Глава 7: Одержимый и всё такое

Школа чародейства и волшебства Хогвартс. Май 1993 г.

— Драко! Драко издал удивлённый звук, когда его окутал запах духов матери. — Мой дорогой мальчик, ты в безопасности! — воскликнула его мать, крепко прижимая его к себе. Она отстранилась, чтобы посмотреть на него покрасневшими глазами, и обхватила ладонями его щеки. — Ты выглядишь испуганным. Ты ранен? — она положила руку ему на лоб. — У тебя жар. Люциус, у него жар! — Дыши глубже, Нарцисса, — Драко выглянул из-за плеча матери и увидел, что отец быстро направляется к ним. Мать Драко сделала, как советовал её муж, и взяла себя в руки, когда отец Драко подошел к ним. — Мистер Поттер, мистер Уизли, — протянул он, не отрывая взгляда от Драко, — как бы мне ни было больно это говорить, но на данный момент мы полностью на вашей стороне. Гарри и Уизли обменялись недоуменными взглядами, прежде чем снова перевести взгляд на отца Драко. — Вы спасли нашего сына, — объяснил глава Малфоев, положив руку на плечо Драко. Затем он посмотрел на них. — Как вам это удалось? — Уверен, мы все хотели бы знать, — раздался с другого конца комнаты тягучий голос Северуса. На этот раз Драко огляделся и увидел, что мастер зелий вместе с заместителем директора стоят рядом с Дамблдором, который наблюдал за происходящим с тем же блеском в глазах, что и всегда. Феникс, который сидел у Гарри на руке, издал пронзительный крик, как один из павлинов отца Драко, прежде чем взлететь и, пролетев через всю комнату, усесться на насест у стола Дамблдора. Дамблдор погладил грудь прихорашивающегося феникса, прежде чем склонить голову в сторону Гарри. — Эээ… — промямлил Гарри, прежде чем начать пересказывать историю, почти не вдаваясь в подробности. Драко все еще не был уверен, что делать с гигантскими пауками, но всё остальное имело смысл, от окаменения до входа в Тайную комнату. Он ещё не упомянул Драко. Или Тома. Драко поднял глаза и увидел, что Гарри пристально смотрит на него, моргая по-совиному, словно давая понять, что он потерялся. — Что меня больше всего интересует, — спокойно сказал Дамблдор, — так это то, как лорду Волдеморту удалось заколдовать Драко, когда мои источники сообщили мне, что в настоящее время он скрывается в лесах Албании. — Прошу прощения? — спросил отец Драко, внезапно проявив гораздо больший интерес к разговору. — Заколдован? — спросила его мать, сжимая плечи Драко сильнее. — Во имя Тьмы… но как? — Через этот дневник, — снова заговорил Гарри, держа в руках мокрую, помятую книгу. — Реддл писал в нем, когда ему было шестнадцать…

