Часть 27

POV Гермиона

      Обугленные балки потолка, казалось, вот-вот рухнут, а полуразрушенные стены, изъеденные магическим огнем, служили лишь безмолвными свидетелями разыгравшейся трагедии. Вокруг меня метались тени – люди, пытавшиеся сохранить остатки достоинства, перешагивая через павших товарищей. Каждый делал вид, что все в порядке, что этот хаос – лишь временное затруднение, но я видела иную реальность: медленное, но неуклонное разрушение, которое подтачивало души, пока от прежнего человека не оставалась лишь хрупкая оболочка.       Я ощущала себя застывшей во времени, как будто моя душа покинула тело, оставив лишь оболочку, прикованную к этому искалеченному миру.       Полуразрушенное помещение, казалось, застыло в предсмертной агонии, и я, словно одержимая, ритмично постукивала ладонью по поверхности, еще теплой от недавно пролитой крови.       «Всё будет хорошо…» – шепот, идущий откуда-то из глубин сознания, напоминал мне голос Гарри.       Он сейчас лежал без движения, словно сломленный боец.       Моя нога, раненая, пульсировала болью. Кровь, алая и густая, медленно стекала по истерзанной коже, но шок пока глушил физические страдания. Однако сейчас, когда первоначальный ступор начал отступать, боль волной накатывала, напоминая о себе жгучим, тупым пульсированием.        Я стояла среди горстки выживших, каждый из которых нес на себе отпечаток этой битвы. Рон был тяжело ранен, как и Ромильда, Джинни, и многие другие.        Моя рана, казалось, была лишь мелкой царапиной в сравнении с их увечьями, но образ того, что произошло, не отпускал, словно застывший во времени кошмар.       «Осторожнее, Гарри!» – мой голос сорвался на крик, когда я, толкнув его, направила заклинание. Оно, словно отброшенное невидимой силой, отскочило, не достигнув цели.       «Беги, Гарри, я разберусь», – произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, несмотря на бурю эмоций внутри. Он поколебался, но, зная, что они охотятся именно за ним, подчинился.       — Грифиндорская шавка думает, что ее храбрость ей поможет. Мерзость! — резкий, полный презрения голос прорезал воздух. Затем последовал оглушительный взрыв – «Экспульсо!» – заклинание, направленное прямо на меня.       — Протего! — мой щит вспыхнул, но едва выдержал натиск. — Остолбеней!       — Отпусти меня, не трогай! — внезапно донесся издалека, полный отчаяния, голос Джинни. Мой собственный голос, искаженный страхом, словно эхом вторила ей: "Джинни!"       — Секо! — еще одно заклинание, и моя раненая нога пронзилась новой, острой болью. Но я не могла остановиться, продолжая двигаться, превозмогая страдания.       — Петрификус Тоталус! — выкрикнула я, вкладывая всю свою решимость в заклинание, но оно, казалось, просто растворилось в воздухе.       — Ты всерьез думала, что такое заклинание способно меня остановить? — насмешливый тон прозвучал совсем рядом.— Экспеллиармус!       Моя палочка вылетела из рук, описав в воздухе стремительную дугу, и я, оставшись безоружной, почувствовала, как холодный страх парализует меня.       — Крауч, уходим. Дело сделано.       — Пошел вон! — его слова донос онились обрывками, заглушенные ревом битвы.        Я жаждала вернуть свою палочку, но Крауч, словно читая мои мысли, поднял её с пола. Он помахал ею передо мной, демонстрируя свою власть, его ухмылка искажала лицо. Я застыла, не смея пошевелиться, в ожидании друзей, чьи голоса больше не доносились.       — Здесь нет твоих друзей, можешь не ждать спасения, — произнес Крауч, его голос прозвучал как приговор. — Круцио!       Боль. Нестерпимая, разрывающая боль, которая, казалось, вырывала меня на части. Воздух стал густым и неподатливым, а из груди вырывались лишь хриплые, неконтролируемые стоны.       — Вот оно, место грязнокровки, на полу, возле хозяина, — прошипел Крауч, склонившись надо мной. Его глаза, лишенные всякой маски, горели озлоблением, а взгляд был исполнен высокомерия.       Его рука медленно поползла по моему бедру, и в этот момент я словно замерла, ожидая худшего.       — Круцио!       Я чувствовала, как связь с реальностью истончается, как мир вокруг расплывается. Но внезапно пытка прекратилась. Сделав судорожный вдох, я с трудом обернулась, чтобы взглянуть на своего мучителя. Он лежал на полу, неподвижный. Что происходит? И тогда, в полумраке, я заметила чью-то тень, скрывающуюся, не показывая своего лица.       — Он не мертв, — раздался из тени голос— Обливиэйт! — заклинание, направленное на лежащего Крауча, стерло его воспоминания.       Я начала искать свою палочку. Она лежала совсем рядом, у тела Крауча. Я осторожно приблизилась, и тут заметила, что наблюдатель внимательно следит за каждым моим движением.       — Прости, Грейнджер, но в мои планы не входило оставаться здесь надолго, — произнес он, и его палочка метнулась в мою сторону. — Диффиндо!       Последнее, что я осознала – его лицо, а затем все погрузилось в темноту.       Беспомощность окутала меня, словно тяжелое покрывало. Моя палочка осталась лежать рядом, не дождавшись, когда её хозяйка вернется к жизни.       Пожиратель смерти, который до этого наблюдал за происходящим, позволил себе легкую ухмылку.       — Из-за твоей грифиндорской натуры ты и пострадала, Грейнджер. Я позволил этому случиться, мне жаль. Он сделает все , чтобы Крауч умер в муках. Кто бы знал, что Грейнджер-зубрила умеет так удивлять.       Затем он исчез, унося с собой безжизненное тело Крауча, оставив меня одну, в опустевшем, но всё ещё пульсирующем болью пространстве.

