15 ꤅𐌻ꤌꤐꤌ

      Лина дала шанс… Дала ей шанс. Хоть кто-то дал ей реальный искренний шанс, решив попытаться простить ошибки друг другу и поговорить нормально. Кира уже горела удушающим облегчением и пыталась не выплюнуть лёгкие от отяжелевшего волнением дыхания, стараясь не привлекать внимание людей и идти ровно к прославленной в здешнем заведении барной стойке.       Ойро написала короткое сообщение о месте их встречи, однако это уже послужило неслабым качанием её сердца на не только эмоциональных качелях, но и на каруселях надежды.       Со сжиманием холодных рук в кулаки, Рэйс пристально оглядывалась и поняла, что так торопилась, что, видимо, пришла первая, поэтому, постепенно выдыхая, незамедлительно села у края стойки и поприветствовала заметившего её бармена кивком головы. — Яблочный сок, пожалуйста. — от того, что она мчалась сюда как ошпаренная у неё нещадно пересохло в горле, а пить даже что-то слабое до подруги она не горела желанием, тем более что внутри и так всё жгёт со вчерашнего дня…       Только бы всё прошло хорошо. Только бы Лина простила… Главное, что она в порядке. В порядке же?       Исчезнуть из квартиры Ви было настолько важной для Лины задачей, что собралась она в рекордно короткие сроки. Вчерашняя одежда хорошенько помялась, но было уже откровенно плевать. Проблема в другом: в её сумке, которую сутенёр умудрился взять вчера с собой, из полезного оказались лишь тоналка, тушь и расчёска. Этого катастрофически мало, чтобы скрыть следы её приключений. Кроме того, шея тоже была покрыта синяками. И руки. И грудь. Синяки и царапины фактически повсюду, разной степени яркости. Не грешница, а радуга. Больше всего времени ушло на замазывание щеки, конечно же, что вышло хоть и сомнительно, но лучше, чем могло бы быть. Расчесалась она уже на ходу, а вот насчёт всего остального…       Лина не хотела этого делать, но вариант пойти по городу разукрашенной у всех на виду был ещё хуже. Так что, пока Валентино не видел, она залезла в его шкаф и вытянула оттуда галстук, который завязала на голой шее, и белую рубашку, которая была для неё почти как пальто. Рукава для нижней пары рук завязала сзади, как пояс, а верхние подкатала так, чтобы оставить запястья прикрытыми.       Другая проблема была в том, что Ойро просто не представляла, в какой части города находилась, поэтому оказавшись на улице, вызвала такси. Как доехала до заведения, где была назначена встреча, демонесса не помнила, как и весь проплывший за окном пейзаж. Перед тем, как войти, Лина зачесала волосы вперёд, чтобы прикрыть прядями лицо. Кира сидела за барной стойкой, её сгорбленную спину и синюю макушку она узнала сразу. Лина сжала губы и обхватила локоть рукой. Раздражало то, что в ней появилась эта грёбаная неуверенность. Снова. Фыркнув на саму себя, девушка нервно натянула широкие рукава на кисти рук и направилась к барной стойке. На стул рядом с Кирой она приземлилась бесшумной тенью, стараясь не привлекать лишнего внимания, только певицы. Лина не сразу повернулась к ней, вновь поправила волосы и буркнула подошедшему официанту: — Лимонад.       И лишь после того, как он занялся её заказом, скосила взгляд на подругу. — Привет, Кира. Давно не виделись.       Пока Кира ждала подругу, рассуждала над словами Азриэля, так и не выпив ни каплю яблочного сока со льдом, только наблюдая за тем, как многогранный шарик льда начинает таить внутри стакана и перемешиваться с соком.       «Враг моего врага, Кира…» — и не продолжил. Он действительно назвал её другом? Одна его похвала многого стоила, она это прекрасно понимала, но получить от него звание друга… после того, что она сделала. Может, он просто поиздевался, пошутил? Или всё-таки их крепкая дружба на самом деле так быстро сошлась из-за общей ненависти к Лилит?.. Довольно забавно. Однако Азриэль являлся лучшим для этого дела союзником. Рэйс понимала, что он не поможет ей с контрактом, но одно его вмешательство с планами этой шаболды на Мальдивах правда многого стоит и значительно поможет.       Девушка оборвала свои мысли, когда Лина уже села перед ней и заказала просто лимонад. Лимонад… С каких пор она его выпьёт? Навострив уши и почувствовав себя, словно поражённой стрелой или заново пулей, она заелозила на стуле, не зная, как ей начать и что говорить… А что ей говорить? Как говорить? Нужно поторапливаться, ведь Ойро дала ей реальный шанс и всё ещё рассчитывала на её поддержку, а у неё как на зло именно сейчас встал тяжёлый ком в горле, не позволяющий даже нормально дышать… элементарно извиниться. — Привет… Да. — это единственное, что у неё получилось выдавить хрипящим голосом, тут же его скашливая и стыдно прижимая уши к голове. — Лина…       Она позвала её, дабы обратить на себя внимание, точнее чтобы подруга посмотрела ей в глаза и увидела в них честность, словами которых она так и не начала произносить… Тело покрылось холодным ознобом, сопровождаясь нервной дрожью и диким сжатием пальцев, как при новой ломке. Только эти ощущения гораздо хуже… Ощущения страха потерять очень близкого и важного ей человека. Лина одна из самых важных… и не одна из тех, которых она бросила в важный момент.       Демонесса так и не сумела ничего произнести, а в самом деле резко, но осторожно придвинулась к ней, чтобы тут же крепко обняв. Так, словно она могла раствориться в любой момент… А она действительно могла. Уткнувшись ей в плечо, мешая и без того будто бы зашитому рту, она почувствовала, как её слёзы начали омывать её одежду, поэтому немного сместилась на ней щекой, давяще всхлипывая. — Прости меня… — вот так просто, без каких-либо объяснений или оправданий, мягко поглаживая её тело, как сладкую воздушную зефирку.       Она всегда её так обнимала, когда скучала… А скучали они обе. Обе же, правда?..       Трепетно и боязно ожидая от неё ответа или хотя бы криков, злости, но никак не игнорирования… грешница стала присматриваться и ощупывать её корпус поподробнее, словно она что-то могла в себе запрятать. Так, погодите-ка… Плотный слой одежды, чужой мужской галстук, завязанный и имитирующий женский шарф… Длинные рукава. Специально закрыв своей головой её часть шеи для чужих глаз, синеволосая без предупреждения осторожно оттянула тёмную ткань в сторону, нехило вздрогнув и ужаснувшись от болевого изображения космического цвета синяков, как полярное радужное море за горизонтом… Тут же спрятав его обратно под галстуком, синеволосая выпрямилась на своём стуле и наконец-то залпом осушила весь стакан сока, ненадолго сморщившись от сладкой кислости. — Это он?.. — будь это кто-то другой, она бы отреагировала совершенно по-другому, и наверняка барная стойка под её руками уже бы давно треснула.       Но это, блять, Валентино… Пиздец, другое слово здесь просто не подходит. Оно предназначается ко многим ситуациям, если не ко всем, и как нельзя лучше описывает их.       Лине не нравилось, как она себя чувствует. Ей удавалось сохранять лицо и достоинство даже в наркокортеле, откуда её выкупил Вокс, а в том злачном месте шансов сломаться было гораздо больше. Так почему сейчас по ощущениям она покрыта трещинами с головы до ног?       Никто здесь не обращал внимание на двух молчаливых грешниц, притаившихся под носом у бармена. Но честно хоть Ойро не желала обнаружить лишнюю пару глаз, направленную в свою сторону, сейчас она бы не заметила и экзорциста с приставленным к её виску копьём. Мысли дрались за внимание, как дети за тряпичную куклу, рискуя разорвать её на несколько частей. Лина даже не увидела, когда перед ней появился высокий стакан с лимонадом, и даже не подумала за ним потянуться. Кира позвала и явно ждала, что она повернётся. Было несколько причин, почему Ойро не спешила этого делать. Но в итоге всё равно посмотрела на певицу, позволила ей увидеть дымящиеся глаза, зрачки которых похожи на дуло револьвера после выстрела. Интересно, долго теперь будут всплывать ассоциации с оружием везде, где только можно?       В Рэйс что-то изменилось. Она похожа на потерявшего дом щенка, и теперь несчастное создание не знало, куда прибиться. Утрированно, конечно. Но те отчаяние и страх, что украшали миловидное лицо демонессы, навевали именно такие мысли. Эти чувства сплетались в вину, подруга пыталась выразить, как ей жаль, без слов. Потому что их просто нет. У Лины тоже. Так что Кира прибегла к самому очевидному способу выразить всё, что чувствовала. Лина бы, может, и обняла её в ответ, но ладони Киры задели те места, от которых жаркие волны боли глухо разлились по телу. Кажется, что-то с её позвоночником всё же не так. Или мышцы потянула? Неважно. Ойро не дёрнулась и не отодвинулась, но напряглась, опасаясь пошевелиться. А кроме этого… Кира бросила её. Прямо после выступления. И с того момента прошло почти два месяца, но объявилась она только сейчас. Интересно, почему. Рэйс всхлипнула, уткнулась в плечо. А Лина как-то безжизненно уставилась одну точку, не понимая даже, на что смотрит. Нет злости. Пожалуй, только разочарование и усталость. А ещё… ещё она скучала. И по ней, и по Энджелу. От понимания, как круто переменилась её жизнь, по щеке без предупреждения покатилась слеза.       «Прости…»       Лина не та, кто станет разбрасываться друзьями. Тем более, что у неё их всего двое. Но одна исчезла, когда была очень нужна, а со вторым крепкая, многолетняя дружба почти переросла во что-то бóльшее, прежде чем они оказались друг для друга вне зоны досягаемости. Лина очень боялась за Энджела, и поэтому не могла с ним связаться. Не хотела им рисковать.       