Часть 4. С ног на голову.

      Первый выходной выдался солнечным. После тяжёлой учебной недели, я предпочла поспать до полудня, а после обеда мы с Гермионой пошли к озеру, обсуждая домашние и прихватив с собой парочку книг. Ребята, конечно, ушли на поле для квиддича. Рону предстояло вновь пройти отборочные в команду, так что Гарри помогал ему подготовиться. — Так и зачем ты понадобилась Дамблдору? — спросила Гермиона, открывая учебник по трансфигурации, когда мы устроились под большим тисом. — Без понятия. — я пожала плечами. — Ну, в любом случае, тебе это на руку. Сможешь отпроситься к Олливандеру, думаю, Дамблдор не откажет. — Да, стоит попробовать.       Не знаю, почему я не наведалась к мастеру волшебных палочек на каникулах. Сомнения по поводу того, подходит ли мне моя палочка одолевали с тех пор, как ребята рассказали об Олливандере. Оказывается, палочка выбирает волшебника, и все перепробовали по несколько штук, прежде чем нашли свою. Я же купила свою палочку в Болгарии, в лавке Тодорова, и он просто выдал мне ее на свой вкус. Конечно, моя палочка меня слушалась, но все равно я чувствовала, что-то не так. А позавчера я нашла в библиотеке журнал, где была небольшая статья о волшебных палочках и их свойствах, написанная Олливандером, и приняла окончательное решение. Я должна с ним увидеться.       Мы погрузились в чтение. Гермиона читала заданные МакГонаглл параграфы, которые я уже прочитала. Вообще мне пришлось поменять свой план по выполнению домашних. Теперь задания по другим предметам я старалась делать в день, когда их задали, освобождая выходные для изучения целительства. И сейчас передо мной лежала книга и тетрадь, в которой я писала конспект. Правда объем заданного профессором Стонтон меня буквально угнетал, не удивительно, что семикурсники не стали продолжать изучение предмета.       Но долго наслаждаться теплым осенним днём и тишиной нам не удалось. Сначала мы услышали голоса и женский смех, а затем и увидели их обладателей. По тропинке к нам приближались слизеринцы.       Мы с Гермионой переглянулись и я закатила глаза. Мне было глубоко наплевать на них, только шли бы они мимо. Так что я снова принялась читать. Но Гермиона свою книгу прикрыла, и сжала палочку. Я вздохнула. — О, это отличное место! Мы с Дафной нашли его пару дней назад. — воодушевленно вещала Паркинсон.       Но наконец компания из Пэнси, Малфоя, Забини, Нотта и Дафны вышла на то место, откуда нас стало видно. Первым голос обрёл Малфой. Разумеется. — И это ты называешь отличным местом? — он скривился, бросив на нас презрительный взгляд. — Как по мне, концентрация грязнокровок здесь превышает норму… В два раза.       Я со скучающим видом смотрела на компанию и молчала. Игнорирование всегда было моей излюбленной тактикой. О, как бесятся люди, пытающиеся вывести тебя на эмоции, когда видят, что ни черта у них не выходит. Но вот Гермиона… — Идите куда шли. — выплюнула она, все крепче сжимая палочку. — Это тебе стоит поднять свой грязнокровый зад и свалить, Грейнджер. — Паркинсон сделала пару шагов в нашу сторону. — О, нет, Паркинсон. Это тебе стоит убрать свою приплюснутую физиономию с моих глаз! — Гермиона начала вставать, но я схватила ее за руку и дернула обратно. — О, нас ждёт женская драка! Обожаю! Давайте девчонки, я заскучал по такому зрелищу! — весело поддразнил Нотт. — Идём, вокруг озера достаточно хороших мест. — рассудительно сказал Забини, и как-будто понимающе на меня посмотрел.       Я нахмурилась. Вот уж чего не ожидала, так это понимания со стороны слизеринца. Хотя я тут же мысленно дала себе по лбу. Нельзя быть предвзятой, это неправильно. Нет плохих факультетов, есть плохие люди. — Ну уж нет! Мне нравится здесь! — упрямо продолжала Паркинсон. — И если вы сейчас же не свалите, мы вас заставим. — Идём, — наконец подал голос Малфой, и приобнял ее. — Ты же не собираешься сидеть там, где сидели они.       