16 ꤅𐌻ꤌꤐꤌ

      Прошла неделя. Неделя работы. И только работы.       Кира с головы до ног окунулась в неё, как в прежние времена. И это помогло… Потому что это не просто хобби. Но и, как она уже говорила, способ дышать. Благодаря новым идеям и концепциям у неё появилось множество мыслей, так что Рэйс ни в коем разе не забыла о Люцифере. Без шуток, не было ни одного дня из семи, чтобы она о нём не думала… и как извинится перед ним. И как всегда решила припастись сразу несколькими вариантами.       В данный момент они с Аланом в холле отеля вели стрим, отвечая на некоторые интересующие вопросы аудитории, в то же время делая перерывы и репетируя под музыку новые номера для будущего сериала. Девушка всерьёз решила заняться собственным проектом, реализовать масштабные идеи и так же добавить в сериал несколько музыкальных композиций, права и создание которых будут принадлежать ей и её другу. — Тут тебя спрашивают, почему ты в плаще весь день ходишь. В Аду достаточно… жарковато. — усмехнувшись, красноволосый демон обернулся на подругу, что вернулась из уборной в той же одежде и не села рядом с ним, а опёрлась на барную стойку только локтями, немного выгибаясь. — А, это… — демонесса на секунду отвела взгляд и как-то более мечтательно улыбнулась, чем до этого, прежде чем вернуть взгляд в камеру. — На самом деле я в своём образе главной героини сериала. А в плаще я, потому что… хочу сделать Люциферу сюрприз.       Ни для кого в Аду, по крайне мере, для большей части его населения уже не секрет, что они с королём Ада является парой, но до этого синеволосая старалась не офишировать это так сильно. — Не волнуйтесь, там не бельё из секс-шопа… — достаточно громко шепнул Алан, после чего менее слышимо рассмеялся, когда подруга несильно треснула его в плечо. … при этом всё ещё улыбаясь. — Да… Я опубликую свой образ завтра в Вокстаграмме. — коротко ответила она, а затем сразу же взялась за стакан чая со льдом от Хаска, так как на следующие комментарии стрима по типу: «АААА БЛЯТЬ ОНИ ВТРЕЧАЮТСЯ ТАК И ЗНАЛА», «А КАКОЙ У ВАС СЕКС», «А ЛЮЦИФЕР-», ну, и так далее ей отвечать не особо хочется.       Точнее нет, ОЧЕНЬ хочется… Просто, вряд ли, этого хочет сам Люцифер, поэтому Кира их пропустила.       Алан же продолжил с любопытством читать другие, хоть и с не малым интересом, что и у зрителей, прочитывал их собственные предположения и обсуждения насчёт этой темы. — «Когда выйдет сериал?» — продублировал демон следующий вопрос. — О, это хороший вопрос. — перестав пить и щёлкнув пальцами, Рэйс вернулась к экрану, поправляя оправу своих очков. — Мы с Аланом решили, что снимем самые важные моменты из сериала, так как мы уже составили сюжет, сценарий и записали основную песню, поэтому… Ребят, мы уже всё отсняли и записали, осталось обработать, так что точно могу сказать, что трейлер выйдет на следующей неделе. Ну, а дальше всё зависит от вас, ребят. Если вам понравится и трейлер наберёт много просмотров, ну, то есть не меньше одного лимона хотя бы и не меньше 150 тысяч лайков, то мы начнём работу и выпустим 1 сезон где-то… думаю, через не год даже, а немного больше полгода. Это будет 1 сезон. А мы рассчитываем точно на 2… Ну, и возможно, на 3. Как пойдёт, ребят, всё зависит от вас. — Да, и как вы поняли, мы являемся главными персонажами сериала. Единственное могу проспойлерить, что история будет про бессердечного бизнесмена… — Алан мастерски вжился в свою роль всего на несколько секунд и деловито указал на себя, а затем и на певицу рядом, как бы делая одолжение. —… и бунтарную бандитку.       Даже сквозь камеру и экран можно заметить, что оба довольно возбуждённо и с интузиазмом говорят о создающемся проекте, буквально загораясь и желая продолжить творить. — «Кира-милашка! Ответь, плиз-плиз. А какая твоя любимая фраза Люцифера?» — зачитал сразу следующий комментарий мужчина, пока не поплыли обсуждения по поводу их ответа на сериал.       Синеволосая сначала открыто замялась, можно сказать, смутилась. — Ну, эм… — она подзадумалась, покручивая пальцы перед камерой и пытаясь выбрать самую любимую.       Если говорить о забавной… О, да. О, да, блять, именно эта. — «Вот так здрасьте! Ты по девчонкам? Так я тоже! У нас столько общего!» — процитировав свою любимую фразу из уст короля Ада, которую она услышала из пересказа Чарли, Кира не выдержала и засмеялась. — Кириешка… Кира. Кира!.. — тихо шипя, Алан потыкал её в плечо, чтобы она наконец-то обратила на него внимание, и указал в левую от неё часть коридора, откуда только что вышел… да, всё правильно.       И демон, как бы «невзначай», по-быстрому повернул камеру на архангела, чтобы зрители поняли, в чём дело, и теперь уже вернул на своё лицо, открыто демонстрируя то, как ему сложно, катастрофически сложно сейчас не заржать как конь во всё горло.       Рэйс сначала не сразу поняла, о чём речь, даже когда обернулась на Люцифера… Потому что не видела его… неделю. Но спустя насколько секунд трепетных разглядываний его черт лица, будто которых она раньше и не видела, до неё наконец-то дошло, что она сейчас процитировала и перед кем. — А… ой…       О происходящем было решено пока не объявлять. Мнения о том, хорошее это решение или нет, разделились, но Люцифер решил однозначно. Если грешники узнают, что их ждёт в недалёком будущем, если узнают, что сейчас вероятно происходит в Раю… лучше пусть живут спокойно оставшееся время. Привычная сумбурная жизнь Ада — то, что Люцифер неожиданно для себя вдруг посчитал чем-то ценным.       