Часть 31

POV Драко

( от 3-его лица)

      Боль. Острая, пульсирующая, сосредоточенная в висках и затылке, словно меня долбили изнутри. Драко Малфой застонал, прежде чем успел открыть глаза. Утро восемнадцатилетия встретило его не сиянием солнца, а адским похмельем и смутным воспоминанием о Блейзе, его подделке почерка и тех роковых словах:        Буду ждать тебя.       Он резко сел, мир поплыл. Черные шелковые простыни сползли, обнажив торс. Воздух в спальне был прохладен, пахнул дорогим мылом и… тревогой. Потому что ждать он будет. А она? Сможет ли? Мысль о том, что она не придет, что его ожидание превратится в очередное публичное унижение, заставило сердце сжаться сильнее, чем похмелье.       — Драко, дорогой? — Голос матери, нежный, как шелест шелков, прозвучал за дверью. — Можно войти?       Он кивнул, забыв, что она не видит, и с трудом выдавил: — Входи, мама.       Дверь открылась бесшумно. Нарцисса Малфой вошла, неся с собой тонкий аромат лаванды и что-то неуловимо лекарственное. Она была бледна, изящна, как всегда, но в глубине ее синих глаз таилась усталость, которую не мог скрыть даже безупречный макияж. На ней было простое платье цвета слоновой кости, подчеркивавшее ее хрупкость. В руках она держала небольшой черный бархатный футляр.       — С Днем Рождения, мой мальчик, — она подошла к кровати, ее тонкие пальцы коснулись его растрепанных светлых волн. Взгляд был полон нежности и… грусти. — Восемнадцать. Совсем взрослый.       — Спасибо, мама, — Драко попытался улыбнуться, но получилось криво. Голова раскалывалась.       — Я знаю, ты неважно себя чувствуешь, — она мягко провела прохладной ладонью по его горячему лбу. — Но этот день… он особенный. — Она открыла футляр. На черном бархате лежал изысканный серебряный амулет на тонкой цепочке. Он был выполнен в виде переплетенных змей, охраняющих крупный, идеально ограненный лунный камень. Камень светился мягким, холодным голубым сиянием изнутри. — Это не просто украшение, Драко. Он старинный, из фамильной коллекции Блэк. Лунный камень… он поглощает негативную энергию, защищает владельца. Особенно от… темных влияний. — Она многозначительно посмотрела на сына. — Носи его. Всегда. Пожалуйста.       Драко взял амулет. Металл был прохладным, камень казался живым под пальцами. Защита. От Темного Лорда? От отца? От собственных сомнений? Он почувствовал ком в горле.       — Это… прекрасно, мама. Спасибо. — Он наклонился, позволив ей надеть цепочку. Холодок камня коснулся кожи над ключицей, странно успокаивая пульсацию в висках. — Тебе самой не мешало бы что-то подобное, — добавил он тихо, глядя на ее осунувшееся лицо.       Она печально улыбнулась.        — Не беспокойся сынок — Но тень в ее глазах говорила об обратном. — Тебя ждет завтрак в малом зале. Отец… он тоже хочет тебя поздравить.       Предчувствие, холодное и неприятное, скользнуло по спине Драко. Завтрак с отцом редко был приятным событием       Малый зал был залит утренним светом, льющимся через высокие окна. На столе — изысканный фарфор, серебряные приборы, изящные блюда с фруктами, тостами, омлетом. Все безупречно. Как и Люциус Малфой, сидящий во главе стола. Его платиновые волосы были безукоризненно уложены, черные мантии безупречно сидели на фигуре. Но лицо было жестким, как высеченное из мрамора, а в глазах светился холодный, оценивающий огонь.       — С Днем Рождения, Драко, — произнес Люциус, не вставая. Его голос звучал формально, без тепла. Он отхлебнул кофе из тонкой чашки. — Восемнадцать. Время принимать ответственность. Взрослеть по-настоящему.       — Благодарю, отец, — Драко сел напротив, стараясь держать спину прямо, несмотря на тошноту. Амулет на груди казался внезапно тяжелым.       — Твоя мать, — Люциус бросил взгляд в сторону, где только что была Нарцисса, — подарила тебе безделушку, как я понимаю? — Его тон был снисходительным.       — Амулет. Фамильный. Блэков, — поправил Драко, чувствуя, как закипает раздражение. — Защитный.       — Защитный, — Люциус усмехнулся коротко и сухо. — От чего? От собственной слабости? От глупых поступков? — Он отложил чашку. — Говоря о поступках. Вчерашний вечер. Забини. Опять. — Каждое слово било, как плеть. — Ты окружаешь себя отбросами, Драко. Пьяницами и бездельниками вроде Забини. Это недостойно имени Малфоя. Особенно сейчас.       — Блейз мой друг, — сквозь зубы процедил Драко, сжимая кулак под столом. Головная боль вернулась с удвоенной силой. — И он не пьяница. Мы просто…       — «Просто» отметили? — Люциус перебил его. — Пока твоя мать борется с недугом, пока Темный Лорд требует полной отдачи и готовится к решающим шагам, пока мы балансируем на краю пропасти… ты «просто» напиваешься с этим… выродком? — Голос отца понизился, став опасным шипением. — Ты забываешь, кто ты? Забываешь, что через несколько дней — Собрание. Важнейшее Собрание. И твоя мать, несмотря на состояние, будет там. Потому что так надо. Потому что так требует долг. А ты? Ты будешь валяться с похмелья и ныть о «друзьях»?       Драко вскочил, стул с грохотом отъехал назад.       — Мама больна! Ей нельзя на это Собрание! Ей нужен покой, а не… не эта мерзость! — Он задыхался от гнева и бессилия.       Люциус медленно поднялся. Его взгляд был ледяным, презрительным.       — Ты позволяешь себе указывать мне, что нужно твоей матери и что нужно нашему господину? Твоя сентиментальность отвратительна и опасна, Драко. Взрослей. Или тебя сомнут. Как и твоих жалких «друзей». — Он повернулся, чтобы уйти, его мантии развеялись. — Подумай о своем поведении. И об окружении. Очисти его. До Собрания. Иначе… я сделаю это за тебя.       Дверь закрылась за Люциусом с тихим, но окончательным щелчком. Драко стоял, дрожа от ярости и унижения. Воздух в салоне стал спертым, от запаха еды подташнивало. Амулет на груди горел холодным огнем. Очисти окружение.Угроза была прозрачна. Блейз. Отец косвенно, но четко указал на цель. Идеальный день рождения. Он схватил графин с водой, его рука дрожала. Мир казался враждебной, душной тюрьмой. И только одна мысль пробивалась сквозь гнев и отчаянья: Приди сегодня, Грейнджер.

POV Гермиона

( от 3-его лица )

      Кухня была эпицентром утреннего хаоса. Запах жареного бекона, свежего хлеба и перекипевшего чая витал в воздухе, смешиваясь с гомоном голосов. Миссис Уизли, как всегда, была повсюду сразу, ее рыжие волосы выбивались из строгого пучка, а фартук был забрызган мукой. Гермиона стояла у большого дубового стола, пытаясь казаться занятой нарезкой яблок для пирога, но ее взгляд постоянно скользил к буфету у стены. Туда, где в ящике с кухонной утварью, под стопкой старых салфеток, лежал тот самый портключ.       У нее не было палочки. Эта мысль сводила с ума. Значит, нужен другой способ. Древний. Рискованный. Руны. Кровь. Сила воли. Теория была, практики – ноль. Страх сжимал горло.       — Гермиона, милая, не хочешь помочь с тестом? — Молли Уизли поставила перед ней большую миску. — Руки у тебя ловкие.       Гермиона вздрогнула. — Конечно, миссис Уизли. — Она отложила нож, погрузила руки в прохладную, липкую массу. Мысли лихорадочно работали.       Отвлечь ее. Нужно отвлечь.       — Миссис Уизли, — начала Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал естественно, пока руки месили тесто. — Вы не подскажете, какие травы лучше добавить в успокоительный отвар? Для… нервной системы. После стресса. — Она сделала выразительную паузу, кивнув в сторону верхних этажей, где была комната Рона.       Лицо Молли сразу смягчилось, на нем отразилась знакомая смесь заботы и тревоги. — О, бедняжка Рон… Да, конечно, милая! Корень валерианы – обязательно, но осторожно, не переборщить. Пустырник, мелисса… А еще хорошо бы лаванды, для аромата и спокойного сна. Пойдем, я тебе покажу, где у меня сушеные травы хранятся. — Молли вытерла руки о фартук и направилась к кладовой у дальней стены.       Сейчас!       Гермиона бросилась к буфету. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его услышат через всю кухню. Она бесшумно выдвинула ящик, рука дрожала, когда она отодвинула салфетки. Портключ. Холодный, тяжелый, невзрачный. Она схватила его, сунула в карман джинсов. Глубже. И тут же вернулась к миске с тестом, как раз в тот момент, когда миссис Уизли обернулась с пучком сушеной лаванды в руке.       — Вот, смотри, милая. Аромат божественный, правда?       — Да, прекрасный, — прошептала Гермиона, чувствуя, как ключ давит ей на бедро, словно раскаленный уголек. Первая часть плана выполнена. Теперь самое сложное.       Настройка портключа требовала концентрации и уединения. Уединения не было. Кухня кипела. Гарри что-то рассказывал Джинни. Гермиона выскользнула в крошечную кладовку под лестницей – единственное относительно тихое место. Заперлась изнутри. Темнота. Пыльный запах старого дерева и картофеля. Она вытащила ключ. Он лежал на ее ладони, безжизненный кусок металла. Лондон. Тот ресторан. Улица… название… вид фасада…       Она закрыла глаза, изо всех сил визуализируя цель. Четко. Детально. Потом острым краем ключа, превозмогая боль, царапнула подушечку большого пальца левой руки. Капля крови, темная в полумраке, выступила и упала на бородку ключа. Шепотом, на пределе концентрации, она начала нашептывать древние рунические формулы настройки, которые вычитала когда-то в забытом трактате о артефактах до-палочной эры.       Магия вибрировала в воздухе, плотная, примитивная, сопротивляясь ей. Ключ в руке начал слегка нагреваться, вибрировать. Она чувствовала, как ее собственная сила, ее воля, вытягивается, как струна, соединяясь с артефактом, переписывая его внутреннюю карту. Пот липкой пленкой выступил на лбу.       Держись… Еще немного… Внезапно портключ коротко вспыхнул тусклым синим светом и затих. Готово. Гермиона прислонилась к прохладной стене, дрожа от напряжения и облегчения. Получилось.       Она вышла из кладовки, стараясь дышать ровно. На кухне было по-прежнему шумно. Она направилась к раковине, чтобы вымыть руки, и тут…       — Миона! — Голос Рона прозвучал слишком громко, слишком близко. Он стоял в дверном проеме, опираясь о косяк. Бледный, но с каким-то лихорадочным блеском в глазах. Он был в старых тренировочных штанах и растянутой футболке. — Искал тебя.       Гермиона замерла, ледяная волна пробежала по спине.        — Рон, ты должен отдыхать. Колдомедик…       — Фигня, — он махнул рукой и шагнул к ней. Слишком быстро. Слишком уверенно для человека в его состоянии. — Подумал… мы же сегодня можем поговорить? Как взрослые люди? О нас? — Он был уже рядом. Слишком близко. Запах лекарственных зелий смешивался с потом и чем-то неуловимо чужим.       — Рон, не сейчас, — начала она, отступая, но спина уперлась в край мойки. — Здесь люди…       — Люди заняты, — прошептал он, и его руки обхватили ее талию сзади. Грубо. Властно. Он прижался всем телом, его дыхание, горячее и тяжелое, обожгло шею. Одной рукой он удерживал ее, другой начал скользить вниз по животу, к поясу джинсов. Пошло. Унизительно. — Я же помню, как тебе нравилось… на балконе…Как ты стонала... — его шепот стал влажным, навязчивым.       Отвращение, сильное и тошнотворное, подкатило к горлу. Она замерла на секунду, парализованная шоком и страхом спровоцировать его срыв. Терпи. Ради его здоровья. Ради его родителей. Но когда его пальцы начали нащупывать пряжку ремня, терпение лопнуло.       — Рон, немедленно прекрати! — Ее голос прозвучал резко, металлически, как удар хлыста. Она резко вырвалась, отпрыгнув в сторону, к столу. — Ты не в себе! Ты не понимаешь, что делаешь!       На кухне воцарилась мертвая тишина. Все взгляды устремились на них. Рон стоял, ошеломленный, с глупой, обиженной гримасой на лице. Гарри и Джинни уже двигались к нему.       — Миона… почему? — пробормотал Рон, его глаза внезапно стали мутными, растерянными. — Я же… люблю тебя…       Гарри осторожно взял Рона под руку. Тот не сопротивлялся, позволил увести себя, бормоча что-то невразумительное. Гермиона стояла, прислонившись к столу, дрожа всем телом. Унижение и гнев жгли изнутри. В кармане ждал портключ. Она должна была уйти. Сейчас же.       Она бросилась в свою комнату. Ромильда, к счастью, отсутствовала. Гермиона захлопнула дверь, прислонилась к ней, пытаясь унять дрожь. Она закрыла глаза, глубоко вдохнув, пытаясь вытереть из памяти прикосновения Рона. Просто уйти. Просто забыть.