***

Драко наблюдал, как его отец расхаживает взад-вперёд по больничному крылу. — Ты взял его? — Да, отец. — И ты открыл Тайную комнату? — Да, отец. — И ты говорил с Тёмным Лордом? — …Да, отец. Его отец перестал расхаживать по комнате и присел на кровать, внезапно пристально посмотрев на Драко, словно держал в руках луну и солнце. — На что это было похоже? Драко почувствовал, как весь воздух покинул его легкие. — Отец? — Люциус! — прошипела мать, шлепая отца по руке. — Как ты вообще мог сказать…? — Наш сын общался с Тёмным Лордом, Нарцисса! — сказал его отец. — Если бы я знал, что книга… ну, я… мы оба могли бы поговорить с… — Сегодня мы могли потерять сына, Люциус! — резко сказала его мать. Драко резко вдохнул, крепче сжав простыни. На мгновение лицо отца вытянулось, когда он посмотрел на Драко, в его серых глазах появилось затравленное выражение, прежде чем он хрипло рассмеялся и величественно махнул рукой в его сторону. — И всё же он сидит здесь, живой и здоровый! — Нет, нет, я не об этом, и ты это знаешь! — прохрипела его мать, слезы текли по её щекам, когда она тоже присела на кровать, сжимая Драко в своих руках. — Нарцисса… — пробормотал его отец, выглядя озадаченным и потерянным. — Это была не такая уж большая честь, как ты себе представляешь, отец, — сказал Драко после того, как молчание затянулось слишком надолго. — Я хочу, чтобы ты пообещал, Люциус, — сказала его мать, сделав глубокий вдох. — Больше этого не будет, это закончится сейчас, сегодня. Жизнь нашего сына оказалась под угрозой из-за «дела», и я не хочу, чтобы это… — Она замолчала, когда мадам Помфри подошла с подносом, уставленным зельями. Драко посмотрел на мать, затем на отца, который то сильнее, то слабее сжимал трость. — Мне нужно кое-что уладить, — сказал он, понаблюдав за тем, как мадам Помфри взмахивает палочкой над Драко. — Пойдём, Добби. Драко наблюдал, как домовой эльф, которого он едва заметил, кинулся вслед за его отцом, покидавшим больничное крыло. — Твой отец иногда забывает о себе, Драко, — сказала ему мать, когда мадам Помфри снова торопливо ушла. — Мы оба очень рады, что ты жив и невредим. Однако когда его отец вернулся, вломившись в двери больничного крыла, он был взбешён, взъерошен и без домашнего эльфа. Его мать попыталась усомниться в его гневе, но он просто сказал ей, что они немедленно уходят, и, даже не попрощавшись с Драко, сердито выскочил из комнаты. Мать Драко засуетилась с ним, погладила его по щеке, прежде чем поцеловать в лоб, и сказала, что они очень скоро увидятся снова. Не успели они уйти, как двери больничного крыла с грохотом снова распахнулись. — ДРАКООО!!! Он поднял глаза и увидел, как Винсент, Грегори и Панси несутся к нему с пугающей скоростью. Из него вышибло весь воздух, когда они столкнулись, бросившись на него с совершенно не свойственными Слизерину медвежьими объятиями. — Я не могу, — выдохнул Драко, — дышать! Извинившись, трое слизеринцев отпустили его. Драко открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого вскрикнул, потому что Панси сильно ударила его по руке. — Зачем ты это сделал?! — Драко нахмурился, потирая больное место. Теперь у него наверняка там будет синяк. — Никогда больше так не делай! — закричала Панси. — Мы… мы не… — начал Грег, прежде чем разразиться рыданиями. — Мы не знали! — воскликнул Винсент, а Грегори кивнул сквозь слёзы. — Ну, как вы могли знать? — спросил Драко, удивлённый. — Ну, ты всегда носишь с собой пустую чёрную книгу, не так ли? — ответил Винсент. Драко не был уверен, как на это ответить. Он знал, что они имели в виду Дневник Ужасных Событий, но он не мог им об этом рассказать… — Знаете, что сейчас звучит заманчиво? — спросил он их вместо этого. Грегори и Винсент покачали головами, крупные слёзы всё ещё текли по лицу Грегори. — Чашка горячего шоколада, — ответил Драко, ухмыльнувшись, когда лицо Винсента озарилось как рождественская ель. — Это очень хорошо поднимает настроение, — сказал он. — Мы сейчас же спустимся на кухню! — Грег! Винс! — крикнул он им вслед. — Вы меня на самом деле не душите! — Мы знаем! — крикнули они в ответ. Драко смотрел им вслед, и это радовало его больше всего на свете. Он повернулся к Панси, которая переминалась с ноги на ногу и смотрела куда угодно, только не на Драко: на пол, на окно, на свои ногти… Когда она наконец посмотрела на него, она громко и нетерпеливо фыркнула. — Я просто… хотела извиниться за то, что смутила тебя, а потом избегала тебя, потому что чувствовала себя виноватой и не могла с этим справиться, — сказала она. — Так что, гм, да. Вот. Поняв, что она закончила говорить, Драко усмехнулся. — Это было ужасное извинение, но слишком правильное, — фыркнул он, скрестив руки на груди. — И… полагаю… ну, мне не следовало так на тебя набрасываться. — Заткнись, ты