Такой масштабной переоценки всего, что его окружало, у короля Ада ещё не случалось. Рассматривая привычный городской пейзаж из окна своего кабинета, наблюдая за злачной, но такой размеренной жизнью грешников, снующих по улицам города, читая и рассматривая свежие рекламы на баннерах и билбордах, пестрящих новшествами для любого местного контингента… новостные ленты, обсуждения, новости — Люцифер вдруг осознал, что всё это может в скором времени исчезнуть. Тысячелетия разочарований, сожалений о ложных надеждах, затаённых обид подходили к концу. Так ли он не любил это место, если мысль об этом вызывала болезненное опустошение?       Оверлорды и высшие других кругов почувствовали, когда Азриэль надорвал материю бытия и нарушил один из главных законов природы, но понятия не имели, что на самом деле произошло. Естественно, это потянуло за собой череду вопросов, и все они нетерпеливо ждали возможности быть заданными повелителю Ада лично в лицо. Избегать их вечно Люцифер не мог, но старался по возможности оттянуть разъяснения на подольше. Это, к сожалению, не отменяло собраний, на которых вдруг стали активно настаивать и знать, и оверлорды собственного круга.       И сегодня ему пришлось в очередной раз увиливать от прямых ответов, акцентируя внимание на любых других темах. Высшие демоны вновь были в полном составе и в этот раз даже не устроили дебош, но в атмосфере невольно чувствовалось нарастающее давление со стороны каждого из них. Почти каждого. Были и те, кому откровенно плевать на происходящее, но таких мало, да и на самом деле это больше походило на защитный механизм. Никто здесь не хотел показывать страха от обычного плохого предчувствия. Мужчина понимал, вскоре ему придётся сдаться и всё рассказать, как минимум, чтобы они подготовились к тому, что грядёт. Но сейчас… сейчас всё пока ещё спокойно.       Только не в его душе.       Помимо политической картины мира, смуты среди знати, странного поведения Аза, раскаяния перед дочерью за свои решения и собственной сентиментальности к пока ничего не сведующим грешникам была ещё одна проблема. С острыми ушками. Синими волосами. Закруглёнными рогами. Глазами без дна.       Она правда пропала на целую неделю. Люцифер вновь просыпался один, в холодном поту от старых добрых бесконечных кошмаров, снова привычно жил только в своём пустом дворце, появляясь в отеле только по делам. Киру видел лишь пару раз, и то издали. Она даже не видела, как он замирал в эти моменты, потому что либо сама куда-то спешила, либо спешил он. Скрыться из виду. Так что сейчас, будучи занятым тем, чтобы на ходу составить политкорректное сообщение в чат с Грехами (да, у них и такое есть) на тему того, по какой несуществующей причине им не стоит торопиться со следующей встречей, услышать её смех было сродни раскату грома в пустом коридоре. В отель он пришёл, чтобы увидеть Азриэля и сообщить тому, что посольство Небес их буквально игнорирует, а ещё по возможности увидеть дочь, но сейчас все планы вдруг отодвинулись на второй план. Под рёбрами отчего-то запекло. Мужской незнакомый голос. Кира была не одна. Не сказать, что это в характере архангела — подкрадываться и подслушивать, но… Понять, что певица и какой-то, судя по всему, её коллега, делали, вышло далеко не сразу. Он простоял достаточно, чтобы услышать любопытные и более менее разъясняющие ситуацию ответы на заданные им вопросы, судя по всему, в прямом эфире, когда девушка вдруг замолчала, задумавшись над последним. Люцифер не заметил, как сам замер в ожидании её ответа. Но когда услышал…       Конечно же, по закону подлости его присутствие было обнаружено именно сейчас. Грешница обернулась, они столкнулись взглядами. Даже отсюда были видны блики тускнеющего веселья в её малахитовых глазах. И не менее очевидным стало накатившее понимание происходящего на её лице. Эту фразу он сказал дочери, когда Чарли впервые за семь лет, пусть и для дела, захотела его увидеть. Не ей. Не Кире. Она вообще не должна о ней знать. Но раз Чарли ей сказала, разве та, что так самоотверженно захотела помочь восстановить отношения между отцом и дочерью, не понимала, что это личное?       Мужчина не двигался, упорно стоял на месте, прожигая взглядом будущую актрису. Иронично, что именно это стало причиной, по которой он с ней заговорил. — Не думал, что из всех сказанных мною слов твоими любимыми станут те, которых ты не слышала.       Люцифер сказал это негромко, предварительно сложив ладони на трости в привычном аристократическом жесте. В его голосе не звучала враждебность, было вообще сложно сказать, что он чувствовал по этому поводу. А затем в голову пришла идея. Архангел почти лениво скрестил руки на груди, привалился плечом к стене, всем своим видом показывая, что никуда уходить не собирается, и принял самый простодушный вид, на какой только был способен. — Вы продолжайте. Считайте, что меня здесь нет. — пальцами закрыл рот на невидимый замок и невинно улыбнулся уголками губ. — Я невидимка.       Даже после её ответа и смятения, даже после слов Люцифера, Кира до сих пор ещё не обработала информацию в своей голове, как будто находится в перезагрузке. Но на самом деле она невольно начала рассматривать его с ног до головы, как будто увидела первый раз в своей жи… уже смерти и пыталась разглядеть получше, как любопытный ребёнок.       Дело в том… что, даже если её работа позволяла ей дышать, она так и не могла всё это время сделать нормальный вдох. Потому что её самой важной частью дыхания стал Люцифер. Он её кислород, который она пускает в своё тело и душу. И снова всё портит…       Рэйс виновато закусила нижнюю губу и печально прижала уши к голове, как будто забыла всё, что подготовила для масштабного разговора с нескончаемыми извинениями.       И очнулась, только когда Алан оказался чуть ближе к её спине, достаточно близко, чтобы еле-еле дотронуться до неё своим корпусом. Её словно ударило током, и она неспеша повернула к нему голову.       