Жестокая любовь.

Можно ли было представить саму Аллу Пугачеву, которая чуть ли не в слезах слушала в наушниках «Жестокую любовь» Киркорова и была абсолютно солидарна с текстом Олега Попкова - автором песни? Вот и Алла не могла подумать, что когда-то окажется в таком положении. Почти два дня прошло с их последнего ужина, когда Филипп заявил ей, что к ней равнодушен. «- Сука, - это ругательство относилось к самой ситуации, но не к Филиппу, - лучше бы ты меня ненавидел!» - подумала тогда Алла. Ненависть - пусть и негативная, но все же эмоция, реакция, а равнодушие - отсутствие реакции как таковой. Исправить плохое на хорошее легче, чем заново рождать эмоции и тем более, чувства. Пугачева чувствовала себя подавленной. Ей абсолютно ничего не хотелось - словно отверженная, она больше суток лежала в постели с мыслью заснуть и не просыпаться. Почему-то бытует мнение, что депрессия проявляется в нежелании жить. Отчасти, но не совсем. Человеку становится ни до чего, все так плохо, что, кажется, исправлять ситуацию, пытаться что-то сделать настолько бессмысленно и даже - лень, что единственным правильным решением кажется просто спать. И желательно до тех пор, пока проблема сама по себе не рассосется. Мол, разбудите, когда все будет окей. Несмотря на почтенный возраст, на накопленную житейскую мудрость, сейчас Алла вела себя как обиженная юная девушка, страдающая от неразделенной любви. И единственным утешением в ее беде казался шпиц Харри, привыкший спать в ногах на ее постели. Она молча обняла собаку, заплаканным лицом уткнулась в его шубку... И закрыла глаза - заснуть... - Филипп Бедросович! - Киркоров уже собирался выезжать на запланированную съемку, но к нему решилась подойти помощница, - Извините, Вас можно на минуту? Это важно. Киркоров подошел к домработнице и с недовольным мрачным видом уставился на нее, ожидая, что та скажет. Женщина немного застеснялась, ей стало отчего-то неловко, но все же осмелилась озвучить информацию, которая, по ее мнению, могла его заинтересовать: - Что случилось? - допытывался Фил. - Видите ли, в чем дело... - замешкалась помощница, - Ваша гостья... - Ну? - не вытерпел Филипп. - Она почти третьи сутки не выходит из своей комнаты... - Пусть делает, что хочет, - равнодушно ответил Фил. - Она ничего не ест и даже не пьет... - продолжила помощница, - ни с кем не разговаривает... Мне неловко навязываться, но...может быть, Вы сможете выяснить, в чем дело? В ее возрасте вредно волноваться. - Ой! - воскликнул певец, - Волноваться в любом возрасте вредно! - а затем, словно призадумавшись на миг, уточнил, - Что, она вправду ничего не ест третьи сутки? Домработница дважды кивнула. Филипп закатил глаза - он уже собрался, сбивать настрой и отменять поездку не хотелось. - Ладно, я поговорю с ней. Переодетый в уличное пальто, он поднялся в гостевую комнату. Открыл дверь, не постучавшись - ведь если бы Пугачева начала бы орать, какого фига он вошел, для него это было бы поводом сразу же уйти. Но Алла так не сказала. Она вообще ничего не сказала. Молча лежала на правом боку, закутавшись в одеяло. - Что с тобой? - Фил встал прямо перед ней, но садиться рядом с ней на кровать не стал. Увидел, что ее закрытые глаза красные и опухшие от слез, заметил, что она в наушниках и не услышала его. - Алла? - он осторожно дотронулся ладонью ее плеча, чтобы обратить на себя внимание. Пугачева вздрогнула, вытащила наушники из ушей. - Извини, я не слышала, как ты вошел, - тихо произнесла прима. - Что у тебя случилось? - сердце его смягчилось от увиденного, он скинул