13

Август 2004 В первый раз Гермиона пришла сюда практически сразу, как получила короткое письмо от Нарциссы Малфой. «Вы можете прийти. Нарцисса Малфой» Подмечая про себя невероятное сходство почерка Драко и Нарциссы, Гермиона отложила кусочек шёлкового пергамента. Она продолжила упаковывать свои вещи для скорого переезда, пытаясь убедить себя, что там она будет лишней. Однако, спустя час она уже бросала порох в своём камине. Это была первая ночь, которую Гермиона провела у его кровати. Как и сказал целитель, он просто спал. Она внимательно наблюдала за его лицом, присматриваясь в ожидании, что сейчас его брови сдвинутся, а веки медленно начнут подниматься. Выйдя практически на рассвете из палаты Малфоя, Гермиона в истерике скатилась по стенке, позволяя себе эти горькие слёзы. Она была уверена, что это был последний раз, когда она приходила сюда. Потому что так было правильно. Между ними ничего не осталось. Но она вернулась уже спустя неделю. Снова ночью, потому что так было удобнее всего скрывать, где она находится. — Просыпайся, Малфой, — тихим голосом сказала Гермиона. — Просыпайся, чтобы я больше не волновалась о тебе, и мы снова могли исчезнуть из жизни друг друга. Это были первые слова, которые она сказала ему в этой палате. Встретив в ответ полную тишину, она поняла, что может сказать, что угодно. Возможно, она даже могла быть честной. Гермиона злилась на себя за то, что ей было не всё равно. Она злилась на себя за переполнявшие её боль и горечь, потому что понимала, что Драко Малфой не был ей «никем» и никогда не станет. — Ты такой лицемер, Малфой. Ты знаешь об этом? — Гермиона смотрела на него красными, заплаканными слезами. — Ты кинулся под заклятье, чтобы спасти Рона, но когда я сделала тоже самое для тебя, «мы» перестали существовать, — усмехнулась Гермиона. Она не понимала, почему так отчаянно хочет, чтобы он проснулся. Почему больше всего прямо сейчас она хочет, чтобы Драко Малфой жил. Был бы он рядом с ней или нет, она просто хочет, чтобы он открыл свои глаза и жил. — Просто живи, Малфой, — ведьма снова прятала лицо в ладошах, проглатывая слёзы. Что бы она ни чувствовала прямо сейчас к Малфою, между ними по-прежнему всё было слишком сложно. Он был чьим-то женихом, а она чьей-то невестой.

***

— Ты хочешь отложить свой переезд и публичное объявление о помолвке? — уточнил Николас. — Да, — тихо ответила Гермиона. — Ты знаешь, у моих друзей сейчас тяжёлые времена и эти новости только больше их расстроят. Закрывая глаза, Гермиона сделала первый шаг. Они в полной тишине собирали её вещи, пока гриффиндорка первой не начала этот разговор. На самом деле она даже не слышала свой голос, потому что всё о чём она думала – это Драко Малфой. Гермиона осознала, что говорила вслух, только когда Ник переспросил её. — Я думаю, что наша помолвка, наоборот, всех приободрит. Это будет первой хорошей новостью за долгое время, не так ли? — ласково улыбнулся болгарин. — В конце концов, они же твои друзья и порадуются за тебя. — Ты прав, но я просто хочу дать им всем немного времени. — Гермиона, — Николас присел около неё и обнял, — я просто хочу знать, что ты в порядке. Я понимаю, вы давно знакомы и долгое время работали вместе, — он поглаживал её по голове, — но я думаю, что Малфой не должен быть причиной, по которой ты перечёркиваешь все наши планы. — Мы были друзьями долгое время, — аккуратно освобождаясь из его объятий отвечала Гермиона, — и я не перечёркиваю наши планы. Я всего лишь временно откладываю свой переезд к тебе и прошу не сообщать о помолвке прессе и нашим друзьям. Я просто хочу знать, что состояние Малфоя стабилизировалось перед тем, как полностью погружаться в свадебные дела. Гермиона отводила глаза, потому что врала. Она говорила так будто не знает о состоянии Малфоя ничего, хотя ещё вчера узнавала у колдомедика его показатели. С чувством вины Гермиона тоже встретилась ровно в тот момент, когда обеспокоенный Николас вышел из её камина. Она уже несколько дней не отвечала на его письма, поэтому он примчался из Болгарии при первой же возможности. Но даже тогда всё, что она смогла сказать – это отложить её переезд в Болгарию.