Демон лишь улыбнулся чуть шире и выгнул бровь, тем самым немо понимая и напоминая, что она хочет сделать и как можно скорее. И как только девушка это замечает, благодарно кивает, но улыбку так и вернуть на лицо так и не получается. — Приятного вечера. — теперь Алан подмигивает им двоим и, забирая свой телефон с камерой, неторопливыми движениями уходит в сам холл отеля, теперь уже обращаясь к зрителям. — Не переживайте, я тоже найду, чем вас занять.       Демонесса выдохнула. И это не из-за ухода её друга, а перед долгим разговором, к которому она готовилась всю неделю. Навострив уши и наконец-то встретившись с его глазами напрямую… Чёрт, ей до щипания глаз и дрожания колен хочется броситься на него… и обнять. Как тогда, после концерта, когда она призналась ему в любви. — Если у тебя есть… свободное время, — звучало слишком глупо и окаменело, но ей правда не хотелось отвлекать его от чего-то важного, вдруг он пришёл к Чарли или Азриэлю. — … можешь пойти со мной?..       В её голове всё выглядело намного убедительнее… Но архангел согласился. А это уже значительный шаг вперёд, не назад. Дальше… дальше дело за ней.       Дорога в её номер ещё никогда не была такой долгой. И это не по причине высоких лабутенов… Точнее, не только из-за них. Забавно, теперь она даже выше Люцифера почти на одну голову…       Сердце бешено колотилось, а в горле скапливалось всё больше чего-то невидимого, но постепенно давящего и на горло, и на голову, ударяя в виски. Нет, ей нужно перестать быть слабой и неуверенной. С Люцифером в первую очередь. Она пообещала… Она хочет. И сделает всё, чтобы быть рядом. — Кхм… — кажется, ещё немного, и она точно свалится на пол. И повезёт, если при сознании. Хотя нет, наоборот. Демонесса встала на середину, сжимая собственные ладони на всё ещё накрепко застёгнутом плаще, как будто поселившийся без дома призрак. Хотя отчасти это является правдой. Ведь у неё нет дома. Дом — это то место, где ждёт семья. А она… после всего, что произошло, вряд ли сможет в ближайшее время стать для короля Ада семьёй. Но она будет стараться. — Я сейчас многое… могу сказать. И всё из этого всё равно будет главным «прости»… Я знаю, что ты не хочешь об этом говорить или это проще забыть, но… Люцифер. Я понимаю, что ты мне больше не будешь доверять всё самое сокровенное. Но я люблю тебя… Когда ты с самого начала относился ко мне обходительно и очень аккуратно, я вспомнила фразу: «Если любишь, будешь унижаться до последнего». А неделю назад… я испытала это на себе. Мне неважно, сколько я буду извиняться и доказывать, что я люблю тебя, но я готова и буду это делать… утёнок.       В глазах накопилось достаточно влаги, под конец мешая ей смотреть ему прямо в глаза и размывая его образ, однако грешница так и не позволила себе заплакать, неожиданно выпрямившись и проведя ладонью по воздуху.       Ну, давай же…       Маленькое свечение, и в её ладони появляется небольшой лист для старинных рукописей. Магия работает. Но здесь она использована только в качестве телепортации.       Вдох. Выдох… Глоток. Вдох. Выдох… — Ты ангел мой, а я твой демон. Ты красота, я мрак ночи. Ты говоришь опять по делу, Я же несу лишь боль души. И каждый день с рассветом солнца, Пока ты крепко, тихо спишь, Я задаю себе вопросы: «Зачем со мною ты, малыш?» Во мне же нет ни света лампы, И блеск в глазах я растеряла. Останется для меня тайной, Зачем всё время врала, сбегала. Ведь только ты то вдохновение, Тот силует, что даёт жизнь, Но твое теплое прощение, Увы, мне в век не получить…       Странный демон. Люцифер, кажется, раньше уже видел его где-то, но вспомнить не мог. И этот его заговорщецкий взгляд, когда Кира наконец очнулась от наваждения и перестала рассматривать архангела так, будто видит впервые. Неприятное чувство. Стискивающее. Такое бывало в толпе грешников, в придыханием выпрашивающих автограф. Но столкнувшись с её глазами, внутреннее напряжение приобрело иной характер.       Что же они теперь чужие? Или всё ещё нет? Кира ведь сама попросила неделю, и признаться, ему она тоже была необходима, чтобы успокоить мысли. Не сказать, что у него получилось, но по крайней мере шума в голове стало хоть чуточку меньше. Эти молчаливые переглядки девушки и её… друга? коллеги? Заставили Люцифера почувствовать себя лишним. Он уже подумывал продолжить свой путь, и при том сделать это как можно быстрее, чтобы непривычные остроты не слетели с раздвоенного языка раньше, чем он успеет их придержать. Но демон, с которым Кира отвечала на вопросы, на удивление вежливо удалился первым. Как же странно и неправильно — чувствовать нарастающую неловкость не в присутствии постороннего мужчины, а, напротив, оказавшись с девушкой наедине.       Стоит, наверное, что-нибудь сказать, заполнить звенящую тишину. Или подойти? Пойти дальше? Она красивая… И, кажется, похудела. Чёрт, о чём он думает!       Кира заговорила первой. Звала за собой.       Он сюда вообще-то пришёл к Азриэлю и дочери, и у него миллион важных дел, и на носу, возможно самая разрушительная война в истории, буквально библейских масштабов, и на демонессу он натолкнулся совершенно случайно, так что будет совсем легкомысленно с его стороны, если… — Конечно.       О, дьявол и семеро грехов. Коридор, ведущий в номер гончей, казалось, с каждым шагом становился всё длиннее. Бежать назад смысла не было, им ведь всё равно нужно поговорить, верно? Люцифер незаметно покосился на Киру. Она выше в этот раз. А он снова смотрел на свою… кхм. Стоит прекратить думать. Хотя он и так не думает, раз всё-таки оказался в этой всей ситуации. Снова.       Кира не такая, как Лилит.       Верно?       Верно, Люцифер?       Всё, стоп, хватит.       