Бессонница

Рой сидел за кухонным столом, не включая свет. Половина лазаньи лежала в застывающем слое жира, теряя аппетитность. Рой хотел не есть, а спать — но не мог уснуть. Эхо счастливой жизни звенело в голове. Оглушало контрастом с тишиной в доме. Какая злая ирония: мастер наведения утешительного забытья мучился бессонницей в собственном доме. Сапожник без сапог. И попросить-то некого… кроме разве что Артура. Но тот наверняка полезет в душу. Да и не вызывать же его как мальчика на побегушках. На секунду Рой прислушался. Ему показалось, что Артур магическим образом услышал его желание и вот-вот материализуется в прихожей. Капнула вода из крана, но больше не было ни звука. Дом оставался мертвым. Артур давно спит… или занят своими экспериментами. Или отправился в Европу за очередным фальшивым артефактом. Это всё Майкл виноват. Разбередил душу своими вопросами, разузнал, что хотел, и ушёл довольный. Нет, он, конечно, помог доработать план действий и пообещал быть на связи… Но весь вечер он говорил так разумно и спокойно, как будто речь шла об абстрактном пациенте, а не о трагедии дома Кларков. Хотя в глубине души Рой понимал, что так и надо: хирургу лучше видеть тело на столе, чем чувствовать его боль. Мужчина обречённо посмотрел на часы. 2:12. Как назло, завтра выходной. Уж лучше бы работа: там можно помогать другим. Смотреть, как утешение — пусть и временное — разглаживает черты лица. Чёрт. Он полез в холодильник, где на случай гостей стояла бутылка вина.

***

Лиза очнулась посреди ночи. Спать больше не хотелось — неудивительно, ведь она легла спать рано, до ужина — и она просто лежала, пока мрачные мысли ворочались в голове. Было бы неплохо, если бы небесные бюрократы наконец пришли за ней и отвели домой. Ну, или на переработку. Она представляла, как Деловой входит в детскую и сухо говорит: «Ну и суету ты развела. И ради чего? Лежать пластом в чужом теле», — а потом усыпляет её. А мог не париться, она бы послушно пошла сама. Всё лучше, чем лежать и ждать, пока Рой не выдержит и выкинет самозванку из тела сына. Странно, что он до сих пор этого не сделал. Лиза вдруг подумала о маме. Интересно, что она сейчас делает? Моет посуду, поджав губы, или смотрит турецкий сериал за ужином? Наверное, одиноко в пустой квартире. Лизе даже стало немного жаль её. Но от мыслей об ужине проснулся и заурчал живот. За окном ещё не светало, но уже появилась серость, в которой можно различить очертания комнаты. Лиза приоткрыла дверь детской и прислушалась. В доме было тихо. Она прокралась на кухню. Там она наступила во что-то мокрое и отдернула ногу, но носок промок и теперь неприятно прилипал к ноге. Она щёлкнула выключателем. На полу лежала бутылка вина, из неё натекла лужица. Ещё одна — тоже пустая — стояла на столе. Сзади кто-то шевельнулся, и от испуга Лиза вскрикнула. — Тише, тише, — невнятно проговорил Рой. Это был всего лишь Рой. — Ты чего в такую рань? — Перекусить. Рой моргал опухшими глазами, щурясь на яркий свет. Потом посмотрел прямо на Лизу, но быстро отвёл взгляд. — Да, конечно. Извини за беспорядок, я сейчас… — он обошёл стол с другой стороны, на ходу подхватывая пустую бутылку и опуская её в мусорку. Лизе захотелось сжаться в комочек и отправиться вслед за бутылкой. Сейчас бы не помешали магические способности… Глаза обожгло слезами, и она отвернулась. Бочком начала выходить из кухни, но на пороге вздрогнула от оклика: — Погоди, ты куда? — В ванную. — Э-э… ладно. Я пока разогрею чего-нибудь. Лиза убежала наверх. Рой услышал, как хлопнула дверь детской, и покачал головой.