***

Сентябрь 2004 Гермиона стала больше времени проводить в больнице, однако оставаться полностью незамеченной у неё не вышло. — Кажется, тебя не должно быть здесь. Сюда пускают только членов семьи. В этот раз она пришла раньше, потому что этой ночью Николас оставался у неё, и она не могла уйти просто так. Обе облачённые в изысканные мантии, Астория и Нарцисса встретили её на выходе из палаты. Они выглядели так будто пришли на чаепитие, а не в больницу. И Гермиона сразу же почувствовала себя неловко. — У мисс Грейнджер есть моё разрешение, — бесстрастным тоном сказала Нарцисса. Проигнорировав заинтересованный взгляд Нарциссы и недовольство Астории, Гермиона просто опустила взгляд и быстрым шагом скрылась в одном из коридоров больницы. Она хотела уйти отсюда побыстрее, потому что её тайна раскрыта.

***

Октябрь 2004 Драко Малфой не просыпался уже почти два месяца. С каждым новым визитом, Гермиона всё больше теряла веру, что он откроет глаза, что он будет жить. И именно в такие моменты, полные безысходности и отчаяния, люди идут на самые безумные и безрассудные поступки. — Хочешь, мы сбежим? — Гермиона наклонилась к его уху, чтобы никто больше её не услышал, будто в этой комнате был кто-то ещё. — Мы сбежим и уедем куда-то в глушь, где будем только ты и я. Мы сбежим, Драко, — по её щекам снова катились слёзы, — только прошу открой глаза. Плечи Гермионы сотрясались в рыданиях над телом Малфоя. Сказанные ею слова тут же обрели смысл, тут же заимели вес, и она в испуге задержала дыхание. Что же такое она творит? Неужели она, готова пойти на это ради Малфоя? Но если он правда проснётся, Гермиона сделает это. Если он откроет глаза и попросит сбежать, она возьмёт его за руку и побежит вместе с ним. Потому что это будет значить, что он жив. Однако, Гермиона всё ещё была невестой Николаса. И её готовность бросить всё в этом мире сталкивалось с реальностью, со всеми сложностями, с их личным противостоянием. — Нет, — Гермиона взяла его руку, задыхаясь, — если хочешь, я исчезну. Я уеду и больше никогда не побеспокою тебя, если ты этого захочешь. Только прошу, Драко, открой глаза. — Он этого точно не захочет, — Дафна мягко положила руку на плечо подруги, успокаивая её. Гермиона в ужасе подняла голову, испугавшись чужого присутствия. — Астория сказала, что ты приходишь, — спокойно сказала Дафна, предугадывая вопрос Гермионы. — Почему ты мне не сказала? — Мне кажется, я схожу с ума, Дафна. — Ты хорошо держалась одна, Гермиона, — слизеринка обняла ведьму, — я думала, что ты справишься с этим лучше. Лучше, чем все мы. — Всё стало слишком запутано, понимаешь? Любить его всегда было невыносимо, потому что он никогда не был моим. Мы никогда не были вместе по-настоящему. Но я его люблю. Потухшим взглядом Гермиона смотрела на Малфоя. Сомнений внутри уже не оставалось. А эта палата знала слишком много её секретов. «Может, разорвать помолвку уже сейчас?» — Ты… — Дафна замолчала и Гермиона почувствовала её неуверенность, — думаешь разорвать помолвку? — Откуда ты знаешь? — Гермиона ошарашенно уставилась на Дафну. Впервые за эти полтора месяца что-то смогло заставить её забыть Драко Малфое. Дафна не должна об этом говорить. Она обещала Драко, что она никто из них не будет вмешиваться. Однако, Малфой спит. Она же обещала, что отомстит. — Николас из очень влиятельных представителей магической Болгарии, такие вещи не держатся в секрете, — делая паузу после каждого слова, говорила Дафна. Она говорила медленно, выговаривая все гласные, наблюдая за тем, как внутри Гермионы что-то меняется. Слизеринка смотрела на Гермиону невинным, наигранным взглядом, будто не понимала, что только что рассказала своей подруге. — Там это ещё более закрытое сообщество, чем наше, поэтому о вашей помолвке все знали ещё до того, как Николас достал кольцо. Это всё уже обсуждалось очень давно. «…он не тот, кем кажется…» «…его семья не из простых…» Дафна была права. Внутри Гермионы кое-что изменилось. Слова, которые когда-то она приняла за необоснованные обвинения, зависть и злость, вдруг обрели новый смысл. Вся ситуация и предшествующие ей события заиграли новыми красками. — Дафна, — вскочила со своего стула гриффиндорка, — мне нужно кое-что проверить. Увидимся позже! Она выскочила из палаты, даже не обращая внимания на совершенно спокойную и удовлетворённую подругу. — Ты ещё скажешь мне спасибо, Драко, — она похлопала его по тыльной стороне ладони, как бы заранее извиняясь перед своим лучшим другом.

