с очарованием смотрел на девушку, с благодарностью глазах. Не за дорогой подарок. А за желание и действие по отношению к парню.       Наклонившись ещё ближе к девушке, поцеловал в нос, от чего у неё в зрачках появились искры счастья, а улыбка позволила увидеть тоненькие полоски у глаз. Ему нравились эти морщинки, каждый раз заставляя девушку улыбаться, он смотрел на них и чуть ли не сдерживал мурчание.       Невесомо, лёгким прикосновением поцеловал глаза, лоб, щеки, скулы, постепенно добираясь до губ. Она уже смело могла целовать, от былой невинности ничего не осталось, но Витя продолжал гореть внутри от неё.       Как и Маша. Она ощущала себя фениксом, что раз за разом, поцелуй за поцелуем сгорала и восстанавливалась вновь. Пчёлкин умел целовать, умел показывать свои чувства прикосновением губ и даже если именно с ним был её первый поцелуй, сомнений не было, так трепетно, нежно, пылко, умел делать только он.       - Ты замёрзла.       - Совсем нет. - она знала, что это был не вопрос, но отрываться от Вити, было совсем как отрываться от наркотика.       Она зависима.       Поцеловав Марусю с напором, придерживая за скулы, он будто пытался так сказать ей, что спорить с ним не надо.       - Сходим кое куда. Там отогреешься и если захочешь, пойдём дальше гулять. - закурил сигарету выпуская никотиновый дым в сторону от девушки.       - Кое куда, это куда?       - Вот придём и узнаешь.       Положив руку девушки в карман своей куртки, стали возвращаться назад. Маше казалось, что они идут к дому Вите, ибо её уже прошли. Но пройдя ещё несколько дворов, отбросила предположения. В этом районе она бывала редко. Знакомых тут нет и не задерживалась здесь. Обычные пятиэтажки. Ничего нового. Сама в похожем жила.       «Может к знакомому Вите?»       Да не, предупредил бы. А так просто сказал, что отогреются и пойдут. Значит ненадолго. В такую погоду, ей бы хотелось провести время с парнем дома. Но у себя она перестала чувствовать себя комфортно, напрягая этим Витю. А у Пчёлкиных ей было бы неловко. Всё таки его родители ещё ничего не знают, хотя вроде как догадываются. Да и тем более, застань их родители за поцелуем или объятиями, она точно сгорит от смущения.       Подойдя к квартире, Витя открыл дверь своим ключом, чем озадачил девушку больше прежнего. В квартире света не было. Там вообще никого не было.       - Проходи.       Прихожая казалось немного больше, чем её. Впереди кухня, справа дверь, видимо ванная. Слева две двери. Мебель, обои, всё остальное совершенно простое. На вешалке висит летняя ветровка Вити и на полу пара его обуви.       Интересно.       - Мне кажется я догадываюсь.       - Да, я съехал от родителей.       Широко улыбаясь, Романова зацепилась за плечи парня, прижимаясь к его груди. Она была рада за него, очень. Он давно это планировал, ещё с начала года. Только всё повода не было. Да и финансово он мог сейчас позволить снять эту квартиру.       - Молодец. Я почему то так и думала. - уже с большем интересом стала разглядывать квартиру, обходя её по комнатам, пока Пчёлкин следовал за ней. - Особенно когда ты меня в прошлый раз в этот район привёл. А я то думала, что тебе тут надо.       - Вообще, я её раньше присмотрел. А так я тебе намекал. - обняв брюнетку за талию, горячими губами поцеловал за висок, пока та разглядывала трельяж с книгами.       - И молчал, жук. Когда новоселье тут устроишь?       - Чтобы Космос её сразу разнёс, а я ищи новую? Нет уж, чуть позже.       Кухня понравилась ей больше всего. Для старых домов, она была достаточно большой. Здесь даже мог поместиться обеденный стол для шестерых. Тумбочки, шкафчики и есть куда развернуться. И как бы это не показалось странным, понравилась и кровать. Сама бы её забрала. Только такая кровать заняла бы всю стену в её комнате. Вроде всё как обычно, простенькое, но есть что-то со вкусом.       - Нравится квартира?       - Конечно.       - Как ты смотришь на то, чтобы это была наша квартира. Только не перебивай. Я знаю, что съехаться сейчас будет не время, но оставаться на ночь ты сможешь всегда. Особенно, когда у тебя проблемы дома.       Изумление. Неужели он вправду это предложил. Наверное впервые за всё то время, когда они вместе, Маша почувствовала неловкость. Неужели Пчёлкин, на столько серьёзно готов к этим отношениям, что хоть частично, но предлагает съехаться. Ком в горле. Но не от печали. От благовения и нежности.       