И всё же он неловко потоптался на месте, когда дверь с тихим щелчком закрылась за его спиной. Кира проследовала в самый центр просторного помещения, архангел же и двух шагов не ступил. Не знал, куда себя деть, даже рукам место не сразу нашёл, сперва попытавшись сцепить их за спиной, затем скрестить на груди, а в итоге просто сложив их на трости. Мелкую суетливость удалось остановить, только когда девушка начала монолог. Вместе с тем, как речь Киры раскрывала всё больше её мыслей и чувств, мужчина чувствовал, как замедляется его пульс и дыхание. В момент, когда она назвала его «утёнком», сердце вовсе пропустило удар. А потом…       Пока Кира читала стих, посвящённый ему лично, предназначенный только для его ушей, Люцифер не мог пошевелить и мизинцем. Он даже не моргал. Забыл про дыхание. Боялся нарушить молчание, наполнившее комнату, когда стихотворение закончилось, и потерялся в мыслях, вновь наводнивших голову, превративших её в мыльный пузырь.       Не отрывал взгляда от её глаз. А затем внутри что-то щёлкнуло. Будто прорвало, и теперь эмоции напополам с бущующими чувствами, которые всё это время мужчина сдерживал, как мог, заставили его шумно втягивать воздух, сжимать тонкие пальцы на наболдашнике, пока и вовсе не откинул трость на пол. Он сделал один елинственный шаг навстречу. Золотые глаза заискрились, будто провода от удара молнии, такие же беззащитные и медленго сгорающие от избытка тока.       И всё это вылилось в ответ. Такой же, каким Кира заговорила с ним. — Тобою я, увы, так болен, Что задаю вопрос в ночи Бессонной, голой и холодной: «Зачем мне жизнь, где я — не ты? Где ты — не я, где мы не вместе.» «Ты болен» — скажут мне врачи. А я отвечу: нет, но соли В душе моей, как слёз в церкви.       Люцифер сделал ещё один шаг. Снял с головы шляпу, мягко, но неглядя отбросив её в сторону. — Я не хочу себе леченья, И не желаю вновь уйти Туда, где нету мне прощенья - В глубины собственной души. Ты ангел мой, а я — твой демон. Мне страшно, что я вновь один. Но если я тебе не верен, Пусть змей иссушит до кости! Пусть от меня оставят пепел! Его развеят по земле. Я… всё равно останусь верен. Во тьме, в свету… одной тебе.       Прервался, пождав губы. Не потому, что не хотел говорить дальше. А потому что чувствовал, как голос начинает дрожать. Он мужчина, лить слёзы — не его удел. Но против воли в уголках глаз появилась влага. — Но я ослаб. Во мне нет сил Боюсь, не выдержу я лжи. И если свет моей любви, И если тьма моей души Остались для тебя важны, Прошу, оставь меня в живых. Прошу, не лги мне… Лишь не лги.       Ему ведь уже нечего терять, не так ли? Люцифер уже оголил перед ней сердце. А теперь оголил и душу.       Кира вздрогнула от звука брошенной трости, потому что снова отвлеклась на то, чтобы с заходящим темпом сердца любоваться Люцифером спустя целую неделю, которая снова казалась вечностью, и ждать его реакции…       Её глаза расширились, уже без её ведома пропуская за всё это время накопленные потоки влаги, а тело превратилось во многовековую статую, тресясь только сильнее с каждым его приближением. Она уже не следила за его шляпой, Рэйс сосредоточила свой взгляд без дыхания исключительно на его глазах, которые тоже стали сдерживать слёзы.       Он ответил ей… Ответил тоже стихотворением. И нет, это, к чертям собачьим, небанально! Потому что ей не нужен гугл, другая любая сеть или магия, чтобы проверить индивидуальность этого произведения. Она верит ему и точно знает, слышит… и чувствует, что король Ада сейчас буквально на ходу высказал теперь и свои чувства стихотворением, сложив ошеломляющую и замирающую рифму…       Она не переставала лить слёзы, но впустила в себя воздух только на последней его проговорённой строчки, задрожав всем телом в жутком ознобе. Её пробрал холод и ток одновременно, бесцеремонно выжимая из неё всё, что она копила в себе за всю эту неделю.       Больше нет… Хватит.       Ей было плевать на рост, плевать на сбитое дыхание, плевать на омывающее лицо солёной и горячей влагой, плевать на всё… кроме него, когда демонесса вцепилась в него, как в свой последний глоток чистого воздуха, с ходу разрушая его идеально уложенную причёску и так необходимо, словно от этого зависела вся её жизнь, зарылась ладонью в его волосы цвета чистого золота. Крепко и с нуждой сжимала их между своими трясущимися пальцами и вдыхала теперь только их запах прижавшимися губами и подбородком к его макушке. — Прости меня… — тихо всхлипнула ему в волосы и лоб, больше ничего не говоря.       Казалось, самый подходящий момент. Не нужно ничего говорить… Ничего делать. Достаточно вот так невинно стоять и просто обнимать друг друга сколько угодно… Выражая то, как они скучали. и любят. Любят.       Но ей опять пришлось прервать это первой… Пришлось. Однако на этот раз по приятной причине. Незавершённости. — Я… мне ещё нужно… кое-что показать. — немного отойдя назад и сумев в собственном предвкушении улыбнуться сквозь тихое шмыганье носом, грешница незамедлительно развязала пояс бежевого плаща.       Он с грохотом тяжёлой ткани упал вниз… оголяя не только новый образ для сериала, но и… татуировки по всему телу. На самом деле она не планировала такой большой размах, но шрамов к настоящему времени стало неприлично много, поэтому синеволосая решила прикрыть их тёмными узорами, словно изящные извилины тьмы.       А самое главное… изображалось, точнее написано на её правой руке, которой она в данный момент старалась всячески сверкать и якобы невзначай поправлять сбившиеся синие пряди. … Люциɸᴇᴩ Мᴏᴩнинᴦᴄᴛᴀᴩ.       