***

— Но почему ты ничего не сказал? Кто ещё знал? — Драко просил ничего тебе не рассказывать, — уворачиваясь от ответа сказал Теодор. — Вы что, домовые эльфы Малфоя, выполняющие его приказы? С каких пор вы все его слушаетесь? — взмахивала руками Гермиона. — Хороший вопрос, Грейнджер! — Тео щёлкнул пальцами, будто она, наконец, подняла действительно стоящую тему. — Обязательно спросим об этом Малфоя, когда он откроет глаза. Потому что, я уверен, он именно за домовых эльфов нас и принимает. Это всё началось ещё до Хогвартса, — пытался перевести тему Нотт, — знаешь, он был очень властным ребёнком. — Теодор, сейчас не время. Гермионе удалось встретиться с Остином, показания которого стали решающими в деле самой Гермионы. Она знала, его перевод был подстроен и принудителен, но она и не думала, что с ним будет так тяжело встретится. Встреча была короткой, но этих пяти минут хватило, чтобы узнать, с чьей подачи на Гермиону написали доносы. Гермиона совсем не держала зла на Остина, потому что он был самой уязвимой стороной. Прийдя к ней в кабинет в надежде получить справедливость и наказание для тех, кто его использовал и унижал, он стал инструментом и жертвой одновременно. — Тео, — задумчиво сказала Гермиона, пытаясь за что-то уцепиться, — в наш последний разговор с Малфоем, он странно разговаривал, будто не мог рассказать всего, потому что его сковывали некие обязательства. Ты что-то об этом знаешь? «Ну, Малфоя всё равно здесь нет» Теодор не испытывал никакого внутреннего сопротивления. — В наследство Малфоя входили не только галлеоны и исторические ценности, которые уже давно считаются утерянными, — ухмыляясь сказал Нотт, — но и места в некоторых закрытых и тайных сообществах. — Конкретнее. От безапелляционного тона Грейнджер у Тео побежали мурашки по затылку. Он не любил работать с гриффиндоркой и был рад, что их пути так редко пересекаются. Гермиона всегда говорила всё в лоб избегая интриг, замысловатых слов и загадочности. — Когда над тобой навис Азкабан, Малфой воспользовался связями отца. И это предполагало, что он «вступит» в права наследования своего места в одном закрытом клубе. Он связал себя магическим договором, который запрещает ему распространяться о членах этого клуба и всех деталях, соответственно. — И Николас является его частью, — кивнула сама себе Гермиона. — Быстро схватываешь. Сколько бы Гермионе не было известно сейчас, она всё равно не видела никакого решения в этой ситуации. Однако, было не время впадать в отчаяние. Её отдел с самого начала был создан с расчётом на долгосрочную перспективу.