И с ним Пэнси спорить не стала. Только бросила на нас уничтожающий взгляд, и развернувшись, пошла в противоположную сторону. — Эх, а я надеялся… — грустно проговорил Нотт и слизеринцы ушли. — Ты не можешь их игнорировать, да? — спросила я у Гермионы. — Я пробовала, но это бесполезно. Они понимают только свой собственный язык. — смотря им вслед, ответила Грейнджер. — Я так не думаю. Все их слова имеют ровно столько значения, сколько мы сами им придаем. Мне вот все равно. — я пожала плечами. — Ну, ты знаешь их чуть меньше, чем я. Первые курсы были невыносимы. Я честно пыталась не обращать внимания и просила о том же Гарри и Рона. Но в конце концов на третьем курсе съездила Малфою по физиономии, и ты не представляешь, какое удовольствие мне это принесло. — Да, тебя лучше не злить. — я улыбнулась.       В конце концов мы отправились в гостиную, и до ужина занимались. То что Гарри и Рон у нас под носом играли в шахматы, весело болтали, и в целом бездельничали, Гермиону жутко бесило. — Не просите потом о помощи, когда наберётся куча домашних! Мы со Стеллой не станем вам помогать! — Гермиона, ты режешь без ножа! — в притворном ужасе схватившись за сердце, сказал Рон.       Я засмеялась и получила от Гермионы злой взгляд. — Ладно, я пойду ужинать пораньше, мне ещё к Дамблдору. — Я с тобой. — отозвалась подруга.       После ужина я направилась к директору. Честно говоря, чем ближе была наша встреча, тем больше я нервничала. Мне изначально казалось, что переезд родителей — это только предлог, притянутый за уши. Но при этом я понятия не имела, о чем ещё со мной может говорить Дамблдор. Так что плохое предчувствие крепло.       В своих мыслях я дошла до входа в кабинет директора и встала напротив горгульи, которая тут же попросила пароль. А я ни сном ни духом об этом. Правда через пару минут из-за угла вырулил Дамблдор в дорожном плаще. — Простите за опоздание, мисс Бишоп. — сказал он мне, и продолжил, обращаясь к горгулье. — Лимонный щербет.       Горгулья отъехала в сторону, и директор повел рукой, пропуская меня вперёд. Зайдя в кабинет, Дамблдор сразу предложил мне присесть, а сам снял плащ, дал пару указаний портретам, и только после этого сел напротив меня. — Итак, у вас очень плодотворная первая неделя, насколько я знаю. — я нахмурилась, пытаясь понять, о чем он, но Дамблдор уточнил. — Наказание в виде дежурств до конца семестра. — он улыбнулся, да так, что я готова была поставить ещё семестр дежурств на то, что директор знает в мельчайших подробностях за что именно я это наказание получила. Вот интересно, ему сам Снегг пересказал? — Неприятное стечение обстоятельств, профессор. — отозвалась я. — Точно. — он хмыкнул. — Что ж, вы наверное гадаете, зачем же я вас позвал. И я хотел бы сразу предупредить вас, что разговор нас ждёт непростой. Но я наблюдал за вами с момента вашего поступления, и заметил, что вы на редкость рассудительна и прекрасно владеете своими эмоциями.       Я даже не представляю, на что сейчас было похоже выражение моего лица. Так долго подходить к сути, при этом нахваливая мою невозмутимость? Видимо разговор действительно не из лёгких. В подтверждение моих мыслей, Дамблдор сразу перешёл к главному. — Мистер и миссис Бишоп ваши приемные родители. — сказал Дамблдор и замолчал, давая мне время осознать.       Повисла ледяная тишина. Чувствовала я себя так, будто в меня выстрелили без предупреждения. В упор. Из дробовика. И осознание вообще не приходило. Теперь я с уверенностью могла сказать, что выражало мое лицо. Я смотрела на директора как на сумасшедшего. — Этого не может быть. — наконец собравшись с мыслями, ответила я. — Я похожа на них. Дома куча моих детских фотографий, даже из младенчества.       Всегда ненавидела мамину привычку открывать мой детский альбом, где были самые обычные фотографии. Правда на некоторых, где я совсем маленькая, красовалась моя голая попа. И ладно, если бы она смотрела их сама, так нет же. Мама любила показывать эти фото всем своим друзьям и знакомым. А мне оставалось только краснеть и злиться. — Я понимаю вашу растерянность. Но, уверяю, что это правда. Как я уже сказал, я наблюдал за вами с момента вашего поступления, и был несказанно рад, когда вы подружились с мистером Уизли, мисс Грейнджер и Гарри.       