Слёзы в глазах девушки с каждой последующей секундой становились всё более неподъёмным грузом на его груди. Они всё давили, давили, вытискивали весь воздух из лёгких, не давали продохнуть, взять себя в руки, собраться. Почему-то плакала Кира, а слабее становился Люцифер. Почему-то виновата она, а извиниться хочется ему.       Почему-то ему уже совершенно наплевать, что она от него скрывает. Не план по его уничтожению у неё за пазухой ведь, в конце-то концов!       Но как сложно… довериться. Кира не понимала, что наивности в архангеле столько же, сколько и страха быть обманутым. Этот страх настолько велик, что он попытался сделать вид, будто ничего не знает, ничего не понял, будто ничего не было, лишь бы не допускать эту чёртову боль, изворачивающую наизнанку. Глупая попытка, но чего только не сделает загнанный в угол дикий зверёк, когда вокруг полоса огня. Признаться, Люцифер не знал, чего боялся сильнее: момента, когда Кира захочет поговорить или того, что этот момент вовсе может не наступить. Но вот они здесь, оголённые, как птенцы без оперения, слабые, потерянные и до смеху глупые. И плевать, что ему лет чуть больше Земли, а ей даже века нет. Да и без этого в них столько различий, что голова идёт кругом: тот же рост, положение, взгляды на жизнь, характеры, причины, по которым они здесь, в аду. На самом деле даже абсурдно, что жизнь вот так легко и быстро их свела и теперь с кровожадным удовольствием насмехалась над созависимостью древнего, но за прошедшие тысячелетия ни капельки не растерявшего детской наивности короля ада и молодой, амбициозной гончей с кладбищем скелетов в шкафу.       Может, это план Отца? И что это тогда? Первый дар за сотни сотен веков изгнания? Или ещё одна насмешка над блудным сыном? Так хотелось сжать зубы, выскочить на балкон и крикнуть в небо: «Это ты, Отец? Твоих рук дело?! Мало тебе, что ты вновь вплёл меня в свой Высший план, так ещё и её загнал в колею, с которой не сойти?!»       Но эти попытки докричаться и получить хоть какие-то ответы Люцифер бросил уже очень давно.       Он не успел сделать шаг или сказать хоть что-нибудь. Неожиданно порыв сложить мысли рифму в ответ показался таким идиотским, что захотелось неловко потереть шею, спрятать глаза и исчезнуть. Люцифер почти сделал это, отступив на полшага. Кира не позволила, в одно мгновение оказавшись рядом. И честное слово, её объятия, в которых мужчина чувствовал себя как никогда нужным — всё что ему было нужно. С закрытыми глазами тепло её тела и рук оказалось ещё ощутимее, запах любимой женщины укутал лучше пухового одеяла. И почему-то именно сейчас сдержать слезу стало невозможным. Как глупо. И слабо. — Не исчезай, Кира. Прошу тебя. — это всё, что он сказал ей в ответ.       Но вдруг девушка наперекор его словам высвободилась из некрепких объятий и снова отдалилась на пару шагов. Архангел наверняка казался сейчас со стороны брошенным в прорубь одиноким утёнком с подрезанными крыльями. Он не двигался, но золотые глаза наполнились плохо скрытым страхом.       Вдруг он ошибся? Вдруг всё это не больше, чем очередная шутка? Так делала Лилит. Постоянно. Смеялась над его чувствами, его доверчивостью и вот такими браконьерскими способами пыталась выковать из ранимой души Люцифера стальное нечто.       Но Кира успокоила его одной короткой фразой. Брови дрогнули в интересе, который демонесса с лёгкостью подцепила на крючок, неосознанно сжать локоть пальцами в защитном жесте было отличным решением, ведь ему больше нечем было прикрыться. Она теперь могла видеть его чуть ли не насквозь, если бы захотела. Но взгляд зацепился за пальцы, опустившиеся к узлу на поясе. А затем мужчина замер, шокированно расширив глаза. То, что девушка скрывала всё это время под плащом… — Кира, что… — голос осип и оборвался.       Взгляд блуждал по открытому телу, повторяя каждую чернильную линию, складывая их в узоры, оплетающие каждый хрупкий изгиб. Будто свет, оплетённый тьмой.       Слишком знакомая аналогия. Но, конечно, венцом стала надпись на её руке. Его имя.       Она выгравировала его имя на своей коже.       Робость в ногах позволила подступиться ближе лишь с третьей попытки. — Что это? — пальцы оказались в сантиметре от того места, где начиналась одна из полос. Он стал вести по ней, повторяя путь, но так и не дотрагиваясь, будто сделав это, Люцифер нарушит самое важное правило в мире. Она была его запретным плодом. Подушечки пальцев завершили оказались над впалым животом, поднялись к рёбрам, сосредоточенно повторяли узор, перебираясь выше, пока наконец не оказались у её предплечья. И только сейчас он позволил себе коснуться её. Своего имени. — Кира, зачем…       Пока всё его внимание сосредоточилось на этом прикосновении, вторая рука, будто ему не подчиняясь, мягко и как-то неуверенно легла на талию, опасаясь сдвинуться даже на миллиметр. Тыл пальцев огладил собственное имя, пока ладонь не поустилась к её пальцам, чтобы переплестись с ними. Архангел пождал губы, через силу подняв напряжённый, но окончательно побеждённый взгляд. — Волчонок, разве стоило клеймить себя моим именем? Это ведь… — подобрать слова снова было непросто. Особенно после того, как дыхание так невовремя стало сбиваться. Люцифер изо всех сил пытался контролировать себя, но сухой кашель давил на грудь. Приходилось задерживать выдохи и подолгу молчать, чтобы не дать волю ещё одной своей слабости. — Может повлечь последствия. Ты ведь понимаешь? Это имя… — пальцы и взгляд снова огладили витиеватые чернила в противовес слабо нахмуренному лицу. Не потому что ему не нравилось. В потому что он боялся силы, которую имело это выведенное на тонкой коже «Люцифер Морнингстар». — По-разному откликается в жителях ада. Оно несёт для тебя опасность.       Но, несмотря на все оттенки внутренних опасений, по венам от сердца разливалось тепло: такого для него ещё никто никогда не делал.       