2 ꤅𐌻ꤌꤐꤌ

      Люцифер просидел в отеле до поздней ночи. Он не мог передать словами и выразить, как счастлив был, что его малышка приняла его подарок, да ещё и так… эмоционально.       «Папа…»       Её голос, слёзы счастья и крепкие объятия, которые едва его не задушили, на повторе крутились в его голове, особенно сейчас, пока он шёл по пустым коридорам Хазбина, собираясь, наконец, вернуться к себе во дворец. На губах от этих воспоминаний играла лёгкая улыбка, а сердце пело.       Но всё резко оборвалось, когда Люцифер достиг холла и увидел Киру, влетевшую в отель. Перед ним будто выросла невидимая стена, в которую по незнанию влетел. Улыбка так и повисла на лице, как пришитая, в то время как глаза растеряли всю былую лёгкость в одно мгновение.       Она задыхалась. Мучительно плакала. Она была в крови. Вся, чёрт возьми! — Какого…       Оглядевшись, он зачем-то проверил, видел ли кто девушку и есть ли риск, что увидят в близжайшую минуту. Хаск как раз вовремя ушёл к себе, и Люцифер не знал — собирался ли тот возвращаться. Персонал тоже спал, но весь ли?       Почему-то он инстинктивно понял, что её никому не стоит видеть, вот, такой. Даже ему, наверное, не стоило.       Архангел подбежал к демонессе, рухнувшей посреди первого этажа на колени. Вид её спины его ужаснул. — Кира? — Он произнёс её имя тихо, опасливо. Не хотел спугнуть или напугать. — Что… что произошло?       Он присел на одно колено, обхватив руками её влажное от крови и слёз лицо, и вынудил смотреть себе в глаза. — Смотри на меня. Только на меня. Я здесь. — он знал, что такое паника, которая душит так сильно, будто собирается высушить до дна. Именно это сейчас происходило с девушкой. — Дыши. Дыши со мной. Медленный вдох и медленный выдох. Давай. Сожми мои руки. Сожми же!       Видя, что грешница начала хоть как-то дышать, но явно не надолго, Люцифер вновь огляделся и подбежал к близжайшему дивану, стягивая с него плед. — Сейчас я тебя накрою и подниму. Будет больно. Но мне нужно знать, где твой номер, Кира. Скажи мне, какой номер?!       Услышав шаги где-то в стороне, архангел рыкнул, накидывая плед на спину девушки и укутывая им всю её скорёженную фигуру. — Тихо, только тихо, хорошо?       Посчитав до трёх, он подхватил её под колени и спину, прижав к себе. Но, как и было ожидаемо, спина была в таком раздрае, что Кира едва не закричала. Он видел, как искажается её лицо, готовясь выдать визг, а ещё слышал, как кто-то, действительно, идёт сюда. — Сука.       Он быстро спрятался в тень и заткнул Киру единственным доступным в этой ситуации способом.       Поцелуем.       Он обрушился на её губы так резко и напористо от бушующих эмоций, что демоница и впрямь обомлела. Вкус её губ, солёных слёз и крови, — всё это смешалось в один безумный коктейль, отчего мужчина ненадолго потерял концентрацию и связь с окружающим миром. Она была податливой. Совсем не сопротивлялась. Скорее даже напротив.       Он целовал её до тех пор, пока Хаск, а это был именно он, не прошёл мимо, так и не заметив их. Люцифер медленно разорвал поцелуй с характерным звуком, эхом разнёсшимся по холлу, и заглянул ей в глаза, опаляя дыханием лицо девушки. — Номер. Живо.       Извинится потом, если понадобится. Повелитель Ада вместе с покалеченной грешницей на руках бесшумно призвал крылья. Расправив их, они в один взмах оказались у лестницы, ведущей в нужное крыло. Он не шёл по лестнице, а летел вверх, лишь через несколько пролётов приземлившись на нужном этаже. И только сейчас наконец перешёл на бег, приближаясь к нужному номеру. — Ключ. — тихо выдохнул архангел, взглянув на кряхтящую в его руках грешницу.       Хотя о чём это он.       Не долго думая, он воспользовался своими силами, вскрывая замок, тут же отталкивая дверь и занося девушку внутрь, ногой закрывая её за собой. Оглядев помещение, Люцифер метнулся к ванной. Он усадил Киру на пол так бережно, как только мог, и снял с неё плед, пропитавшийся кровью. И призвал стакан с водой, поднося его к дрожащим губам демонессы. Она не сможет его держать, так что поил её сам. Вопросов было много, но всех их он оставил на потом. — Мне нужно раздеть тебя. — не вопрос, утверждение. — Раны нужно промыть, ты сама не сможешь.       Возможно, он навязывал свою помощь, но оставить её в таком состоянии просто не мог. Неспешно и аккуратно его руки ухватились за край того, что раньше было верхней одеждой, и медленно потянул вверх, глядя ей в глаза и пока что не позволяя им упасть ниже.       Кира не верила в то, что её сможет что-то или кто-то отвлечь, не верила, что из этого состояния можно выйти, потому что она слишком сильно в него погрязла, утопая не только в собственном шоке, но и вине, безжалостно захлёбываясь. Какого, блять, хера ей надо было заключить этот идиотский контракт, она много раз думала, но, видимо, всё равно мало, дура, идиотка, мразота, хуже этой твари Лилит!!!..       Почувствав прикосновения к себе, Рэйс вскрикнула и на автомате была готова превратиться в демоническую форму для защиты. — НЕТ!.. Я не… я не хотела!.. — она билась в истерике, не зная, как из неё выйти, как вдруг поняла, кому сейчас смотрела в глаза и продолжала истерить.       Она не достойна… не достойна его внимания, его заботы, вообще его единственного взгляда или присутствия…после того, что она сделала. И этот архангел оставался по-прежнему невероятно добрым, обжигая её кожу слоем пледа, на который она тихо прошипела, стараясь подавить свой истинный рык, что так часто наровился вырваться из её горла.       Какая же она жалкая… Сумасшедшая. И почему он помогает ей, такой?       Девушка выполнила его просьбу, но только одну, неконтролируемо сильно впиваясь в её кожу окровавленными пальцами, которые не так давно были когтями и рвали кишки, а сейчас вредя и коже того, кто пытается её спасти, не зная, что она сделала, поэтому демонесса отрицательно замотала головой и отводила от него глаза, как только могла.       Да уж… было бы забавно, если бы не её состояние, ведь за один день они уже успели побывать друг у друга на руках. Эти мысли тут же растворились в её голове, а вместо очень желаемого крика грешница всё же вырвала из себя свой звериный и настоящий животный рык, как только её раны касалась его рука, во благо, как можно бережно, дабы перенести её, однако она не могла совладать с такой болью.       Тихо… Владыка Ада просил быть тише и отчего-то сматерился. Синеволосая всё ещё дрожала от сжирающей мыслей и ярких воспоминаний всей картины, не имея возможности не рычать и не биться в своём же дыхании, пока…пока, мать его…твою ж… У неё не хватало ни мыслей, ни матов. Нет, её тело не успокоилось и продолжило дрожать, и сейчас, похоже, с удвоенной силой, как только губы Люцифера накрыли её. Она погрязла в собственной вине и не замечала ничего вокруг, но его поцелуй знатно выбил её из колеи и хорошенько ударил по мозгам, словно тяжёлой мачетой или хотя бы битой… Она забыла обо всём мире, уж тем более про то, как нормально дышать хотя бы через нос, моргать или шевелить любой частью своего тела. От шока, от происходящего…от вкуса его губ. Она ожидала чего угодно даже со своим характером, но явно не этого, явно не этот момент, который она ещё полностью не осозновала и не знала, будет ли жалеть об этом потом…       Не будет.       К сожалению. К сожалению, оставляя на её губах теперь только воспоминание о своих, синеволосая шумно и сильно судорожно выдохнула, почувствовав в первые что-то из приятных ощущений в своём животе, когда её оглушил этот порочный соблазнящий звук разорванного поцелуя, на который она навострила заострённые уши…и который хотелось повторить.       Ему удалось отвлечь её весьма…весьма и очень неожиданным способом, и пусть вероятно, нет, наверняка, мужчина преследовал совершенно другую цель, ей удалось добраться частично до самых крупиц разума, а это уже хоть какое-то начало… Верно?       Его вопрос всё ещё не сразу достучался до её постепенно загружающегося рассудка, на который она смогла ответить по-прежнему тихим и дрожащим голосом. — 2…27… — о чём она…она убила, убила и теперь никогда не сможет об этом забыть.       Почему?.. Почему он, сука, это делает?.. Ей плохо и хорошо одновременно… Он помогает ей и в то же время заставляет грешить ещё больше.       Кира по-настоящему чуть не пришла в себя окончательно, когда её стали опускать на холодную плитку, отчего она могла лишь коротко утробно рычать, словно пытаясь к себе не подпустить, и мучительно сгорбилась, и из-за спины, чтобы не касаться ею стены, и из-за своего же давления, сглатывая почти каждый свой вздох.       Раздеть… для неё почти ничего постыдного, да и Люцифер всего лишь хотел помочь…всего лишь. Снова задумавшись, у неё не получилось отвлечься опять ни от ебучих воспоминаний, ни от новой порции боли, теперь уже не сдерживаясь и откровенно покрикивая, пока с неё наконец не сняли эту чёртову футболку, оставляя тоже пропитанные кровью бюстгалтер и джинсовые штаны. Пусть делает, что хочет. Только… — Если бы… — сглатывая новую, казалось бы, уже невозможной порцию воздуха, и пару стекающих солёных капель, смахивая их языком с собственных губ, Рэйс наконец-то добровольно решает посмотреть ему в глаза, умоляя этот цвет золота, лишь бы он простил её, простил и избавил от мучений. — Если бы я была той, кто может Вас убить прямо сейчас… стали бы мне помогать?..       Она не выдержит…не выдержит этого груза и либо расплачется, окончательно решив утопиться, либо скажет ему, что только что сделала, словно ожидая наказания, но лично от него.       От него оно как будто послужит долгожданным искуплением…       Люцифер видел, как её сознание переодически выплывает из истерии на поверхность, в эти моменты глаза девушки становились более ясными, но чаще всего она проваливалась обратно и не слышала его. Варилась в собственных страхах, воспоминаниях и агонии.       Он стянул с неё прилипшую к ранам ткань футболки, получив в ответ уже ничем не сдерживаемые крики. Ткань полетела в сторону мокрым комком. Прервавшись, архангел подскочил на ноги и подбежал к душевой, включил воду, сразу выкручивая температуру на самую холодную. И вернулся обратно, вновь опустившись на одно колено перед Кирой.       Больше не пытаясь добиться её ответов, Люцифер молча потянулся к её бюстгальтеру, но не успел дотронуться до ткани, когда грешница вдруг заговорила с ним сама. Он поднял напряжённый взгляд к её лицу, терпеливо выжидая, что она хотела ему сказать.       Люцифер соврёт, если скажет, что не услышал её вопроса. И если сделает вид, что его этот вопрос совершенно не напряг, тоже.       Но что он мог сказать? Архангел смотрел на девушку перед собой и не мог представить, что она может быть именно той, от кого он примет свою смерть. И не видел в ней той, кто мог бы пожелать ему смерти. Тем более сейчас. — А ты можешь?       Липкий страх и отвращение пропитали её насквозь, а сейчас грешница вдруг выдаёт такой странный вопрос.       Не теряя больше времени, он потянулся к её спине и аккуратно постарался подцепить ткань бюстгальтера. Но проблема была в том, что он впивался как раз в одну из разодранных ран. — Да блять.       