с себя пальто, повесив его на спинку стула и присел с ней рядом, - Почему ты плачешь? Примадонна убрала наушники в футляр, но один случайно выпал из ее рук, связь между телефоном оборвалась, и громкое: «А я, и не знал, что Любовь может быть жестокой; А сердце, таким одиноким - Я не знал, я не знал.» прозвучало на всю комнату. Филипп никак не отреагировал. - Моя помощница сказала, ты ничего не ешь и не пьешь третьи сутки. Почему? - продолжил он, сделав вид, что произошедшее с наушниками его не тронуло. Нет, конечно же, тронуло. Он лучше нее самой знал, что с ней происходит. И, потому, не дождавшись ответа, сказал, - Видимо, нам надо поговорить. - Филипп... - Алла присела на постели, обхватив колени руками. Что сказать, она не знала, и тогда инициативу проявил Фил: - Я тебя хоть раз обидел за все время, что ты у меня гостишь? Хоть раз был с тобой невежлив, непочтителен? - в ответ Алла отрицательно замотала головой, - Тогда еще раз - почему ты плачешь? - тон его смягчился, в нем даже чувствовался отголосок любопытства. - Я все испортила, Филь... - витиевато ответила она, хотя Фил сразу понял, о чем она говорит. И все же своим молчанием вынудил ее продолжить, развить мысль дальше, - Теперь жить не хочу. Меня никто не любит... - Ты сама-то... - спросил вдруг Филипп, - хоть кого-нибудь любишь? - Не поверишь, но да! - вдруг ответила Пугачева. В ее резком, на первый взгляд, ответе, на самом деле читалась искренность. - Дай угадаю... - на мгновение Киркоров театрально задумался, - Ты любишь моего Харрика! - улыбнулся он, глядя, как ластится к бывшей жене его собака, - И точно скажу, эта любовь взаимна! Он тебя тоже любит! Алла взяла на руки собаку и прижала к себе. Филиппу казалось, что такая шутка разрядит атмосферу, но внезапно женщина горько зарыдала, все больше прижимая к себе шпица, носом зарываясь в пушистый хохолок. Харри жалобно заскулил и принялся вылизывать ее нос, глаза, словно утешая. Киркоров сидел молча, не зная как реагировать. Каждый раз, когда кто-то плакал, он будто в ступор впадал. - Алл... - рука словно помимо его воли потянулась к ней, и теплая ладонь коснулась ее трясущегося плеча. - Я плачу, - вдруг продолжила она, оторвавшись от шпица, - потому что тебе на меня плевать. Ты так мне сказал!.. - Здрасьте-забор покрасьте! - всплеснул руками Фил. Он так удивился ее ответу, что не сдержался, - Да если б это было так, поселил бы я тебя в своем доме? - от услышанной аллегории Алла улыбнулась. И, подняв голову, она, все еще плача, пыталась найти сказанному подтверждение в его взгляде. Киркоров посчитал, что нужно расставить все на свои места, пока она не придумала себе ничего лишнего, - Алла, мне на тебя, конечно же, не плевать. Я тебя знаю много лет, мы были женаты, венчаны, нас многое, что связывает по сей день. Только не воспринимай мой ответ как признание. Я...хотел бы...но, - он прикусил губу, думая, как сказать, - ты убила во мне все чувства. Просто уничтожила их. Все. Кроме одного - благодарности. И то, она становится все более неприметной, все гаснет с каждой твоей фразой в интервью о том, какой я...кретин. Извини, я не мазохист, чтобы снова наступать в одни и те же грабли, зная, что мне прилетит. Раньше наступал, раньше хватало сил. А теперь...