Глаза невольно упали на старый сундук в углу. Там лежал подарок. Тот, который она купила еще месяц назад в крошечной антикварной лавке на Оттерном переулке, потратив почти все деньги, что копила с прошлого лета на случай побега или чрезвычайной ситуации. Что-то оригинальное... неожиданное. Теперь он был как спасательный круг.       Легкий, но настойчивый стук в дверь заставил ее вздрогнуть.       — Гермиона? Это я, Джинни. Можно?       Гермиона быстро вытерла глаза, хотя слез и не было – только холодная ярость.       —Проходи       Джинни осторожно приоткрыла дверь и проскользнула внутрь. Ее рыжие волосы были собраны в небрежный хвост, на лице – смесь беспокойства.       — Я видела... что там произошло ,— начала Джинни тихо, подходя ближе.— Он... он совсем не в себе, Гермиона . Это не он.       —Я знаю,— прошептала Гермиона, отвернувшись к окну.— Просто... не могу.        Она сжала кулаки. Мысли о Драко, о встрече, о подарке смешались с гневом и стыдом.       — Меня пригласили на свидание— вырвалось у нее неожиданно, почти бессознательно. Слова повисли в воздухе.       Джинни замерла на секунду, ее глаза округлились, а потом засветились неподдельным любопытством и восторгом.       — Свидание? Гермиона Грейнджер?! — она схватила подругу за руки.       — Это... это тот самый парень, да?       Гермиона почувствовала, как жар разливается по щекам. Она не могла солгать Джинни, не сейчас. Она лишь коротко кивнула, не в силах произнести имя вслух.       — О Боги! — Джинни чуть не подпрыгнула от радости, но тут же снова стала серьезной, увидев выражение лица Гермионы.       — Джин,— Гермиона сжала ее руки, голос стал тихим и срывающимся. — Я хочу просто забыть обо всем произошедшем. Не говори никому. Пожалуйста.       Понимание и решимость отразились на лице Джинни.       — Конечно, Гермиона. Молчок.       Она сделала жест, будто застегивает рот на замок.       — Я прикрою тебя. Скажу, что ты неважно себя чувствуешь и легла отдохнуть. А еще...— Джинни окинула критическим взглядом простенькое платье, которое Гермиона уже достала из шкафа. — ...нет, в этом ты не пойдешь на свидание .       Она лукаво улыбнулась.       — Я принесу платье свое, хорошо? То самое, синее, что ты как-то хвалила. Оно будет тебе впору. Ты только не плачь, поняла?       Джинни обняла подругу, крепко сжав.       — Рон он еще тот идиот. Гарри ему все объяснит. Или я сама ему врежу, если он еще раз... Ладно, не о нем. Жди!       Джинни выскользнула из комнаты так же быстро, как и появилась. Гермиона прислонилась к стене, чувствуя, как тряска в руках немного утихает.       Через несколько минут Джинни вернулась, неся аккуратно сложенное платье насыщенного темно-синего цвета и... палочку.       — Вот,— Джинни протянула платье. — Попробуй. А это... — она подняла палочку.— ...мамина. Это для чар гламура.       Джинни озорно подмигнула.       — Ты же не пойдешь на свидание с опухшим лицом и красными глазами? Я тебе помогу, если хочешь.       Гермиона взяла палочку. Она была теплой и удивительно послушной в руке, несмотря на то, что не была ее собственной.       — Спасибо, Джин. Ты... ты лучшая.       — Еще бы!— Джинни улыбнулась.— Теперь переодевайся и я наколдую тебе сейчас красоту.       Гермиона быстро сняла джинсы и свитер. Платье Джинни было из легчайшего шифона темно-синего, почти ночного цвета, с тонкими бретелями и глубоким, но элегантным V-образным вырезом сзади. Юбка струилась мягкими складками, едва касаясь колен. В ткани были вплетены едва заметные серебристые нити, мерцавшие при движении, как звездная пыль. Оно сидело идеально, подчеркивая талию и делая кожу светлее.       Она подошла к треснувшему зеркалу. Лицо действительно выглядело помятым, глаза были слишком яркими, а под ними виднелись тени.       — Sereno — прошептала Джинни , осторожно направляя палочку на меня .       Теплая волна мягкого золотистого света окутала ее лицо. Напряжение в мышцах щек и лба ослабло, кожа приобрела ровный, здоровый тон. Красные прожилки в глазах исчезли, взгляд стал ясным и глубоким.       — Splendificus — добавила она, делая легкое вращательное движение. Легкое сияние, словто от внутреннего света, коснулось моих скул, губ, сделало глаза еще более выразительными. Не маскировка, а подчеркивание лучшего. Чары гламура сработали безупречно. Гермиона выглядела... собранной.       Она быстро собрала волосы в небрежный, но элегантный низкий пучок, выпустив несколько мягких прядей у лица, обрамлявших скулы. Потом взяла подарок. Это была небольшая бронзовая статуэтка дракона в полете, поразительно детализированная. Каждая чешуйка, изгиб крыла, оскал – все дышало силой и изяществом. Она нашла ее в антикварной лавке и сразу поняла – это должно быть его.       Она аккуратно завернула ее в кусок темно-синего бархата и перевязала серебристой ленточкой. На крошечной открытке написала пером: Драко. Даже драконам нужны крылья. С Днем Рождения. Гермиона Грейнджер       Она сунула сверток в маленькую вечернюю сумочку , взяла портключ. Холодный металл казался обжигающим. Лондон. Ресторан. Она сжала ключ в кулаке, сосредоточившись на точке назначения. Мир сжался, закрутился вихрем цветов и звуков, и выбросил ее в темный, узкий переулок, пахнущий выхлопными газами, дождем и… дорогими духами.

POV Драко

(от 3-его лица)

      Он ждал. Стоял под навесом у входа в тот самый магловский ресторан.       И тут пространство сжалось и появилась она. В темно-синем шифоновом платье, мерцающем серебристыми искорками при свете фонарей, оттенявшем теплый оттенок ее кожи и делающем карие глаза еще глубже и ясными, сияющими, несмотря на усталость. С мокрыми от дождя прядями волос, выбившимися из элегантного пучка. Она стояла, чуть пошатываясь от портативного перемещения, ее грудь вздымалась от быстрого дыхания. В руках она держала не сверток, а маленькую темную сумочку.       Их взгляды встретились. Время остановилось. Шум города, запах дождя, напряжение последних часов – все исчезло. В его глазах – шок, быстро сменившийся облегчением, таким глубоким, что он едва не шагнул назад. В ее – страх, усталость, но и непоколебимая решимость. Она пришла. И выглядела... потрясающе. Совсем не так, как в его мрачных прогнозах.       — Грейнджер, — произнес он, и голос его звучал хрипло, непривычно.       — Малфой, — ответила она, и тень улыбки тронула ее губы. Она сделала шаг вперед, из-под навеса. Дождь тут же засеребрил ее волосы и плечи, заставив мерцающие нити в платье вспыхнуть ярче. — С Днем Рождения. — Она открыла сумочку и достала небольшой предмет, завернутый в синий бархат, перевязанный серебряной лентой. — Это… твой подарок       Он взял его в руки . Бархат был слегка влажным. Он развязал ленту, развернул ткань. Бронзовый дракон. Искусно выполненный, полный мощи и грации.Он поднял его, рассмотрел детали, потом увидел открытку.       Даже драконам нужны крылья. Лети.       Что-то горячее и острое сжало ему горло. Он поднял глаза на нее. Она смотрела на него, капли дождя стекали по ее щеке, как слезы.       Они вошли в ресторан, и Драко почувствовал, как резко сменилась атмосфера. Шум дождя и напряжение улицы сменились теплым, приглушенным гулом изысканного магловского заведения.        — Это то самое место, о котором Гермиона упоминала с восхищением, говоря о его «невероятном фуа-гра» и «атмосфере старого Лондона». Теперь он видел это своими глазами.       Обстановка была именно такой, какой он себе представлял по ее описаниям, но острее, реальнее. Низкие сводчатые потолки, стены, обитые темным деревом и бордовым бархатом. Мягкий, золотистый свет исходил от настенных бра и крошечных ламп на каждом столике, затянутых в абажуры из цветного стекла. Столы стояли не слишком близко, создавая иллюзию уединенных уголков.       Повсюду шепот разговоров, тихий звон приборов о фарфор, джазовая мелодия, льющаяся откуда-то издалека. Воздух был насыщен соблазнительными ароматами – сливочного масла, жареного мяса, трюфелей и свежеиспеченного хлеба.       Их проводили к столику у дальней стены, полукруглому, уютному. Гермиона сбросила легкое мокрое пальто, которое у неё сразу же забрали , и Драко вновь замер, увидев ее в этом темно-синем шифоновом платье при теплом свете интерьера.       