Меньше минуты ему понадобилось, чтобы отыскать в целом номере ножницы. Вынудив Киру опустить руки и чуть разогнуться, он просунул одно из лезвий под бюстгальтер прямо между чашечками. И разрезал его одним лёгким нажатием. Грудь тут же освободилась от тесной ткани, которая наконец перестала давить ей на спину. Конечно же, он не мог не видеть того, что ему открылось, потому Люцифер медленно поднял взгляд на лицо Киры, чтобы увидеть её реакцию на происходящее. Не отводя золотых глаз, архангел избавил её от испорченного нижнего белья и опустил руки к её кожаным штанам, не глядя нащупывая пуговицы и расстёгивая их. Внимательно следя за тем, появится ли сопротивление, мужчина стал стягивать штаны вниз по бёдрам, сразу вместе с оставшимся нижнем бельём. — Только не переживай. — прошептал Люцифер, буквально приклеив взгляд к её большим заплаканным глазам. Убеждая, чтобы она не сопротивлялась. — Я ничего тебе не сделаю. И никому не скажу. Сейчас главное промыть раны, да? Сосредоточься лишь на этой мысли.       И всё это время, пока его слова бархатным баритоном стелились по ванной комнате, его пальцы неспеша стягивали последние элементы одежды, оставляя Киру полностью обнажённой.       Едва штаны полетели туда же, куда до этого полетела изодранная футболка, архангел выпрямился и снял с себя кафтан и жилет, оставаясь в рубашке и брюках. И наклонился к девушке, приподнимая её руки. — Ухватись за мою шею. Давай же. — он уложил её руки себе на плечи, придерживая за край лопатки, где кожа была целой, и перехватил за самый низ талии, чтобы не тревожить истерзанные участки спины, поднимаясь вместе с ней на ноги. Девушка была вынуждена упереться в него грудью, которая теперь была на уровне его ключиц, чтобы на завалиться назад. Ни слова не говоря, Люцифер подошёл к душевой, обернувшись к ней спиной. И стал медленно пятиться, первым оказываясь под ледяными струями. Рубашка, брюки и волосы моментально намокли, но ему будто было всё равно. Он неотрывно смотрел в глаза девушке. Опасался подставлять её под ледяную воду, она ведь завизжит тут же от острой боли.       Он вновь опустил глаза к её губам.       На неё это действует. Он на неё действует. Лучше так, он потом извинится.       Его губы приоткрылись и медленно приблизились к её, опаляя их дыханием. Раскрывая их. Завлекая в глубокий, откровенный поцелуй, от которого и сам задрожал. Язык проник внутрь, протиснувшись между её зубов, и когда Люцифер ощутил, что Кира достаточно отвлеклась, шагнул назад. И едва вода дотронулась до её тела, поднял руку, которой держал её у лопатки, к её затылку, прижимая и не позволяя отстраниться. Она хотела, это ведь древний инстинкт — бежать от боли.       Нельзя.       Пока её спина не очистится и не подморозится, он не позволит ей отстраниться, будет терпеть холод, мокрую одежду, держать её на весу и сминать податливые губы, отвлекая её и отвлекаясь самому.       Её разочаровали раны и степень их боли, а не тот, кто их нанёс… Потому что это было заслуженно и даже не попахивало расплатой в её сторону. Она не знала, какой кошмар ждёт тех беспощадных и жестоких убийц, однако одно она знала точно… Теперь они в одной лодке, Рэйс вступила в их ряды не по своей воле. Точнее как раз по своей, подписав этот ебучий контракт, навсегда лишив её права выбора.       Это месть, Лилит? Месть ей, за её тупость? Чтобы она оставалась…ёбанной мразью и не позволяла не марать руки, если не душу, и ей? Эта сука, блять, наверняка, знала, знала, что именно Люцифер окажется рядом и сейчас будет заботливо говорить с ней, пытаться помочь и осторожно стягивать с неё одежду, в любой момент готовясь убрать руки, как только она этого пожелает или не приемлет.       Рэйс не успела понять, что её пытались раздеть до конца и коснулись верхнего белья, как её спину прожгла новая боль, заставляя рычать на архангела своим звериным рыком, а глазами просить прощения. Неужели его даже не смущает её животный рык, слишком похожий на настоящий, не смущает чужая кровь на её руках? Она знала, что он бывший архангел, но, сука, невозможно же быть настолько добрым…       Демонесса всегда считала таким Асмодея, несмотря на то, что он был одним из хозяином кругов Ада, однако её сердце вновь жестоко усомнилось, когда он выбрал другого, отдав ему свои чувства и так легко выбросив её, даже если не хотел причинить ей боль.       Видимо, это классика — вспоминать о бывших рядом с… Стоп, что? Уж лучше пусть её голову не покидают воспоминания убийства своими блядскими руками, чем это, с трудом замедляя её дыхание, как при сумасшедшей гонке.       А она может? Он серьёзно? Похоже, она быстро пришла в норму, проклятая стерва, если уже смогла усмехнуться, несмотря на то, что пару часов назад убила… Впервые. — Не думаю. — это был ответ «не могу — не хочу», не надеясь, что мужчина её поймёт.       Боже, грешница, наверняка, выглядит слишком жалко, чтобы легко посчитать её звезданутой и такой глупой… И он всё равно помогал ей, пытаясь раздеть её, как будто ему часто приходилось это делать. Безусловно, со своей женой…только, вряд ли, она когда-нибудь возвращалась вся в чужой крови и с истерзанными ранами, чтобы он мог раздеть и помыть её. Нет…к чёрту. Пусть будет орать, но она помоется сама. Не для того заключала контракт, чтобы по-прежнему остаться слабой сукой и даже не иметь возможности помыться самостоятельно. — Не…не надо. Я сама могу. — сопротивляться и вовсе не было желания, как и, собственно, сил, и моральных, и физических.       Её более-менее выровнейшееся дыхание и едва уверенный голос превратились в стоны, не от удовольствия, а мучения, в который раз не замечая, как сильно она хватается за его рукава и пытается не пронзить бледную кожу насквозь, уже знатно испачкав его белоснежные одения…и его самого, раз он помогает такой, как она. — Про…стите… — сумела прокрехтеть синеволосая, послушно извиваясь, чтобы одежда и нижнее бельё сползли с неё побыстрее и больше не мучали кровоточащую рану.       Она бы спросила, не больно ли ему, но это бы выглядело ещё тупее, а ему бы пришлось соврать. Разумеется, такое давление и хватка доставляют немалый дискомфорт. А он продолжал беспокоится только об её состоянии, успокаивая, как малого и неразумного младенца. Возможно, она таковой и является…в его глазах.       Кира ему благодарна и, к сожалению, не знает, как это выразить, потому что ей придётся извиняться ещё очень долго, пусть и та жертва…и её не родившийся ребёнок не имели никакого отношения лично к его персоне.       Оставшись полностью обнажённой, Рэйс так же жалко хотела обнять свои колени и сжаться в один сплошной комок, чтобы как следует нарыдаться, а потом отключиться, однако, прекрасно зная, что это не выход, точнее это знал правитель Ада, она доверилась ему и оставалась покорной, лишь покрываясь дрожью от лёгкого холода и того факта, что она уже очень давно не оголялась перед мужчиной, и неважно, какой сейчас расклад событий, мозг и тело реагируют куда быстрее, чем собственный разум.       Поддаваясь велению демона, девушка так надёжно и так необходимо, словно прикасается к пачке своих спасающих таблеток, оплетает его шею руками, уже напрягая ноги и первым делом собираясь надавить на окровавленные стопы, чтобы подняться, однако мужчина не позволяет ей этого сделать, снова подхватывая её на руки. Он что… — П-подождите… — её голос настолько охрип, а дыхание уже казалось лишь жизненнонеобходимым воспоминанием, что она не могла хотя бы повысить голос, как они зашли в душевую вдвоём, и архангел встал к бурному потоку воды спиной, совсем не заботясь о своём состоянии и наблюдая за её реакцией.       Демонесса не хотела обрекать его и на такие жертвы героизма, как снова не смогла думать ни о чём, кроме как о слишком холодной и резко отрезвляющей воды, окутававшее её тело и будто пытавшееся выжать из неё всю её энергию, отчего она незамедлительно забилась в агонии, только сил кричать уже не было, крик заменялся новыми слезами и жёсткой хваткой на мужской и тоже оледеневшей рубашке. — М-м-м-м… — ей хотелось метаться, орать и материться, умолять его отпустить её, убрать от неё жестокий поток воды, даже если он делал это во благо…       И он поцеловал её. Опять. Нет, снова…       Она думала, что воспоминание его губах на её останется ещё надолго и беспощадно будет мучать её, подговаривая мозгу, что ей стоит переместиться в психушку… Но сейчас это было неважно. Всё было неважно. Грешница не хотела им пользоваться, как дорогой и яркой игрушкой, увидевшую на ветрине, а потом и имея возможность проверить её своими руками… Не хотела, но хочет. Хочет этого поцелуя. Хочет его губ. Его. Как блядская шлюха… После того, как убила человека. Она слабая…действительно, слабая, потому что не может этому сопротивляться, а правильнее сказать, не хочет и не собирается, потому что то ли от холодной воды, то ли от поцелуя, или всего вместе к ней начал возвращаться если не разум, так контроль над своими действиями точно… Только, пожалуйста, пусть он не прекращает.       И он не прекратил. Люцифер целовал её словно не для элементарного, но на самом деле действенного отвлечения, а как настоящую любовницу, к которой не питает чувств, хоть и по-настоящему хочет… Она не знала его желаний, не знала, что творится у него в голове, но она и не знавала толком о собственном, поэтому пошло всё это нахуй…       Это было необязательно, и синеволосая ответила на этот жадный и столь откровенный поцелуй, в плане, что они оба не скрывали от собственных губ, чего хотят…наверное. Она многое умела благодаря прошлому опыту, но сейчас он никак не вспоминался и более того не применялся, пусть её губы и другие части тела, сама она, на многое способны, Кира действовала, лишь так, как хотела и была способна сама, не торопясь и смакуя, сминая, признаться, сладкие уста владыки Ада, как будто он не зря носил на себе знак в форме яблока, потому что его линия губ будто, по правде, была пропитана яблочным соком или яблочным джемом, возможно, яблочным десертом… Она не знала, что это наверняка, но вовсе не стеснялась об этом думать и угадывать своими же извиваниями и движениями на его губах, издавая куда чаще и больше порочных звуков, провоцирующих на нечто большее. Но он сам…мужчина сам открыл её губы, как самые пошатанные двери, не знающих о понятиях замка или даже прикрытия, впуская его с просторными объятиями. Рэйс и забыла, что когда-то, а точнее и всё это время её тело продолжала избивать жестокая температура, и, кстати, его тоже. Видимо, они хорошо отвлеклись…а ещё, вероятно, их тела нагрелись до такой силы, что теперь были не способны определять температуру самим и бороться то с кипятком, то со льдом.       Он коснулся её затылка, повеливая оставаться на месте и продолжать, а она не смела ослушаться…и не потому, что он властитель Ада. Она об этом, похоже, нагло забыла, ещё когда он стал стягивать с неё одежду. Кстати, она так же совершенно забыла, что остаётся обнажённой, хотя этот факт отвлекал…и возбуждал не меньше, вытворяя с телом и грудной клеткой что-то непостижимое ранее. Её рука ловко переползла на его волосы и желанно запуталась в них, очерчивая линии головы и бесцеремонно путая гладко уложенные и недурно ухоженные пряди, надавливая на них и будто пытаясь узнать вес их золота, пока сама хозяйка данных бесстыдных действий уже во всю воевала с его языком, как при битве с экзорцистами, в полную силу и до конца, несмотря на ошибки, извиваясь несколько неуклюже, зато плотно прилегая и упорно задевая его язык.       Блять… Твою мать, ради этого стоило подписывать контракт? Очевидно…       Да.       Она сумела оторваться от его губ, что являлось, пожалуй, тяжелее, чем не принять дозу через много часов, однако его ладонь не смогла её удержать, потому что она по-прежнему находилась близко, находилась и потерялась, похоже, только в личном потайном мире с извращёнными и не похожими на других элементами, прелестями, склонив голову чуть ниже и самозабвенно припадая к его шее, будто к плотной и сочной кожуре спелого яблока, которую, казалось, только заденешь клыками, оставив лишь царапину, как из неё тут же польётся целый ручей сока, как незаслуженная награда, поэтому её губы по-своему нежно и бережно окутывали его бледную вампирическую и соблазнительную кожу всё новым поцелуем, ещё один…один, ещё. И так несколько раз, став жаднее присасываться губами.       