14

Ноябрь 2004 «Гермиона Грейнджер расторгла тайную помолвку. … Героиня войны застала своего жениха прямо в постели с их общей давней знакомой, которая вместе с ними проходила обучение на авроров. Представитель древнейшего магического рода Болгарии оказался неверным и бесчестным. … Он всего лишь небольшое недоразумение или олицетворение всего того, за что держатся выходцы подобным ему семей?» — Инсендио, — едва взмахнув палочкой, прошептала Астория. Астория наблюдала за тем, как фотография голых Николаса и неизвестной ей ведьмы, застигнутых врасплох, превращалась в пепел. Вместе с каждым сантиметром этой газеты, исчезало и её раздражение. — Агуаменти. Небольшая струя воды накрыла горящую газету, и та рухнула прямо к ногам Астории. Подняв свой сердитый взгляд к дверям палаты, Гринграсс наткнулась на свою старшую сестру. — Ты в больнице, Астория, — напомнила ей Дафна. — Это ничего не изменит, — наступая на мокрую кучку пепла, нервно сказала Астория. — Тогда, почему ты так переживаешь? — меланхолично подметила Дафна, проходя вглубь палаты. — Почему ты так спокойна, Дафна? Драко твой лучший друг. В отличие от меня, ты всегда была рядом с ним, вы провели вместе всё детство и никогда не подпускали меня к себе, — чуть тише она выговорила последние слова. Наблюдая за своей младшей сестрой, Дафна видела, что она всё ещё оставалась ребёнком. Дафна отчётливо слышала ревность и обиду в голосе сестры и с сожалением признавала, что в их отдалённости есть и её вина. В конце концов, Дафна была первой, кто оттолкнул сестру, потому что для взрослой уже на тот момент девочки, Астория была всего лишь избалованным ребёнком. Ей было жаль наблюдать за болью сестры, которая с завистью смотрела на Гермиону Грейнджер. Она помнит, как обрадовалась Астория, когда думала, что у неё появился шанс. Однако, младшая Гринграсс тоже была слишком ослеплена своей влюблённостью, чтобы заметить, что этого шанса у неё никогда и не будет. Вина Астории только в том, что она тоже любит Драко и держится за него, как за любимую игрушку в детстве, которая ей вовсе не принадлежит. Но Астория была упрямым и настойчивым ребёнком, она всегда знала, что получит всё, что захочет. Миссис Малфой, влиятельная светская львица, любимая жена и мама. У Астория была своя мечта, как и у всех них. И даже то, что Астория делила эту мечту на пару с их матерью, Дафна никак не могла осуждать. — Если ты и дальше планируешь устраивать тут сцены, то тебе лучше не появляться здесь, Астория. — Дафна. На секунду Дафна подумала, что ей показалось. Её звал совсем слабый и тихий шёпот. — Дафна. Нет, это были не слуховые галлюцинации. Это был Драко. — Драко! — она тут же подскочила к слизеринцу. От неожиданности Астория выронила свою палочку и неподвижно наблюдала за тем, как её сестра хлопотала над Малфоем, выкрикивая его имя, спрашивая, правда ли он очнулся и просто обнимала своего друга. Астория никак не могла поверить, что он очнулся. Она видела, как Дафна незаметно смахивала едва появившиеся слёзы и непроизвольно дотронулась до своей щеки, осознавая, что она тоже плачет.