Дамблдор улыбнулся, а я обратила внимание, что он только Гарри назвал по имени. И это говорило о том, что они действительно близки. — Знаете, я все оттягивал этот момент, желая продлить ваше детство. Так же я поступал и с Гарри, и привело это к печальным последствиям. — Дамблдор вздохнул, и одёрнул рукав. А я вдруг заметила, что кисть его руки иссохла и почернела. — Но теперь у нас совсем нет времени. Настали трудные времена. Однако, я все же предоставляю право решить вам, хотите ли вы знать, кто вы на самом деле.       Я нахмурилась. Вот так огорошить и оставить право выбора за мной? Как-будто этот самый выбор у меня есть. — Говорите. — кивнула я, и через пару секунд добавила. — Профессор. — Хорошо. Но я попрошу вас не перебивать меня, все вопросы после.       Я снова кивнула, только молча. Внутри все сжалось и похолодело. Как бы я не храбрилась, мне было страшно потерять все то привычное, что я имела. А именно это сейчас и произойдет. — Вашу родную мать звали Алисия Миллер. Она поступила в Хогвартс, когда я ещё преподавал, и сразу привлекла мое внимание. Дело в том, что она выросла в неблагополучной семье, и ее родители были маглами. Но шляпа, по какой-то причине, распределила Алисию в Слизерин.       У меня почти отвисла челюсть, но я сдержалась. «Не перебивать.» — пронеслось в голове. — Училась она замечательно, зачисление в Хогвартс стало для нее счастливым билетом. — директор улыбнулся. — Но примерно в тоже время формировался основной костяк Пожирателей смерти. Не думайте, ваша мама рядом с ними не стояла, но была выдающейся волшебницей, так что они пытались ее завербовать. Я пристально следил за ситуацией, и мне был необходим информатор. Когда Алисия сдала последний экзамен на отлично, я предложил ей вступить в Орден Феникса. Я знал, что она тоже не одобряет идей Волан-де-Морта, так что, она согласилась. Не знаю, как быстро ей стало понятно, что в Слизерине маглорожденных не любят, но все сложилось отлично, стыдясь своего прошлого, она назвалась сиротой, что было нам на руку. Плюс, пожиратели не раз предлагали ей вступить в свои ряды, но она отказывалась. Теперь же Алисия пошла к ним сама, и ее приняли. — Дамблдор перевел задумчивый взгляд на окно, погружаясь в воспоминания. — Она была очень ценным информатором. Вы даже не представляете, сколько жизней она спасла. Но со временем я стал замечать, что Алисия знает такие вещи, которые рядовому пожирателю вряд-ли доверили бы.- директор тяжело вздохнул, и вернулся ко мне взглядом. — Я не знаю, когда и как именно это произошло, но ваша мама сблизилась с Темным лордом. Она всегда была перфекционисткой, ничего не делала в пол силы. Но и в подробности меня не посвятила. Просто пришла в один день, и заявила, что беременна. Я не стал расспрашивать. Просто нашел ей дом, стал его хранителем тайны. Она настолько не хотела, что бы кто-то, кроме нас двоих знал где она, что запретила мне привести целителя, которому я безоговорочно доверял. И однажды, я пришел проведать ее, но дом оказался пуст.       Лицо Дамблдора погрустнело и он сложил руки перед собой. То, что он собирался сказать дальше, было для него нервно. Никогда не думала, что увижу директора таким. — Волан-де-Морт искал ее, насколько я знаю. И был в бешенстве, когда не нашел. Я все же не думаю, что он способен на любовь, но Алисия, определенно, что-то для него значила. В любом случае, тогда вас не нашел ни он, ни я. Она сделала для этого все возможное. Для твоей безопасности. — И то что я сижу сейчас перед вами в ее планы не входило. — констатировала я. Мне было уже глубоко наплевать на то, что я обещала не перебивать. Сказать мне, что мой отец Волан-де-Морт, и ожидать молчания… Слишком оптимистично. — Как же вы меня нашли? — Случайность, или же, как я склонен думать, судьба, Стелла. — так, теперь он и меня называет по имени. Плохой, как по мне, знак. — Два года назад встал вопрос о проведении турнира трёх волшебников, и после всех обсуждений, мне следовало наведаться в Шармбатон и Дурмстранг. У вас как раз проходили летние экзамены, и Игорь предложил мне посмотреть. Там я тебя и увидел. Ты не представляешь, насколько похожа на родителей. Конечно, больше на Алисию, но глаза у тебя Тома. — Дамблдор улыбнулся. — Не составило труда найти твоих приемных родителей. Не думай, они долго пытались убедить меня, что я ошибаюсь. Но я объяснил им, как важно, что бы ты знала, кто ты на самом деле. — Почему? — вырвалось у меня. — Вы же понимаете, профессор, насколько мне было легче жить Стеллой Бишоп? — Да, понимаю. — кивнул директор. — Но ты обладаешь уникальной силой, которая сможет, в нашем нелёгком будущем, сыграть очень важную роль.       