POV Драко

      Тяжелый, густой воздух апартаментов обволакивал меня, пропитанный ароматами дорогих пород дерева, тончайшей кожи и едва уловимым дымом от гаснущего камина. Последние угольки тлели в золе, оставляя после себя лишь призрачное тепло. За массивными окнами, затянутыми бархатными шторами цвета ночи, сгустилась непроглядная тьма, лишь изредка пронзаемая холодным, серебристым светом луны.       В моей руке покоился хрустальный бокал, его прохладные грани казались продолжением моих собственных пальцев. Золотистый огневиски переливался в свете тусклой лампы, наполняя бокал до краев. Я сделал глоток, и пламенный, терпкий вкус обжег горло, оставляя после себя разливающееся по телу тепло.       — Тебе вредно пить, ты же в курсе?— раздался голос Блейза Забини, доносящийся из глубины комнаты.       Я усмехнулся, лениво перекатывая драгоценный напиток в бокале, ощущая его тяжесть.       — Такое трудно забыть.       Блейз, развалившись в глубоком кожаном кресле напротив, обвел взглядом роскошные апартаменты. Высокие потолки, украшенные изысканной лепниной, массивные дубовые панели на стенах, мебель, от которой веяло старинным богатством.       — А ты неплохо устроился,— произнес он, и в его голосе звучала смесь искреннего удивления и едкой иронии. — Когда ты говорил, что это апартаменты для наместника, я думал, они будут… ну, хоть немного скромнее. Это же настоящие хоромы, чёрт возьми.       — Странно слышать такое от человека, у которого недвижимости больше, чем у половины чистокровных семей вместе взятых,— парировал я, прищурившись, чувствуя, как внутри зарождается легкое раздражение.       — Не веришь в мою искренность?       — Скорее, верю в твою искусную наигранность, Блейз.       Он фыркнул, откидываясь на спинку кресла, и его глаза блеснули.       — Какой же ты паршивый друг, Драко, если даже в комплименты не веришь.       Я молча поднял бокал, сделал еще один глоток, позволяя огневиски разлиться по венам, согревая изнутри, словно развеивая скопившуюся во мне усталость.       — Кстати, Тео больше не появится. Печально,— бросил я в пространство, наблюдая, как по лицу Забини промелькнула тень, мимолетное выражение, которое он тут же постарался скрыть.       — Это было ожидаемо, — кивнул Блейз, его голос стал жестче. — Его отец умер ещё месяц назад. Пока метку не получил — свалил. Типичный Теодор, думает только о своей шкуре. Он взял из мини-бара второй бокал, наполняя его огневиски чуть больше чем наполовину. — Ты знал о его планах?       Я пропустил этот вопрос мимо ушей, переключаясь на более насущную тему.       — А ты не собираешься сваливать отсюда? При Тёмном Лорде наша жизнь стала ещё паршивее, чем была.       Лицо Блейза мгновенно окаменело, взгляд стал острым, как клинок.       — Я не собираюсь уезжать, если ты об этом,— произнес он, и его голос, хоть и звучал тише, был полон стальной решимости. — Мы перестанем разговаривать, если ты продолжишь этот разговор, Драко. Я серьёзно.       — Не закипай, я понял, — отмахнулся я, переводя взгляд куда-то вдаль, за окно, где тьма казалась бесконечной. — Как прошло? Кого-то схватили?       Блейз прищурился, и в его взгляде появилось что-то ехидное, заговорщическое.       — Тебя интересует задание… или одна конкретная гриффиндорка?       — Блейз, — мой голос прозвучал резко, словно лезвие, обнаженное в гневе.       — Правда не нравится?— он усмехнулся, наслаждаясь моим смятением. — Когда ты стал таким ранимым, а, Драко?       Я стиснул зубы, но не поддался на провокацию, чувствуя, как кровь приливает к лицу.       — Так что произошло?       — Твою гриффиндорку схватил Крауч,— Блейз сделал паузу, внимательно наблюдая за моей реакцией, словно хищник, оценивающий добычу. — Она в порядке. Уже.       — Он ей что-то сделал?— я резко приподнялся с дивана, пальцы непроизвольно сжались на палочке.       — Не успел.       — Но собирался, ведь так?       Блейз медленно кивнул, его глаза внимательно следили за моими движениями, словно ожидая неминуемого взрыва.       — Где он сейчас?— мой голос прозвучал тихо, но в нем слышалась холодная, ледяная ярость. В голове уже складывался четкий, беспощадный план.       — Здесь.       — Где? — я не мог поверить услышанному.       — В кабинете у входа лежит Крауч. Я не знал, что с ним делать, поэтому просто оглушил.       