ведь был… — она махнула на него рукой, — одержимый и всё такое. — Да, — рассмеялся Драко. — «Одержимый и всё такое». — Друзья? — спросила Панси. — Друзья. — Подумать только, а я-то думала, что ты мне нравишься, фу! — фыркнула Панси. — Ты можешь себе это представить? Мы ухаживаем друг за другом? — спросил Драко, слегка хрипя. — Вместе ходим на балы и придумываем дурацкие прозвища? — Мой драгоценный Дракошик, — проворковала Панси, заливаясь смехом, когда взглянула на Драко, чье лицо исказилось от отвращения. — Ты больше никогда не будешь меня так называть! — успел сказать Драко, прежде чем рассмеяться вместе с ней. В конце концов их смех стих, и Панси улыбнулась ему. Но не той улыбкой, от которой можно было почувствовать себя в безопасности. — Знаешь, вся школа говорит о том, как Поттер спустился в Тайную комнату, чтобы спасти тебя, словно какой-то сказочный принц. — Ой, да ладно! — прошипел Драко, чувствуя, как тепло разливается по его лицу. Ухмылка Панси стала озорной. — О, Драко, я пришел спасти тебя от ужасного монстра Салазара Слизерина! — Она снова взвизгнула от смеха, когда Драко бросил подушку ей в лицо. — Заткнись! Заткнись сейчас же! — пронзительно крикнул он, не в силах сдержать улыбку, хотя его щёки горели. — Если вы чувствуете себя лучше, мистер Малфой, есть много других студентов, которым может понадобиться эта кровать. Драко почувствовал, как вся прежняя краска отхлынула от его лица. Потому что Гарри стоял рядом с мадам Помфри, всё ещё покрытый грязью и кровью, неловко переминаясь с ноги на ногу. Уизли и Локонс тоже были там, ещё больше усиливая эту неловкость. — Прошу прощения, мадам Помфри, — пробормотал Драко, забирая подушку и прикрываясь ею. — О, здоровенная левая грудь Морганы! — внезапно ахнула Панси. — Я только что вспомнила, что оставила сумку в библиотеке. Пойду-ка я её заберу, это оригинальная работа Твилфитт, сделанная на заказ! Драко сердито посмотрел на предательницу, уходящую с единственной в своем роде, сделанной на заказ сумкой Твилфитт, перекинутой через плечо. Драко судорожно взбил подушку, когда мадам Помфри взмахнула палочкой над Уизли, который был в полном порядке, если не считать нескольких царапин. Помфри быстро закончила с ним, и он побрёл к кровати Грейнджер. Драко наблюдал за ними несколько мгновений, прежде чем внезапно осознал, что за ним самим наблюдают. Подняв глаза, он обнаружил, что на него смотрит Локонс. Волшебник-исследователь одарил его победной улыбкой, наклонившись вперёд в своем кресле. — Всё это очень увлекательно, не правда ли? Волшебники, магия, — пробормотал он. — Ты тоже волшебник? Драко нахмурился, озадаченный. — Да? Локонс наклонился ближе, понизив голос до тихого шёпота. — Не знаете ли вы случайно заклинания, позволяющего уменьшиться до размеров мыши? — Простите? — Драко почувствовал, как его брови поднялись до линии роста волос. — Видишь ли, произошло недоразумение. Я считаю, что я — Мышиный принц. Думаю, мы были в моих пещерах. Драко просто смотрел в озадаченной тишине, пока один из его детских героев в раздумьях потирал свой грязный подбородок. Он был спасён от дальнейшего замешательства, когда мадам Помфри закончила с Гарри и подошла к Локонсу. — Пойдем, Златопуст, я думаю, нам лучше отправиться в путешествие по камину, — сказала она, натянуто улыбнувшись Драко и помогая Локонсу подняться на ноги. — О, здорово! — сказал Локонс. — …И что же это, собственно, такое? Драко ошеломленно наблюдал, как мадам Помфри вывела Златопуста Локонса, всё ещё бормочущего о мышах, из больничного крыла. Как только они ушли, он повернулся к Гарри, который отчаянно пытался сдержать смех. — Что вы двое с ним сделали? — Он сделал это сам! — воскликнул Гарри. Драко в отчаянии покачал головой. — Не могу поверить, что величайший волшебник-исследователь нашего времени потерял рассудок. На этот раз Гарри наклонился и прошептал: — Об этом. Он фальшивка. Все эти истории были украдены Локонсом у других людей, после того как он стирал их память. — Нет?! — ахнул Драко. Он уставился на Гарри, разинув рот, наверное, довольно долго, потому что Гарри снова начал хихикать. — С тобой всё в порядке? — спросил он, и в его глазах заплясали весёлые искорки. Драко рассеянно покачал головой. — Возможно, мне понадобится минута. Возможно, ему понадобилось несколько минут. Потому что Златопуст Локонс был мошенником? Драко вырос на его историях! И это всё, чем они были. Истории. Небылицы, рассказанные теперь уже спятившим волшебником. — Ты чудной, Драко. Драко, у которого была определённо-не-аллергия, вспыхнул от этих слов, и внутри у него всё перевернулось. — Я приму это как комплимент, Поттер, — фыркнул он, задрав нос кверху. Гарри просто рассмеялся ещё больше, а Драко возненавидел это чувство всеми фибрами души!