От мыслей отвлекла Кира, сделав то, что на самом-то деле было ожидаемо, но всё равно Ойро не была готова вот так быстро раскрыть то, что скрывала под одеждой. Дёргаться было поздно. Лина увидела краем глаза, как меняется лицо подруги, и отвела взгляд в другую сторону, поджав губы. Несмотря на ощущение, что на груди сидит слон, внутри разлилось слабое тепло от того, как Кира предусмотрительно прикрыла Ойро от чужих глаз, прежде чем заглянуть под мужской галстук на голой шее. Долго рассматривать цветастый орнамент, украшающий её тонкую кожу на подобие ажурного ободка, Рэйс не стала. Лина неуютно поёжилась и одной рукой поправила на плече свободно висящую рубашку, стянув распахнутые края ближе к груди. Потянулась наконец к лимонаду и сделала пару глотков, не спеша отвечать на заданный вопрос. Она уже и забыла, как хотела пить ещё в доме Валентино, но так спешила сбежать, что даже не подумала заглянуть на кухню. Она вообще не знала, куда он делся, пока сама бесшумной тенью носилась по квартире, но выяснять не хотела. Отвечать вообще нет смысла, ответ и так очевиден. Лина отставила стакан и затихла где-то на минуту. — Сделай для меня кое-что… пожалуйста. — взгляд упал на собственные пальцы, сжимающие друг друга до побеления. Холодные и потные. — Можешь узнать у Энджела, как… как он?.. Его вчера чуть не убили у меня на глазах. Из-за меня. Он остался там, в коридоре, когда…       Лина нахмурилась, сдерживая эмоции. Только тихую дрожь в голосе сдержать не смогла. Не смогла закончить. Сказать о том, что было дальше, девушка просто не знала, как. Шмыгнув носом, Ойро полезла в сумку и достала новенький телефон. Нашла в контактах номер Энджела. Кира и Даст не очень близко общались, поэтому Лины не стала медлить или уточнять, есть ли у подруги его номер. Просто положила перед ней телефон с открытым контактом. — Я боюсь звонить или писать ему со своего телефона. Можешь…?       Она просто убедится, что он в порядке, что он в отеле, и что больше не собирается появляться в башне. Валентино ведь освободил его душу от контракта, а соответственно и от работы, верно? И потом, когда хотя бы этот груз спадёт с её плеч, Лина сможет вздохнуть чуть свободнее, чтобы быть в силах отвечать на вопросы подруги, которые и так уже ровным строем стояли в её внимательных глазах.       Лина так и не ответила. А ей и не нужно было отвечать, Кира сама знала ответ на свой вопрос. И знала, что скорее всего всё это произошло по её вине… Ведь это она подговорила подругу высказать, точнее спеть ему всё, что о нём думает, а исход логически не предвещал ничего хорошего. Помимо подобного избиения, Рэйс предполагала, что ей пришлось пережить, поэтому тяжело вздохнула, не отводя взгляд от подруги только потому, что считала это своей расплатой, её убийственный вид и синяки… Ну, почему, блять, из-за неё все вокруг страдают? Страдают все, но не она, не как они… — Выпей, станет легче. — она положила рядом с её стаканом лимонада розовую таблетку, заправляя синюю прядь за ухо и отодвигаясь обратно, понимая, что подруга не захочет её прощать и что-либо объяснять бесполезно. Но это не извинение. Это просто забота. И её желание помочь. — Не бойся, это не колёса… Просто лекарство. Привыкание не вызывает.       Ойро знала об её зависимости… Бывшей, поэтому девушка на всякий случай пояснила о предложенном обезболивающем.       Девушка продолжала рассматривать Лину, особенно приглядываясь к плотным слоям одежды и гадая, что же могло скрываться под ними. Что-то темнее и хуже того, что она видела на шее? — Да, конечно. — демонесса тут же оживилась, обрадовавшись не в надежде прощения, а в бескорыстном желании помочь, ведь чаще всего её выручала именно Ойро. Она не изменилась в лице, когда поняла смысл её просьбы, однако внутри у неё неприятно что-то сжалось, выгибаясь под кошачьими когтями. Грешница помнит, как Энджел… что Энджел Даст ей важнее, чем она. Нет, она не ревновала и редко взвешивала их отношения. Даже если она не стала для подруги кем-то настолько важным, недавно же и не оправдывая подобной характеристики, она понимала и принимала, что её отношения с паучком намного сложнее и глубже. Тем более речь не должна идти о ревности, особенно когда под угрозой была жизнь грешника, близкого к Лине. Неважно, дорог он певице или нет. Он дорог Лине. — Хорошо.       Отрывая взгляд от её мокрых и умоляющих глазах, не злясь, по крайне мере, не на неё, а на саму себя, синеволосая незамедлительно достала телефон и недолго покопалась в списке контактов, потому как она запомнила, что брала телефон Даста при первом знакомстве. Они разобщались, но потом никто из них инициативу не проявил.       Не переходя в чат, а сразу нажав на звонок, Кира отдала телефон Лине, не заботясь о том, поставит она на громкую связь или нет. Рэйс не собиралась подслушивать, поэтому повернулась обратно к барной стойке и мельком стёрла свои слёзы, стучанием пальцев намекнув бармену об ещё одном стакане сока.       Среди негромкой музыки и переплетающихся обсуждений внутри живого ресторана обрывистые гудки почти не было слышны. Но не для Киры и Лины. Тем более для Лины. Когда звонок уже должен был вот-вот завершится, а ответу последовал бы лишь приятный женский голос с громким жестоким помыслом — абонент не отвечает, как вдруг настала гробовая пугающая тишина, а звука сброса, обрезающего пространство, так и не последовало. ~ Алло. Чего тебе, Кира? ~ казалось бы, голос Энджела ещё никогда не звучал так серьёзно, но это только благодаря мобильной связи, обманывающе не передавая потайонные ноты.       Потому что на самом деле голос Даста был разбит и потерян, как будто он остался в глухой степи или, наоборот, в замкнутом помещении, как в тюрьме, совсем один и отбывающий свой бессмысленный срок существования.       Гончия не стала влезать в разговор и говорить то, что это не она, благодарно кивая незамедлительно поданному стакану с яблочным содержимым. Лина сама справится. По крайне мере, ей это нужно.       Небольшая круглая таблетка успокаивающего нежно-розового цвета напоминала колесо, но в этот раз Лина не рвалась её брать не потому, что Кира могла предложить ей наркотик. И тем более не по той причине, что предложила лекарство именно Рэйс. Сам факт, что ей вновь это нужно, казался издевательской насмешкой судьбы и вынесенным пожизненным приговором сразу. Похоже, жизнь её вообще ничему не учит, и, как видно, жить вот так — это что-то намертво укоренившееся, въевшееся под кожу. По другому Ойро, похоже, не умела.       Таблетка смиренно легла на язык и с глотком безвкусного лимонада исчезла в желудке. — Лучше бы колесо. — брови безразлично приподнялись, пока рассеянный взгляд безжизненно расплачтался по барной стойке. — Спасибо.       Лина раньше часто вот так висла в минуты крайнего напряжения, эта особенность потащилась за ней хвостом из земной жизни. Но упёртость и неуступчивость даже себе самой сделали своё дело, и здесь, в Аду, грешнице удалось побороть вредную привычку организма почти полностью. Почти.       Девушка вздрогнула, услышав гудки из протянутого телефона. Она обхватила его обеими руками, опасаясь выронить, и медленно поднесла к уху. Громкость на максимуме, так что Кира могла даже так прекрасно слышать разговор. Сердце болезненно билось в горле. Лина боялась услышать голос Энджела, но ещё больше боялась не услышать. Передизамыленными глазами встали два стоп-кадра из воспоминаний: Энджел прижимает её к стене и целует, как умеет лишь он, пряча от мира и реальности; Энджел кашляет кровью, валяясь на полу, пуля задела его белые волосы, пролетая мимо. Его взгляд, который она не сумела выдержать. Рядом с Валентино он был тряпичной куклой, но когда их было трое, Даст превращался в самоубийцу. На восьмом гудке Лина уже откровенно кусала губы. Но когда они оборвались, а на том конце провода повисло молчание, девушка ощутила, как спазм сковывает горло в болезненных тисках. Всего несколько слов, неприветливо брошенных Энджелом, и по побледневшим щеками Ойро потекли ручьи, оставляя за собой размытые полосы. Лина молчала. Понимала, что не сможет ничего сказать, если не заставит голосовые связки расслабиться, а сказать надо. Он приходил к ней домой? Или знал, что смысла нет? Где он сейчас? Как себя чувствует? Что с ним? Он больше не придёт в студию, верно? Там его вещи, целая гримёрная его вещей, но ей хотелось верить, что он не сунется за ними ни сегодня, ни завтра, никогда. Но ничего этого произнести девушка не смогла. Тишина затянулась, и если Даст сбросит звонок, это будет только её идиотская вина. Губы задрожали. -… Энджел. — нет, всё равно голос задрожал и надтреснул, как сухая ветка. Голова опустела, стала полой, и в этом вакууме не образовывалось ни одной чёткой мысли. -… Где ты?       Раз ответил, значит жив. Теперь осталось убедиться, что он в отеле, или, может, у Черри, и тогда Ойро сможет… да ничего она не сможет. Стоит ли просить прощения за то, что освободила его от рабства? Стоит ли озвучивать очевидную мысль, что ей жаль, как всё сложилось? И ещё более глупую мысль, что их попытка стать друг другу кем-то больше закончилась, не успев начаться?       Лёгкие покрылись инеем. Пусть скажет ещё хоть что-нибудь. Хоть что-то, любую грубость. Когда ещё ей выпадет такая возможность — слышать этот разбитый о реальность драный голос? Вдруг Валентино прописал это в контракте? Энджел Даст — табу. Он ведь мог пойти на такую мелочность? Поводок, миска, разучивание команд. Любимая будет «к ноге»? Не то. Мысли упыли куда-то не туда. — Он тебе сломал что-нибудь?.. Я не успела его остановить. Прости меня.       Кира как отвернулась в сторону бармена, так и не оборачивалась обратно, не став ничего подслушивать. Всё-таки это их личные отношения, их нельзя назвать троицей, поэтому она не стала вмешиваться, переключив своё внимание на бармена, что принёс ей уже второй стакан. — Привет. — да уж, казалось, что, что бы она сейчас не сказала, всё будет выглядеть сухо и неохотно, вынужденно, но девушка хотела бы продолжить разговор и хотя бы малозначительно поболтать, дабы скоротать время, раз уж и телефона у неё сейчас под рукой нет.       Она не стала представляться первой, так как грешник с рожками наверняка уже её знает, а если нет, спросит сам, если ему интересно. Демонесса облокотилась на барной стойке локтями и опустила подбородок на своей ладони, подробнее разглядывая демона уставшими, как будто выжитыми глазами.       