Извини, и я могу здоровьем прикрыться, имею права - мне годиков немало, я тоже могу, как ты когда-то сказать, что мне нужен покой и комфорт, а не эмоциональные горки. - Я не прошу от тебя каких-то чувств, Филипп. - ответила Алла, прижимая к себе Харри. Она уже успокоилась, пока слушала его недолгий монолог, и собралась с силами, чтобы сказать, что думает, - Не имею права просить. Я во многом была не права, и теперь мне за это стыдно. - Я из-за тебя чуть жизнь самоубийством не покончил, - прервал ее Фил, - но все же я скажу тебе спасибо - то, как меня выдрессировала ты... Это была потрясающая школа жизни. Больше мне ничего не страшно. - Филь... - выпустив собаку, Алла потянулась к нему рукой, но затем сразу одернула, подумав, что он не захочет ее касаться. - Алл, проблема не в том, что было у нас в браке, - продолжил Фил, все-таки сжав ее руку, - да, не спорю, иногда я был скотиной и так и не смог сделать тебя счастливой, разочаровал. А в том, как ты поступала со мной после нашего развода. - Мне очень жаль, - сжимая его руку сильнее, Алла показывала свое искреннее сожаление, - поверь, я очень раскаиваюсь, мне хочется все исправить, загладить свою вину. - Как я могу тебе верить?.. - прошептал Киркоров, - Ты столько раз мне говорила...такое...Я, если честно, сам себе удивляюсь - как у меня терпения хватило. Или любви. А сейчас нет ни того, ни другого. Повисла гробовая тишина. - Почему тогда...ты поселил меня в своем доме? - спросила прима. - А могло быть иначе? - Тебе тупо жаль меня? - Я сам не знаю. Жалость - не то слово, оно какое-то жестокое. Нет. Думаю, это оттенок моей благодарности. Не больше. - Если я скажу, что люблю тебя... Ты... - Удивлюсь, - перебил ее Фил, - но я по себе знаю, что очень больно осознавать, что ты не нужен человеку, в котором очень нуждаешься. И хочу сразу тебе сказать - ты не одинока. И ты мне нужна. Правда...в каком амплуа...без понятия. Единственное, что я сильно хочу - чтобы ты жила долгие годы в здравии и достатке. - И мучилась, да? - ухмыльнулась прима. - Почему? - удивился Фил. - А то ты не знаешь, что долгая жизнь вовсе не означает счастливая! - обреченно ответила Алла. - Нет, я не пожелаю никогда и никому - ни тебе, ни кому иному мучений. Не дай Бог. Давай лучше подумаем, что мы будем делать. - В каком смысле? - Если ты мне говоришь правду в том, что любишь меня, хочешь исправить свои ошибки и тому подобное, с моей стороны просто грех не дать тебе возможности себя... - на миг он задумался, - как бы это сказать...проявить, что ли... Не по-христиански. А дальше будем решать. Или сразу - мне надо выпить яд и оставить тебя наедине с твоей совестью. - Это тоже не по-христиански, - парировала Пугачева, - даже не вздумай. - Тогда... Давай будем просто жить. А дальше - время покажет. Кто знает, может быть, ты завтра мне скажешь, что пошутила насчет своих чувств. В свою очередь я обещаю, что дам тебе шанс. - Договорные какие-то отношения, нет? - На начальном этапе и таковые сойдут. У нас с тобой пять лет вообще никаких отношений, даже договорных не было. - Как понять...Что значит - дам тебе шанс?.. Филипп улыбнулся и посмотрел на нее. А затем слегка распахнул объятия: - Иди ко мне, - он ласково обнял ее, - я постараюсь, правильно реагируя на твои хорошие поступки, вытеснить боль прошлого. И твою, и мою. В конце концов, любые отношения - это обоюдный труд. Только скажу сразу - если у меня не получится - без обид. Окончательно успокоившись, прима крепко обняла его, прижалась к бывшему мужу. Он ласково поцеловал ее в крашеную макушку и вспомнил фразу, которую ему сказал батюшка на исповеди: «Милосердие - это не слабость. Это дар Всевышнего.» - Алл... - тихо окликнул он бывшую, - ты только поешь, пожалуйста. В ответ Пугачева радостно ухмыльнулась, чувствуя отголосок его заботы и крепче прижалась к нему. - Спасибо... - тихо прошептала она.