***

Драко потягивал горячий шоколад, наблюдая, как мадам Помфри вливает из пипетки густую жёлтую жидкость в пасть миссис Норрис. В следующее мгновение старая кошка подняла голову и начала потягиваться, помахивая тощим хвостом. Филч начал всхлипывать, когда она, мурлыча, забралась к нему на руки. Следующим был Колин Криви, который сел, зевая, сонно моргая и бормоча что-то о домашнем задании по Трансфигурации, которое ему нужно было сдать на следующий день. За Криви последовал профессор Джонс, который, просыпаясь, не произнёс ни слова. Видимо, Пивзу Полтергейсту понадобится специалист, поскольку он призрачная сущность, а не человек. Это если сотрудники решат исцелить его, а не изгнать раз и навсегда. И, наконец, была Грейнджер. — Грейнджер, я должен извиниться перед тобой, — пробормотал Драко, садясь у ее кровати. — Если я могу что-то сделать, чтобы загладить свою вину… Драко замер. Он с трудом мог поверить в то, что сорвалось с его губ. Едва не умерев, он мог бы стать таким же тошнотворно милым, как пуффендуец, или таким же рыцарским, как гриффиндорец, или кем-то таким же от природы добрым… Как отвратительно. Прервав ход своих мыслей, он осознал, что Грейнджер улыбается Драко уже слишком долго. На самом деле Драко начал думать, что она всё ещё частично окаменевшая, когда она внезапно села, напугав его. — Я бы хотела, чтобы ты называл меня Гермионой, — настойчиво сказала она. — Больше не Грейнджер, пожалуйста. Мы друзья, Драко. Нам следует разговаривать так. Драко почувствовал, как его брови поползли вверх. Они были друзьями? Он вспомнил тот день в декабре, когда Грейнджер и он обсуждали Локонса. Даже связанные им. Был ли он, Драко Малфой, чистокровный наследник Люциуса Малфоя, настоящим другом Гермионы Грейнджер, маглорождённой ведьмы? Кем-то, кого его отец не одобрял бы каждой клеточкой своего тела?.. Да. Он предполагал, что это так. — Кроме того, ты случайно не следил за каждым домашним заданием и его проверкой? — с надеждой спросила Гермиона. — Нет, извини, — угрюмо признался Драко, — боюсь, я был одержим.