Интересно, это пройдёт? Их общая боль хоть немного утихнет, и они смогут быть, как раньше? Хотя… Глупо. Дура. Люцифер теперь никогда не будет ей доверять и всё будет выводить на шутку, как сегодня? Как будто они и не общались, стоило им пару раз поздороваться на территории отеля? Да, Кира, ты бьёшь свои рекорды, испортив отношения с самым лу… Нет. Даже если он не лучший, она любит его так сильно, что неважно, чего всё это будет стоить. Стоит немного переждать… и извиниться. Но ко всему надо подходить с оригинальным подходом, по крайне мере, с е её точки зрения. Да и простое «прости» немногое изменит в их ситуации. Тем более, что она уже это говорила, искренне сожалея, и это дало абсолютно ничего. Позвать в ресторан — идея отвратительная, так что быстро отпадает. Начинать с чистого листа, если можно так назвать, на места раздора даже звучит нелепо… Может быть, выразить свои чувства в стихах? Может показаться чересчур, но король Ада уже знает, чем она увлекается, так что для него это не должно показаться странным. Что ещё? Номер, ясное дело, нужно будет создать атмосферу…       Голова начала кипеть, идеи наваливались одна за другой, а лучше нихрена не становилась, да и в таком состоянии, вряд ли, получится придумать что-то стоющее. Работа… Работа. Это то, что её отвлекает и то, что прочищает лёгкие, позволяя свободно дышать, без лишнего напряжения в теле. Стоит отвлечься. А ещё не помешало бы реализовать какой-нибудь новый проект… Почему бы и нет? Нужно двигаться дальше, а не просто выкладывать новые песни. И ей нужны деньги после того, как она перевела приличную, точнее очень неприличную сумму матери…       Понимая, что она рассуждает невслух уже неизвестное количество времени, но, судя по недоумённому выражению лица бармена, достаточно, чтобы выглядеть полной дурой… Блять. — П-прости… — грешница тихо усмехнулась и стыдливо закрыла половину лица, снова устремляя свой туманный взгляд на парня, не став добавлять, что день выдался хреновым, бармены, видимо, всё это чувствуют, да и у неё на лице написано больше, чем она думает. — Ещё раз… Ты что-то сказал? Извини, пожалуйста.       Господи, почему она чувствует себя школьницей 5-го класса на первом свидании?..       Взгляд упал на аккуратно расположенную склелетную уточку в своей сумке, приподняв свои уголки губ чуть выше.       Интересно, а будет ли у Люцифера уточка с её экземпляром? После всего вряд ли, но очень бы хотелось посмотреть на результат… А как бы выглядел Люцифер уточкой? ~ Где я? Я где?!. ~ Это ты где, блять?!.. ~ Зачем ты это сделала?!. ~ Ты вообще думала, когда это делала?!. Он бы ничего не сделал, дура, он делал вещи со мной и хуже, просто я задолбался уже каждую ночь ныть вам об этом!. Я бы выдержал, ничего бы не случилось, зачем ты. Кхр-р-р… Сука… Ты. Ты не… ~ Ты же знаешь. его… И я знал… что он отпустит меня по собственному желанию после заполучения твоей души… Я бы выдержал, Лина. Ты не выдержишь. И какого мне сейчас, блять? Ты понимаешь, что мы можем больше никогда не увидеться?.. Ты понимаешь, что я могу и не узнать, жива ты вообще или-!.. ~ Ты. ты как?.. И перестань, блять, извиняться, заткнись.       Лина слышала сквозь хриплые крики Энтони. Он в отеле. Энджел в отеле, а значит, на сегодня всё хорошо. Пожалуй, это самый хороший подарок на день рождения — знать, что Энджел в безопасности, а Кира здесь, снова рядом, и всё ещё её подруга. Вспомнился Рон… Не вовремя, очень не вовремя. — Энджел…       Но он всё ещё её не слышал. Ойро не пыталась что-то сказать снова, просто сжимала телефон дрожащими пальцами и слушала его голос. Слёзы на щеках не сопровождались всхлипами, они тихие и безмолвные. Такие бывают у женщин на могилах своих возлюбленных в первую годовщину их смерти. Лина знала, что Энджел, очень мягко говоря, не в восторге от того, что она сделала, и готова к тому, что он ей за это выскажет. Но не была готова, что он будет считать, будто его жизни ничего не угрожало. И реветь на неё зверем из-за того, что она якобы совершила самую тупую, самую бесполезную ошибку в своей жизни. — Я «не»?! — Лина повысила срывающийся на гласных голос, чувствуя, как злость и отчаяние отравляют воздух. — Это ты, Энджел! Ты не видел… … не видел его глаз. И не видел, что револьвер был направлен чётко в голову. Не знал, что Валентино промахнулся только лишь из-за неё, потому что сам Даст в это время откашливался от крови в лёгких. Лину как ушатом ледяной воды окатило. Энджел просто-напросто не верил, что Валентино убьёт его… потому что сам всё это время, несмотря на чувства к ней, чувствовал что-то и к нему. Да, иначе, ненавидя это в себе, но чувствовал, абсолютно точно чувствовал. Ойро вспомнила, как паучок смотрел на сутенёра на его дне рождения, как наблюдал за ним в студии, пока тот не видел, как улыбался ему, когда «Вэл» одаривал своего «Энджела-кексика» похвалой и вниманием. И как прожигал ревностью и обидой его спину, когда Валентино прекратил даже смотреть в его сторону. А если и смотрел, то с холодным расчётом, как на любого другого актёра. Парадокс, ведь потеряв интерес, Ви прекратил мучить и изводить свою любимую игрушку, а Энджел, который раньше так мечтал от всего этого избавиться, вдруг почувствовал потребность вернуть всё как было. Стокгольмский синдром? Неважно, сейчас всё это неважно, потому что Лина поняла одну самую важную вещь: если она убедит Энджела, что Валентино действительно собирался его хладнокровно застрелить, это разобьёт его вдребезги, так, что собрать не выйдет потом ни у кого. Это добьёт его. Так что пусть лучше считает, что это она последняя дура. Лучше так. -… не видел, как это напугало меня.       Чёрт возьми. Глаза тяжело закрылись, от перенапряжения вдруг резко захотелось спать. А может, это таблетка начала действовать? Пальцы по привычке заправили волосы за ухо, оголяя лицо. Лина всегда так делала, когда пыталась сформулировать важную мысль. — Я не знала, что он тебя отпустит, Энджел, если я подпишу контракт. — она не ответила на его вопрос намеренно. Ему лучше не знать, что произошло за это время. Лучше узнает потом, не вот так сразу. Лина посмотрела на Киру стекляными, открывающими всю правду глазами. Теперь она говорила так, чтобы Рэйс узнала жуткие подробности уже сейчас, исходя из телефонного разговора. — Но твоя свобода должна была быть моим единственным условием в сделке… Пока Валентино не всунул револьвер мне в рот, угрожая при этом убить тебя. Ты бы не выдержал долго, ты сдавал и таял на глазах. Особенно после того… что стало происходить между нами. И ты же знаешь, прекрасно знаешь, Энджел, что рано или поздно это всё равно бы произошло. И, пожалуй, за то, что он отпустил тебя, как только я продала ему свою душу… — Лина во все глаза, не моргая, смотрела на подругу и считывала её мысли, бегущие по её лицу субтитрами. -… за это я ему благодарна. Мне всё ещё неясно, зачем Валентино это сделал, но было бы гораздо хуже для нас, будь у него на цепи мы оба. Так что… так что я считаю это подарком, чем бы на самом деле оно ни было.       Это больно. Нет, это охуеть как больно! Энджел прав: шанс на то, что они смогут когда-нибудь снова видеться, слишком мизерный. — Энджел… теперь я буду жить с Валентино. У него дома. А ещё он подарил мне домашнего питомца сегодня утром. И новый телефон. — голос девушки приобрёл подбадривающие нотки, но вот только её глаза, по-прежнему направленные на подругу, говорили, что сегодня утром было гораздо больше, чем она говорит вслух. — Я просто хочу сказать, что… он не потащил меня на съёмочную площадку заменять тебя, не заставил спать на полу и не избил до полусмерти. И он… приготовил мне вафли на завтрак. Я помню о твоих страхах, что Валентино покажет мне Ад в новых красках, стоит лишь потерять его интерес. Но пока что непохоже, чтобы мне это грозило, да и к тому же я гораздо крепче, чем ты думаешь. Я постараюсь давать о себе знать, Энджел, обещаю. Всё будет хорошо, слышишь? … прости меня. Я не могла потерять тебя, а так меня будет всегда греть мысль, что ты наконец свободен и в безопасности. Только прошу тебя. Не приходи в башню. Никогда. Ни за чем. Ты же не собирался это делать, правда?       Лина уже видела армию вопросов в глазах Рэйс, но пока что её спасал от них телефонный разговор. Который Ойро собиралась завершать. — Мы ещё увидемся, я обещаю. Что-нибудь придумаем. Я… — люблю тебя. — Скучаю по тебе. Очень. Мне пора, прости. Пока, Энджел.       Видимо, она выглядит настолько ужасно, что даже бармен на неё никак не отреагировал, либо это такой день… К счастью, из-за этого не пришлось переживать долго, так как Лина уже подводила свой разговор к концу, поэтому Кира постепенно развернулась обратно к ней, лицом к лицу, вот только чем быстрее подводила подруга звонок к завершению, тем сильнее навострялись её уши, готовясь оторваться, и расширялись глаза, намекая взорваться.       Что? Что, блять? Она не… не ослышалась? Лина. Продала. Душу. Валентино?! Вал… Вале… Ну, твою ж мать....... Так вот почему она так переживала за паучка и искала все способы ему позвонить. Она выставила свою кандидатуру вместо него. Боже, Лина, блять, какого хера ты делаешь, что ты творишь, ты же…       Рэйс, конечно, понимала, что не ей её осуждать, да и не в осуждении дело, она в самом деле считала себя глупой и тупой, отказываясь верить в то, что услышала, непрерывно и, не моргая, связывая свой взгляд с отчаянными и в то же время… Что это в глазах её подруги? Что это? Это не радость, не любовь, это… зависимость, нужда, что это? Что происходит, чёрт возьми?!..       Ох, как многое ей хотелось расспросить и выяснить, только девушка сама понимала, что тем самым сделает подруге только хуже, а сегодня как-никак… её день рождения, так что она считала своим долгом её порадовать и помочь забыться хотя бы на несколько часов, если… такое теперь возможно.       