Он не ждал её ответа, но Люцифер ожидал, что если она и ответит, то ответ будет примерно таким.       Его это радовало.       Мужчина спокойно терпел всю боль, что она ему доставляла своими острыми ногтями, больше напоминающими когти, весь он был сосредоточен только на своей цели — облегчить её состояние. Привести в чувства. Все вопросы потом.       Он повторял это себе каждый раз, когда чувствовал желание задать хоть один из них, а происходило это довольно частно за последние десять минут.       Он просто игнорировал её: и её сопротивление, которое было лишь на словах, и те слишком слабые и неуверенные, и её извинения, не имеющие сейчас никакого значения.       Он бы выдохнул с облегчением, когда Кира обвила его шею так быстро и послушно, очень упростив ему задачу, но было некогда радоваться. Впереди самое сложное.       Ему было плевать, что сам вымок до нитки, и теперь одежда облипала его тело, как вторая кожа. Сейчас его интересовало только то, как удержать извивающуюся грешницу на руках под ледяным потоком воды и не сделать хуже. Стоило бы ему ослабить бдительность и твёрдость, она бы тут же вывернулась, и тогда боль её бы, наверняка, просто парализовала.       Поцелуй имел лишь один смысл — отвлечь измученную девушку. Он знал толк в поцелуях, всё же живёт здесь не один десяток, не одну сотню и даже не одну тысячу лет, поэтому был уверен в своих действиях. Был уверен ровно до того момента, пока Кира не только осознала, что он делает и не оттолкнула, но и стала отвечать так пылко и напористо, что Люцифер даже опешил. Нет, не так. Он растерялся, потерял концентрацию и позабыл смысл того, зачем и что творил с её губами и ртом. Его дыхание слишком участилось, смешиваясь с её, слушал звуки, которые она издаёт и вторил им, терялся в них. Они вовсе забыли, что стоят под ледяным душем, а её спина сейчас похожа больше на кровавое месиво.       Он рвано выдохнул, слегка оскалившись от ощущений, но не прерывая поцелуя, когда её пальцы зарылись в его влажные волосы, вызывая желание ластиться к ним, просить большего, позволять творить беспорядок и путать их, как ей вздумается.       Она сплеталась с его языком своим, жалась к нему, провоцировала на те вещи, которых он не планировал. И вдруг нашла силы остановиться. Она, не он. Не владыка, мать его, Ада. А израненная, искалеченная молодая грешница.       Так архангел успел подумать в те секунды, пока девушка вдруг не припала ниже, к его шее. Он застонал. Глухо, сдавленно, но протяжно и с надрывом. Он забыл, когда последний раз вообще издавал такие звуки. Когда вообще последний раз чувствовал что-то подобное. — Ох, чёрт… — сквозь зубы и потоки воды выдохнул Люцифер.       Даже попятился слегка, теряя равновесие от переизбытка ощущений. Кира не останавливалась. Она целовала его тонкую кожу снова и снова, самозабвенно и жадно, будто искренне хотела этого слишком долго. Он не смел отрывать её, даже если бы захотел, не смог бы.       Что он делает?       Что они делают? — Кира… — её имя тяжёлым шёлком растеклось по небольшому пространству, заглушаемое шумом воды. — Постойте, это… я. М-х-х…       Архангел закинул голову, упираясь одним лишь затылком в стену. Открыл ей больше пространства, утопая в этих ласках, как в цистерне густого мёда. Он не сможет сам её остановить, и не уверен, что сам сможет остановиться, всё вышло из-под контроля.       Как давно у него не было женщины?       Даже когда Лилит была здесь, они перестали заниматься любовью задолго до того, как она исчезла. Вечные ссоры и недовольства с её стороны, его попытки всё наладить и угодить ей. В этом всём не было и толики любви и нежности. Точнее с его стороны были, но он их не получал уже слишком давно.       Он ослаб. И нет смысла в этом кого-то винить. Так сладко, так, оказывается, эгоистично необходимо было чувствовать себя желанным для этой маленькой грешницы, что Люцифер сдался под гнётом своих же чувств и её напора. — Нет, я не могу.       Люцифер прорычал, решительно направляясь из душа сразу в комнату, к кровати. Даже не задумывался, что они за собой оставляют целый потоп, что он не выкрутил воду, оставив её течь. Он подхватил девушку под бёдра, разводя их по обе стороны от своего торса, и развернулся к кровати спиной, сев на её край и посадив Киру на себя сверху. Ладони наконец освободились и жадно, но в тоже время предельно нежно опустились на её бёдра, поскользив по ним вверх, останавливаясь лишь у талии. Чувствуя вдруг нерешительность и не позволяя себе опуститься на её ягодицы.       Нет, в самом деле, он что вообще творит?! — Кира… — она не реагировала, продолжая мучить его шею и не позволяя собрать волю в кулак. — Милая, постой… Ты же ранена. Ты…       Он положил одну ладонь ей на влажные волосы, вторую так и оставив на выпирающей косточке у поясницы. Собирался оторвать её, а вместо этого, идиот, прижал её к себе сильнее, вновь застонав сквозь зубы. Прильнув к её плечику влажными губами, оглаживая его ими. Бесконтрольно потянув на себя ладонью на талии. Очень зря он это сделал, ведь теперь она буквально упиралась в свидетельство его очевидных желаний. — Ты не хочешь… этого. — секс в их мире не был чем-то сверхъестественным, ему часто вполне не придавали какого-либо значение. Но не он. Люцифер не хотел быть тем, кто пользуется ситуацией. Он это начал, нашёл, блять, действенный способ её успокоить. Успокоил? — Тебе нужно…обработать… раны.       Какой же он слабак. Оттолкни её, обездвижь, да даже просто дотронься до спины, напомни, что с ней произошло… И стань последним мудилой, идиот.       Люцифер метался внутри, не зная, как быть, какой поступок будет лучше. И тем временем бесконтрольно жался к ней сам, будто в противовес своим словам.       Клише, слова и мысли, наверняка, их обоих противоречили их действиям, потому что Люцифер падал в ту же бездну, что и она, стремительно погружаюсь на дно и при этом стараясь не отстраниться друг от друга хотя бы пальцем. Неужели он на самом деле этого хочет так же, как и она, не соображает или прекрасно начинает понимать, что делает, как и она?       Кира не знала всех подробностей, да и фактически ничего об отношениях и браке Люцифера и Лилит. Прошлых…очевидно. Верно? Потому что её душу всё ещё настырно царапали как будто кошки, упражняясь над клубком со всей остервением, по той причине, что она сейчас, действительно, может считаться любовницей властителя Ада? Пусть даже на одну ночь.       Хотя о чём она… Эта манда на Мальдивах ни разу не оповестила об этом своего мужа, через неё тем более, так что к чёрту все эти мысли.       Её тело и душа, украденная его же женой, равноправно согласилась с последними мыслями разума, теперь уже попрощавшись с ним окончательно, по крайне мере, на ближайшие несколько часов, полностью доверяя власть первым.       Мужчина был таким уверенным, властным, и робким, заботливым одновременно, путая её опустевшую голову, зато куда успешнее овладевая телом, даже об этом не подозревая. Нет, она уже точно дрожит не от этой чёртовой холодной воды, а от демонического и в то же время ангельского овладевания её губ, на которой Рэйс стремилась отвечать незамедлительно, сразу же, лишь бы не упустить ни секунду неповторимых и единственных ощущений, цепляясь за его губы и язык, словно цепями за магнит, что и так имел сильный притягательный эффект в её сторону.       А ей всё ещё было мало… Возможно, как когда-то Лилит, однако сейчас девушка не хотела думать об этом или о чём-нибудь другом… Хотя нет, об его волосах всё же она думать себе более чем позволила, которые были ухожены чуть не в тысячу раз лучше, чем её. И облизываясь в душе, ей до ужасающего потока хотелось их растрепать, разхломатить, сделать неидеальными и продолжить ласково гладить их.       Чем, собственно, демонесса и занималась, совсем обнажённая и раненная на руках архангела, уже ни о чём не жалея и решив просто посчитать себя кем угодно, лишь бы секунды, минуты, часы длились гораздо, гораздо дольше обычного времени.       Он стонал… Он, чёрт подери, стонал, а потом просил остановиться?! Размечтался…       Грешница стала оправдывать своё положение и вид в данный момент, приторно противореча просьбам и только сильнее присасываясь к такой невинной, казалось бы, и начистейшей коже, так нагло и бессовестно оставляя на ней СВОИ следы.       Продолжай…только продолжай стонать, и она покажет, на что способна. На что способна её невольная и отныне тоже чёрная душа, как и у остальных демонов. По крайне мере, не будет отрываться от коллектива…       Услышав протест, и, по истине, мучительные слова мужчины, синеволосая неохотно и больше резко отстранилась от его шеи губами, как печать от бумаги, с раздражённым и в то же время интимным звуком, который прозвучал между ними далеко не раз. — Ваше Величество-… — ей уже хотелось что-то ответить, как вдруг до неё дошёл истинный смысл его слов.       Он не мог… не мог остановиться.       И этот факт радовал её не так, как ребёнка, получившего конфету, а намного, намного сильнее, как только Люцифер понёс её в комнату, с неслабой скоростью, но Кира всё-таки умудрилась за это время пару раз очертить кончиком языка его правое ухо и чуть не прокусить его клыками… …позволяя себе рядом с ним быть настоящей грешницей и в то же время выпрашивая у него прощения.       О воде Рэйс и подавно забыла, хотя её тело покрылось уже мелкой дрожью от непривычного ощущения стабильной температуры и всё-таки неповседневной влажности тела. Она уже ожидала, что окажется на кровати, совсем забыв про эту чёртову спину, однако владыка Ада был слишком обходителен и внимателен даже в такой момент, чтобы не вспомнить об этом и не сесть ради неё на самый край, посадив её сверху.       В этом же и была его ошибка…потому что он ещё не знал её сущности и не знал, насколько далеко она могла зайти, насколько бы даже он, первый и самый могучий демон, не был проницателен. Девушка вцепилась в него недурной хваткой, как настоящая волчица в наконец-то пойманную добычу, грозясь растерзать, но пока что лишь облизывая и смакуя вкус только верхнего слоя кожи. Она вцепилась в его плечи, не замечая, как царапает их до мелких полос крови, зато виртуозно избавляя их от как на зло неподатливой и насквозь промокшей ткани испорченной рубашки, пытаясь совсем стянуть её, но её отвлекли его руки…не слова. Несмотря на то, что она так же внимательно его слушала и даже забавно навостряла кончики своей ушей на любые проблески его голоса или стонов.       То, как архангел назвал её милой… Чёрт возьми, подари ей эту ночь с ним, и она будет спокойно расплачиваться за всё, что натворила, зная, что второй шанс ей дался не зря, как бы эгоистично и испорченно это не звучало. — Заживёт. — как два сплетённых растения, они то отдёргивали, то тянули свои корни всё дальше и дальше, желая проникнуть в самые запретные и ныне неизведанные места, передавая друг другу невыносимую энергетику и питаясь одной и той же пыльцой выдержки…никакой.       