***

Когда Драко возвращался в подземелья, его остановила толпа слизеринцев в пижамах. — Рад, что ты вернулся, Малфой! — крикнул кто-то. Многие змеи, проходя, похлопывали его по спине. — Да, рад, что ты не умер! Драко непонимающе моргнул. — Что происходит? — нерешительно спросил он, когда подошли второкурсники. — Драко! — воскликнула Панси, выскакивая вперед в своей розовой ночнушке с оборками. — Давай! Ты не пойдёшь сейчас спать, в Большом зале пир! Она взяла его под руку, и, прежде чем Драко успел возразить, они прошли в холл и через величественные дубовые двери Большого зала. Пока они шли по залу, Драко чувствовал, как на него устремляются сотни пар глаз. Каким-то образом ему удалось высоко держать голову, несмотря на то, что он хотел, чтобы пол поглотил его. — …Наследником всё это время был он?! — …Разве его не следует исключить прямо сейчас? — …Нет, детки. Он был как будто загипнотизирован или что-то в этом роде. Довольно странно. — …Поттер спас ему жизнь. На последнюю фразу Драко закатил глаза, ненавидя то, как беспомощно затрепетал его желудок. — Возможно, мне не следует здесь находиться, — проворчал Драко, садясь за стол Слизерина. — Все на меня пялятся… — Ну и пусть пялятся. Драко резко остановился, когда Грейндж… Гермиона села рядом с Грегори и принялась наливать в бокал тыквенный сок. — Грейн… Гермиона. Это не твой стол, — сказал Драко, скептически приподняв бровь. — Ну и что? Сейчас никто из нас не в форме, — ответила Гермиона, в ее глазах вспыхнул мятежный огонек. Драко моргнул, обнаружив, что Гермиона была не одна. Уизли плюхнулся на скамью рядом с ней со своей уже фирменной улыбкой с поджатыми губами. — Ну, это и впрямь так, — заметил Драко, взглянув на слизеринцев вокруг себя, которые, казалось, все были одинаково озадачены. — Ага! Конечно. Где Уизли и Грейнджер, там и Поттер. Драко взглянул в эти безошибочно узнаваемые жабье-зелёные глаза, когда они сели прямо напротив него, и почувствовал, как в груди немного полегчало, а щеки немного потеплели. — Подождите-ка минутку, вы, змеи, получаете другую еду? — спросил Уизли, взяв в руки шоколадный эклер. — Это что, привилегия Слизерина? — Не могу упрекнуть нас в том, что у нас есть нечто под названием «класс», Снизли, — ответила Панси, сверкнув глазами. — Ты за нашим столом, веди себя хорошо. Уизли сглотнул.

***

Празднование продолжалось до самого утра. Драко был удивлен, что к полуночи он еще не рухнул храпящей грудой на слизеринский стол. С другой стороны, казалось, что на столах неиссякаемый запас вкусных десертов. Хагрид прибыл около трёх часов ночи, Дамблдор отправил документы о его освобождении из Азкабана. Великан хлопнул Гарри и Уизли по спинам с такой силой, что они полетели лицом в стоявшую перед ними гигантскую миску с трайфлом и вынырнули оттуда с полными лицами сливок, джема и клубники. Естественно, слизеринцы взорвались от смеха, а Колин Криви провел целый день со своей отремонтированной камерой. В холле устроили рыцарский турнир «Охота без головы», в то время как близнецы Уизли и Ли Джордан пробрались в кабинет Филча, взорвав все конфискованные фейерверки «Флибустьер», из-за чего измотанная МакГонагалл немедленно отправила их спать (не прошло и пяти минут, как они пробрались обратно). Полумна Лавгуд подошла к Драко с ожерельем, которое она сделала из сверкающих бусин и искусственных цветов за столом для занятий искусством и ремеслом в Пуффендуе (потому что это тоже было чем-то особенным, судя по всему). — Чтобы успокоить твою душу, пока она исцеляется! — прощебетала Луна, прежде чем снова убежать. Драко проводил её взглядом, прежде чем прищуриться. Так как, да. Винсент и Грегори действительно сидели за столом Пуффендуя. Они показали ему большой палец, когда поймали его взгляд. Он ответил им тем же самым, всё ещё щурясь. Большинство чистокровных детей привыкли не спать всю ночь, потому что в день летнего солнцестояния было принято наблюдать восход солнца. Но, пройдя через то, что он только что пережил, Драко действительно еле волочил ноги к пяти утра. Большинство младших учеников и учителей уже отправились спать, зевая и постанывая. — Но теперь уже слишком поздно идти спать! — громко запротестовала Панси, волосы у нее встали дыбом, когда она встала на стол Слизерина. — Давайте посмотрим, как восходит солнце! И именно это они и сделали, собравшись на крыльце Хогвартса, чтобы встретить новый рассвет. Драко ощутил странный, лишённый сна символизм, когда теплые лучи солнца коснулись его лица. Словно феникс возродился из пепла их прошлого… Можно было с уверенностью сказать, что Драко, как и большая часть школы, хорошо проспал в тот день до полудня.