Собравшись и в отсутствии своими оставшимися силами, демонессы прочистила горло и попыталась хотя бы самостоятельно унять мелкую уже приевшуюся дрожь в теле, чтобы достать кое-что из сумки и протянуть девушке на барную стойку рядом с ней. — С днём рождения. — да, именно так, без всяких вопросов и утешений, попытавшись отвлечь её и перенести на более приятные воспоминания.       Синеволосая сама грешна и глупа с подобным видом сделок, тут, можно сказать, они в одной лодке… Но разве не именно поэтому им стоит сблизиться ещё больше, пока есть такая возможность?       Стоило демонессе чуть дёрнуть за края упаковочной ленты, как коробка задуманно развалилась и представила на всех своих четырёх стенах её любые десятки конфет, с шоколадом и без. А по середине… Сначала грешница думала преподнести украшение, но потом передумала, так как Ойро не сильно они импонировали, да и в новой сложившейся ситуации отсутствие этой идеи ещё и сыграло на руку… Так вот, по середине и в самом подарке располагался немалых размеров косметический набор от «Klassico Benbu», тот самый, который так давно мечтала приобрести Лина. Это могло показаться банальным, чем-то обыденным и неинтересным, но они обе прислушаливались к пожеланиям друг друга и каждый раз дарили именно то, что хотели и обговаривали, просто специально не обещая преподнести. — Там есть по 2 пробника к каждому средству и использования хватит на 3 месяца. Если что… я могу покупать тебе каждые 3 месяца новый комплект. — и только подруга могла сейчас прочувствовать благодаря её глазам и волнующей ломки пальцев, что Кира не пыталась подлизаться к ней и таким образом откупиться извинением, либо щедростью демонстрировать свой недурной доход.       Не жизнь, а грёбаные руины. Если бы жизнь Лины была человеком, она б её била, пока кулаки не стёрлись бы до костей. И спрашивается, какого хрена эта уставшая, разбитая в прямом и переносном смысле девушка ходит о трупам собственных надежд, будто по аллее звёзд? По всем законам вселенной, физики, психологии и какие там ещё существуют, Ойро уже должна быть в десятой истерике и искать тот самый выход с придурковатой улыбкой на губах. Ну, за которым, говорят, вообще ничего больше нет. Ан нет, поглядите, сидит как ни в чём не бывало, спокойно отдала телефон, будто пальцы не дрожала, как больная Паркинсоном, лимонад пьёт. До дна. Даже улыбнулась подруге поджатыми губами, молча охуевающей от того обрывка информации, что уцепила из разговора с Дастом. Как говорится, есть вещи, которые из человека и тисками не вытащишь. А она, дура, всем и вся пыталась доказать, что это не так. О, отец бы сейчас точно задохнулся от смеха, будь он в пределах досягаемости.       Как Лина и предполагала, стало легче, как только она убедилась, что Энджел в безопасности. Хотелось верить, что он не просрёт снова свою жизнь и свободу, которую она ему нечаянно подарила. Всё-таки цена не маленькая.       Да, Лина не должна оправдываться за свои действия, тем более что итог, к которому её привела череда до жути идиотских событий, почти от неё не зависел, но Кира ведь её подруга. Всё ещё подруга. Она достойна объяснений. Да и поделиться с кем-то тем, что произошло, всё же необходимо хотя бы ради сохранения рассудка целым. Кроме того, по самой Рэйс видно, что пропала она не просто так, ей тоже есть, что рассказать. Ну, если не считать тех громких новостей, которыми гудели все новостные порталы, и с обнародованием которых гончая, собственно, и пропала на добрых, блять, два месяца. Она ведь ничего Лине не сказала перед концертом, ни слова о короле Ада и его неожиданной роли в своей жизни. Да, они с Кирой не настолько близки, как с Энджелом, но они не «подруги по кутежу», их взаимоотношения уже давно можно охарактеризовать, как «проверенная годами, алкоголем и проблемами крепкая дружба». Почему она молчала — вопрос открытый. Но ей ли сейчас бросаться обвинениями? Смешно, но из близких у Лины больше никого не осталось. Потерять ещё и Рэйс, остаться наедине с Валентино в абсолютном вакууме — перспектива, которую хотелось оттянуть на максимально долгий срок, если она ей всё же уготована веселящейся и измывающейся над жизнью грешницы судьбой.       Молчание затянулось и давило на виски повышенным напряжением, что, в принципе, для Ойро привычно, и она могла бы, как всегда это делала профессиональной среде, натянуть бесстрастное выражение лица, создать впечатление, что ничего не происходит. С Кирой бы это прокатило, она не лезет под кожу, как Энджел, и с ней можно было бы притвориться. Но Лина не хотела. — Кира. — это всё, что демонесса успела сказать перед тем, как подруга перебила её и выставила на барную стойку аккуратно упакованный подарок.       В груди приятно защемило. Кира не забыла. Улыбка грешницы перестала быть такой натянутой, как только она взяла коробку в руки. И тут же в ушах бархатисто пробасило эхо: «поздравляю, ты ещё на один год постарела, песнь». Коробка упала на колени. Лина едва успела её придержать, чтобы не дать подарку скатиться на пол. — Чёрт. Прости.       Вернув его на столешницу, она аккуратно развязали бант и сняла крышку. Коробка тут же распалась, явив на свет то, что скрывалось внутри. И несмотря на всё, что успело произойти за последние сутки, если уже не вспоминать в целом последние полгода, глаза Лины искренне засияли. Правда продлилось это не очень долго: от смущения и приятных эмоций Ойро по привычке поправила волосы, заправленные за ушко. И задела щеку, когда возвращала пальцы к подарку. Ну, и когда она успела растерять всю свою внимательность? Вздрогнув всем телом и нахмурившись от боли, демонесса дёрнула головой, вновь нервно занавешивая лицо волосами. Да, набор косметики будет как никогда кстати… Кира и не предстваляла, что подарок теперь приобрёл больше практичный характер. — Спасибо. Правда. Именно то, что… я хотела. — Лина нагнулась к Рэйс и аккуратно обняла её, игнорируя ноющую боль в теле. Кстати, уже гораздо более терпимую. Вновь выпрямившись на стуле, она сорвала пару конфет с солёной карамелью и протянула одну подруге, чересчур увлечённо и неспешно раскрывая свою. — Я, признаться, и сама про свой день рождения забыла. Столько… всего. Кхм. У тебя… что нового? За два месяца накопилось новостей, верно?       Конфета отправилась в рот, очень кстати став причиной для перерыва. Горло как раз начало ссаднить, отчего и голос стал садиться. Лина старалась не вспоминать, по какой причине. К тому же, не только же Рэйс поглощать информацию, пусть пока только небольшие её крохи. Демонессе тоже небезразлично, что же там у неё произошло после того, как сам Люцифер словил её. А если признаться, Ойро просто трусливо искала способ отвести от себя внимание.       Кира не заметила, как сама улыбнулась, когда наблюдала за не неуклюжими, а неловкими, неуверенными и милыми движениями Лины с её подарком, отчего всё же не выдержала и тихо усмехнулась, поджав уши. Всё-таки Лина настолько хрупкая, что даже сложно в это поверить… Казалось бы, такая грозная и самоотверженная, но у всего есть предел и самое ранимое, маленькое начало, которое в данный момент у её подруги сильно пошатано, и это заметно. Рэйс недоумённо, скорее, сочувственно прищурилась к её мгновенно меняющимся эмоциям, словно не зная, какую из них выбрать, какая будет правильной. Видимо, это последствия… взаимодействия с Валентино.       Она тяжело вздохнула с этими мыслями, но отреагировала сразу же и трепетно, пусть и недолго обняла подругу, замечая, как ей тяжеловато двигаться, и надеясь, что таблетка подействует незамедлительно. Только это мало что изменит… Как же хочется помочь ей, забрать её боль, потому что демонесса причинила её столько и даже не ей одной, и пусть в разном масштабе, с одинаковыми ужасными последствиями, что стыдливость — это самое безобидное определение того, что она чувствует.       Может, и Люцифер сможет простить её?.. — Не за что. А если ты забыла про свой день рождения… значит действительно произошла срань господня, и это ещё мягко сказано. Да? —грешница осторожно коротко посмеялась и также неспеша придвинулась ближе к подруге, накрывая её такую же малодрожащую и прохладную ладонь своей, мягко и нежно переплетая их пальцы. Одновременно пытаясь заглянуть ей в глаза. — Мне ты можешь рассказать, знаешь же… Но я не настаиваю. Я просто… хочу знать, как ты.       Поглаживая её большим пальцем и сосредоточившись исключительно на немаловажном состоянии Лины, грешница даже не сразу осознала её вопрос, заметно замявшись и потеряв точку зрения, начиная бегать глазами повсюду. Правильнее сказать, она не знала, что ей отвечать… Что ж, правду и только правду, Лина это заслуживает, тем более она перед ней виновата. Просто дело в том, что это прозвучит слишком комично… — Я переспала с королём Ада. — вот так с ходу, нервно улыбнувшись от собственных слов. — Два раза… До того, как мы… официально со вчерашнего начала дня стали парой. — это ощущалось, как один из долгожданных глотков воздуха, который ей всё это время мешало принять сжатое горло, скрывающее толстый и тяжёлый комок.       Некое освобождение, после которого определённо станет легче… Но она здесь для того, чтобы легче стало Ойро, и она очень надеялась, что ей взаправду станет легче. Очень хочется ей помочь, но она пока не знает, как…       Да уж, теперь ей самой стало в разы смешнее, а позже больно, как от настигнувших муках мышц после длительного смеха. Потому что она в первый же день их отношений всё запорола и причинила боль тому, кто так сильно и искренне заботился о ней, доверил ей всего себя и готов был принять её любую… А она как всегда подвела, предала, если можно так выразиться.       Синеволосая этого так и не озвучила, но глаза то и дело, что пытались всё это время выпустить влажную прослойку наружу, но хозяйка им не позволяла, по инерции забрав телефон обратно и открыв чат с главой Ада… И всё. Ступор. Сдавливающая тряска, сумасшедшее волнение и бешеное переживание.       Пальцы лихорадочно напечатали два слова… и очень долго нажимали куда угодно, но не на стрелочку для отправки, не сразу решившись и ещё долго удерживая её перед окончательно отправкой.       «Прости меня.»       Она уже извинялась, ему это не нужно, это ничего не изменит… Но ей нужно. Ей нужно, чтобы он её простил. Ей нужен он…       «Прости.»       «Меня.»       Глупо… Ну, дура, ну, что ты делаешь?       Пальцы, противясь какому-то несвойственно частому и бурному урагану внутри, опрокинули телефон обратно на барную стойку, пока гончия бушующе вздохнула, так и не дав волю слезам, и наконец-то вернула свой такой же робкий и раздавленный взгляд к Лине. — Прости…