Демонесса не помнила про то, что у неё вообще есть спина, стоило его рукам запутаться теперь уже в её волосах и огладить её давно одинокое и тоскующее тело. Эта эйфория, агония, удовольствие, наслаждение, эмоции, узел и всё остальное смешались в одну сплошную ядерную реакцию, мучая ожидаем, но так и не взрывая, лишь заставляя дрожать от нетерпения. Собираясь выпить этот неистивый коктейль залпом, грешница впивается в его волосы на затылке и пачкает их же кровь после израненных плеч, делая их несовершенными и тут же так противорчиво бережно оглаживая их, будто бы пытаясь уложить заново и ещё чуть-чуть почувствовать их мягкость, пока сама она по-настоящему потёрлась об его щёку и ухо своим виском, как верная псина или выпрашивающий ласки котёнок… — Разве Вам не успели донести слухи, Ваше Валичество? — кажется, теперь их разговор не мог состоять из вопросов на вопрос, и не спрашивая, и спрашивая, и узнавая ответ, и нет.       И пока Люцифер, вероятно, раздумывал или уже окончательно отказался, синеволосая, несмотря на это, продолжала сдаваться настолько, насколько могла себе позволить, и это вовсе не было лёгким решением. Её руки всё-таки заново подцепили рубашку и потянули её вниз, задевая спину, однако на этот раз сдерживая себя и не позволяя ему навредить там же, где и себе, да и вообще, пока глаза лесной хвои и пропитанные им губы тоже теперь с яблочным привкусом оказались в опасной и никчёмный близости от него. — Чёрт…       Люцифер втянул воздух сквозь зубы, медленно выдыхая ей на мокрую кожу. Он своими глазами видел, как мурашки волнами побежали по её коже от этого нечаянного действия. И сам же ощутил, как дрожь пробирает всё его тело от того, как Кира оцарапала его плечи. Она портила его любимую рубашку, а он даже не думал её останавливать.       Люцифер едва заметно усмехнулся её реакции на его напоминание о необходимости заняться ранами, но всё равно взволнованно хмурился. Мужчина испытывал внутреннее напряжение такой степени, что становилось даже плохо.       Её волосы в его пальцах были непослушными, холодными от влаги и крайне мягкими. Грешница ластилась к нему, и он ластился к ней в ответ. Он хотел её вразумить, потому что кто-то из них должен ведь включить мозги рано или поздно. Люцифер не верил, что этим кем-то будет он.       Её непрямой ответ вызвал бурную реакцию в его крови, разгоняя её до предела. — Нет, не успели. — тихо, ей в волосы прошептал архангел, чувственно сминая их ладонью. — Что мне должны были донести?       Он спрашивал, но ответа не ждал. Дразнил своими вопросами так же, как она своими ответами.       Девушка явно не собиралась останавливать его. И явно не собиралась останавливаться самой. Люцифер двинул плечами, позволяя рубашке спасть вниз под её подрагивающими пальцами. Он чуть выгнулся, зажмурившись от того, как его триггерили её прикосновения к спине. Было приятно избавиться от мокрой ледяной ткани.       Кира посмотрела прямо в его глаза. Он замер под этим взглядом, чувствуя как их дыхание смешивается на губах. Чувствствовал её замершие руки на своей спине. Надо было решать.       Но кого он пытался обмануть? Он уже давно всё решил.       Она станет его первой женщиной после жены.       Архангел огладил ладонью её талию и медленно, опасливо и очень чутко следя за её реакцией, поскользил по влажной коже вниз, по пояснице, и ещё ниже. Обхватывая одну ягодицу пальцами. И подтянул вверх, вынуждая слегка приподняться, чтобы создать трение между ними, прижаться кожей к коже. Показалось, что от этого между ними проскочил разряд тока.       И не встретив ничего, кроме мольбы в изумрудных глазах и желания большего, обрушился на её губы, вновь проникая языком внутрь. Это был зелёный свет.       Он всё ещё чувствовал металлический привкус крови на её губах, к нему примешивался теперь и запах собственной крови. И всё же это не перебивало её собственный неповторимый сладковатый вкус.       Ладонь с волос опустилась на шею, нежно оглаживая хрупкую гортань кончиками пальцев. Огладил выпирающие ключицы, пересчитал рёбра. И гладил грудь, задевая большим пальцем набухший сосок. Кира так сладко дёрнулась. Вся она была такой чувствительной и отзывчивой к любым его действиям, что у Люцифера просто захватывало дух.       Ему было мало. Безумно мало.       Ладонь полностью легла на одно полушарие, аккуратно и чувственно сжимая. Пробовал её ощущения на вкус и не мог насытиться ими. Теперь ему нужны они все, без остатка.       Опустив её грудь, архангел чуть сдвинул девушку на свои бёдра, освобождая пространство для руки, чтобы начать расстёгивать ремень светлых брюк. Только от дрожи выходило слишком медленно. Люцифер рвано вздохнул, теряя терпение. Он оставил пряжку и несмело ухватил Киру за руку, неспеша опуская её вниз. Чтобы наконец положить её ладонь на своё твёрдое, ноющее возбуждение. Он тяжело и шумно сглотнул, когда почувствовал там тепло её ладони даже сквозь холодную ткань брюк. — Можешь… можешь помочь мне?       Вот, как он может быть настолько ахуительным и милым одновременно?.. Чёртов демон, теперь понятно, почему…       Когда Люцифер самозабвенно изучал её мокрые синие пряди, отзывчиво укладывая на его пальцы, её рык быстротечно превратился в утробное и громкое мурлыканье. Она точно была гончией? А то, действительно, трётся на его коленях, ластится об него и мурлыкает, как истинная кошка, не собираясь отпускать своего хозяина. — То, что я, твою мать, хочу Вас… — не выдержала и пошло, честно прошипела ему в лицо, впервые не довольствуясь и хмурясь от собственной честности, зато которая могла, а точнее должна была стать спусковым крючком.       Ей хотелось, до дрожи хотелось что-нибудь придумать и продолжить их битву на словестном поле боя, но она слишком сильно обворожена и заколдована своим противником, чтобы не сдаться в его плен добровольно.       Отшвырнув его испорченную рубашку куда-то в угол комнаты, девушка внимательно наблюдала за эмоциями на его лице, отчаянно их пожирая, и от них же её закоротило так, что дёрнулась верхняя губа, на секунду оголяя клык. Её ладонь в сговоре с подушечками пальцев грациозно поползла вниз, очерчивая, казалось бы, такое худое и тонкое, но благодаря почти одним и тем же размером, настоящее бледное тело, всё-таки нащупав выпирающие мышцы и кубики, ухмыльнувшись своим же мыслям, о степени пошлости и испорченности которых оставалось только гадать. Играя в одной и той же симфонии, подхватывая звонкие и взволнованные ноты, его руки тоже продолжали свой путь на ней, в конце концов посмев расположиться на её ягодице и жадко сминая. Демонесса выдохнула на его губы и щёку горячий пар, не в силах выровнить дыхание, похоже, весь этот вечер, в то время как её бёдра, тайно повенуясь хозяйке, резко двинулись ему навстречу, создавая подобие толчка и тем самым плотно прилегая к подтверждению его взаимного желания. От её движений они оба потянули одну и ту же ноту, простонав друг другу в губы, прежде чем снова слиться в голодном и бесстрашном поцелуе. Прикусывая его нижнюю губу опять до крови, она сама же её слизывает, упуская немного капель, что перебрались на зубы, на её или его, неясно, и жадно сминает его губы, будто пытается высосать из них весь яблочный сок… А в горле, действительно, пересохло.       Грешница так давно не чувствовала и всё же привыкла к прикосновения шеи, что не сразу обратила на них внимание, до тех пор, пока тёмная и острая ладонь, противореча своей оболочке и сводя с ума смыслом, осторожно и трепетно сжимает её грудь, вызывая протяжный и звонкий женский стон ему на ухо, а стоило ему задеть заострённой подушечкой пальца её сосок, синеволосая вновь опорочила её существо и всё же прокусила его губу настолько глубоко, насколько могла. — Сука… Прости… — алые острые струйки мгновенно потекли по подбородку, поэтому она тоже поспешила надолго захватить ту самую его губу в уже плен извинений, хотя он по-прежнему оставался блаженным для неё…потому что ей пришлось обхватить его губу полностью своими и жадно присасываться к ней, чтобы кровь не полилась по его телу…да, так что оно, заботливо с её стороны, потекло в её рот, долгожданно смачивая горло и не чем либо, а кровью, чёрт возьми, владыки Ада…       Синеволосая вновь увлечена больше своим занятием больше, нежели его прикосновениями на своём теле, что являлось ошибкой, но ненадолго…потому что стоило ей навострить уши на пронзающий и, по истине, классный звук пряжки ремня, Кира опять смогла ухмыльнуться, несмотря на губу и кровь мужчины у себя во рту. Вроде бы, она достаточно спасла его, по крайне мере, от бурного, а не лёгкого потока крови, так что её руки нагло царапали линии пресса и собирались спуститься ниже…как он сам, сука, об этом попросил.       Она не отпустит его. — Ну… Раз Вы просите, Ваше Величество. — тихо и гадко усмехнувшись, в контраст тому, что она смела с ним вытворять, её руки послушно спустились, только не на его пряжку, а на ширинку и выпирающий член из неплотного слоя ткани.       Разве она посмеет помучить и подразнить самого властителя Ада? Конечно…       Ладонь идеально облепила линию его достоинства, даже удивляюсь, что оно может быть настолько большим. Блять, как же хотелось поскорее увидеть его… Но ещё рано. Её шаловливые пальчики надавили на него сильнее, жаждующе сглатывая его стон в себя, а Кира всё продолжала, бегая пальчиками дальше и с сильным давлением очерчивая вершину, напоминающую головку.       Мышцы напряглись под её нетерпеливыми пальцами, особенно когда они уверенно спустились по торсу, нащупывая пресс. Мертвенно бледная, почти белая кожа покрылась мурашками, став рябистой. Он не сдержал зубастую улыбку, когда её эмоции вылились в секундный оскал. Губы ловили её горячие сладкие выдохи, Люцифер не мог оторвать взгляда от её лица и не мог больше отлипнуть от тела. И сам же выдохнул в приоткрытые губы тихий стон, бесконтрольно и впервые не сдавленно от неожиданности. Синхронно с девушкой.       Чёрт, чёрт, чёрт.       Как же она его кусала. Люцифер слегка нахмурился, когда Кира сделала это впервые. Это не первая кровь, которую она ему пустила, но первая, которую сама слизала.       Казалось, мужчина распалил в ней пламя, но не рассчитал, что её кровь, бегущая по венам, станет для него керосином. А кровь самого Люцифера — будто водой для путника, потерявшегося в пустыне.       Он замычал, ощутив такой глубокий и жадный укус. Во рту появился привкус металла, а по коже побежали тёплые густые струйки. Архангел не успел ответить на её извинения, как демонесса тут же припала к ране, не то извиняясь, не то вкушая его кровь, как долгожданный напиток, ради которого всё это и затевалось.       Ему так нравился этот маленький синий огонёк на его коленях, то, как он извивается и горит, как жалит, обжигает и греет его, такого сдержанного и протеворичивого во всех смыслах.       Люцифер нахмурился, не обращая внимание на сбитое дыхание, и заглянул ей в глаза. Всё ещё «Ваше Величество»? — Ты что же, не знаешь моего имени? — ровный тихий голос совсем не соответствовал его состоянию. Но взгляд оставался горящим и напористым.       Даже если то, что между ними происходит, ничего не значит. Даже если это просто средство, порыв, инстинкт. Он хотел, чтобы она понимала, что собирается спать не с владыкой Ада. Он сейчас им не был. Он был Люцифером. Мужчиной, полным несоответствий, внутренних проблем, потерявшим когда-то очень давно слишком много и не так давно жену, неидеальным отцом взрослой дочери и архангелом, потерявшим веру, но всеми силами сохраняющего рассудок и душу прежними.       Не отрывая взгляда от её изумрудных глаз, он ощутил, как тело охватывает мелкая дрожь, а мышцы непроизвольно напрягаются от таких наглых и дразнящих действий её пальцев. Его зрачки наверняка в этот момент расширились, он ощутил, как их заволокло пеленой.       