***

Школа чародейства и волшебства Хогвартс. Июль 1993 г.

Остаток летнего семестра прошел крайне лениво и беззаботно. Отмена экзаменов вызвала очень неоднозначную реакцию. С одной стороны, большинство пятых и седьмых курсов были либо потеряны и сбиты с толку, либо просто откровенно расстроены решением Дамблдора. Особенно седьмые курсы, поскольку у них не было никакой квалификации для вступления в волшебный мир. С другой стороны, экзамены были отменены. Жизнь без Тома, прячущегося за каждым углом и ожидающего возможности нанести удар и заставить Драко делать ужасные вещи, была чистым блаженством. Однако там, где был Том, было странное место, и Драко иногда ловил себя на том, что тянется за пером и чернилами, чтобы написать ему. Но он не скучал по Тому, совсем нет. Разговор с Северусом помог ему осознать, что одержимость Тёмным Лордом заставила его писать ему, чтобы еще больше укрепить связь, и что Драко просто испытывал силу привычки. Когда Драко узнал, что его отец потерял работу, он не знал, что и думать. Он был уверен, что его отец снова заслужит расположение Министерства, но он действительно не мог заставить себя переживать из-за этого. Не совсем, после того, каким был его отец, когда он видел его в последний раз. На настоящий день рождения Драко не получил Нимбус-2001. Но он получил свои любимые макаруны из Франции, а также несколько других безделушек и множество поздравлений с днём рождения. И ещё была открытка. Открытка с красивым драконом, которую нарисовал и разукрасил Грегори (Драко и не подозревал, что у него такой талант художника). Было бы прекрасно, если бы он просто получил открытку от Грегори, но нет. Гермиона заставила, как ей показалось, всю школу подписать его. Что действительно сделало с Драко то, что ему не понравилось. Из-за этого у него внутри все перевернулось, уголки рта приподнялись, а из глаз потекли слёзы радости. Фу. Глупые маглорождённые и их смехотворно добрая, всепрощающая натура. Теперь Драко был им обязан ещё больше! Потому что, да, Драко тоже этим занимался. Несмотря на то, что он знал, что был одержим, Драко не мог не чувствовать себя ужасно ответственным за события этого года. Не имело значения, сколько раз Гермиона говорила ему, что он такая же жертва, как и она, он чувствовал, что обязан всем, кто окаменел. Чистокровные очень серьёзно относились к долгам, а Драко, очевидно, не очень хорошо справлялся с чувством вины. Поэтому он извинился. Он проглотил остатки своей гордости и извинился перед всеми маглорождёнными, которые стали мишенью Наследника. Перед всеми, кроме профессора Джонса, с которым он только что разминулся, поскольку он уволился с должности профессора магловедения. Однажды, после особенно страшного ночного кошмара, Хагрид застал Драко за тем, что тот вешал венок, который смастерил из веточек и куриных перьев, на лестницу курятника возле хижины. — Я бы все равно пустил их на воскресное жаркое, Малфой! — прогремел Хагрид, смеясь и так сильно похлопывая Драко по спине, что тот чуть не задохнулся. Но Драко настоял на своём, даже когда куры и единственный оставшийся петух заклевали его. Куры часто снились ему во сне… Несмотря на макаруны на его день рождения, мать Драко продолжала каждую неделю присылать ему сладкие корзины. Да так, что несчастный филин, пойманный на той неделе, плюхнулся на стол, измученный полетом. Драко с некоторой неохотой раздал все сладости и шоколадные конфеты, потому что их действительно было слишком много, и по мере того, как он это делал, люди начинали осознавать силу шоколада. Только несколько маглорождённых учеников не доверяли ему, обходя с опаской, как будто сладости были отравлены, и он в любой момент мог натравить на них василиска. — Если бы это был кто-то другой, они все испытывали бы бесконечное сочувствие, — размышлял Драко, когда гриффиндорцы и слизеринцы расположились на травянистом берегу Чёрного озера одним солнечным днем. — Ну, если бы я не терпел тебя, я бы, наверное, думал так же, — сказал Уизли, прежде чем бросить себе в пасть ириску-мухомор. — Рон, ты так ужасно говоришь! — Гермиона слегка вскипела. — Извини, Малфой, — отвратительно пробулькал Уизли с набитым ртом. — Но это правда. — И, я думаю, больше никаких сладостей для тебя! — сказал Драко, садясь, выхватывая бумажный пакет из рук Уизли и бросая его в сторону Грегори и Винсента. — Ура! — крикнули они в ответ, роясь в пакете. Драко, Гарри и Гермиона рассмеялись, увидев потрясённое выражение лица Уизли.