Серебристые искорки мерцали теперь мягче, но не менее завораживающе, оттеняя линию ее плеч и талии. Она выглядела одновременно изысканно и… хрупко. Он осторожно положил бронзового дракона, все еще закутанного в бархат, рядом со своей тарелкой – как талисман.       Официант, мужчина с безупречной осанкой и едва уловимым акцентом, подошел с меню. Его взгляд был профессионально-нейтральным, но Драко уловил в нем мимолетное восхищение Гермионой.       – Добрый вечер, мадам, месье, – его голос был тихим, вкрадчивым, не нарушающим атмосферу. – Могу я предложить вам что-нибудь для начала? Аперитив, может быть? У нас сегодня превосходный Lillet Blanc со льдом и апельсиновой цедрой. Или, возможно, шампанское? В честь особого случая? – Он мягко подчеркнул последние слова, его взгляд скользнул к маленькому бархатному свертку на столе.       Гермиона и Драко переглянулись. Особый случай . День Рождения. Чудо того, что они здесь, вместе, живы. Усталость в ее глазах отступила перед легкой искоркой.       – Шампанское, пожалуйста, – тихо сказала Гермиона. Драко кивнул в подтверждение.       – Отличный выбор, мадам. Veuve Clicquot La Grande Dame, надеюсь, удовлетворит? – Официант получил их согласие и удалился с изящным поклоном.       Их блюда были выбраны почти молчаливо, интуитивно, словно продолжением того немого диалога, что начался под дождем.        Его внимание было приковано к ней: к тому, как свет играет на ее влажных прядях, выбившихся из элегантного пучка, к тени ресниц на щеках, к тому, как ее губы касаются хрустального края бокала. К тому сиянию надежды в ее карих глазах, которое теперь, в тепле и безопасности ресторана, становилось ярче. Он ловил каждое ее слово, каждый вздох. Бронзовый дракон стоял рядом, молчаливый страж этого хрупкого мира.       Официант появлялся ненавязчиво: доливал воду, убирал пустые тарелки, предлагал еще шампанское , даже спросил о десерте , на что они вежливо отказались и от него. Его присутствие было лишь легким штрихом в их пузыре тишины и взаимного изучения. Они говорили мало. Опасные темы витали в воздухе, но сегодняшний вечер был о другом.       Когда счет был оплачен, они вышли обратно на улицу. Дождь превратился в мелкую, почти невесомую морось , окутывающую город серебристой дымкой. Фонари растягивали их отражения по мокрому асфальту. Шум города приглушился, стал фоновым гулом.       Они шли рядом, не касаясь друг друга, но пространство между ними было живым. Воздух был чистым, влажным, напоенным запахом мокрого камня и далеких цветов из чьего-то окна. Они свернули в более тихую боковую улочку, где тени были глубже, а свет фонарей – рассеянным.       Гермиона остановилась, глядя на фасад старого книжного магазина, витрины которого были уже темны. Драко остановился рядом. Он видел, как она глубоко вздохнула, ее плечи поднялись и опустились. Затем она повернулась к нему.       – Драко… – ее голос был чуть громче шепота, но звенел в тишине переулка.       Он не дал ей договорить. Все напряжение вечера, весь немой диалог, вся нежность их первого ресторанного ужина вырвались наружу. Он шагнул к ней, его руки нашли ее лицо, ладони прикоснулись к ее прохладным, влажным щекам. Его пальчики скользнули в волосы у ее висков, сбивая остатки элегантного пучка. Она не отпрянула. Напротив, ее руки поднялись и легли ему на грудь, а потом обвили его шею, втягивая ближе.       Этот поцелуй после ужина был иным.Не осторожным вопрошанием у входа в ресторан. Не страстной битвой времен Хогвартса. Это было тихое, глубокое погружение. Губы встретились с узнаванием и принятием. Ее губы были мягкими, чуть прохладными от дождя, но откликались ему жаром. Он чувствовал вкус остатков шампанского, ее неповторимый, теплый, ее вкус. Его руки скользнули вниз, обхватив ее спину сквозь тонкий, теперь снова слегка влажный шифон, прижимая ее к себе так плотно, что он чувствовал каждый ее вдох, каждый удар сердца. Ее пальцы запутались в его волосах на затылке.       Они так и стояли посреди тихого переулка, под серебристой моросью и размытым светом фонаря.