Кира немного расстроенно окончательно прижала уши к голове, когда Люцифер стал предупреждать её и пусть и восхищённо, но всё-таки с большим волнением обводить её татуированные линии и узоры, вызывая лёгкую щекотку. Но, несмотря на это, Рэйс улыбалась, пусть это и выглядило очень печально. — Я не клеймила, Люцифер… Я давно хотела это сделать. Мне показалось это интересным подходом к закрытию шрамов. А ещё… — она перехватила его ладонь и желанно сплела их пальцы вместе, заглядывая архангелу глубоко в солнечно-рубиновые глаза, чтобы он её услышал. —… я хочу с гордостью и удовольствием носить на своём теле имя того, кого я люблю больше всего на свете и во тьме. Я так хочу… Люси.       Раньше она его так не называла, но, признаться, очень хотела, так как прозвище «Люци» королю Ада дал Азриэль, и первому это не очень нравится. А это… более нежное, невинное, откровенное, что ли. — Утёнок, я в опасности с того момента, как начала убивать не по своей воле… Но я буду рядом с тобой, Люцифер, не думай, что я смирилась со своим положением. Выбора у меня нет, но я обещала и хочу быть рядом с тобой до конца. Я докажу тебе. — демонесса осмелилась шагнуть ещё ближе, тем самым оказываясь вплотную к мужчине, расслабленно сощуривщись и при речи начиная касаться его губ своими. — Могу я… поцеловать тебя?       Да, они уже помирились. Хотя тот случай и вовсе сложно было назвать ссорой, как и чем-то другим… Но теперь синеволосая действительно боялась подрывать его доверие ещё в каких-либо вопросах, поэтому решила советоваться с ним и предупреждать его. Конечно, вряд ли в это касалось поцелуев и прочего физического контакта… И всё же…       Всё как в первый раз. Хотя первый раз они и не спрашивали друг друга… Целовали по очереди без разрешения с разными целями. Зато сейчас девушка тряслась и дрожала, чувствовала такой же уязвимый и неугомонный полёт сердца, как при их первой встрече, перетёкшей в его помощь, совместный душ и всю проведённую вместе ночь…       Всё ещё не прикасаясь к его губам своими без разрешениями, при этом стыдливо ощущая, с какой силой горят её щёки, будто она маленькая девочка, она приобняла его одной рукой за плечо, нежно сжимая как всегда идеально белый и ровный подплечник костюма, а другой прикоснулась к его щеке, чувственно и ласково поглаживая алый круг его природной особенности и как бы невзначай аккуратно вытирая ещё не побежавшие дорожки его слёз.       Из-за её лабутенов приходилось нагибаться к губам и самому Люциферу, но сейчас это слишком маленькая жертва и сущая мелочь… По сравнению с тем, что она чувствовала. Как скучала по нему. Как всю неделю изнывала себя из-за вины и будет делать это до сих пор. Как… как носила с собой и постоянно держала в руках, как антристресс, ту самую костяную подаренную им уточку. — Кстати… Я не обижала Рико, как ты и просил. Он постоянно… был со мной. И был свидетелем того, как сильно я по тебе скучала… Люси.       Тело бросило в дрожь. Такое откровенное признание… даже убеждение. И то, как она его назвала… это звучало иначе, чем Люци, по-особенному мягко, это оголяло его суть.       Почему-то впервые его не разозлило каверканье собственного имени.       Мужчина не был способен найти в себе силы оторваться от её глаз, так напоминающих сейчас его собственные, когда он боролся за свои убеждения в Раю перед падением. — Твои шрамы не недостаток, милая. Это карта твоей жизни. — Люцифер нашёл особо крупный пальцами не глядя и обвёл рубец подушечкой пальца. — Они сделали тебя такой, какая ты есть, и хоть я ненавижу причины, по которым они появились, тем не менее я благодарен каждому из них, потому что они подарили мне тебя. Кто знает, встретились бы мы, не случись все те события, через которые нам пришлось пройти? И были бы мы теми, кем являемся сейчас?       Архангел крепче сжал девичьи пальцы, с трепетом поглаживая кожу. Было столько ранимости в этом моменте, что это, пожалуй, даже опасно.       Доказательства…       Люцифер не откажется от них. Увы, может и хотел бы, но не сможет. Ему так хотелось верить, но как бы глуп и наивен король ада ни был, после произошедшего в душе появилась трещина, сквозь которую прорастало зерно сомнений.       Мужчина потянулся на встречу, приоткрыв губы, и эта задержка, это подразнивание нечестно добавляло масла в разгоревшийся огонь. Дыхание Киры оседало у него на языке, Люцифер смаковал его, словно редчайшее вино, поглаживая кожу её губ своими. — Хочу поцеловать тебя…       Эти слова утонули вместе с тоской в горьком, таком нежном долгожданном поцелуе. Люцифер сам преодолел те миллиметры, что оставались между ними, прижался к её телу, обнимая руками и лаская изгибы. Проник языком сквозь её губы, в этот раз не собираясь играть с ней в бои за главенство, а даря всю свою мягкость и нежность, без слов рассказывая, как ему не хватало её.       Отпустил он её, когда обоим стало не хватать воздуха.       Кира серьёзно держала Рико при себе всё это время? И даже запомнила, как её зовут?! — Я… — он не знал, что сказать. Это мелочи, но Люциферу они было чуждо такое бережное отношение к тому, что он говорил и делал, а потому всё это приобретало особую ценность. — Надеюсь, он заботился о тебе, пока меня не было рядом…       Хотелось бы, чтобы у Киры появилась своя уточка-талисман, как и него самого. Однако Фредерик для Люцифера стал некой патологией. Не хотелось говорить о своей лёгкой форме безумия (он надеялся, что лёгкой), но однажды он, вероятно, всё же покажет Кире то, какой он на самом деле… странный. По крайней мере, у него появилась надежда, что если они к этому придут, она не уйдёт, крутя пальцем у виска. — Надо будет как-нибудь познакомить Рико с Фредериком. — задумчиво озвучил мысль мужчина, сконфужкнно опустив улыбчивые глаза на носки своих туфель. — Фредерик мой самый лучший друг. Это он заставил меня пойти на тот фестиваль, когда я уже решил, что останусь дома. И в эти дни, когда я жил в своём дворце, а Азриэль не пытался меня растормошить, я чаще всего был с ним.       