Кира играла с ним так, будто не валялась некоторое время назад в истерике и крови посреди пустого холла. Будто это вовсе и не она была там. Обратное доказывала лишь её израненная спина, которую Люцифер всеми способами оберегал от собственных рук и возможных неосторожных действий самой грешницы. Архангел вздрогнул, задерживая дыхание, когда Кира крепче сдавила его и огладила, но стон всё равно вырвался из горла и просочился сквозь губы. — Что ты там говорила, м? — расплылся в еле заметной улыбке Люцифер, опуская уже обе руки на её ягодицы и разводя их в стороны, но не дотрагиваясь до заветного места. Будто только сейчас вспомнил о её честном признании, которое проигнорировал ранее. Это был идеальный момент напомнить ей о нём. — Чего ты хочешь? Чего ты ждёшь, Кира?       Его пальцы ещё немного спустились, оказываясь в опасной близости от её лона. Он чувствовал его жар, но так и не трогал. Архангел хотел там оказаться кое-чем другим, и это кое-что сейчас пульсировало в в её ладони и почему-то до сих пор в брюках. — Я… хочу тебя. Очень. — прохрипел Люцифер, отплачивая честностью за честность. — Но если ты передумала…       Он не договорил. И без слов было понятно, что он имел ввиду. Мужчина ни за что не прикоснётся к ней без её воли и абсолютного желания. С ним всё должно быть обоюдно.       Похоже, Кира оправдывала свою сущность демона здесь не единственная, потому что она тоже заметила ухмылку Люцифера на её реакцию, что не могло не вытворять с её телом целый ураган Катрина. Она так же без ума от него, как и он, вероятно, от неё, сейчас не присутствовало это тупое смущение или занижение себя, потому как ей было просто не до этого. Да и стал бы владыка вести себя так, прикасаться к ней, являясь архангелом, если бы по-настоящему не хотел её? Смешно…и в то же время, ебать, невыносимо превосходно. — Боюсь, Вам мой список прозвищ не понравится…но раз так, я позволю Вам выбрать. — Рэйс вела себя так, словно это она великий и всемогущий правитель этого места, а он её личный и отзывчивый раб. Она вновь спустилась на его шею и стала оставлять на ней именно засосы, а не простые поцелуи, позволяя ему попутно считать в голове количество его прозвищ, если, конечно, сможет и успеет. — Папочка, звёздочка, ангел, cheri, господин, пленник…       Она хотела. Хотела его. Его, а не его статус, и её последнее прозвище ясно дало это понять, однако она не сумела его договорить, как только почувствовала его уже на самом деле мощную и жадную хватку на своих ягодицах, будто бы он пытался ухватиться за воду, что неподатливо вытекала из его пальцев, поэтому он с отчаянной попыткой усиливал напор, раздвигая её и побуждая по привычке закусить губу. Только, вот, демонесса совсем забыла, что вместо своих губ она касалась и теперь прокусила и его шею, прорычав то ли от новой и порядком болезненной порцией возбуждения, то ли от внутреннего удара самой себя. Ей хотелось опять извиниться и просто снова насладиться его кровью, раз он сам это позволял, и только ей стоило нагло высунуть язык, как Люцифер заговорил с ней и так не коснулся заветно жаждующего и требующего только его места, сам же на себя навлекая на себя беду в качестве следующей дозы боли от неё, которую она не хотела причинять, и одновременно хотела вкушать её последствия, как запретный яблочный плод. — Вы услышали… Или возраст вместе со слухом подводит? — пока архангел не выбрал прозвище, грешница называла его прошлым, почётным, решив нахально и бесстыже дерзить ему, любопытствуясь об степени его выдержки и об последствиях её обрушения, как титановой и долговечной плотины, что, вот-вот, сорвётся с петель.       Твою мать, твою мать, твою мать!!!.. Сколько ещё раз ей вспоминать это выражение про мать и сматериться с ним внутри, чтобы мужчина уже, сука, хотя бы дотронулся до неё…там, где она нуждалась в нём больше всего в данный момент. Издевается… Мучает и отвечаем тем же, чем и она. Что ж, к чёрту эту игру… Она хочет его и имеет на это право, даже если не имеет, всё равно, они продолжат прямо сейчас. — Так докажите… — шепнула синеволосая ему на ухо и наконец-то вспомнила про руку на его ещё недоступном из-за ткани члене, и про его истекающую уже не таким сильным потоком крови шею. И решила исправиться, хотя бы в этом, а не во всём, в чём она согрешила и собиралась согрешить ещё не раз. Язык дерзко и алчно от нетерпения лёг на кровавую кожу, эстетично путая голову от чисто бледного и одновременно жестоко алого на ней цвета, и с нещадным напором очертил всю рану, собирая свежие капли внутренней жидкости и зазывая её к себе в рот. В то время как её рука долгожданно вернулась к прежнему занятию, а точнее позволяя себе наконец-то расстёгивать этот ебучий ремень вместе со сдавливающей ширинкой, потому что она больше не намерена ждать и возьмёт то, чего…кого хочет.       Весьма ловко проникая сразу же и под испорченные штаны, и под неизведанную ткань белья, Кира уверено и немедля достаёт и обнажает всего Люцифера, так быстро узрев его в своих руках и в плену по совместительству. Пальцы нетерпеливо сдавили основание, напоминание той самой змеи, что так же плотно и сильно оплетала его шляпу, как сейчас её пальцы его член, начиная похожими извивательными и ядовитыми движениями стимулировать через край возбуждённую кожу, так сильно получая от этого удовольствие и закатывая глаза, что аж забывая сглатывать всё ещё поступающие капли крови, не то, что, по истине, накалившийся воздух… — Разве похоже на то, что я передумала? М, Люцифер~? — всё-таки назвала, сладко и язвительно усмехаясь, будто, действительно, имея при себе власть.       Люцифер со свистом втянул воздух, когда Кира стала метить его, как свою собственность. Было сложно концентрироваться на её словах, когда она творила с его шеей нечто невообразимое. Но он старался.       И не зря. — Сейчас их все придумала?       В голове невольно вырисовывались возможные сюжеты и события, подходящие для каждого из прозвищ, которые Кира успела назвать. Ему хотелось бы побывать в каждом. — Кира! — прошипел и следом едва слышно застонал Люцифер, ощутив её новый укус, только в этот раз на своей шее.       Сегодня на нём слишком много крови. И её, и, вероятно, кого-то ещё, и его собственная. И впервые это так возбуждало.       А, вот, её парирование его даже удивило. Так, значит?       Люцифер чуть отодвинулся, чтобы лучше видеть её лицо, и возмущённо хлопнул ладонью по ягодице. Не больно, но ощутимо. — Хочешь поговорить о возрасте? — вопросительно поднял брови архангел, поглаживая место, которое только что шлёпнул. По-хорошему, это он должен переживать. Насколько она его младше? На сколько… тысяч лет? — Может, мне назвать тебя ребёнком?       Люцифер прошептал это ей в губы, задевая их, но при этом так и глядя в опьянённые желанием глаза.       О, небеса, её шёпот…       Его глаза закатились уже только от него, ещё до того, как её язык вжался в оставленный и забытый ею же укус. Верхняя губа архангела невольно дёрнулась, когда Кира голодно и откровенно облизала окровавленную кожу. Теперь и её язык был ярко-красным. Люцифер откинул голову, подставляя больше пространства, хрипя от того, насколько это желанно ощущалось. Она будоражила его всеми своими словами и действиями, и теперь возникал вопрос, а точно ли он был тем, кто принёс сюда полуживую девушку и пытался привести её в чувства? Потому что теперь в чувства нужно было приводить его.       Особенно когда демонесса нетерпеливыми рваными движениями наконец стала расстёгивать пряжку его брюк и ширинку, не медля. — А-а, блять…       Он уронил голову на её плечо, зажмурившись и хватая воздух распухшими от поцелуев губами. Он давно столько не матерился. Но тут без вариантов.       Грешница не церемонилась и сразу обхватила его, едва залезла пальцами ему под бельё. И сразу задвигала рукой.       Как же, чёрт возьми, это ахуенно.       Только бы она не останавливалась.       Но Кира явно не собиралась. И совсем добила его, назвав по имени. Когда его последний раз вот так называли?       Люцифер не мог поднять головы и взять себя в руки, подрагивая всем телом от каждого её движения. Он не понимал, как они пришли к этому, когда так радикально поменялись местами? — Не похоже. — выдохнул ей на грудь ответ.       И тут же припал к ней губами, придерживая одной рукой снова за целую лопатку, чтобы она могла отклониться и не напрягать мышцы спины. Кожа была бы сливочной на вкус, если бы не была покрыта несмывшимися кровавыми разводами и холодными каплями воды. Он собирал их языком, соединял в созвездия, осушая и заменяя своим теплом. И в это же время нежно обхватил её пальцы на своём члене, будто они были хрупкими, как крылья бабочки. Губы поднялись к шее, к коже за ушком, смакуя и обволакивая своей мягкостью и неспешной чувственностью. Остужал её жар и распалял одновременно. Отвлекал, пока перемещал её ладони на свою шею.       Руки Люцифера вернулись на круглые ягодицы и подхватили их чуть ниже, приподнимая девушку. Вынуждая нависнуть над ним, но не позволяя напрягаться, фактически удерживая её на весу самостоятельно. И чуть опустил, так, чтобы упереться в её горячее и очень, очень влажное лоно. Дыхание перехватило.       Люцифер поднял взгляд к её лицу и поймал зелёные глаза в свой золотой плен. Медля и наслаждаясь тем, как Кира изнемогает от нетерпения.       И медленно, мучительно медленно проник внутрь, опуская её на себя. Чувствуя каждый миллиметр, на который проникал в неё. Они застонали в унисон, ещё до того, как Люцифер наполнил её до конца. А едва её бёдра полностью опустились, замер, чувствуя, как кружится голова. Архангел всмотрелся в каждую чёрточку её лица, выискивая хоть малейший намёк на дискомфорт. Но его не было. И лишь убедившись в этом, он обхватил её ягодицы крепче и двинул на себя, упираясь в самые дальние её уголки. Губы сами нашли её и смяли их в таком же медленном, сводящем с ума поцелуе.       Он знал толк в удовольствии. Но с ней это ощущалось, как в первый раз.       Она поражалась и благодарила его за его же наслаждение, за его руки, прикосновения, губы, за его голос, просто за то, что он сейчас здесь и делает всё это, изводя её разум и тело невообразимыми махинациями, о которых долго и расчётливо думать не получалось, но хотелось испытывать и наслаждаться ими вечность. Пусть забудет про эту грёбанную спину, стерпит…стерпит, потому что то, что Кира испытывала сейчас, не могло сравниться ни с какой болью и прочим. Она, возможно, и сама не до конца знала, что это, но ей плевать, она обязана была в этом утонуть, иначе просто не выживет, снова забьётся в истерике…       Рэйс усмехнулась его догадливости, только, вот, не совсем собиралась озвучивать то, что думала, точнее то, что бы послужило правильным ответом. — Не совсем… Думаете, на Вас легко не засматриваться? — и вновь это был большой процент правды, просто выкрученный в иную сторону, а такое умела, пожалуй, только Рэйс, смело хвастаясь своими способностями и чуть ли не помирая от сдавленного узла внизу живота от его взаимно раскрывающихся способностей. — Прости… Прости меня. — она предпочла всё же извиниться, жалобно хмурясь от его болезненного и потерянного стона, только слизывать кровь не перестала, тревожно и в то же время соблазнительно, с тем самым звуком, продолжая присасываться к его коже, уже на автомате двигая бёдрами от перетекающего в край возбуждения и тем самым упираясь в его член и в свою же ладонь, разгоняя мелкие оставшиеся капли крови горячим дыханием.       