***

      Да уж. Честность Азриэля как всегда стоит дорого, а Люцифер уже и забыл, чем, бывает, оборачивается сговорчивость ангела смерти. Так мало того, но этот чёрт ещё и очень мстительный, и сомнений в том, что его объёмное в своём содержании выступление было не просто объявлением о возможно скором конце света, но и небольшой акцией мщения лично Люциферу, не было абсолютно никаких. Но он знал, Азриэль просто не умеет иначе проявлять заботу. Это ничто иное, как крик о страхе потерять единственного друга и родного брата. Так архангел давал знать о своих глубоких, откровенных переживаниях. Да и помимо прочего, как бы Люцифера не раздражали порой выходки мистера «смертельно уставшее лицо номер один», ему стоит сказать Азу спасибо. Снова. Порой этот архангел знал короля Ада лучше, чем он сам. Дело в том, что, к сожалению, у него уже был опыт со съехавшими на бикрень мозгами Люцифера, поэтому понимал, что именно необходимо сделать, чтобы вернуть их на место и не дать им продолжить съезжать дальше по наклонной в бездну безумия. Именно поэтому сейчас, в здравом уме и чистом (более-менее) рассудке, архангел задумчиво пялился на свои сапоги… стараясь не наступать на стыки между мраморными плитами по пути в своё крыло отеля. Сомнительный показатель здравомыслия, но мужчина так глубоко ушёл в раздумья, что просто не замечал, что делает. Азриэль и Кира пропали из поля зрения в один и тот же момент. Совпадений здесь быть не могло, он слишком хорошо знал друга, с самого начала точившего зуб на гончую, как, собственно, знал, что и Кира просто не сможет отказать ангелу смерти в желании того побеседовать с глазу на глаз. И его это очень сильно беспокоило. Азу Люцифер доверял всецело, так что о ревности или опасениях за жизнь девушки речи не шло. Но архангел был тем, кто без колебаний мог выпотрошить любую душу, при том как в переносном, так и в прямом смысле. Кире Азриэль не доверял, а после произошедшего… он был в силах выяснить правду своими методами, и для этого ему не нужны чьи-либо дозволения. Люцифер знал, как Аз это делает, видел своими глазами. Больше не хотелось. Ангел смерти обращался с душами, как с неодушевлёнными предметами, особенно если они того заслуживали. Он мог вырывать их, как косточки из апельсина, и читать, словно открытую книгу. А мог это проделывать и не вынимая из физического тела, но в таком случае всем приходилось слышать того, кого «читал» Азриэль, с застыванием крови в жилах. Киру он в итоге не тронул, хоть мужчина и видел по его глазам, брат собирался это сделать. Что его остановило, выяснить не вышло.       А самое странное — тот, кто никогда и ничего не укрывал от Люцифера, прекрасно зная, что он это почувствует, в этот раз что-то намеренно скрыл. Почему? Зачем?       Азриэль ничего не делает ненамеренно, и то, что Люцифер уловил эти неприятно вибрирующие, зудящие волны полулжи, тоже наверняка было тем, на что архангел расчитывал. Ещё раз, он ему доверял. Но… но вот эта странная, непонятная, ничем не подкреплённая ревность… Откуда она, с чего бы?       Громкий звук уведомления и вибрация в кармане сбили с шага. Затем ещё одно. И ещё. Люцифер нахмурился и вытянул телефон. И так и остался стоять посреди просторного пустого коридора.       «Прости меня.»       Пальцы сжали корпус телефона до побеления. Нет. Нет. Нет. Нет. Он не хотел думать о том, куда она уходила и почему, зачем его мучает вот этими подразниваниями, зачем лжёт и режет по живому. Как… как Лилит. Точно, блять, так же.       Смеяться ему или плакать от своей безнадёжности? Ведь… ведь он снова позволит это делать с собой.       «Не извиняйся»       «Я всё понимаю»       Контракт, верно? Всё из-за него. И из-за него же Кира не говорила, кому принадлежит её душа? Как бы всё стало просто, знай Люцифер, что за демон держит её контракт. Но боль, которую девушка причиняет… чёрт, даже смешно, насколько она привычна.       Ноги понесли его дальше. Честно, Люцифер смертельно устал. Правда, просто смертельно. Даже грустно, что Аз нашёл его вчера и не дал задохнуться. Может, это был его выход. Тысячелетия мучений, разве он не заслужил если не покоя, то хотя бы смерти?       «Волчонок, а ты где?»       «Точнее, у тебя всё в порядке? :)»       Вдруг опять не может сказать, куда делась… Пожалуй, его можно было записать в мазохисты.

***

      Она ненавидела это. Эту слабость, эту уязвимость. Лина смотрела на их с Кирой переплетённые пальцы и слышала голос отца.       «Не смей быть такой размазнёй в моём присутствии, Лиен!»       Какого хрена она вообще стала о нём вспоминать спустя столько лет?       Заставить себя посмотреть в глаза подруге вышло далеко не с первого раза. Это не в её характере, Ойро всегда была той, кто гордо и упрямо смотрит в глаза оппонента, будь то обычный грешник, маньяк в переулке или высший Оверлорд. Но при этом ей всегда удавалось оставлять велючённым только мозг, а сердце и кишащие в нём эмоциональные черви погружала в стазис до лучших времён. Иногда, а особенно когда Лина была заложницей наркокортеля, даже возникал вопрос, а способно ли оно ещё биться и что-то чувствовать? Вдруг сердце так долго было в спящем режиме, что атрофировалось?       Вот тебе и подтверждение. Размазнёй была, размазнёй и осталась. Ничего. Блять. Не поменялось.       Моргнув так, что перед глазами ненадолго появились звёзды, Лина глубоко вздохнула и посмотрела на Киру. Раньше такие вещи рассказывал ей Энджел, и Лина делилась с ним в ответ. Правда истории у них было в основном разные. Заложница наркокортеля и секс-игрушка порно-индустрии, у них было что-то вроде негласного обета — выкладывать друг другу всё до капли и оставлять это строго между собой. Но всё изменилось, а Ойро всё ещё этого толком не приняла. Но Кира… она первая открыла правду. И её искренность подкупала. Это могло бы быть подозрительным, если бы грешница не была её подругой так долго. Тем более, что она наконец открылась. И её правда шокировала не меньше, если не больше. Она и их король? И как на это реагировать?       Лина не могла найти слов, да и Кира явно провалилась в свои мысли, едва порывисто настрочив что-то в телефоне. Она наблюдала за её действиями и за её эмоциями, не моргая. — У вас что-то произошло, да?       Кире плохо, и чем дольше Лина на неё смотрела, тем отчётливее это видела. Гончая во что-то, кажется, крупно вляпалась. Вот так ирония. В её скованной позе, в её напряжённом, измученном взгляде прослеживался страх. Страх его потерять? Или подпустить ближе?       Девушка закусила губу, вновь услвшав голос подруги. Два коротких слова. Снова. Только в этот раз что-то ощутимо щёлкнуло в голове Ойро. Она молча смотрела в глаза Рэйс около минуты, пока её дыхание постепенно ускорялось от мыслей, которые выстраивались в очередь на озвучивание.       Чёрт, это так странно… перед глазами вновь встал тот взгляд сверху вниз, когда она сидела в его ногах и оттирала пятно — первый раз, когда они друг друга увидели. Точка отсчёта. — Энджел… помнишь, мы раньше с ним попробовали поиграть в отношения? — Лина сжала пальцы, впившись в них взглядом. — после того, как Вокс подарил меня Валентино на день рождения, Энджел очень странно себя повёл. Я нашла его тогда на улице, сидящим на земле под кровавым дождём, курящего. И, кажется, плачущего. Он видел, как Валентино усадил меня к себе на колени и поцеловал, а я не сопротивлялась на зло Воксу. Тогда я поняла что… что Энджел испытывает к Валентино кое-что ещё помимо лютой ненависти. Он ревновал, а я не хотела быть причиной, по которой он будет страдать ещё больше.       Лина решила, что правда будет лучшим ответом на её «прости». Пальцы схватили ленту от подарка и стали нервно вязать на ней узлы. Голос оставался ровным и приглушённым, будто речь шла о новостной сводке, но вот это её действие выдавало девушку с головой. — Нам удалось помириться, я объяснила, что произошло, что я стала просто праздничным презентом, домашняя зверюшка, не более. Только потом лучше не стало. Валентино… таскал меня всюду, почти на все собрания, конференции, переговоры, и… и свою гримёрную. И чем дальше всё заходило, тем активнее я избегала Энджела. Пока однажды он не поймал меня в коридоре. И в тот момент, когда он стал орать на меня, когда спросил… — Лина замолчала, не в силах выговорить. Ещё слово, и из глаз брызнут слёзы. А она не хотела их пускать, ни за что. Но огромные, потресканные глаза грешницы уставились на подругу, рассказывая ей обо всём лучше любых слов. — Я поняла, что ревновал он не столько Валентино… сколько меня.       Чёрт возьми, почему это так тяжело?! Нет, всё же блядская слеза скатилась по щеке, мало их было сегодня, что ли? Ладони нервно растёрли лицо и убрали волосы назад, замерев ненадолго на затылке, вскоре вновь опав на колени. Лина себя ненавидела. — Валентино прав, Кира. Я целовала Энджела, обнимала его, почти снова начала с ним встречаться, я почти сказала ему, что люблю его. И в то же время спала с его сутенёром, стонала и умирала под ним, и пусть он меня насиловал… это не мешало мне каждый грёбаный раз умирать под ним. Я не больше, чем обычная шлюха.       