Не выдержал. Сжал её в объятиях, обхватывая обеими руками хрупкую талию, прижимаясь щекой к острым ключицам, и с невероятной тяжестью вздохнул. Стоит ли раскрываться и дальше после того, что произошло? Почему в его жизни ничего и никогда не бывает просто? Но это его вина. Целиком его вина. Он всегда это знал и никогда не забывал. — Мне бы хотелось… — он поджал губы от раздражающего бессилия и щемящих чувств, заполонивших нутро. Невольно сильнее прижался щекой к её пальцам, устало прикрыв глаза. — Так хотелось дать тебе лучший мир. Тебе и грешникам, несмотря на то, каким разочарованием они оказались. Лишённый опасностей, боли и страданий. Эгоистично… Если бы я пожертвовал собой и… семьёй… может, это что-то бы да изменило. Может быть, я бы искупился хотя бы перед собой…       Воссоединение их губ стало для неё отдельным препаратом, тем лекарством, которое будоражило кровь и разгоняло сердце, словно на американских горках… Но именно это она хочет чувствовать на протяжении оставшейся жизни, именно этого она была лишена всю неделю. Люцифер..... Он так поразительно и эффективно на неё действует, что её каждый раз бросает в дрожь, вот так же, как и сейчас, особенно когда он так искренне и необходимо прикасается к ней, обнимает её, притягивает к себе.       Отстранившись, Рэйс не переставала находиться в той же позе и нежно гладить его щёку, уперевшись в его лоб своим и продолжая приятно улыбаться от его слов. — Не терпится с ним познакомиться. — она тихо усмехнулась, однако в её словах не было ни капли сарказма или издевательство, только чистое любопытство.       И раз уж они обменялись искренностями… Твою ж, ей не хотелось этого говорить. И тоже никому… Но архангел так открыт с ней, так уязвим, даже после того, как она жестоко сделала ему больно. Ей… хочется быть с ним честной. Как можно больше, если это возможно.       Девушка тяжело вздохнула и неохотно отстранилась от него, однако недалеко, усаживаясь на свою кровать прямо напротив него. — Я полукровка. — нет, она не проигнорировала его последние слова, однако не знала, как правильно подвести своими к ответу на его, поэтому говорила так, как из неё это выходит.       Сдавленно… и так же уязвимо. — Видишь мои уши? — для демонстрации демонесса ненадолго ими задрожала, а затем снова прижала к голове. — Их не должно быть, когда гончии превращаются в человека… А у меня они с рождения.       Когда выражение лица короля Ада стало меняться и он уже хотел что-либо сказать, девушка аккуратно приостановила его мягкими движениями пальцев, также намекая подойти к ней или сесть рядом, если он захочет. — Мой отец был грешником. Спустился на Землю, нашёл мою маму, ну и… Дальше ты понял. Никакой любви там не было, просто азарт похоти и развлечения. Больше ничего. Отец смылся, а матери я была и не нужна. Эти уши скрывать было очень тяжело. Либо за шапкой, которую я ненавидела носить, либо с ободком, дабы подумали, что это украшение. Люди тупые, они-то верили, только проблема была в том… что о моей сущности никто не знал. И если в Аду можно совладать с характером и звериностью гончих с помощью уколов и препаратов, то на Земле, естественно, этого не было. Отец даже ни разу не подумал мне их достать хотя бы напоследок. Поэтому… меня либо сторонились, или так вообще видели во мне нечисть и чудовище. Что я странная. Что я психованная. Ну и остальное… И полукровкам, как известно, необязательно вампирам, нужна кровь, поэтому я так часто её употребляю. Как говорится… хочешь не хочешь, а против природы не попрёшь. — синеволосая усмехнулась и медленно встряхнула головой, как будто сама же с этим не соглашалась.       Но затем их взгляды снова встретились, и она очень сосредоточилась на том, чтобы Люцифер сейчас внимательно смотрел на неё и на её лицо, когда она это говорит. — Я всю жизнь была никому не нужной, Люцифер… Даже в Аду. А ты… ты уже сделал мой мир лучшим, когда я подсела к тебе за барную стойку в то утро. И когда ты нашёл меня в ту ночь… Ты любишь меня так, как не любил бы никакой лучший мужчина, даже если бы я была нормальной. Ты… порой я даже не знаю, как ты это делаешь, и как у тебя хватает на это сил. А принял бы ты то решение… ты бы никогда себя не простил. Ты пошёл бы на жертву, которая сделала бы всё ещё хуже. А ты не смог бы это исправить, потому что погряз бы в собственном кошмаре. Посмотри на Чарли… Она же твоя копия. Она хочет сделать этот мир лучше, как и ты. Только ей нужна твоя поддержка. — когда они оказались достаточно близко, Кира снова очень нужно и судорожно перехватила его пальцы, горячо сжимая. Она всегда дрожала, когда говорила правду… — Пожалуйста, ни о чём не жалей. Всё, что не делается… Всё к лучшему. Я бы ещё много раз пережила ту бесполезную жизнь с этими ушами, чтобы попасть в Ад и встретить тебя. Без жертв никуда, нигде не будет такого пути без них. И с твоими поданными ещё не всё потеряно… Если захочешь, ты ещё можешь взять всё в свои руки.       