И тут девушка резко вздрагивает от неожиданного шлепка на своих ягодицах, действительно, удивлённо и растерянно смотрит ему в глаза, но её взгляд быстро сменился, заполняясь хитростью и бесстыдством. И тут мужчина снова её провоцирует, так же, как и она его, поглаживая только что «повреждённую» кожу и буквально вырывая из неё тихий протяжный стон. — Вы не ведаете, сколько я времени в Аду… Да и тогда бы Вам подошло совсем другое прозвище. — не прекращая дерзить ему и сдерживать уголки своих слишком болтливых и смелых губ, демонесса поддаётся вперёд, с задержкой дыхания лихорадочно задевая его губы своими, слишком плотно и близко мазнув их своими, однако так и не целуя, лишь шумно выдыхая.       Его реакция на её прикосновения и слишком частый мат действовали на неё не хуже того эффекта, когда пусть даже на миллисекунду опускаешь руку в кипяток или, напротив, в ледяной поток. А он в то время опустился на её плечо, словно измученный после работы муж, умоляя её об внимании и ласке, грешница никак не могла увидеть, то есть сравнить это с чем-то другим. В её глазах таким же ярким потоком промелькнула нежность, как и желание, сопоставляясь с руками, что расположились на его спине и затылке. Одна заботливо гладила и умело массировала выпирающие мышцы, кость позвоночника сквозь тонкий слой кожи, а другая зависимо и жадно сжимала уже постепенно высыхающие и разлохматившиеся золотистые пряди.       Услышав покорность и полную отдачу в его голосе, синеволосая чувствовала, как её коротило похоть, не позволяя нормально дышать, что уж говорить про здраво мыслить и виртуозно контролировать собственное тело. — Хороший мальчик… — она хотела усмехнуться, только у неё получилось лишь с усмешкой всхлипнуть, звук вышел неоднозначный и спутанный, потому что мужские губы легли и оплели ореолы её сосков, заставляя её разрываться на сотни мелких кусочков и не зная куда себя деть, одновременно расслабив всё своё тело, и не в силах не двигаться каждой его клеточкой. Кира уже собиралась сжать свои пальцы на нём покрепче, но Люцифер опять разрушил её планы, а она опять не стала противиться, послушно оплетая его шею и почти соединяясь в новом поцелуе…       Он вошёл в неё. Сука!!!.. Он, блять, вошёл в неё и полностью в ней… Чёрт, как же это… Чёрт. — Люцифер… — мужчина сам насадил её, а она и не заметила, как простонала с ним в унисон. В её голове всё раздавалось эхом, начиная кружиться на одной сплошной карусели, только набиравшей скорость, Рэйс не могла нормально дышать, сумев лишь сглотнуть и прогнуться в спине, в этот раз вспомнив о ней из-за этих блядских ран, и поэтому оставаясь ненадолго в таком положении.       Как только архангел вошёл в неё до самого, блять, конца, демонесса, по истине, озверела, издавая слишком часто неконтролируемый рядом с ним животный рык и прикусывая свою нижнюю губу, точно не разбирая, до крови или нет, но точно до одури. Их губы обрушились друг на друга, и она сминает их так нужно и самотворженно, как только могла, будто пытаясь выжить уже без махинации клыков то ли кровь, то ли яблочный сок, то ли всё вместе, выбрав самые странные вкусовые сочетания, зато которые одурманивали её оболочку и душу лучше любой порции алкоголя. — М-м… Блять… — теперь уже вслух ругается она, от того же нетерпения и немыслимого истезая.       Ухватившись за его шею и плечи покрепче, не отвечая за свою хватку и её нажатие, девушка незамедлительно начинает двигаться, хаотичными и словно выпрашивающими движениями бёдер, так, чтобы его член не только сумасшедше натирал её стенки, но и больно для узкого узла ударял их, отчего она каждый раз стонала прямо в его рот, настырно и нахально открывая его своим языком и тут же страстно сплетаясь, до сих пор поражаясь его необычной длине и форме, иногда даже умудряясь доставать его язык изо рта и пошло посасывать свои губами, в то время как бёдра с каждым новым толчком отдавались будто током, дёргаясь и не определяясь в своём направлении: вверх и вниз, или вперёд и назад…       Она назвала его хорошим мальчиком, серьёзно?       Люцифер быстро помог ей сбить нарастающую спесь, стоило лишь коснуться губами её груди, оглаживая горячим влажным языком чувствительные горошины по очереди.       Кира вопреки всем своим дерзким словам была послушной, податливой. Подобно пластилину в его руках.       Она была… узкой. Очень узкой, и это ощущалось, чёрт возьми, умопомрачительно. Грешница будто не ожидала, что это действительно произойдёт, что он окажется в ней.       «Люцифер…» — О, боже, милая…       Они замерли, но по разным причинам. Тело архангела на несколько секунд охватило онемение, Кира же вспомнила о своих ранах. Он не проконтролировал, позволил ей выгнуться.       Её животное рычание пустило дрожь по бледной коже Люцифера, он невольно вновь улыбнулся, но в этот раз восхищённо и предвкушающе. Наконец закралась пара подозрений, как демонесса выглядит в демонической форме.       Люцифер сдавленно и хрипло замычал, когда Кира ухватилась за его плечи мёртвой хваткой и стала двигаться. Он чувствовал так остро каждый сантиметр внутри неё, как он входит и выходит, как она жадно и остервенело насаживается на него, набирая скорость сходу, будто боялась, что если промедлит, то всё прекратится в то же мгновение.       Не прекратится. Больше нет. Теперь нет.       Открытые губы ловили и поглощали каждый её чёртов стон. Каждый. Чёртов. Стон.       Невозможная. Такая яркая, такая живая и страстная, с таким жаром и остервенением отдавалась ему, сгорала сама в своём же огне и сжигала в нём его.       Люцифер мягким движением бережно перекинул её влажные волосы со спины на одно плечо. Чтобы они не отвлекали её от него, не тревожили раны. Чтобы самому чувствовать, как её синие пряди щекотят его от каждого её нетерпеливого движения.       Её нужно было остудить, как бы ему самому не хотелось затеряться в этих ощущениях без остатка. — Иди ко мне.       Люцифер обхватил пальцами её шею сзади и прижал к себе, увлекая в жаркий, тягучий поцелуй. И стал заваливаться на спину, увлекая её за собой. — Тише. — он не о голосе. Пусть стонет, сколько хочет и так громко, как хочет. Он говорил о её нетерпении, которое могло стать болезненным для неё же самой. Её телу нельзя слишком перегреваться, иначе им придётся прерваться. А Люцифер не был к этому готов. Он вообще сейчас готов сделать что-угодно, лишь бы им не пришлось останавливаться. — Тише. Я сам.       Вторая ладонь ощутимо сжала её бедро, приподнимая и фиксируя на месте, чтобы грешница не двигалась. А затем вовлёк в новый поцелуй, одновременно неспеша поднимая к ней свои бёдра, чтобы войти до конца и замереть ненадолго в таком положении, а затем так же опуститься назад и вновь приподняться. Люцифёр успокоил цунами, в котором они тонули, и теперь ритмично и непередаваемо чувственно вёл её по волнам удовольствия и острых ощущений от каждого плавного погружения в её жар.       Пальцы сжали её влажные волосы цвета предрассветного неба, смяли их между закруглёнными рожками, запутались в них, массируя кожу головы, расслабляя её и делая ещё более чувствительной.       Несмотря на собственную дрожь и позабытые ощущения, Люцифер имел её уверенно и неспеша, будто делал это раньше, будто у них в распоряжении всё время мира.       Ему не нужно было доказывать своё главенство, он его не навязывал. Но оно было очевидным. В нём не было ни одного комплекса, как могло бы казаться со стороны, не было неуверенности. Он был создателем Ада и его повелителем уже тысячи лет, и пусть сейчас с Кирой он об этом забыл, в его уверенных и расторопных действиях, в его осторожных, но опытных ласках, в способности интуитивно укращать её внутренний огонь и управлять своим собственным это чувствовалось непроизвольно.       Люцифер погружался в неё вновь и вновь, окутывая туманной атмосферой мирно тлеющих, будто угли в ночи, тайных и запретных желаний. Оправдывая падение во грех и все запретные плоды, которым был создателем.       Вообще… благодаря Асмодею и его невъебическим размерам Кира всегда была растянута прилично и несколько раз за день, что устраивало, собственно, обоих, однако у неё уже почти больше полгода не было мужчины и, естественно, она могла отвыкнуть, учитывая и то, что она по биологическим особенностям остаётся узкой, вот, только сейчас это сыграло на руку обоим, одинаково, и в то же время по-разному наслаждаясь этим фактом. Рэйс ещё и позволяла себе дополнительно сжимать стенки на его члене и дополнительно стимулировать, будорожа чувства и вызывая мурашки у обоих.       Его прозвища, его слова, его голос… Боже, он звучал ещё круче и сексуальнее тех самых актёров для ASMR, отчего и смазка выделялась куда эффективнее и чаще, обвалакивая весь его половой орган и размазывая по своим же стенкам в одурманивающим трении.       Когда архангел всего лишь заботливо перекинул её волосы на одну сторону плеч, в ней это отозвалось так эстетично и опьяняюще, что она забилась в короткой судороге сопровождающейся глухим стоном.       Её разум и сознание слишком спутались в один сплошной комок, не желая найти ту самую нить, с которой всё началось, чтобы распутать всё это, и из-за этого демонесса сначала не поняла, зачем владыка Ада позвал её, думая, что это переносный смысл, однако её тело тут же отзывчиво и послушно прижалось к нему, напирая и отзываясь, как металлический предмет к магниту. Она неспешно и доверительно поддалась ему навстречу, звучно и интимно соединяя их губ, тут же их сминая, как они повалились назад и девушка наконец поняла его затею, двойственно сверкая глазами.       Ей просто необходимо продолжить двигаться самой или чувствовать движения в себе, поэтому демонесса элементарно не в состоянии ответить, собираясь так же самостоятельно продолжить, а мужчина останавливает её бёдра и не даёт двигаться, удерживая, на что получает смело возмущённый взгляд и недовольный, но всё же переполненный прежней интимности стон. Её руки переползают выше его головы, почти не удерживая хозяйку, на постель, будто в наказание не касаясь его столь манящего и притягательного тела, однако стоило ему просто вновь войти в неё, точнее сказать, опустить на себя, как грешница вновь стала самой подходящей и отзывчивой рабыней. Громко разорвав поцелуй, но всё ещё задевая его яблочные губы своими, она задерживает дыхание и так и не выдыхает ему в рот, болезненно зажмурившись, будто бы её ударили тяжёлой мачетой или мучительно медленно отрывает от неё кожу. Больно… Больно хорошо… Слишком хорошо, что хочется хочется ослепнуть, сгнить, что угодно, только бы оставаться на нём и в его руках, бешено содрагаясь каждой клеточкой своего тела, только не от оргазма. Скорее, тогда уж внутреннего.       Её пальцы сейчас не являлись когтями, однако практически с тем же успехом разорвали постельное бельё к хренам, когда резким и холодным движением прошлись вниз. У рвущейся ткани не получилось перебить её наконец-то вырвавшийся стон, когда он начал двигаться… Повезло, что это не его кожа, иначе бы она точно себя не простила и вся атмосфера бы рухнула.       Чё-ё-ё-ё-ёрт… Мужчина двигался в ней так… Так… Она не знала, как это описать. Просто нежно и чувственно здесь никак не подходило, потому что это был вверх блаженства и человеческого, грешного понимания, не желая углубляться в это…но желая глубже насадиться на него.       Она была готова растаять прямо на нём и жадко питаться тем, чем правитель Ада на самом деле её наполнял. — Люцифер… Ах… Люци.фер… — это выше её сил, она ничего не может сделать, а сделать ей страшно хочется.       