Уголки моих губ непроизвольно поднялись в хищной ухмылке.       — Правильно сделал. Мы покажем ему один урок… который он запомнит на всю жизнь.       Блейз косо посмотрел на меня, но ничего не сказал. Вместо этого он отпил большой глоток огневиска, его лицо оставалось невозмутимым, словно маска.       Я же, не раздумывая, схватил бутылку, поднес её к губам и сделал долгий, обжигающий глоток, чувствуя, как пламя напитка смешивается с огнём ярости, разгорающимся внутри.       Месть будет сладкой.       Внезапно раздался стук в дверь — резкий, наглый, будто кто-то бил в нее каблуком, а не пальцами. Блейз бросил на меня вопросительный взгляд, я лишь пожал плечами, давая понять, что не жду гостей. Он вздохнул, сжал палочку крепче и направился к двери.       Как только он открыл ее, в комнату ворвался поток густых, дешевых духов, смешанных с запахом алкоголя.       — Блейзи, дорогой! — раздался пронзительный, нарочито сладкий голос. — Ты что, забыл, что мы сегодня идем в клуб?       Я невольно скривился. «Кто это, черт возьми?»       Первой в поле зрения попала нога — длинная, затянутая в алое, обтягивающее платье, которое едва прикрывало бедра. Материал был настолько тонким, что казалось, будто оно вот-вот порвется от одного неловкого движения. Вырез декольте опускался до пупка, а спина и вовсе была открыта, демонстрируя замысловатую татуировку, которая исчезала где-то под тканью.       Девушка вошла, высоко подняв голову, ее каблуки цокали по паркету с раздражающей настойчивостью.       Пэнси?       На секунду я подумал, что у меня глюки. Но нет — голос подруги Паркинсон я бы узнал из тысячи.       Однако, когда она встала под свет люстры, стало ясно — это не Пэнси.       Но чертовски похожа.       Девушка осмотрела меня с ног до головы, слегка приподняв бровь. Ее губы, выкрашенные в ядовито-алый, растянулись в ухмылке.       «Еще одна , готовая на все »       — Ого, а ты кто такой? — она сделала шаг ко мне, но Блейз резко перегородил ей дорогу.       — Мне не до тебя, Лида, — отмахнулся он, пытаясь вытолкать ее обратно.       — Меня зовут Рита, мог бы и запомнить, — она надула губы, делая обиженный вид.       — Я тебе ничего не должен. Найди себе другой кошелек на сегодня, я занят.       Она фыркнула, но не уходила. Вместо этого ее взгляд снова скользнул по мне, оценивающе, нагло.       — А твой друг симпатичный. Может, он со мной пойдет?       — Заткнись и проваливай, — Блейз схватил ее за руку, резко наклонился к уху и что-то прошипел.       Девушка замерла, потом медленно кивнула, но в ее глазах читалось непонимание.       — Ладно, ладно… — она отступила, но перед тем как уйти, бросила мне последний взгляд — Если захочешь веселья, милый, знаешь, где меня найти.       Дверь захлопнулась.       Я выдохнул, которого даже не осознавал, что задерживал.       — Где ты таких находишь?       Блейз вернулся в кресло, налил себе еще огневиски.       — Понравилась?       — Я не самоубийца, — я скривился. — Она похожа на Пэнси. Не пробовал с ней поговорить?       — Пэнс упрямая. Она ничего не хочет слышать.       — И ты решил взять девушку, очень похожую на неё? Да ты герой.       — Эта всегда готова, а Пэнс — это Пэнс. Такое чувство, будто ей наплевать на меня.       Я закатил глаза.       — Если бы это было так, она бы не приехала к тебе в Мунго, когда тебя ранили в ногу. Именно она посодействовала тому, чтобы тебя лечил один из самых опытных колдомедиков.       Блейз замер, его пальцы сжали бокал так, что казалось, хрусталь вот-вот треснет.       — Ты думаешь, она не сделала это из жалости?       — Не морочь мне и себе голову. Пойди и спроси.       — Ты же в курсе, что я не пойду.       — Делай что хочешь, но потом не надо крушить мой дом, когда она выйдет замуж за кого-нибудь «подходящего».       — Да бля, ты вообще не помог!— он швырнул в меня подушкой.       — Рад стараться.       — Я посмотрю на тебя, когда твоя Грейнджер выйдет за Уизли и нарожает кучу уизлят.       — Заткнись,— я угрюмо отпил из бутылки.       — Почему это? Признай, что ты будешь вне себя, если она выйдет за Уизли. Ты ведь сам не делаешь ничего из того, что предлагаешь мне.       — У меня другая ситуация.       — Ты женат на ней? — вдруг спросил Забини.       — Нет.       — Значит, мы на равных. Оба в пролёте.       Я сжал зубы, но ответить было нечего.       Чёрт.