Рэйс вновь начала потихоньку и осторожно улыбаться, надеясь, что король Ада понял её мысль и больше не будет думать об этом, как вдруг… она почувствовала непонятное трение и щекотку по своей ноге, при чём ощутимую. Вздрогнув в первую очередь ушами и навострив их, она тут же взглянула на свою ногу и… … завизжала, как резанная, не на шутку испугавшись, и действительно аккуратно, боясь её клыков, спихнула эту белую ящерицу на угол кровати, а сама отодвинулась на ней как можно дальше. Наверное так не дышат почётные спортсмены, как сейчас дышит она, сглатывая от недостатка кислорода. Да, девушка боится змей больше всего на свете. И затем она перевела взгляд на Люцифера. Погодите-ка… Его шляпа… Змея на кровати. Его шляпа. Змея на крова- — Она… в-всё это врем-мя-.? — едва выговаривая даже незаконченное предложение, девушка дико покраснела. И сейчас не знала, от чего больше… От страха, от своей тупости и внимательности, или стыда.       Твою мать, она же… всё время была рядом…       Ей хотелось пояснить, что змеи — это её самая главная фобия, но, похоже, её нескончаемые судороги похлеще осиного листа говорили всё сами за себя.       Кажется, никогда они ещё не были столь уязвимы друг перед другом, как в этот самый момент. Никогда он не думал даже вообразить себе, что у Киры такая история.       Полукровка.       Полудемон.       Быть белой вороной — Люцифер лучше всех знал, каково это. Он всегда был тем, кто «не вписывался». Так было на Небесах. Так было до сих пор, но уже в Аду. Король, что не соответствовал своему королевству. Что-то защемило глубоко в груди. Люцифер присел к ней ближе, взял её ладонь и переплёл пальцы, открыто и взволнованно глядя ей в глаза. Слушал, не перебивая, чувствуя, как внутри волнуется целый океан от каждого её слова, каждого взгляда. От воспоминаний, о которых она говорила. То утро… Такое незначительное событие. Сколько вариаций развития могло быть после! Они могли даже не посмотреть друг на друга. Или забыть о существовании друг друга, едва Кира поднялась со стула.       Но когда она заговорила о том, что значил бы иной его выбор, правильный, как он сам считал, выбор, который у него кишка тонка была принять…       По щеке создателя греха покатилась слеза.       Он отпустил её руку, встал, не способный более сидеть на месте, но она оказалась рядом и не позволила начать метаться, как по комнате, так и в собственных мыслях. Люцифер затаил дыхание, глядя на её осторожную улыбку. Он хотел было уже ответить, сказать хоть что-нибудь, может даже и без слов…       Как вдруг весь вздрогнул и дёрнулся, почти подпрыгнув на месте. Кира кинулась к краю кровати, в то время как Люцифер уже хотел было хвататься хоть за что-нибудь, похожее на оружие, когда наконец осознал, из-за чего именно его оглушило женским визгом. Вздох облегчения, нервный смешок, пальцы в волосах, убирающие их назад. Он уже чуть не засмеялся, обернувшись к Кире, но, увидев её лицо и то, как сильно она тряслась, всё веселье тут же сошло на нет. Люцифер медленно приблизился к ней, аккуратно положив ладонь на её хрупкое плечико. — Милая, ты так Темптера испугалась? Он безобидный, честное слово. Слышишь? Ты ведь мне веришь?       Люцифер обернулся и глянул на своего верного друга, мирно, но несколько обидчиво скрутившегося на краю постели в калачик.       Дрожь в теле постепенно стала утекать, а вот ком в горле давил всё сильнее, потупляя самозащитный рык. Инстинкт самосохранения и фобия охватили её сильнее, чем слова Люцифера, но всё же стало немного легче, когда он прикоснулся к ней, приобнимая.       Неотрывно глядя на змею, свернувшееся на краю кровати то ли от того же страха, то ли обиды, Рэйс шумно сглотнула и выдохнула, пытаясь восстановить сбитое дыхание. — Мы каждый день будем узнавать о друг друге что-то новое, верно?.. — посмотрев на него, она нервно усмехнулась и снова перевела взгляд на змею. — Я правильно понимаю, что он все… Совершенно все… Наши моменты был у тебя на голове? — девушка даже боялась это представить, пока не решаясь дотрагиваться до рептилии, но всё же начиная привыкать к её наличию. — И почему же решился… показаться только сейчас?       Может быть, это отражение своего хозяина? Темптер тоже не решался открываться и показываться ей, как и сам король Ада… Видимо, побоялся, что что она тоже сделает ему больно. Забавно. И нихрена несмешно.       Сжатые в эмоциях губы тронула неуверенная, даже извиняющаяся улыбка. — Я как-то… если честно, и не подумал, что ты о нём не знаешь. Ну, что он… живой. Всё же столько писали об этом в вашей библии…       Взгляд упал к подножию кровати. Тихо цыкнув, он протянул тонкую руку к змее, предлагая и вправду дующемуся компаньону забраться обратно к хозяину. И Темптер пополз, касаясь языком тёмной кожи и глядя своими глазами-бусинками как-то слишком осуждающе. — Он просто ленивый. И не смотри на меня так, это чистая правда! — закатил глаза в ответ на замершую на середине запястья змею, стоило лишь это произнести вслух. — Хорошо, хорошо, ты мой охранник, да, малыш, самый лучший охранник. Давай ползи уже.       А затем покосился на Киру, от которой не отрывал второй руки. — Но вообще-то… Думаю, он просто привык к тебе. Он не любит сползать со шляпы, стал слишком… застенчивым и закрытым после Эдема, никому не доверяет особо. Вот… Познакомишься с ним ближе? — Знаешь, не все люди читают библию… И не то, что бы мне кто-то что-то объяснял при жизни. Подробности своего существования и прочей религии я узнала только здесь. — Кира пожала плечами, всё ещё нервно улыбаясь и поглядывая на змею, которую Люцифер так легко пригласил и держал на руке. Как будто не просто питомца…       И всё же забавно. Выходит, Темптер почти её второй любовник, а она о нём даже не знала. — Понятно… Вы мило смотритесь вместе. — Рэйс улыбнулась немного смелее и теплее, но на его предложение снова напряглась и кашлянула.       Ей очень не хотелось его отталкивать, особенно после того, чем они поделились и что обсудили, но побороть фобию правда непросто. — М-м… Дай мне время. Ладно? Он выглядит безобидно, но мне надо немножко осознать, что он есть. — тихо усмехнувшись, осторожно предложила девушка.