Хочется двигаться самой, несмотря на, сука, приятную хватку на своих ягодицах, хочется задать более ускоренный и страстный темп, с бесстыдным и громким звуком соединяя их тела… И в то же время синеволосая не решается, как бы не хотела. Он, правда, здесь главный…потому что она не может и не сможет забрать его власть, потонув в нём без единой задержки дыхания, которая, казалось бы, уже не нужна.       Почему… Почему он такой… Блять… Божество. Правитель. Идеален. Не иначе. Было бы смешно…не в момент секса, раньше, но не сейчас и не после него, узнав не всю, но даже такой ценный процент его сути.       Беспощадно впиваясь в порванное десятью полосами постельное бельё, главное не в его кожу, Кира вновь ловит самозабвенным движением его губы, особенно часто посасывая и оттягивая нижнюю, именно ту, из которой она нагло пила кровь, как путник в пустыне, отобравший воду у другого и уверенно выпивая всю фляшку. Она не позволяет об этом забыть ни себе, ни ему, с шумной спутанностью дыхания очерчивая его рану языком и, в тот момент, когда их взгляды встретились, надавив самым кончиком, дабы выжимать его не как лёгкий и мягкий лимон, а как крепкое и непробиваемое свежее яблоко. Красное. Именно красное.       Всё-таки не стоит забывать, что и по его вине в том числе её тело живёт не только под её контролем, но и собственной жизнью, поэтому, довольно сильно напирая, двигается ему навстречу и почти садится до самого конца, отчего его ладони с заострёнными пальцами намного крепче впиваются в её ягодицы, непосредственно отдав команду задрожать и захныкать в его рот, будто месячный младенец или инвалид, не способный двигаться без чьей-либо помощи. — Пожалуйста…       О чём именно она просила, грешница, похоже, сама не знала. Она просила о нём…и так получив его, только ей было мало, мало и всегда будет мало… Чёртова грешница, действительно, думающая только о себе.       Ну, и поебать… Это уже случилось и это должно продолжаться. Должно. Она не выдержит, если всё это закончится прямо сейчас, видимо, по этой причине и умоляя…продолжать, проглотив все слова то у себя, то у него в горле.       Люцифер задыхался от её голоса, от своего имени на её влажных губах, того, как она его произносила, будто в беспамятстве. Её страшно лихорадило, но она подчинялась ему, хоть он и не пытался её подчинять.       Архангел видел, как она хотела ещё, хотела больше, как голодная волчица, которой всегда будет мало, сколько её не корми. Она хныкала и стонала, а он по-прежнему плавно проникал в неё до упора и сам двигал бёдрами, не позволяя ей напрягаться больше нужного.       Но демонесса явно была не согласна с таким положением вещей, по крайней мере не полностью. Её пыл и жажда гореть в адском пламени выливается в разрывание простыней под ними на длинные лоскуты. Мельком Люцифер подумал, как же хорошо, что это не его кожа. И следом появилась новая мысль: если она такое творит, когда ранена, когда он остужает и не даёт разойтись её пылу по-настоящему. что же в таком случае она может вытворить, когда её ничего не сдерживает? Вопрос перестал его занимать, стоило её губам вновь поймать его и заставить откинуть все мысли. В голове стало легко и пусто, но внутри всё бушевало и искрило. — М-мх…       Хулиганка, она, глядя прямо ему в глаза, надавила языком на рану в губе, которую сама же и прокусила. Хотела ещё? Ещё его крови? — Понравился вкус? — усмехнулся ей в губы Люцифер, когда она его отпустила.       И забрался змеиным языком в её рот, не целуя, а лишь вжимаясь губами, и стал оглаживать и оплетать её язык своим. Будто выискивая на нём остатки своей крови. Хваля и предупреждая одновременно. Люцифер не давал ей ответить на свой вопрос, но жадно глотал все звуки, которые протяжно и ноюще срывались вместе с дыханием грешницы.       Он брал её нежно и неспеша, но и этого хватало, чтобы девушка теряла голову и контроль над собой. Ничего страшного. Люцифер сам возьмёт на себя контроль, позволит демонессе расслабить все внутренние узлы всеми способами, какие были в его арсенале.       Но ей и вправду мало, чёрт возьми. Такой пыл… было очень тяжело не дать ему волю, а он хотел, правда хотел. Столько страсти… столько желания крылось в этих блестящих глазах цвета самой жизни.       Она села на него, противясь хватке на своих бёдрах, и сама же застонала от того, что сделала. Мало ей боли, теперь хотела получить царапины на ягодицах от его впивающихся пальцев?       Эта её несдержанность… эта её мольба… — Кира. Боже.       Эта демонесса делала всё, чтобы он совершил ошибку и сделал ей больно, сорвался и потерял бдительность.       У неё получилось.       Архангел сжал её волосы, на затылке которые всё это время нежно мял и путал, и пригнул, открывая себе её шею. Язык змеёй огладил угол между челюстью и гортанью, сместился вбок, нащупывая бьющийся пойманной птицей пульс, и жадно обхватил это место губами, напирая и втягивая тонкую кожу, задевая зубами, но не кусая. И резко вбился в неё, переместив руку на ложбинку между ягодицами. Её сладкий блаженный вскрик отразился вибрацией на его губах и языке. Это было то, что ей нужно. Люцифер снова резко поднял бёдра, ударившись о её лоно своим, но вновь не спешил. Мучил. Движения стали резкими, рваными, но темп оставался неторопливым. Мужчина начал его наращивать, но слишком медленно. Лишь для того, чтобы вдоволь наслушаться её нарастающих и в громкости, и в длине стонов, проецирующих его тугие толчки.       Да, милая. Он тебе даст сегодня всё, что сможет, если это тебе не навредит. Ему не впервой ходить по лезвию.       Ею управляли и манипулировали не раз, более того она сама была в подобном мастер, чему только не научишься, когда чего-то или кого-то так сильно пожелаешь… Пусть Рэйс лишь частично забыла о собственных привелегиях, она позволяла себе отдаться в контроль Люцифера, больше желая узнать, что же таится у него внутри и что именно может выплеснуться на ней…       Его голос по-прежнему отчётливо беспрерывно улавливался её заострёнными ушами и, не упуская ни одной мелочи, доносился в грудную клетку, обрабатывался и молниеносно падал в самый низ живота, то и делая, что нещадно водя хороводы около и без того пошатонного, трескающегося от напора узла. Только она хотела ответить, а ей было чем, и теперь её уже путает и затыкает сам Люцифер, юрко проникая ловкими движениями языка к её, не давая опомниться и жадно оплетая, а Рэйс в это время не перестала самоотверженно гармонично стонать ему в рот, тоже принимая участие в схватке и явно собираясь одержать вверх, настырно и страстно пытаясь победить властителя Ада в подобной схватке.       Ей, действительно, было мало боли, мало ощущений, мало его, несмотря на то, что она во всём перечисленном захлёбывалась с ног до головы и не могла вернуть прежний здравый рассудок, хотя и не сильно-то пыталась. Так и хотелось, чтобы его очернённые пальцы тоже оставили на ней своими следы и пусть это будут раны, ей понравится, ей понравится от него всё… Можно даже сказать, что демонесса его не простит, если архангел не пометит её, не считая засосов, и на ней останутся шрамы только плохого за сегодняшнюю ночь, о чём она так быстро забыла в его руках и губах…       Девушка удивлённо расширяет затерянные лесные глаза и автоматически склоняет свою шею к нему, когда мужчина неожиданно сжимает её волосы, при чём, блять, до сих пор без единой крупицы боли, склонив к себе, а после вытворяя что-то непостижимое на её коже… Это он так умеет читать мысли или на самом деле нутром угадал её желание? По крайне мере, не все…продуманно, специально. Его толчки усилились, позволили в своё тело проникнуть порочности и несдержанности, даже дерзости, от которой она буквально вскрикивает в контрасте с трескающеймя тканью, но он по-прежнему двигается медленно, как бы не было всё равно приятно…       Он хочет увидеть, что она может сделать, если не сдержать и часть её порыва? Что ж, простите… Ваше Величество, но она это, блять, покажет.       Грешница впивается ему в плечи и в бок, не настолько, чтобы пронзить и пролить новую кровь, хотя очень хотелось и как-никак она всё равно задела кожаные ткани, и одним резким движением их переворачивает, поражая всем своим существом. Что он там говорил? Что рана должна оставаться заледеневшей? Что ж… Она учитывает его заботу и не сдерживается. Она преследует цель не облегчить свои мучения, а показать ему его же заботу о ней, когда с трудом сдерживает истинную форму, но грозно щёлкает пальцем, звук которого разнёсса эхом по комнате, пока не звучали её стоны, постель под ней покрывается лединистым покроем, прежде чем она резво опускается на него и находится теперь под Люцифером, в прямом, мать его, смысле слова. — БЛЯТЬ!.. Мнх… — всё же ей не удаётся сдержать порыв пронзающей боли, и она недолго прогибается, жарко вжимаясь в его тело и елозя на члене.       Её хвойный лес в глазах сражается с порывистым и бушующим ветром, пронзая взгляд владыки напротив, а уголки хитро дрожащими лихорадочными движениями стремятся ввысь, стоит их взглядам пожирать друг друга с совершенно противоположными и в то же время похожими эмоциями. — Простите, Ваша светлость… Кажется, я заняла Ваше место. — опять назвала, и изменила прозвище одновременно, нагло усмехаясь и прикусывая нижнюю губу уже несомнительно до обновлённой порции крови от того, как зудит и не даёт покоя эта блядская спина…       И всё же, то, что происходит перед ней и в ней, интересует её куда больше, о чём она напоминает, порочно раздвигая ноги лишь для его Величества, рвано приподнимая таз, как он в этом же положении несколько секунд назад, и немыслимо тесно соприкасаясь паховыми зонами, в то время как из рта синеволосой так и не вышел очередной обворожительный стон, а лишь его беззвучное начало.       Да, он был абсолютно прав. От того, как Люцифер стал дерзко, но всё ещё неспешно входить в неё, Кира сменила протяжные стоны на вскрики утроенного наслаждения. Архангел только-только начал наращивать темп, даже слегка всё-таки прикусил её нежную кожу острыми зубами до лёгкого покраснения, когда демонесса вдруг впилась в него обеими руками и…       Перевернулась. — Ты…       Ошалевшие глаза Люцифера шокированно уставились на грешницу, которая теперь была под ним. Это поражает. Возбуждает ещё сильнее, ведь на самом деле ему очень хотелось подмять её под себя с самого начала всего этого безумства. И разочаровывает. Она только что свела все его старания на нет. Зачем? Что она этим доказывала? Что хочет его больше, чем переживать о такой мелочи, как разодранная вдоль и поперёк спина?       Но нежиданно мужчина замечает, как руки и колени обожгло холодом. И только сейчас он понимает, что под Кирой появился настоящий слой льда. — Что?..       Не было смысла спрашивать, почему она не сделала этого раньше, если вспомнить, в каком она состоянии попала к нему в руки, а затем что произошло, когда он её со своих рук не отпустил. И происходит до сих пор.       Ей всё равно было больно, но чёрт, эта девушка прекрасна в своём безумии. — Т-ш-ш-ш-ш… — Люцифер позволяет себе опуститься на локти и слегка опуститься на грешницу своим весом, когда она матерится и хнычет от боли. Он поднимает одну руку и невыносимо нежно оглаживает ее лицо, зарываясь пальцами в волосы, ожидая, пока ей не станет легче.       Он очарован, не иначе. Кира не могла так поступить лишь на одних инстинктах, это в её характере. «С ней будет не просто» — пронеслось в его голове.       И тут же нахмурился от этой мысли. Он не должен об этом думать. Вообще лучше сейчас ни о чём не задумываться, особенно о том, что будет после.       