***

В период с мая по июль Драко Малфой много размышлял. Он никогда не заботился о чувствах других людей и не принимал их во внимание, пока рос, но теперь он был знаком с ужасным чувством вины. Он ненавидел то, как это было в прошлом году, когда он поссорился с Гарри из-за потери баллов факультета, и он ненавидел то, как это ощущалось сейчас, когда оно тяжело давило ему на грудь, терзало его разум и напоминало ему, какую роль он сыграл во всех этих окаменениях. Сочувствие маглорождённым. Его отец объявил бы его недостойным быть Малфоем прямо на месте, если бы узнал. Но Дневник сказал Драко, что этот образ мышления был неправильным. Его собственное будущее «я» сожалело о том, как он смотрел на маглорождённых и маглов. Итак, Драко много думал. Вот почему за день до окончания учебного года он обнаружил, что целеустремленно идет по подземельям, прямо к кабинету зелий, где распахнул дверь, буквально светясь решимостью. — Северус, ты здесь?! Драко был почти уверен, что мастер зелий подпрыгнул, поскольку из шкафа с ингредиентами раздался грохот. — Позвольте напомнить вам, мистер Малфой, — раздался невесёлый голос Северуса, когда волшебник, о котором идет речь, появился в поле зрения. — Что, несмотря на отмену экзаменов, занятия еще не закончились. — Да, да, профессор Снейп, как скажете! — Драко взмахнул рукой, невинно улыбнувшись, когда Северус лишь предостерегающе приподнял бровь. Драко последовал за Северусом в его кабинет, наблюдая и ожидая, пока он успокоится, когда подойдет к своему столу, но обнаружил, что больше не может сдерживать свой вопрос. — Можно ли изменить предметы, которые мы хотим изучать в следующем году? Северус несколько секунд смотрел на Драко, замерев на полпути между стоянием и сидением. Затем он опустил голову и вздохнул, прежде чем скользнуть к ящикам в углу комнаты. — На втором курсе — обычное дело, не так часто встречается, как на первом, но да, часто происходят перемены, — сказал он, выдвигая один из ящиков и безмолвно стукнув по нему палочкой. Из него выплыл свиток пергамента, разворачиваясь сам по себе, чтобы показать, что это была форма выбора предметов Драко. Северус отправил его на стол, положив рядом самопишущее перо. — Просто коснитесь палочкой того класса, из которого вы хотите выйти, и отметьте галочкой тот класс, которым вы хотите его заменить. Драко сделал, как ему было сказано, постучал палочкой по пергаменту и наблюдал, как элегантная галочка рядом с надписью «Уход за магическими существами» исчезла. Он окунул перо в чернильницу, решительно поставил галочку в другом поле и вернул его Северусу, как только чернила высохли. Северус взглянул на страницу, и его тёмные брови подскочили вверх. — Вы уверены, мистер Малфой, что именно этот предмет вы хотите посещать? — спросил он тоном, нехарактерно полным удивления. — Я совершенно уверен, сэр, — ответил Драко, чопорно сложив руки за спиной. — И вы понимаете, что ваш отец может не одобрить такое решение? — спросил Северус. Драко кивнул, приятно удивленный охватившим его волнением. Северус пристально смотрел на пергамент в течение трёх долгих мгновений, прежде чем свернуть его и положить к остальным. — Очень хорошо. В следующем году вы будете внесены в список желающих изучать магловедение.

