Часть 17

Наконец наступает последний день разлуки. Джинэ тихонько напевает и готовит небольшой тортик. Она забыла про Юнги и от неожиданности уронила ложку, когда он вошел на кухню. – Прости, что напугал. – Ничего, это я просто увлеклась. Что ты хотел? – Ты помнишь, что Чонгук просил побыть с тобой? – А, точно. Если что, я в порядке, можешь не оставаться со мной. Юнги отрицательно мотает головой: – Я дал Чонгуку слово, а с ним, сама знаешь, шутки плохи. – Да уж, – улыбается девушка. – Тебе нужна помощь? – Неа, я смажу коржи и поставлю в холодильник, чтоб пропиталось. Ты голодный? – На самом деле я так сильно устал, что есть совсем не хочется. – Может тогда чай или кофе? – Давай чай. Ты всегда как-то по-особенному завариваешь и получается очень вкусно. – Хорошо, сейчас сделаю. – Чонгук звонил тебе сегодня? – Да. Сказал, что очень сильно соскучился и боится задушить меня в объятиях, когда вернется. – Тогда будь осторожна с ним, – улыбается Юнги. – Это точно не помешает, – соглашается Джинэ. Поговорив и выпив чаю, молодые люди расходятся по спальням. ••• Юноша уже дремал, когда Джинэ неожиданно открыла дверь. – Самолет! – с трудом выговаривает она и падает на пол. Юнги бросается к девушке и прижимает ее к себе. Она судорожно цепляется за него, в панике до крови царапая обнаженную спину юноши. – Он упал! Я видела! Он упал! – задыхаясь шепчет Джинэ. – Тише, тише, это всего лишь сон, – говорит Юнги, крепче обнимая ее и чувствуя, как бешено колотится девичье сердце, словно стремясь пробить грудную клетку. Когда девушка перестает так сильно дрожать и ослабляет хватку, он поворачивается, чтобы накинуть лежащую сзади на стуле футболку. Но Джинэ замечает на его спине царапины и останавливает. – Юнги… Это я? Прости, пожалуйста… Я так сильно испугалась, что даже не заметила, как сделала это… Подожди, я обработаю на всякий случай. Юноша смотрит неуверенно, но девушка уже встала и принесла небольшую аптечку. – Я осторожно. Потерпи немного. Обрабатывая ранки и дуя на них, Джинэ задумчиво говорит: – Раньше, когда я чего-то пугалась, всегда пряталась под толстовкой Дэяна. Помнишь, он всегда носил такие огромные? – Да, помню… – с улыбкой говорит Юнги. Перед его глазами как живой стоит высокий красивый юноша в объемной толстовке. – Он бубнил, что похож на кенгуру с детенышем в сумке, но никогда не запрещал мне это делать… Зачем же нас разлучили? Догадавшись, что Джинэ закончила, Юнги надевает футболку и поворачивается к девушке. Она сидит, устало опустив плечи и беззвучно плача. – Эй, – ласково зовет ее юноша, стирая слезы, которые градом катятся по лицу Джинэ. – Я знаю, что тебе очень тяжело и больно, но у тебя впереди еще много лет. Позволь себе быть счастливой. Тем более что сам Дэян просит тебя об этом. – Это так трудно, – едва слышно говорит девушка, бессильно утыкаясь в его плечо. – Понимаю, но верю, что у тебя получится, – отвечает Юнги, гладя ее по спине и чувствуя, как Джинэ засыпает. Он осторожно относит ее в спальню и, накрыв одеялом, с грустью наблюдает, как она беспокойно мечется, крепко сжимая в руках постель. – Чонгук, блин, чтоб я еще когда-нибудь брал у тебя все карты, – тихо ругается юноша. Он боится второго приступа, поэтому ложится рядом и обнимает Джинэ со спины. Проваливаясь в сон, Юнги слышит облегченный выдох затихшей девушки. ••• Утром юноша видит, как Джинэ мирно спит, мягко сжав его ладонь в своих и прижав ее к щеке. Почувствовав движение, девушка открывает глаза и садится по-турецки, испуганно смотря на Юнги. – Ты после приступа заснула сидя на полу, и я отнес тебя сюда. Но твой сон был таким тревожным, что я не рискнул оставить тебя одну. – Мне так жаль… – Ничего страшного. Ты совсем не мешала мне спать, а Чонгук не дурак и не будет устраивать из-за этого сцену ревности. На кону была твоя жизнь. – Ты такой чудесный, – говорит Джинэ, тронутая до глубины души. – Спасибо большое! – Пожалуйста, – улыбается Юнги. – Но завтрак ты мне все-таки должна. – Хорошо. Что ты хочешь? – смеясь, спрашивает девушка. – Геран мари, как ты готовишь. – Что? – Ты готовишь это не сворачивая и кидая параллельно все, что находишь в холодильнике. – А, мы это омлетом называем, – улыбается Джинэ. – Чай или кофе? – Кофе. – Ага, хорошо.