***

Стук в дверь детской. — Лиз, можно войти? Дежавю. — Да. Рой вошёл в комнату. Всё лежало как месяц назад — Лиза почти не трогала вещи Калеба, даже мысленно не называла их своими — но из-за этого комната выглядела зловеще, ведь Калеб никогда не поддерживал порядок. Он постоянно играл, строил, разрушал, озвучивал взрывы и катаклизмы, потом снова строил игрушечные города. Когда город разрастался, Калеб проводил экспансию в коридор, откуда его долгими усилиями выдворяли в границы детской, чтобы никто не наступил на машинку. Но сейчас жизнь в комнате остановилась. Заводной танк всё выглядывал из-под шкафа, но так ни разу и не выехал на задание. Даже воздух будто застыл в неподвижности. Лиза сидела на кровати, опершись спиной об стену и подтянув колени к груди. — Насчёт того, о чем говорили вчера… Лиза не реагировала. — Нас прервали, когда мы с тобой говорили про план действий, — Рой сделал паузу. Не дождавшись ответа, он сказал чуть громче: — Слушай, мне тоже трудно. Но я пытаюсь тебе помочь. Почему бы тебе не подключиться? — Хорошо. Рой тут же пожалел. Можно было говорить «Лиз» о ребёнке с пустым лицом, строить какие-то планы, но привычный голос Калеба резал по сердцу. Заставлял злиться на какую-то девчонку, которая свалилась из ниоткуда и разрушила семью. Но Рой только крепче стиснул зубы: надо помочь ей ради сына. Это его тело. Может, он ещё вернётся — было бы куда. Голос Калеба заставил его вздрогнуть: — Извини. — Что? — Я всё порчу. Надо было просто… Если бы я не попыталась убежать на… небе, то вы бы не… — Лиза спотыкалась на каждой фразе, как пятиклассница. Одни слова не знала, другие боялась сказать. Рой вздохнул и похлопал её по плечу. — Прошлое не изменить. Давай займёмся ближайшим будущим. Тем более что времени не так много. Не успела Лиза спросить, что он имел в виду, как он стал излагать план: — Мы придём в больницу и скажем, что ты ушиблась головой. Тебя обследуют и диагностируют немагическую амнезию. Тебе ничего не нужно придумывать, просто честно отвечай: «не знаю», «не помню». Всё понятно? — А они не догадаются, что я… ну… — Нет, они же не знают Калеба. Зато знают меня, поэтому поверят. Лиза медленно кивнула. — Правда, чтобы нам поверили, нужен какой-то синяк… — А ты не можешь сделать его своей… — Лиза помахала рукой. — Забыла слово. — Волшебной палочкой? — Да, палочкой! — Нет, конечно. Это же магическое воздействие, — сказал Рой таким тоном, будто она предложила несусветную глупость. — Придётся действовать маггловскими методами… Надень что-нибудь светлое. Рой встал с кровати и полез в шкаф. Выудил голубые джинсы и белую футболку, которые Калебу не нравились. Их не жалко. Кинул Лизе. — Зачем? — Поваляешься по траве. Немного грязи, чтобы было реалистичнее. Можешь поцарапать коленку, будет вообще супер. — Ага. — Лиза не переставала дивиться деталям, которые продумывал этот мужчина. — Что не так? — Рой повернулся к ней. — Ты о чём? — Почему не переодеваешься? — Я думала, ты выйдешь, — только сказав это, Лиза осознала неуместность просьбы, но Рой уже поднял руки — «как скажешь!» — и вышел в коридор, крикнув: — Жду внизу! Лиза закрыла дверь — аккуратно, чтобы не было слышно звук защёлки — и посмотрела на чистые джинсы. Как в трансе, стянула грязную пижаму, оставшись в носках и глупых трусах с динозаврами. Надо попросить какие-нибудь нормальные, однотонные. Какой-то шум снизу напомнил ей, что Рой ждёт, и она поскорее оделась и вышла, не глядя в зеркало. В гостиной Рой придирчиво разглядывал старую бейсбольную биту. Даже не обернувшись на шаги Лиз, он стал обматывать биту полотенцем. Как заботливо… — Если спросят, то я учил тебя летать на метле и ты упала. — Это что, шутка? Рой обернулся и наконец посмотрел на неё. — Шутка? Нет, конечно. — Он даже не понял, что именно она не поняла, и сменил тему. — Хорошо, что джинсы тебе ещё по размеру. — Тесноваты, — ответила Лиза, подыгрывая. Почему бы не притвориться, что их главная проблема — неминуемый шоппинг? — К школе купим новые. Чёрт. Только не школа… Ещё затравят за акцент или веснушки. Но не успела она сказать всё, что думает о школе, как Рой стукнул метлой об пол и спросил, протянув руку: — Готова? Она взяла его за руку и вдруг её сбило с ног, расплющило, ослепило вспышкой света и потащило куда-то, угрожая оторвать руку. Лиза не могла даже вдохнуть — то ли от бешеной скорости, то ли от ужаса. Она пыталась разжать пальцы, но они не слушались. Наконец она приземлилась — так резко, что ноги подогнулись. Она не упала только потому, что Рой все ещё крепко