Голос сорвался на хриплый шёпот. Что с ней не так? Почему, почему, блять, она снова вляпалась в эту жизнь? Почему самый жестокий, неуравновешенный, больной на голову и бесчувственный оверлорд круга Гордыни вызывал настолько сильные эмоции? Ярость, похоть, стыд, желание, ужас, ненависть, страх. Бешенство. Жажда. Он тот, кто измывался над её лучшим другом, который так и не смог стать кем-то большим. Тот, кто буквально несколько раз её изнасиловал, а затем убеждал, что она сама этого хотела. Тот, кто выставлял её своей собственностью ещё до того, как она не то, что порадала ему душу, и даже не когда попала под его руководство. Ещё когда она работала на Вокса, его лучшего друга и партнёра по бизнесу. — Вчера… вчера мы с Энджелом сделали очень большую глупость. Он вытянул меня в коридор и… — пальцы замерли и прекратили мучить ленту. Ещё одну слезу Лина уже просто не заметила. — А я ему позволила. Валентино как раз куда-то вышел, съёмки ещё не начались… Мы договорились, что расставим все точки над i у меня дома, вечером. Ты сама понимаешь, к чему всё шло. Вот только Валентино вернулся. Кира, клянусь, он так его отшвырнул, что мне показалось, этого хватит, чтобы Энджел умер на месте. Я не понимаю, что с ним произошло, почему он настолько… отреагировал. Про Сэйдж ты знаешь, она просто меня трогала во время тренировок, и Валентино выбил ей за это свой золотой зуб. А Энджела… Кира, он собирался его застрелить прямо там, в коридоре, и он бы это сделал, если бы… я обняла его сзади после того, как он влепил мне пощёчину. И он промахнулся. Только вот нихрена на этом он не остановился, я слышала, как он вновь спустил затвор.       То, что было дальше, догадаться труда не составляло. Кира уже знала из её разговора Энджелом, что натворила Лина. Внезапно из горла Ойро вырвался смех. Смех скозь слёзы. Их было немного, всего парочка, но контраст наверное со стороны всё равно яркий. Уперевшись локтём в барную стойку, она уронила голову на ладонь и до боли закусила губу, останавливая истерический приступ, прежде чем посмотреть на Киру. — Вчера он стрелял в Энджела… а сегодня трахал меня этим же заряженным пистолетом. И учитывая, что по контракту я должна жить с Валентино и спать с ним в одной постели, я даже не представляю, что будет, когда я вернусь туда с ним после работы.       Честно, Лина сомневалась, что такое дерьмо не вызовет у Рэйс рвотный рефлекс. Певица могла после открывшейся правды исчезнуть из её жизни, и в этот раз навсегда. Именно поэтому ничего подобного она ей раньше не рассказывала. Именно поэтому всю эту грязь делили они с Дастом. Потому что оба обвалены в ней так, что не отмыться. Но то, где оказалась Лина… на такое дно она, кажется, ещё не отпускалась. Так что да, если Кира сейчас просто захочет свалить к херам подальше, Ойро не удивится. — А, и да, утром Валентино приготовил мне вафли перед тем, как уйти, а вернувшись, подарил Рона, домашнего зверька, и вот этот телефон. А ещё ясно дал понять, что за роль я буду исполнять в его жизни. И я правда не могу понять, для чего ему поздравлять свою персональную шлюху с днём рождения. Думает, что буду покладистей? Хочет подкупить? Он вроде далеко не идиот, чтобы расчитывать на это, подарив мне питомца…       Снова невесело усмехнувшись, Лина потянулась к стакану с соком Киры и сделала пару глотков, забыв спросить разрешения. Взгляд снова упал на косметику и конфеты, пара из которых вновь отправилась в рот. Приторная садость липла к зубам и нёбу, но Ойро, кажется, даже вкуса не чувствовала. И снова протянула пару Кире. — Ну, а у тебя что? Как так вышло, что его величество оказался у тебя в постели, и почему ты выглядишь так, будто не вступила с ним в официальные отношения, а нечаянно вырезала всю его семью?       «Всё понимает»… Так же отвечала и она, когда понимала собеседника, но внутри царила бешеная неугомонная боль. Вряд ли Люцифер на той стороне связи чувствует себя иначе.       И дальше всё как и утром… Как будто ничего не произошло, но изменения и «как обычно» слишком сильно били в грудину. Решил скрывать свою боль. Это ожидаемо, ведь он доверил ей всё самое сокровенное, и именно в этот момент им помешала Лилит… Она не смогла сделать то же самое и не сможет. Он наверняка сравнивает её со своей женой. Но она не такая!. Да, она тупая, тупая дура и сволочь, как при самом падении, если довела ситуацию до всего, что сейчас происходит!. Но она не может, не может это исправить… Рэйс всегда твердила, что если сильно захотеть и прилагать к этому усилия, то всё получится. Слишком просто и по-детски сказать «не могу»…       Но здесь правда нет выхода. Его просто нет. И если король Ада нашёл его в том, чтобы всё забыть… Для неё это ещё хуже. Вариантов нет, но и это не выход. От этого только больнее, и будет даже смешно, что с его стороны это запланированно… Даже если претворяться, возвращаясь к самому началу, прошлое и такое в том числе будет сказываться на дальнейших поступках. И в то же время они не могут это решить.       Ей настолько больно и некомфортно, что хочется встать, сорваться и сбежать, метаться, только опять же некуда… Горло сдавливало, вокруг стало невыносимо душно, будто вот-вот можно будет задохнуться, но и этого не произойдёт. Ничего. Не изменится.       И что ему ответить? Свои мысли? Они ничего не изменят. Только сделают ещё хуже. Это будет выглядеть, как требование обнажить ей его боль.       Ох, блять… Ну, почему, почему, почему?!..       «С учётом обстоятельств… Мне надо окунуться в работу. Дай мне время. Пожалуйста».       Добавлять очередное «прости» она не стала, так как это будет противно. И жестоко.       «Я с Линой. На встрече с подругой».       На последний вопрос демонесса так же отвечать не стала, так как всё нихрена не в порядке, и это опять ничего не изменит. Грешница сама довела до того, что теперь каждый её шаг на шахмотной доске проигрышный… И если она отказывается сдаваться и бежать с поля боя, то ей остаётся только затаиться в тылу и ждать чего-то… чего-то.       «Я всегда буду проблемой, Люцифер».       Да.       «Я тебя недостойна».       Нет.       «Но я тебя люблю».       Да.       «И я это докажу».       Чат погас вместе с экраном, скрываясь в пределах сумки, что означало, что в ближайшее время к нему точно не прикоснутся. Синеволосая вернула всё своё внимание Лине, так как та наконец стала вести свой рассказ. И, честно говоря, Кира не ожидала, что Ойро так быстро решится ей всё высказать. Но она ценила. Ценила и молчала. Потому что уважала её и её мучения, которые всегда готова выслушать… … а ещё потому, что от каждого последующего предложения. всё больше наполненного ужасающимм событиями, её ком в горле всё сильнее и сильнее увеличивается в размерах и тяге, кажется, даже начиная мешать дышать. В какой-то момент… Рэйс в самом деле затаила дыхание. Порой она действительно забывала дышать и даже не обращала на это внимание. Если её сильно заинтересуют… или шокируют. И сейчас второе вышло на финишную прямую, превращая девушку в подобие идеально ровной и не шелохнувшейся статуи, изображая веками переполненное и до сих пор хлещащее наглядное удивление, особо развитое и даже на время приостанавливающее работу нескольких органов. Как будто… временная смерть с застывшим на лице изумлением и потерей всех ранее разорванных мыслей.       Тут даже не пиздец… Даже не это слово и множество остальных матерных выражений не смогут описать ту ситуацию, в которой оказалась её подруга. Демонесса знала, что у них с Энджелом есть чувства, взаправду, это можно наблюдать и в самых незначительных тонкостях их общения. Но то, что происходит у неё с сутенёром… Почему это хочется сравнивать со своей ситуацией? Ну, а что? Валентино, конечно, неадекватный и это далеко не новоиспечённая неожиданность… Но стал бы он при таких обстоятельствах стрелять в свой самый лучший доход и свою самую лучшую игрушку, к которой он очевидно и наверняка привязался?       Значит ли это…       Нет. Нет, но да. Это, блять… Блять, да наверняка! Да, кого ты анализируешь, Кира… У самой-то в плане отношений полный порядок? Сама-то можешь разобраться в своих чувствах? Доказать их?       Грешница не стала озвучивать свою мысль. Знала, что Лине это не понравится, и пусть это уже кажется совершенно понятным, лучше об этом смолчать… и посмотреть, что будет дальше. Потому что здесь тоже… нет выхода.       Забавно… Подруги и оказались почти в одной и той же ситуации, только с разными исполнителями и обстоятельствами.       Так гореть же им вместе.       Ничего. Ничего она не произнесла. Только улыбнулась. Действительно, блять, улыбнулась, и перехватила её поглаживающую ладонь крепче… чтобы опять притянуть к себе и зажать в мёртвых объятиях. Она не будет брыкаться, даже если захочет. Синеволосая знала об этом. Знала и понимала. Правда, понимала и позволяла ей хотя бы рядом с собой побыть тем ребёнком и уязвимой точечкой в космосе, чтобы побыть так, как ей хочется, ни о чём не думая и просто плывя по течению…       Синеволосая крепче обхватила её в районах плеч, но не задевая её синяков, только поглаживая области рядом с ними сквозь не совсем плотную ткань одежды. Не прикасалась к волосам. Просто гладила. Гладила и обнимала, чтобы она смогла выдохнуть. Не задержать дыхание и ждать, а выдохнуть. Задрожать не в порыве слёз, а словить мурашки и от малой степени облегчения… чтобы это превратилось во взрыв сверхновой и позволило ей придать хотя бы немножко сил.       Может, всё-таки сказать? Она может подумать, что Кира не слушала или тоже пытается её попросить обо всём забыть. Это не так… Блять.       Зачем ей этот второй шанс? Зачем он был ей дан?.. — Он стал вести себя… несвойственно рядом с тобой. Верно? — всё-таки сказала. Поглаживая её за ушком, как будто это у подруги повадки гончии, а не у неё. — Может быть… Может быть, пройдёт время. Это не из разряда «время лечит», просто мне кажется… ну… Думаю, ты поняла мою мысль.       Она будет рада. Будет рада ошибаться. Если это ошибка… Она сделает. Она сделает всё, чтобы помочь ей. А что? Разве она не снова живёт, как последний раз? Она убивает. Убивает по приказу Лилит. И за ней могут придти. Она сама может промахнуться, и её жизнь на этом оборвётся. Так пусть оборвётся с тем условием, что Лина будет свободна.       