***

— Все скажите «сыр»! — воскликнул Криви. — Ты все время это говоришь. Почему мы должны говорить «сыр»? — вставил Драко, сморщив нос в замешательстве. — И какой сыр, вообще? Бри? Чеддер? Гауда? — добавила Панси. — Я теперь проголодался, — простонал Уизли. — Ты всегда голоден, — вздохнула Гермиона. — Я на самом деле не знаю, — сказал Криви, хихикая. — Это такое выражение! Теперь все говорят «сыр»! Камера засверкала, и воздух наполнился многочисленными возгласами о разных видах сыра. — И она просто неподвижна? Она вообще не двигается? — спросил Драко, глядя на неподвижную фотографию в руках Криви. — Нет, пока я не воспользуюсь твоим волшебным средством! — ответил Криви, передавая фотографию Драко, пока тот рылся в своей сумке. — Увлекательно, — пробормотал Драко, глядя на фотографию. Конечно же, воспоминание застыло во времени, запечатлев точный момент, когда Винсент соскользнул со спины Грегори, Панси подняла средний палец, и Гермиона увидела, как её выражение лица постепенно трансформировалось в ошеломленное, Уизли обнимает Гарри, который пытается изобразить свою лучшую гримасу, и Драко посреди всего этого, ничего не замечая, выкрикнул «Камамбер!». «На самом деле, — подумал Драко, проводя пальцем по застывшему лицу Гарри, — я предпочитаю её движущимся колдографиям». Он был оторван от своих блуждающих мыслей, так как, казалось, там происходила какая-то суматоха. — О, пожалуйста, Гарри, я был таким терпеливым, сегодня последний день года! — Криви, несомненно, умолял Гарри снова подписать его фотографию, протягивая Гарри странную на вид маленькую палочку-штуковину, в основном серую с черным кончиком и черной надписью сбоку, на которой было написано Sharpie. Гарри поморщился, потом вздохнул. — Послушай, Колин, я просто… Я не… — он поднял глаза, поймав взгляд Драко и, по-видимому, придя к решению. — Хорошо, Колин. Я подпишу, — сказал он Криви. — Если мы все это сделаем. Вот так у Колина Криви и появилась фотография, на которой втиснуто слишком много подписей, и, конечно же, самой большой из них была подпись Драко.

***

Драко наблюдал, как Хогвартс-Экспресс подъезжает к станции Кингс-Кросс, вздыхая. Ещё один год официально закончился. Он сделал это. Конечно, он не остановил открытие Тайной комнаты, но он определенно сделал… что-то. Он положил руку на Дневник Ужасных Событий, аккуратно спрятанный в мантии. По крайней мере, этой потрёпанной чёрной книге он точно мог доверять. — Ладно, — сказал Гарри, торопливо что-то записывая на трёх кусках разорванного пергамента. — Это называется телефонный номер. Вы можете позвонить мне с магловского телефона — это немного похоже на совиную почту, но не совсем… э-э, да, Рон, твой отец показывал тебе, как им пользоваться, помнишь? Драко посмотрел на странную комбинацию цифр, которую Гарри только что передал ему, с явным замешательством. Гарри был таким странным порой. У Драко уже был его адрес, он мог просто послать ему сову. Он даже не знал, с чего начать… что бы это ни было. Тем не менее, он сунул клочок пергамента в карман своей мантии, поглаживая его гладкую текстуру большим пальцем, не в силах сдержать улыбку, расползающуюся по его лицу, когда они все вместе направились к шумной толпе на платформе девять и три четверти.