держал её за руку. — Ты чего? — Это… что… было? — Лиза не могла отдышаться. Рой сказал какое-то слово, но Лиза поняла только интонацию: «это же все знают». Она сердито выдернула вспотевшую ладонь и огляделась. Какой-то лес. Красивый, с непривычными деревьями, без мусора. День был пасмурный и прохладный, но после месяца взаперти Лиза была бы рада даже прогулке под проливным дождём. Она глубоко вдохнула землистый запах поляны и спросила: — Что дальше? — Упади. Лиза посмотрела на него. Вот бы уничтожать взглядом… помнится, что-то было такое у Стивена Кинга. — Ну не сильно! Просто замарайся. Лиза с сожалением взглянула на чистые джинсы и, пробежав пару шагов, упала на колени, проскользив по траве. Мама бы убила за такое. — Отлично! — подбодрил Рой. Лиза опрокинулась на бок и поёрзала как следует. Травинки защекотали шею и нос, и она отдернула голову. Приподнялась на локте, а потом пробороздила им землю. — Хорошо, хватит. — Рой протянул ей руку, но она встала сама. — Теперь сложная часть. Будет немного больно, но мы потом сразу в больницу. Лиза не стала говорить, что её куда больше беспокоит способ перемещения до больницы, чем удар по голове. Она не против, если Рой не рассчитает силы и ударит сильнее, чем нужно. Можно же убить одним ударом? Если попасть в какую-то там точку. Висок, вроде. Или нет… Рой уже поудобнее перехватывал биту. — Не двигайся. Она кивнула и замерла. Он стоял прямо перед ней, крепко сжимая биту. Уголок полотенца свисал, не прихваченный скотчем. Рой и Лиза случайно встретились взглядами, но она тут же опустила веки. Через секунду украдкой проверила — да, он тоже отвел глаза. Вперился взглядом в лоб, прикрытый непослушной чёлкой. Мужчина стал дышать глубже и переставил ноги, собираясь замахнуться. Она увидела, как его пальцы ещё сильнее сжали рукоятку биты, и испуганно зажмурилась. Резкий выдох — но удара не последовало. Тихий стук: он бросил биту на землю. — Надо ещё полотенце, — пояснил он, торопливо хватаясь за дело, которое разрешает отвернуться, занять глаза и руки. Молодец, продумал план до мельчайших деталей, кроме одной: он не может ударить Калеба. «Интересно, а если бы он видел меня, а не сына, то ударил бы?», — мрачно подумала Лиза. — «Точнее, сильно бы ударил?» Рой вытащил из кармана какой-то мешочек, взмахом палочки увеличил его в несколько раз, взял за концы и встряхнул. На траву посыпалась куча всякого хлама: папка с бумагами, мотки бечёвки, пыльные колбы, пучок засушенных трав, вполне магловский пучок проводов; поношенная одежда, какие-то железки, пузатый котелок, кружка без ручки… Видимо, волшебный мешочек заменял целый чердак. Ну или один русский балкон, который, как баррикада, защищает квартиру от чужих глаз грудой старых вещей-которые-жалко-выбросить. Рой махнул палочкой, что-то шепнул — и полотенце само прилетело к нему в руки. «Удобно», — подумала Лиза. — «А ещё интересно: он бы убил меня, если бы это вернуло его сына?» Почему-то ей казалось, что… Она замерла. Может, это и был его план? «Нет, не глупи: зачем тогда смягчать удар? Давно бы убил и всё». Рой стоял на коленях и, уперев биту одним концом в землю, обматывал её полотенцем. Окружённый своим хламом и бескрайним лесом, он казался героем какой-то абсурдной комедии. Лиза разглядывала вещи, рассыпанные по поляне, потом подняла старинный подсвечник — пыльный, увесистый — и сколупнула кусочек пристывшего воска. Мутный металл холодил руку. Тяжесть была приятной. Приятнее нести тяжесть, чем быть придавленным ею. Рой так-то прав, что пора приспосабливаться к новой жизни. А она что? Сидит, депрессует уже месяц. Чем это лучше-то? Лизе стало жарко от злости — на себя, на маму Калеба, на загадочных небесных бюрократов, на всю эту глупую и жалкую ситуацию — и она резко ударила себя подсвечником по голове. И правда не так уж и больно. Зря боялась. Она хотела сказать Рою, что можно оставить биту в покое, но он сам обернулся. Почему-то вместо радости у него на лице выступила тревога. — Лиз! — воскликнул он. — Я уже… — не вспомнив слово, она помахала подсвечником. Другой рукой потёрла место ушиба, но увидела на руке кровь. Яркую, красную. Что-то защекотало бровь и кожу у виска. Провела рукой — и вся рука в крови. Просто вся. Как в каких-то тупых боевиках. Что-то в животе ухнуло куда-то вниз, и голова закружилась. Лиза что-то хотела сказать, но не знала, что. Рой уже подхватил её на руки, а она вцепилась в него, пачкая рубашку кровью. Он сказал «держись», но Лиза отключилась до того, как они понеслись сквозь вспышки и перегрузки.