Мыслей слишком много. Возможно, здесь необязательно убийство… Да уж, главы порностудии и бывшего мафиози нескольких групп. Какие раздумия и шансы? Но лучше так и лучше дать Лине хоть какую-то надежду на освобождение, чем знать, как страдает она, как страдает Люцифер… и при этом, блять, ничего не делать. Зато остаться живой.       Нет. — А я и вырезала семью… — накопленное уже не просто стучалось в двери, оно просто их выбило с петель и достало автоматы, выстреливая пулями кровавой правды. — Теперь я убиваю…       Усмехнулась. Едко усмехнулась и тоже склонила голову вниз, куда-то в чёрные волосы, прикрывая лоб тылом ладони, будто защищая себя от главной пули в голову. — Эта манда… распорядилась. Я всё испортила… Хотела рассказать и не рассказала. Она помешала. Теперь Люцифер делает вид, что всё хорошо. Не доверяет. Ты знаешь, даже мать и Азриэль знают… А он не знает. И я не могу сказать. Я должна бежать и резать того, кого назначает эта ебланская рогатая тварь…       Слова стали сбиваться, слёзы тоже незамедлительно омывали её ладонь и очки несколькими потоками, мешая нормально всхлипывать и глотать воздух. — Я более чем уверена, что нихрена эти грешники ей не мешают… Она просто играет. Играет, сука… и я это заслужила. И мне с этим теперь… до конца жизни. Сука, я даже любить нормально не могу!..       На грани истерики. Но она не наступила. Что она смогла коротко выплеснуть, тут же заледело, как горячая вода при низкой наружной температуре. Превращаясь в опустошение и тупое существование, с остывшими дорожками влаги и затвердевшими мышцами.       Она его недостойна. Она постоянно будет проблемой. И она его любит… — Прости меня… Я постоянно совершаю ошибки.       Улыбка Киры вызвала много новых эмоций, но главная из них — недоумение. Что именно в рассказе Лины вызвало у неё такую реакцию? Это стало уже не важно, как только Рэйс сжала её в объятиях настолько крепких, что, казалось, только это было тем единственным, что могло не дать развалиться её телу и разуму на части. Лина вдруг поняла одну банальную вещь: она так долго была напряжена, что уже не помнила, когда последний раз чувствовала хотя бы намёк на спокойствие. Расслабиться в объятиях подруги было до жути болезненно. Да на самом-то деле толком у неё и не получилось. Сколько Лина себя помнила, за проявление слабости ей приходилось позже горько жалеть, так было с самого детства. А тут вдруг её почти уговаривают побыть незащищённой, маленькой, потерянной девочкой. В Аду. Цирк какой-то, бред это всё… думала Лина, пока сильнее сжимала одежду Киры на боках и крепче зарывалась в её плечо в поисках эфемерной защиты и мимолётного утещения. Слепой котёнок какой-то, а не секретарь оверлорда-сейрийника. Здесь, с ней, сейчас было так тепло и спокойно, это было словно словно глоток чистого воздуха после удушения.       Пока Кира не заговорила.       Первое, что захотела сделать Ойро, как только смысл неразборчивых слов гончей стал до неё доходить — вывернуться из объятий и отступить на несколько метров. Только вот сил на это нет, вышло лишь вяло заелозить в протесте и неестественно выпрямиться на стуле. Глаза наполнились протестом и отрицанием. — Что ты хочешь этим сказать? Нет, Кира, я не поняла твою мысль! — Лина заправила волосы за уши, открыто демонстрируя то, что было с её щекой. Оттянула пальцем его галстук, напоминая, что под ним. Приподняла широкие рукава, демонстрируя тёмные запястья. — Сегодня утром, в мой день рождения, он усадил меня у себя в коленях и сказал «соси». А когда я этого не сделала, освежил мне цвет на лице и… — тут Лина замолчала. Потому что вспомнила кое-что. Как он кончил от её дерзости. Кончил дважды. Как отменил съёмки ради того, чтобы поиметь её прямо под прожекторами. И как чуть не убил её, а затем так мягко имел, что сам от себя не ожидал… Как она оказалась у него в доме? Почему тело не ломило так сильно, когда она проснулась утром в полном одиночестве? Лина подняла глаза на Киру, вернувшись в реальность, и неосознанно завертела головой. — Я не знаю, что ты там предпологаешь, но для Валентино всё это ничего не значит. Он развлекается, и почему-то именно я стала его главным аттракционом.       Хотела было сказать, что из-за Вокса, но…       «Отдай мне свою суку по старой дружбе».       Ойро сжала виски пальцами, зажмурившись от жужжания противоречивых мыслей в голове. — Кира, это смешно. Валентино Оверлорд похоти. Ничего, кроме желания, он чувствовать не может. Я не дура, чёрт возьми, чтобы верить, будто такой, как он, может испытывать какие-то… Да он даже с Воксом в таких отношениях, что сами Ви этому не могут придумать название. Я его трофей, не больше.       И почему-то от этой мысли внутри жутко запекло. Что-то хотело протестовать, но Лина не давала этому шанса на развитие.       Успокойся. Успокойся. Надо успокоиться. Сжав пальцами губы, грешница тяжело вздохнула и вновь прижалась к Кире, обнимая её обеими руками. А затем похолодела всем телом от её короткой фразы.       Ч-то?       Лилит… Чёрт возьми, во что она превращает эту наивную, добрую дурочку, которая прежде и мухи не убивала? Кира и убийства. — Малышка, мне так жаль…       Лина прижала голову подруги к себе и прижалась к её макушке щекой, чуть раскачивая в объятиях. Это, кстати, гораздо привычней: успокаивать Энджела, поддерживать Киру. Но вашу мать, прежние проблемы теперь казались просто пылью под ногами. Гончей, в отличие от Ойро, было совсем не в Аду место, и Лилит делала всё, чтобы она отсюда не выбралась. Шмара. — Кира, я не знаю о нашем короле совершенно ничего. Но я уверена в одном. Если ты смогла ему доверить хотя бы малую часть себя, значит он того стоит. Да и он… ни для кого не секрет, что Люцифер затворник. Многие из наших даже не знают, как он выглядит, либо забыли. У него явно проблемы с доверием не меньше. — Лина приподняла лицо подруги за подбородок, не поднимая с плеча, и заглянула ей в глаза. — Ты даже не первая женщина, а первое живое существо, которое он к себе подпустил после исчезновения жены. Не смей думать, что любой смог бы это сделать. Значит, в тебе есть что-то такое, чего нет ни в ком из нас. И уж тем более, если его величество не побоялся на виду у всего Ада поймать тебя со сцены. Мне кажется, для такого, как он, мало обычной лжи, чтобы отбить чувства, если они появились. Взгляни только, как он был привязан к жене, которой нахер не сдался. А ты во сто крат лучше неё.       Поразительно, как к ним ещё не пристали какие-нибудь охотнички за лёгкой добычей. Пора было прекращать этот приступ слабости. Для Лины это и так непозволительно долгий промежуток времени без внешней защиты, а Кира слишком узнаваемое лицо, ей тем более нельзя показываться на публике в раздрае. Девушка укрыла подругу волосами и стянула со столешницы салфетку, вытирая ей слёзы. — Рэйс, твоё лицо разберут на сувениры, если не возьмёшь себя в руки, а король Ада снова канет в лету, если опять же не возьмёшь себя в руки. — Лина выпрямилась и взяла подругу за плечи, серьёзно глядя ей в глаза. — Ты не сдаёшься, когда игра стоит свеч. Он ведь стоит того, чтобы бороться, верно? Кира, здесь нет тех, кто не совершал ошибок, мы в грёбаном Аду. Дело лишь в том, что ты с этим будешь делать.       Лучше бы промолчала…       Нет, Кира не раздражена, только грустно и, по правде, виновата прижала уши к голове, ведь знала, что Лине не понравится эта теория. И слушая то, что она говорит и с какими эмоциями это говорит, Рэйс, действительно, поняла, что сморозила очередную глупость.       Видимо, только это она и может делать… Тупая. Тупая конченная дура, не заслужившая… Да ничего она не заслужила.       В глазах вновь порывисто накапливалась влага. Только теперь из-за Ойро. Из-за того, что она переживает. Из-за того, что на её теле… Для неё это лучше, для неё это удовольствие, а не боль, а для такой на самом деле хрупкой и пошатанной души как Лина — это кошмар, и это ещё мягко сказано. Это золотые оковы из Рая. Те самые наручники, которыми её пытался сковать Миллер.       Значит, решено. Она ошиблась, и из этого следует второй вариант.       Девушка не стала его озвучивать, на этот раз нет. Подругу нет смысла вдавать в подробности. Она не должна ничего знать. Иначе снова загонит себя в ловушку… как с Энджелом. Кажется, хуже уже быть не может. Но оно может… Демонесса прекрасно знает, что может. И грани никакой и не существует. — Прости… — это всё, что она опять смогла выдавить, зато с удовольствием и ещё не потерявшимся в пространстве луче надежды, облегчения снова обняла Лину в ответ, уткнувшись ей в макушку. — Всё будет хорошо. И помолчи сейчас. Будет… Я обещаю.       Пусть думает, что хочет. Она не узнает и помешать не сможет. Она не будет проживать свой второй шанс вот так. Рэйс это заслужила. Она да. Но не Ойро. Не она. Так что она будет жить счастливо… и точка.       Её слова… словно пытались пробиться сквозь гущу тумана. Грешница ощущала себя как при пробуждении сквозь кому. Всё так мутно, ничего неясно и непонятно… Будто ничего и не было до этого. Подруга всегда оказывала на неё громадное и по истине значительное влияние, даже если они не так часто виделись. Сейчас же… это подействовало. Но не так, как раньше, и за это девушка опять просила прощения, тихо поскуливая и умоляюще сверкая глазами. Всё равно больно. Шибко больно… и сложно. Как будто с неё не сняли этот, пропитанный негой, груз, а добавили целую гору, заставляя тащить её на цепях до конца жизни, пока твоё тело не иссякнет дольше психики и не свалится без органических сил на землю. Намертво.       