Люцифер укоризненно покачал головой в ответ на её новую остроту и склонился к её губам, выхватывая нижнюю из плена её зубов, чтобы забрать в свой. И чтобы неожиданно ощутить вкус её крови на своём языке. — М-м…       Как истинный повелитель Ада, он смаковал этот вкус, растирал по языку, как капли дорогущего вина, и по-немногу тянул ещё, мучая её губу в ответ. Прикусывая острыми зубами и оттягивая на себя. Глядя в её глаза. Порок во плоти. — Мх-х-х. — глаза расфокусировались, слегка закатившись под веки, когда демонесса подняла к нему бёдра, чтобы вобрать внутрь почти всю его длину. — Раз ты просишь.       Едва прошептав, Люцифер толкается в её раскрытые для него бёдра, хватая ладонью её плечо, чтобы девушка не слишком сильно дёргалась от его проникновения. Задерживается в таком положении, ощущая, как она пульсирует на нём в нетерпении, как истекает и ждёт большего. Архангел выходит из неё тягуче медленно, почти полностью. Чтобы вновь ворваться внутрь, удариться о неё своим тазом до звучного шлепка о её кожу. — Этого ты хочешь? — он ненавязчиво властно смотрит в её пьяные от удовольствия и боли глаза, начиная двигаться чаще, резче, удерживая её на месте. Даже сейчас беспокоясь о её ранах, которые саму демонессу будто и не волновали.       Пальцы второй руки жадно и крепко ухватили её за соблазнительное бедро, плотнее прижимая его к себе. Он чувствовал, как она двигается вместе с ним, вторя каждому ритмичному движению его таза, раскрываясь в такт каждому резкому, но всё ещё аккуратному толчку. Даже сейчас Люцифер оставался собой, не прекращая заботиться о Кире, которая сама этого делать не собиралась. Он облизал её губы своим плоским языком, вновь заползая внутрь, но не навязываясь, лишь провоцирующе и дразняще поглаживая её язык и нёбо.       Хотела пожёстче? Он сделает тебе пожёстче. Но это не отменяло того, что он оставался тем самым змеем в Эдемовом саду, способным не только Рай разрушить, но и незаметно поработить разум этой грешницы, самозабвенно постанывающей под ним и явно довольной сложившимися обстоятельствами. Да, он точно помог ей забыть всё, что с ней произошло. И их обоих устраивало то, какой способ для этого применился.       Это удивление, этот шок, это восхищение, это предвкушение на его лице… Все эти эмоции перекрутились в один сплошной ураган в его глазах и направили бурю в её сторону, побуждая тело подрываться и разрываться, словно от землетрясения, но на самом деле от греховного удовольствия.       Она никогда не могла подумать, что настолько тронется головой и не сможет сдержаться, переспав с офигенным мужчиной… С самым офигенным и откровенным мужчиной в Аду, который так же устал, как и она, который единственный оказал ей помощь, и физическую, и душевную. И это самый важный пункт. Остальное неважно…       Похоже, Рэйс достаточно поразила его Величество, раз он не смог ответить на её вопросы, своевольный разговор, который она вполне могла продолжить, и это будоражило ещё сильнее, поднимая уголки губ всё выше и выше, чуть ли не стремясь к рогам. Про боль она не вспоминала…бы, если бы владыка Ада не напоминал ей об этом сам и, сука, так трогательно заботился о ней, так нежно оглаживая её щёку, что её опороченная сущность не могла не дрогнуть вместе с сердцем в груди.       Что это было? Что за толчок? Явно не тот, который был внизу, пусть он тоже был, по истине, приятный.       Она проследила за его пальцами и не могла не прижаться к его ладони самостоятельно, трепетно глядя ему в глаза и не понимая, что у него в голове. Однако ей не пришлось долго думать, когда архангел под собственное самозабвенное мычание, выворачивающее её наизнанку, склонился к ней и захватил нижнюю губу, а она, продолжая обманчиво внушать роль послушницы, тянется к нему навстречу всем своим существом. Хотелось поймать его язык и вновь сразиться с ним, но он слишком юрко и опытно выскальзывал от неё, отвлекая, пока неожиданно и резко не вторгся в её уже изученные владения, поражая своим приходом без стука и предупреждения, а это скрышивало и будоражило ещё сильнее.       Боже, да… Да, да, да, только продолжай, чёртов ангел!!!.. Не выпускай её…не выпускай из личного или всё-таки общего рая.       Мужчина так и не решил, куда деть её руки, поэтому девушка шустро нашла им применение сама, будто выпрашивающе ложась на собственную грудь, начиная бесстыдно, прямо на его глазах, её мять, и расторопно запутываясь в его лохматые волосы. И они всё равно при этом казались самыми ухоженными, натуральными и красивыми для неё… Пленяли её. Он пленял всем своим существованием и изводил разум от той мысли, что именно она оказалась в этой ситуации рядом с ним, именно она сейчас в постели рядом с ним и именно она капнёт хотя бы в частичку его души… — Да… Ах-х-х… Да!.. — прервисто и в то же время протяжно стонала грешница, теряясь в болезненном и никчёмном трении израненной спины об лёгкий слой льда на постели, теряясь и беспамятно подскакивая от его толчков с вытягивающими нотами стонов и мычания, теряясь в его волосах и в его глазах…       Как бы ни было, блять, больно, синеволосая блаженно выгибается и тем самым облегчает себе задачу двигаться теми же рваными движениями ему навстречу. — Люцифер… Люцифер… — она уже нисколько не стеснялась откровенно выстанывать его имя, пропитав в соке страсти, и сжимала корни на его голове, тоже в какой-то мере руководствуя им и прижимая к себе, пока его язык не щадил её и извивался во рту, а её язык без чувства собственного достоинства и нахально давил на него, пытаясь схватить или натереть, обмениваясь горячим дыханием друг другу в рот и с трудом не закатывая при каждом разе, при каждом толчке глаза.       Нет… Нет… Больше не сможет… Хочет, хочет, но не сможет, блядский понедельник, блядская ситуация и блядская спина… Ну же.       Кира, не стесняясь да и толком себя не контролируя, буквально выкривает то ли стон, то ли не совсем чёткое, однако точно его имя на всю комнату, до жёсткого хруста то ли льда, то ли спины прогибаясь в изящной и поражающей осанке, в то время как её жадно и порочно окутали огромные волны блаженства, разливающиеся по всему её телу с мурашками, как несчастными лодочниками, и выплёскиваясь через развязанный угол, внутри себя и прямо на него… Она до беспамятства сжимала его волосы и свой же сосок, раня и то, и то другое, но уже не в силах что-либо сказать, пока из рта вырывались лишь никчёмные клубки воздуха, а голова окончательно опустошилась. — Не уходи… — она не знала, сказала это или подумала, однако Рэйс точно этого хотела, хотела, чтобы он не уходил и был с ней рядом, хотя бы ещё 5 минут, ну, 7, ну, 10, ну, час…       Твою же ж…       Кира цеплялась за него так отчаянно… Она кричала и стонала так открыто, что Люцифер чувствовал себя самым желанным и нужным мужчиной во вселенной. В груди больно щемило от этого чувства.       И от понимания, что это ложь.       Он целовал её так, будто больше никогда не увидит, будто они выиграли все деньги мира и сразу прогуляли весь выигрыш. Чувства дошли до предела, и её, и его, они были на грани, за которой их ждала лишь бездна, из которой не выбраться. От этого архангел толкался в её бёдра слишком исступлённо, как будто это их последние минуты жизни. Золотой взгляд разглядывал демонессу до того тщательно в те моменты, когда Люцифер не целовал её распухшие губы, будто пытался открыть в ней что-то ещё, что-то сокровенное, что будет знать только он. И тут же отвлекался на её руки, не задумываясь ластясь к той, что любовно перебирала его волосы, будто не в силах прекратить это делать, и пожирая глазами вторую, что мяла её собственную грудь вместо него.       Они забыли, где находятся и как здесь оказались. Дыхание окончательно сбилось, толчки стали твёрже и чаще, сбились с ритма. Особенно когда Кира стала громко выстанывать его имя, и его язык ей в этом абсолютно не мешал.       «Давай, милая, давай. Я следом».       Волна жара резко обхватила всё тело, парализуя лёгкие одновременно с её последним громким выкриком и его последним громким и низким стоном. Он припал к её ложбинке меж ключицами губами, пока она выгибалась в сладкой судороге. И излился в неё, теряя связь с миром и собственным телом от всепогоощающей эйфории. Она заполнила его до краёв, и, казалось, не отпускала две вечности, не меньше.       В себя Люцифер стал приходить, когда понял, что жмётся к её виску щекой и шумно дышит в синие волосы. Кира всё ещё судорожно сжимала его волосы, будто боялась, что он сейчас растворится, как мираж.       «Не уходи…»       Люцифер зажмурился до белых кругов под веками, прижимаясь губами к её волосам, скользя по виску, скуле, к ушку. — Хорошо.       Ладони, вновь обретя способность чувствовать, трепетно поскользили по телу девушки. Та, что была на бедре, переместилась на талию, обводя каждый сантиметр силуэта по пути. Ладонь на плече огладила его, будто лепесток, и прикоснулась к шейке тыльной стороной поглаживая влажную тонкую кожу. — Я буду здесь…       Он гладил её лицо и волосы до того момента, пока Кира не начала сонно расслабляться в его объятиях. И пока сам не почувствовал, что больше не может держать собственный вес над ней. Люцифер аккуратно вышел из неё, завалившись на бок, и притянул к себе девушку, поворачивая на бок к себе лицом. С трудом натянул одеяло, но так, чтобы оно не закрывало её спину.       Честно, мужчина собирался полежать с ней, пока демонесса не провалится в крепкий сон, а потом встать и уйти. Вряд ли ей захочется видеть его наутро, когда сознание полностью придёт в норму, и Кира осознает всё, что произошло. Собирался. Но дав себе лишь на пару минут прикрыть глаза, даже не заметил, как провалился в сон вместе с ней, обнимая рукой и зарывшись пальцами в её волосы.       Обычно после эйфории и наконец-то развязанном узле с помощью спазма и волн удовольствия больше не хотелось…ничего. Ни дальше, ни о чём-либо думать, ни что-либо делать. Кира чувствовала себя точно так же. Частично. Не то, что бы ей ничего не хотелось, скорее, она устала и ей впервые не хотелось перерыва. Хотелось просто непринуждённо лежать и ни о чём не думать, глядя в глаза друг друга и врываясь в царство Морфея.       Какое-то время Рэйс всё ещё дрожала в некоторой судороге, но не смела даже от ощущений, переполняемых её в край или дальше, закрыть глаза, чтобы и дальше смотреть на него, как на самого единственного мужчину в этом мире, окрашивая задний фон или других личностей вокруг него в серых.       И давно она свихнулась, что теперь вполне серьёзно не желает отпускать владыку Ада, твою мать, из своей постели и из своих рук…из своей жизни. Потому что она этого точно никогда не забудет, несмотря на то, что хорошее, в данный момент ядовито восхитительное, забывается гораздо быстрее обратных воспоминаний.       Демонесса почувствовала неприятный холод, и нет, не тот, который был под её спиной, а тот, когда Люцифер покинул её тело. Она так сумела привыкнуть к нему за несколько…сколько там прошло, неважно, будто бы они врослись друг в друга, как две рядом посаженные берёзы. Она наблюдает за тем, как он ложится рядом, и собирается повернуть на бок, к нему, а не от него, но он сам направил её, так как хотела она или он сам…или они оба, прижимаясь друг к другу и растворяясь в том, что их поглотило с нещадной и по-настоящему волной.       Вот, так и становятся психами, злодеями?       Они оба не могли отпустить волосы друг друга и оба были вполне этим довольны, грешница тихо мурчала, как громкая кошка, пусть и является гончией, такие звуки ей давались по привычке выражении эмоций, от его поглаживаний и сама прерывисто, но подробно, отчаянно скользила по его прядям, пока не сдалась и не уснула под ритм его пленяющего сердцебиения.