Пчёлкин и вправду снял эту квартиру, когда узнал, что мужчина тёть Инны, теперь часто ночует у них дома. Он переживал за Марусю, не доверял ему. Но точкой решения стал тот момент, когда Романова в слезах пришла к Пчёле, выговаривая, что мама слушать её не хочет и не понимает как дочери не приятно и напряжённо находится с ним рядом.       Витя успел познакомиться с Павлом. Маруся провожала его домой и они кротко целовались в прихожей, открывая дверь. На лестничней клетки стояла Романова с мужчиной. Тот стал вести себя, как хозяин. Отец. Голубоглазый сравнил его с рэкитирами Люберцкими. Такой же мутный и хитровыебанный. А у Вити заходили желваки, исподлобья смотря. Марусю плечом прикрывал, показывая, что за неё голову открутит и даже не шелохнется.       - Марусь, я хочу чтобы здесь ты чувствовала себя в безопасности. Я всё для этого сделаю.       Смотря на него, такого родного, необыкновенного, она в сотый раз прокручивала у себя в голове одно и тоже.       «За что?»       Человек с которым она дружила с самого детства, Пчёла, расплывался перед глазами с каждым днём. Она видела перед собой любящего Витю. Своего Витю. Влюбляясь в него, никогда бы не подумала, что он умеет так любить. Чисто, искренне. И думается ей, что такой он впервые именно с ней. Надеется.       Романова со всеми чувствами, что бушуют у неё внутри поцеловала Витю, а тот на секунду ошарашено приоткрыв рот, обнял девушку за лицо, отвечая ей тем же. Она хотела дать ему почувствовать всё. Любовь, трепет, малый испуг, благодарность. Он сминал её пухлые розовые губы, увеличивая напор, но словно выходя из миража, продолжал целовать её аккуратно, боясь испугать, навредить.       Но Маша не позволяла ему это. Она хотела чтобы Витя не сковывал себя, не сдерживался. Целовал так, как хочет, трогал так, как мечтает. Она позволяла и хотела сама.       И Витя хотел.       Он хотел её мысли, душу, тело - всё сразу целиком. Желая принадлежать только ей.       Но как бы не было сильно его желание, он временил. Он выдержит, вытерпит. Не сделает ей больно. Он не хотел всё торопить до боли в груди. Потому что с ней хотелось по другому. Впервые в его жизни, он готов был мучиться сам, оберегая девушку.       Парень оторвался первым, не переставая держать Романову в руках. Поцеловал щёки, лоб и отстранился, чем привёл в девушку в замешательство.       «Не сейчас, моя маленькая, не сейчас, Марусь»       На её лицо промелькнуло сожаление, но она быстро согнала его и вновь лучезарно улыбнулась парню, поглаживая его по щекам.       - Значит Новый год будем праздновать здесь?       - Ох ты деловая. С чего это вдруг.       - Совместим новоселье с праздником. Если уж и разносить квартиру, то проще в один день.       - Скажи это Космосу, который не просто так позвонил мне сегодня с вопросом дома ли я буду вечером.       - Я опять узнаю последняя? - не сильно стукнула парня по груди, с хитринкой смотря в его глаза.       - Это был сюрприз. А вот избиение было не честным, Мария Артёмовна. Какой стыд.       Снова получив по груди, перехватил её руки, прижимая к своим щекам и словно кот, стал нежиться о них, смотря в её глаза. Пожалуй, таких глаз он никогда не видел. И уверен, что не увидит.       Когда Пчёла рассказал про идею с квартирой друзьям, те откровенно говоря не поверили. Хорошо, что ржать не начали. Космос скептически относя к этой идеи, а Фил наоборот, поддержал друга, крепко пожимая руку. Ясно же, что он сделал это для Маши. Съезжать от родителей он планировал долго и решался бы всё таки наверное к двадцати годам. Но сейчас, чтобы обеспечить Романову спокойствием, снял квартиру. Валера с уважением поддержал Пчёлу, помогал в поисках.       Космос переставал узнавать друга. Но с хорошей стороны. Это было просто не привычно. Пчёлкин, что не мог пропустить ни одной юбки, палец о палец не ударит, чтобы как то добиться девушку, вдруг стал идти на такие поступки, так себя вести, что иногда просто не понимаешь, кто перед тобой стоит или нет. А как только они оказывались на Рижском, возвращался тот самый Пчёла, в меру жестокий, любящий деньги, не принимающий отказов. Словно ощетинивался, выпуская клыки. Показывая всем, что слабостей не имеет.       Гогот Космоса, был слышен ещё с первого этажа, поэтому под смех, парочка пошла встречать гостей, открывая дверь.       - Ну наконец то мы в этом улье. Дайте хоть посмотреть. - Холмогоров залетел в квартиру, торопливо рассматривая. - А то не впускал нас, представляешь, Машунь. Жук, не иначе.       - И правильно, что не впускал. Поселился бы раньше их. - Валеру не особо интересовало, как выглядела квартира, он пришёл именно к друзьям.       - Видимо новоселье на Новый год отменяется. - Маша шепнула Пчёлкину, смотря на друга, что обошёл за это время уже всю квартиру, в конечном итоге оставшись на кухне.       - Так вы ещё и до Нового года не собирались показывать? - Витя ухмыльнулся, идя следом на кухню. - Маш, вот я от тебя такого не ожидал конечно.       - Что вы привезли? - пропуская мимо ушей упрёк друга, рассматривала содержимое пакетов.       - Вот ей бы только поесть. Нахальство.       - Кос, что ты разжужжался. Тут на правах это может делать только Пчёла. - Валера откровенно смеялся, чем заражал и Романову.       - Офанорели? Сейчас в подъезд пойдёте.       - Ой, ну всё. Давай хозяин, готовь стол.       Ещё не узнав что и где именно находится, девушка села за стол и стала наблюдать за светловолосым, положив руку под голову. Космос всё размахивал руками длинными, что-то активно рассказывая и видимо слушал его только Витя, кивая и иногда выкидывал какие то фразы.       - Счастлива? - Валера положил руку на плечо подруги, смотря ровно в глаза, будто по взгляду мог всё прочитать.       - Да. - без пауз, без раздумий, твёрдо и чётко. - Я понимаю, что возможно это просто только начало, как многие говорят сладкое начало отношений. Но мне кажется, что это на долго. Правда. Я это чувствую.       Филатов смотрел в её зелёные глаза, видя в них серьёзность, решимость. Она казалась взрослее, прожигая своим взглядом вот так. Как бы он не любил своего брата, но всё таки очень переживал за Машу. Одно необдуманное действие Пчёлы и это разрушит её.       Первая любовь, первые чувства. Она может удариться в этот омут с головой, но выплывать тяжелее. Неизвестно, как будут обстоять отношения в компании, если не дай бог, что то у них пойдёт не так. Но Витя старается, очень старается для Маруси. Ради неё, ради себя.       - Я рад за вас. Никогда бы не подумал, что так всё произойдёт.       - А я знал!       - Космос, ты уже выпил что ли? - приподняв бровь, Романова посмотрела на друга, взглядом останавливая поток слов.       - Я? - оскорблённо посмотрел на подругу, вытягивая лицо. - Немного.       - Космическое ты чудовище, в одно лицо опять. Пропускаешь пару рюмок. - Витя отставил стакан от Холмогорова, под его его громкое недовольство.       - Ты обалдел что ли. А ну отдай.       - Так, я сейчас у всех заберу и будете чай пить.       - Это жестоко, Машунь. - Космос посмотрел на ухмыляющегося Витю и исказил лицо.       «Дети. Ну вот дети же»       - Всё, давайте уже, - Валера приподнял свою рюмку, смотря на Витю и Машу с гордой улыбкой. - Поздравляю, с новым местом жительством. В особенности тебя Пчёл. Машуль, в скором времени ты сможешь переехать сюда, но пока к сожалению, ты будешь здесь частично. Пусть у вас всё будет хорошо, а мы с Косом поможем если что.       Маше было приятно слышать слова друга. Немногословно, но от чистого сердца. Положив голову на плечо Вити, тот час получая поцелуй в лоб. К сожалению эту ночь она проведёт у себя дома, но успокаивало, что всё ещё будет впереди. Успеется.       Валера с Космосом уже охмелели, но язык в разговоре не заплетался, от чего можно с первого раза понять, что они говорят. Маша продолжала сидеть прижавшись к ещё более менее трезвому Пчёлкину, совершенно не зацикливаясь на разговорах. Ей просто было до слёз комфортно и по семейному.       В разговорах проскакивали и Рижский, и Саша, что вернётся домой чуть меньше чем через год. Спать не хотелось, но от наслаждения, она прикрыла глаза, прислушиваясь к тембру голоса Вити, пропуская вибрации через себя. Сердце то билось, как бешеное, то останавливалось, стоило парню поцеловать её или нежно провести рукой по волосам.       Но дурацкое предчувствие не давало покоя, даже в такой момент. Непонятная тревожность накатывалась волнами, заставляя девушку открывать глаза и вглядываться в лицо Вити. А он улыбался ей, тепло тепло, не осознавая, что Маруся начинает переживать. Словно что то будет.       И уже ожидание Нового 1989 года не приносит чувство детского счастья и чудес