Вот мы и подошли к сути. До этого я никогда не говорила с Дамблдором наедине, но по тому, как изменился его тон, я поняла. Именно сейчас он скажет то, ради чего вообще затеял этот разговор. — В погоне за вечной жизнью, Том Реддл создал крестраж. Точнее, я думаю, что он создал несколько крестражей. — Что создал? — никогда о таком не слышала. — Крестраж — это вместилище для части души волшебника. Если физическое тело перестанет существовать, то душа, заключённая в крестраж, не даст человеку умереть. — Такое возможно? — я думала, что новость о приемных родителях меня шокировала, но нет. Бессмертный Волан-де-Морт, по совместительству, мой отец. Фантастика. — К сожалению, да. Но, наше счастье, что Том никогда не вникал в суть вещей больше, нежели ему требовалось. Твоя сила… — Дамблдор помедлил, подбирая слова. — Я знаю, из какой книги Том почерпнул свои знания о крестражах. И осталось выяснить, что именно он уточнял у профессора Слизнорта. Тогда картина наконец будет ясна. Но, я догадываюсь, а мои догадки, как правило, верны, что Том не знает одну удивительную вещь о крестражах. — директор встал, и в нетерпении стал расхаживать по кабинету так, что мне приходилось крутить головой, что бы не терять его из поля зрения. — Понимаешь, крестраж это большая жертва, они лишают большего, нежели дают. А с учётом метаморфоз, которые претерпела внешность Тома, он зашёл очень далеко. Тем не менее, почти все сведения о крестражах были уничтожены, остались небольшие упоминания, и то, такие книги я давно конфисковал из библиотеки. Но как только Гарри принес мне дневник Тома Реддла, я понял, что на нём лежит темная, древняя магия. Сложив пару фактов, и рассказ Гарри, я понял, чем дневник являлся. И стал искать информацию. — Дамблдор снова сел, и продолжил. — Это очень старая, очень темная магия. В те времена волшебники не отказывали себе в экспериментах, но позже, всю доступную информацию изъяли из общего доступа, что бы не допустить распространения такой злой магии. Тем не менее, мне удалось узнать важные вещи, и это касается непосредственно тебя. — Директор поддался вперёд, смотря мне прямо в глаза. — Ты — естественное продолжение жизни Тома Реддла. То, как это задумывала природа. И в тот момент, когда зародилась твоя жизнь, все его крестражи потеряли силу. Не в том смысле, что они перестали действовать, нет. Они все ещё привязывают его к земле. Но если вдруг с тобой что-то случится и ты погибнешь, все его крестражи погибнут вместе с тобой.       Дамблдор замолчал, видимо, что бы дать своим словам достигнуть моего сознания. И они справились со своей задачей. — Я должна умереть? — первая мысль, которая пришла мне в голову. — Нет! — слишком резко воскликнул профессор, и я вздрогнула. — Мы сможем уничтожить крестражи, и его самого. Я рассказал тебе об этом, что бы ты понимала, насколько ты бесценна. Он буквально не может причинить тебе никакого вреда, и никто из его приспешников тоже! — Но он же не знает об этом… — Именно. — Дамблдор кивнул. — Поэтому в нужный момент ты сможешь обернуть это знание против него. — И что это за нужный момент? — я совсем перестала соображать. Чувствую, отделение для душевнобольных в Мунго только что открыло для меня свои двери. — Кто знает? — директор пожал плечами. — Но я уверен, что такой момент однажды настанет. И ты будешь готова.       Мы оба замолчали. Я пыталась переварить все, что Дамблдор сказал. Мои родители мне на самом деле не родители. Я шестнадцать лет жила в обмане. Хотя, я обожаю своих родителей. Они дали мне все, что возможно, все, чего я когда-либо хотела. И воспитали из меня прекрасного человека, надеюсь. Они навсегда часть меня, этого ничто не сможет изменить.       