Но она права… в одном так точно. Синеволосая не сдаётся. Она уже сдалась однажды, перерезав себе вены. В этот раз её смерть не будет напрасной. Если ей суждено умереть за близкого ей человека, пусть у неё их и немного. Она. Блять. Помрёт. Захлебнётся собственной кровью, зато не зря. — Лина, я-… — — Эй, принцессы, чего грустим? — демон с короткой стрижкой и несколькими проколами в губе и ушах с дерзкой походкой подошёл к ним, специально встав между ними и опёршись сзади на барную стойку локтями. Некоторые демонессы уже его заметили. Кто-то предвкушающе закусил нижнюю губу, кто-то смачно посасывал трубочку своего коктейля, кажется, забывая пить, а кто-то смущённо заправлял и без того не мешающие пряди за уши. Демон же зациклил свой взгляд на привлекательной боюнетке справа от себя — на Лине. Он хищно ухмыльнулся, словно видит перед собой жертву уже без одежды, голимого зайчонка… Если только в шубке. И не нагло, а легко, будто подарил ей своё внимание, как нечто непостижимое и божественное, приподнял её подбородок едва ощутимым прикосновением двух пальцев. — Мисс Queen выглядит такой грустной… Могу я помочь тебе?       Его голос мог окутать нехуже ядовитого и наркотического дыма Валентино, однако было наглядно видно, что грешник не использовал ничего, кроме личного обаяния, и явно не рассчитывал на то, что его посмеет кто-то отшить, тем более такая красотка, как эта сосоч- — Э-Э-э-Энх, блять!. — парень недовольно взревел, оказываясь неожиданно уже как в трёх метрах и едва удержавшись на ногах, как будто с самого начала так сильно и лихорадочно хватался за повреждённую руку.       Это Кира… Она стояла уже спереди Лины, защищая её своей спиной и только сейчас невозмутимо опуская руку, которой отшвырнула… и кажется, «какая жалость», вывехнула лапу этому самовлюблённыму придурку. — Съебись отсюда. — пока что она просила по-хорошему, правильнее сказать, нейтрально, не обнажая ни клыки, ни тем более свою истинную форму гончей. — Слышь! А, подожди, я понял… Вы типа вместе? Лесбишки, да? Может, тебе стоило спросить свою пизду ответить за се- А-А-А-А-А!!!.. БЛЯТЬ!.. да. Больн-, Мпхп!.. — в этот раз ему не позволили договорить и половину своих мыслей, вылетавших так мерзко и прямо как слюни изо рта при диком оре… когда Рэйс с разворота ноги мгновенно впечатала его в чей-то соседний стеклянный столик.       Утром будет нелегко… — Вот это лишнее. Вот это лишнее, друг мой. Вякнешь ещё раз что-то в её сторону или хоть пальцем тронешь — я ᴛᥱδя ᥰ᧐ρʙу. — Эй, ты чё, охренела?! — Совсем, блять?! — Охрана!       То ли его дружки, то ли просто «неравнодушные прохожие», девушка не особо хотела выяснять, окружили их кольцом и постепенно так его уплотняли, отрезая им не только путь к выходу, но и отступлению, потому что сзади только барная стойка. — Лина, — её голос, пропитанный рыком и… отдалённой грустью, какой-то усталостью, обернулся вместе с ней к подруге, плотнее прилагая к ней спиной и наощупь набредя на её ладонь, которую сразу же сдавила в крепкой хватке. Один прямой взгляд. Ухмылка. — Валим!       Да… Да, будь это Кира, она бы с превеликим наслаждением размялась и отдохнула бы с помощью подобного кипиша. Но не сегодня. Дёрнув Ойро за руку вниз до того, как тут же нацеленная бутылка промахнулась и впечаталась в остальные разбившиеся и полетевшие на барной стенке. Подождав четыре секунды, когда завяжется массовая драка и потная неразбериха «кто и с кем», демонесса осторожно вынырнула из-под чьих-то ног и быстро, но надёжно дёргала подругу за собой, стараясь причинить как можно меньше боли… но всё это испарилось, как та самая титановая клетка, от которой они не могли проржавевший несуществующий ключ, … стоило им вывалиться на улицу и обеим свалиться на землю. Так получилось, что Лина даже почти неплохо расположилась на её бедре.       Смех. Рэйс резво засмеялась, пока по щекам всё ещё текли слёзы… но ей было хорошо. До дрожи ступней и неугомонного сердцебиения ахуенно, блять. Она повернула голову в бок и словила взгляд подруги, начиная ржать с ней как ненормальные в унисон… и скрепляя их руки ещё сильнее, ещё надёжнее и отчаяннее.       Как-то глупо всё получается. Найти слова, чтобы помочь другому — пожалуйста. Найти слова, чтобы помочь себе… вот это уже дохлый номер. И самое смешное — у Киры та же проблема. Лина заметила в глазах подруги какое-то отчаянное упрямство. Это должно быть наверное хорошо, да? Лучше ведь, чем пустота и потерянность. Только почему-то при взгляде в эти зелёные глаза по плечам побежал холод. — Кира, ты…       Они заговорили одновременно, одновременно и замолчали. Лина даже не сразу поняла, что произошло, и откуда здесь появился третий персонаж. Недоумение на её лице было столь красочным, что бармен, взбалтывающий шейкер по ту сторону барной стойки иронично прыснул, прежде чем отвернуться. Честное слово, Ойро просто зависла, увидев эту нахальную ухмылку, ещё больше опешила, когда взгляд какого-то совершенно охеревщего демона остановился исключительно на ней, а следом еще и посмел прикоснуться к ней, будто с его стороны это величайшее снисхождение до простой смертной. Он случайно не работает у Валентино в студии? Гонора в этой физиономии больше, чем у половины порноактёров студии Ви вместе взятых. Мерзость! -… Прошу прощения? — сложно сказать, чего больше в этом восклике: возмущения, ноток истерического смеха или всё того же недоумения. — Как-как ты меня назвал?       Он что, учился подкатам на каком-то вшивом сайте для мальчиков пубертатного возраста? Конечно, демон был недурен собой, но конкретно в Ойро он вызывал только желание проверить его паспорт и отправить отрабатывать навык общения с нормальными людьми. Девушка элегантно подняла руку, собираясь смахнуть с себя чужое прикосновение… да так и застыла удивлённо в прерванном движении, только ещё и выпучив глаза, окончательно завершая карикатуру: «принцесса, спасённая драконом от рыцаря». В роли дракона-спасителя, конечно, выступала Кира. Лина так и сидела, пока Рэйс измывалась над неудавшимся героем-любовником, и с лёгким аристократически-прохладным интересом в глазах наблюдала за звериными повадками подруги, так удачно нашедшими выход в «избиении младенцев». Такая рьяная защита её давно похороненной чести… это, признаться, даже льстило. — Не то, что бы я не справилась с ним, но… — надменный косой взгляд упал на остальной сброд, ставший окружать их с Кирой плотным кольцом из потных тел и громких возмущений. — Спасибо?       Театральную постановку явно пора завершать. Чем Кира, собственно, и занялась. Одного взгляда подруги хватило, чтобы понять: пора хватать вещи. Рэйс протискивалась сквозь толпу, как юркая мышка, филигранно избегая почти все препятствия, будь то чья-то отлетевшая нога, разбитая бутылка или повалившееся бревном тело. События в баре разворачивались слишком стремительно, так что вывалившись на тротуар, Ойро не сразу осознала, как какофонию массовой понажовщины сменил почти размеренный шум города. Обнаружить себя валяющейся на подруге, как на каком-то булыжнике, тоже было неожиданно. Секунда, две, три… и улица окрасилась звонким женским смехом. Чёрт, они смеялись, как невменяемые, и даже прохожие, которым обычно класть на такие ситуации, недовольно косились, но это было чертовски хорошо. Кажется, вместе они так ещё никогда не веселились.       Лина с трудом, всё ещё посмеиваясь, сползла с подруги и села за пятую точку, убирая волосы с лица, и потянула подругу на себя, чтобы та тоже приняла сидячее положение. — Страшная ты женщина, Кира Рэйс. Напомни мне никогда с тобой не ссориться. Держи. Ты оставила на столешнице. — Лина протянула ей телефон, всё ещё слабо посмеиваясь, прежде чем встать на ноги и оттряхнуться от пыли и грязи. — Знала бы, что рядом со мной такой специалист по отвлечению от проблем, давно бы к тебе обратилась.       Поправив съехавшую с такого же цветастого, как и кожа на запястьях, плеча рубашку Валентино, к её неудовольствию на развязавшихся нижних рукавах обнаружились крупные пятна. Настроение тут же поменялось, беззаботная улыбка смылась с лица быстрее, чем акварель под кислотным дождём. — Дьявол. — несколько попыток оттереть их успехом не увенчались. — Да чтоб вас…       Возведённые к небу глаза, вздох смирения, и Лина наконец бросила бесполезное занятие. Вместо этого просто скрутила рукава в жгуты и вновь завязала их сзади на манер пояса, в этот раз плотнее. Что ж, остаётся надеяться, что это не одна из его любимых рубашек, и она успеет привести её в порядок до того, как её хватятся. Реальность в очередной раз сдавила виски свинцовым обручем. Отведённое на встречу время подходило к концу, ей пора было на работу. — Я надеюсь, больше ты так пропадать не будешь, наша новая миссис Морнинстар? — Лина шутливо поклонилась подруге, прыснув от её выражения лица. — Да ладно, будто тебе не нравится, как это звучит… Я уверена, у вас всё наладится. Слышишь? Если он того стоит… чёрт, я не могу поверить, что мы говорим о нашем короле. — усмешка вышла вымученной, но искренней. Грешница придвинулась ближе и приобняла подругу, успокаивающе погладив по спине. — Но если это так, не сомневайся, действуй. Судя по тому, что я увидела и услышала, ты дорога ему. Не теряй это только из-за своей неуверенности и страхов.       Лина отступила, чтобы заглянуть гончей в глаза и приободрить. Рэйс нуждалась в ней, и этого достаточно, чтобы быть рядом. — Если что, для тебя я всегда на связи, Кира. Всегда. — Обращайся. — звонко усмехнувшись, гончия неспешно поднялась на ноги следом и с коротким кивком в качестве благодарности приняла телефон.       Однако, даже когда Лина уже не смеётся и они обе на ногах, Кира не перестаёт улыбаться. Ей… настолько безумно хорошо, что улыбка не желает спадать с лица ещё долгое время, особенно в будущую прокрутку этих самых воспоминаний. И за них она очень признательна Ойро. А ещё за то… что она дала ей шанс.       Рэйс не отрицает, что ей понравилось новоиспечённое прозвище, довольно изогнув бровь, но больше она акцентировала внимание на самих словах подруги. Она права… Девушка сильно виновата, они обе погрязли в сраную дыру. Но это не значит, что из неё нет выхода.       Как говорил Люцифер… «Ты не сможешь выплыть, не оттолкнувшись ото дна».       И это значит, что они оттолкнутся снова.       Демонесса льюще и робко, оголяя прогнозированную слабость, обняла Лину в ответ, на мгновенье зарывшись ей в волосы носом и понимая, что теми же словами она не ответит.       Потому что она постарается сделать… — Спасибо, светик. Я тоже…