***

Ещё никогда вокруг Малфоя не было столько много людей. Даже в лучше годы учёбы на Слизерине он никогда не думал, что будет жаловаться на слишком повышенное внимание к его персоне. Его друзья приходили к нему в палату каждый день словно на работу. Они приходили сразу большой компанией и оставались на целый вечер, игнорируя все его угрозы ограничить к нему доступ. Не все гости были желанными. Например, Уизли. Неловкости между ним и Рональдом стало больше, а вот напряжение и легкая неприязнь будто и вовсе исчезли. Он ещё ни разу не услышал от Уизли, что тот хочет поменяться партнёрами. Боясь признаться в этом самому себе, Драко постепенно осознал, почему рыжий напарник молчалив и сдержан. Он заслужил прощение даже от Уизли. — Почему ты это сделал? Он пришёл сразу же, как к Драко разрешили визиты друзей. Малфой же не сразу понял, что имел ввиду Уизли. Слизеринец смотрел на своего недовольного недалёкого партнёра и только когда в глазах мелькнуло чувство вины, он понял, что хочет слышать Рональд. — Потому что ты часть её прошлого, настоящего и будущего. Когда-то Она сказала, что эмоциональный диапазон Рональда Уизли, как у зубочистки, но этого хватило, чтобы понять, о чём он говорил. Рон понял, что любовь к Гермионе Грейнджер спасла ему жизнь. Рон просто кивнул, не сказав ни слова. После этого война между ними навсегда закончилась. Однако, Драко не понимал, почему недалёкий Уизли решил, что они теперь друзья. Он приходил каждый день вместе со всеми, рассказывая, как дела у них на работе, и какие дела, они сейчас ведут. Он будто не понимал, что Малфою нужно морально подготовиться к скорой встрече на работе. Астория постоянно приносила цветы. Её визиты были одновременно самыми тихими и напряжёнными часами для Драко. — Тебе не стоит приходить так часто, Астория. — В этом нет ничего такого, — она сдержанно улыбнулась, — мы же помолвлены. Драко знал, почему она здесь практически каждый день, почему она по несколько часов сидит в соседнем кресле и пытается завести с ним разговор. Он был благодарен за поддержку матери, когда Драко был ещё в коме, но её присутствие здесь только отягощало. — Мы не помолвлены, Астория, — холодно ответил Драко, — я не ответил на твоё предложение и честно сказал, что схожу с тобой на пару свиданий по просьбе моей матери. Между нами не было ничего, что могло бы перерасти в помолвку. — Но наши родители... — пыталась возразить Астория. — Это были просто разговоры без конкретных планов, когда мы были детьми. На прикроватной тумбе лежал перевёрнутый свежий выпуск Ежедневного Пророка. Она знала, почему Драко ей отказывает, и о чём думает. Она тоже утром читала эту газету. — Ты думаешь вы будете вместе? — усмехнулась ведьма. — Думаешь, она разорвала помолвку только ради тебя? Она даже не приходит сюда! — Значит, я пойду к ней сам, как только меня выпишут. Драко не переставал думать о ней ни на минуту с того самого момента, как проснулся. На самом деле Гермиона Грейнджер не покидала его голову и в тот момент, когда всё это случилось. Она была всем, о чём он думал, пока жизнь покидала его на руках у Уизли. Он думал о ней и тогда, когда целители боролись за его жизнь. Как только его сердце начинало биться вновь, он сразу же вспоминал Гермиону Грейнджер. А может, Гермиона Грейнджер была той, кто удержал его от полного забвения? Малфой ждал именно Грейнджер, ждал именно её визита, потому что был уверен, что она знаёт, о том, что он очнулся. Он гадал, почему она не приходит сейчас, потому что знал, что она навещала его, пока он спал. Никто ничего не говорил о Грейнджер и это раздражало больше всего. Она была единственной причиной, почему он терпел такое большое скопление людей у себя в палате каждый вечер. Слизеринец надеялся узнать о ней. Но всё, что получил Малфой – это небольшую отговорку, что гриффиндорка к нему заходила пару раз. Малфой был взбешён, потому что это было несправедливо. Дафна и Тео рассказали ей всё, что Драко просил держать в секрете. Но спасибо газетам, с обложек которых не сходила Грейнджер. Они рассказали слизеринцу больше, чем его друзья. «Она, наверное, сейчас очень занята» Но Малфой готов подождать. И даже если Гермиона не придёт сейчас, он побежит к ней сам, как только покинет это место. Он так много хочет ей сказать. И есть так много всего, что он должен ей сказать.

***

lana del rey - chemtrails over the country club

Декабрь 2004 Наблюдать за падающим снежинками было его чуть ли не единственным досугом в больнице. Драко уже мог передвигаться самостоятельно и его вот-вот должны были выписать, поэтому он почти всё своё время проводил у окна, представляя, как наконец, вырывается из больничных стен. Ноябрь только сменился декабрём, а улицы Лондона уже засыпало снегом. Он очень любил это время года. Сегодня к нему заходила только мама, но он всё равно ждал, что вскоре обязательно заглянет кто-нибудь ещё. Слизеринец уже привык к тому, что его палата превратилась в проходной двор, поэтому он не обращал внимание ни на звуки за дверью, ни на саму постоянно открывающуюся дверь. «Жасмин» Драко улыбался сам себе, думая, что это странный аромат, как для декабря, так и для больницы. Однако, в следующее мгновение он застыл в нерешительности, потому что за жасминовым ароматом, последовали робкие шаги, которые едва ли переступили порог палаты. Это всё ещё могло быть сном, галлюцинацией и он правда боялся, что это просто разыгралась его фантазия от тоски по ней. Нерешительно топчась на месте, он всё же повернулся ко входу и его сердце остановилось в третий раз. — Привет, — шёпотом, на выдохе сказала Гермиона. — Привет, — так же неуверенно ответил Драко. Малфой жадно хватался за неё своим взглядом, потому что для него прошла целая вечность с того момента, как он видел её последний раз. Он и не осознавал, насколько большая была у него палата, пока на обратной стороне от окна не появилась Грейнджер. Она была слишком далеко, но он не знал, может ли подойти ближе. Нет, он просто не мог, потому что его ноги приросли к полу. — Ты в порядке? — едва сдерживая слёзы, спросила Гермиона. — Да. — Прости, что не пришла раньше. — Я собирался прийти к тебе сам. Вот так просто Драко выдал свой секрет. — Правда? — сквозь слёзы улыбалась Гермиона. — Почему ты плачешь, Грейнжджер? — Потому что я счастлива, Драко, — продолжала улыбаться Гермиона. — Я счастлива, что ты жив. Спасибо, что проснулся. Дрожащими ногами, Драко сделала первые два шага, перешагивая эту пропасть страха. После чего, до неё оставались считанные секунды. — Прости меня, Гермиона, — обнимая её, шептал Драко. — Прости, что заставил ждать. Она столько раз плакала в этой палате, но только сейчас она не хочет кричать от боли и отчаяния. Это счастье. Гермиона хваталась за него, как за якорь во время шторма. Только в этот раз она готова утонуть, утонуть в его объятиях. — Хочешь, — всё ещё шептал Драко, поглаживая её спину, — мы сбежим, Гермиона? Мы сбежим и уедем куда-то в глушь, где будем только ты и я. — Что? — она подняла, к нему изумлённый взгляд. В голове было столько всего, что он хотел сказать, но что-то внутри него подсовывало ему совершенно другие слова. Это был крик отчаяния Гермионы. Это были её мольбы к нему, чтобы он, наконец, открыл глаза. В тот самый момент, она была готова бросить всё, лишь бы он жил. И сейчас, когда она снова чувствует тепло его рук, Гермиона нисколько не сомневается в своём решении. — Да, Драко, — улыбнулась ведьма, — давай сбежим.