Мой биологический отец Волан-де-Морт, и он не может меня убить, или допустить того, что бы меня убил кто-то другой, правда он понятия об этом не имеет. А моя… — Вы так и не нашли Алисию? — отчего-то я не могла применить слово мама. — Нет. — грустно ответил Дамблдор. — Понятно. — Мисс Бишоп, — обратился ко мне директор после недолгого молчания. — Все, что я сегодня вам рассказал, останется в этой комнате. Вы можете сами решить, кому рассказывать о своих родителях. Я только попрошу вас пока ничего не говорить друзьям о крестражах. Эта часть истории предназначена для Гарри, и он должен узнать все постепенно и в нужное время. Именно поэтому в этом году я буду давать ему индивидуальные занятия, и я уверен, он поделится с вами. — Хорошо, профессор. Я ничего не скажу. — Спасибо. — он улыбнулся. — Ну, если у вас больше нет вопросов… — Вообще-то есть, — перебила я директора. — Вы не могли бы отпустить меня на выходных к Олливандеру? — К Олливандеру? — переспросил Дамблдор. Видимо, не такого вопроса он ожидал. — Да. Я бы хотела купить у него палочку. — Что ж, хорошо. Я договорюсь с ним, и дам вам знать. — Спасибо. — я встала и направилась к двери. — Доброй ночи, профессор. — Доброй ночи, мисс Бишоп.       Закрыв за собой дверь, я побрела, куда ноги несут. Возвращаться в гостиную сейчас было плохой идеей. Если ребята ещё не спят, то меня ждут вопросы. А я морально не готова на них сейчас отвечать.       В своих мыслях я дошла до астрономической башни. Поняла это, только подойдя к перилам. Передо мной открывался фантастический вид. Иссиня-чёрное небо, усыпанное миллиардом звёзд, ни облачка. Внизу чёрное озеро, отражающее лунный свет. И все ещё теплый, осенний ветерок, развевающий мои волосы. Поистине чудесная ночь. От всего этого мне стало немного спокойнее.       Я наколдовала себе подушку, и уселась почти у самого края. Мне просто необходимо сейчас сладить со своими мыслями. Иначе я сойду с ума.       Я прикрыла глаза, выпрямила спину, находя опору, и постаралась как можно спокойнее дышать.       Все не так плохо. Мои родители в безопасности, в Болгарии. Я тоже в безопасности, и вообще неуязвима для Волан-де-Морта и пожирателей.       Рассказывать друзьям я точно не собираюсь. «О, Гарри, знаешь, тут оказалось, что это мой родной отец убил твоих родителей. Представляешь?». Или «Герм, тут такое дело, ты подвергаешься травле потому, что мой отец пропагандирует чистоту крови. И неважно, насколько ты выдающаяся волшебница.». Нет уж, эта тайна останется со мной. Хотя, я знаю, что ребята ни в коем случае меня не осудят. Даже поддержат. Но у меня и правда нет сил на объяснения. Я сама ни черта не понимаю, как все могло так выйти… — Бишоп? Какого хрена ты тут забыла?       Я даже не стала оборачиваться. Просто открыла глаза, и смотрела на небо. Малфой — последнее, что меня сейчас волнует. — Ты всерьез восприняла мои слова в поезде? — он подошёл ближе, и облокотился на перила. — Брось, я пошутил. Мне больше нравится, когда ты разговариваешь. — Отвали, Малфой. — безжизненным голосом сказала я. — Только не говори, что настолько расстроилась из-за предстоящих дежурств со мной, что пришла сюда раздумывать, не сброситься ли с этой башни.       Я горько усмехнулась и Малфой нахмурился. Знал бы он, что мысль сброситься с этой башни действительно меня посещала. Только, конечно, не из-за него. — У меня был не самый лёгкий вечер, и я пришла насладиться тишиной. — я правда пытаюсь объяснить что-то Малфою? Дожили. — В любом случае, мне наплевать, здесь ты или нет, но только когда ты молчишь.       И дальше случилось то, чего я точно не ожидала. Малфой просто кивнул, и перевел взгляд на небо. Я посмотрела на него. Лицо парня было расслабленным и задумчивым. Я бы многое отдала, что бы понять, о чем он думает, и хотя бы так отвлечься от своих проблем.       Что его сюда привело? Это я была недалеко, а парень прошел весь замок после отбоя, что бы просто насладиться видом?       Спустя какое-то время я вдруг осознала, что компания Малфоя меня совсем не напрягает. Каждый из нас думал о своем. Его присутствие даже несколько помогло. Я не чувствовала себя одинокой в своих проблемах.       Наконец я встала, и взмахнув палочкой, убрала подушку. Слизеринец не обратил на меня никакого внимания, и я просто молча пошла к выходу. — Мы друг друга не видели, Бишоп.       Я не стала отвечать. Но уже будучи у двери, до меня донеслось «Доброй ночи». И я не уверенна, что мне не послышалось.