***

Гермиона нехотя признавала, что работа её отдела в будущем затронет некоторых из её друзей. Ведьма задумывалась, было ли это чем-то, чему учили на слизерине, или же это что-то, что передавалась по наследству в их семьях. Теодор Нотт, Блейз Забини и Панси Паркинсон знали достаточно много того, что происходит за кулисами жизни министерства, что всегда остаётся скрыто от глаз простых служащих и волшебников. Но благодаря тому, что они всегда владели самой свежей информацией, она стояла здесь – у дверей своего жениха. Учитывая, что он не сообщил о том, что будет в Лондоне, он не собирался встречаться с Гермионой вовсе. Но это даже к лучшему. Сейчас, на её стороне преимущество в виде элемента неожиданности и его неведение о том, что Грейнджер всё известно. Смахнув со своего плеча муху, Гермиона отпёрла заклинанием дверь и вошла. От самой прихожей под ногами ведьмы была выстлана дорожка из раскиданной одежды, ведущая в спальню. «Как банально» улыбнулась Гермиона. Это было ожидаемо, потому что Блейз уже рассказал о неверности её женишка, однако Гермиона слукавит, если скажет, что это совсем не задело её чувства. Лицо болгарина в тот момент, когда Гермиона зашла в спальню достойно первой полосы Ежедневного Пророка и всех изданий в магическом мире. — Гермиона? — довольно спокойно для того, кого только что поймали с поличным, отреагировал Николас. — Я пришла сообщить о расторжении помолвки. Уверена, ты не будешь против. Николас не казался ошеломлённым и растерянным, что озадачило Гермиону. Парень взглянул на полуголую партнёршу, которая прикрывалась одеялом практически до самой макушки. — Тебе нет смысла прятаться, — обратился он к любовнице, — она уже знает, кто ты. Девушка послушно стянула с себя одеяло, совсем не стесняясь своей наготы. Её взгляд был раздражённым, будто Гермиона доставила ей массу неудобств своими приходом. — А у тебя стало побольше волос, с нашей последней встречи, Карин, — правый уголок губ Гермионы потянулся вверх. — Я подозревала, что это ты, но учуяв этот тошнотворный аромат сирени, которым пропах даже тренировочный зал на кампусе, я поняла, что это правда ты. Гриффиндорку напрягали их невозмутимые лица и спокойная реакция. Они были слишком уверены, что об этом никто не узнает или же они были уверены, в безнаказанности даже если это станет известно всем? Как же Гермионе хочется стереть это выражение с их лиц. — Так это был ты, с чей подачи Дафну и Драко избивали во время обучения и дискриминировали в аврорате? — Гермиона, — он гадко улыбнулся, — к чему вспоминать то, что было так давно? — Отвечай, ты или не ты? — Таким, как они не место, ни в министерстве, ни в нашем обществе. Они только бросают на нас тень. Заставляют думать никчёмную челядь, что мы, священные носители чистокровного гена, пятно в истории магического сообщества. Из-за них на нас смотрят не просто как на равных, а с высокомерием и презрением.   — Так ты прекрасно понимаешь, что «вы» такое. Гермиона достала из кармана своих джинс и бросила кольцо в Карин, но ведьма только пренебрежительно смахнула его с одеяла возле себя. — Неужели ты думаешь, я буду донашивать что-то за такой, как ты, Грейнджер? Но Гермиона проигнорировала её слова, снова обратившись к Николасу. — Ты сблизился со мной намеренно, чтобы помешать работе моего отдела? Так боялся, что я тебя разоблачу? — Нет, нет, нет, Гермиона, — он растягивал все слова в своей улыбке, словно флиртуя, — мне бы всё равно ничего не было, и вряд ли бы ты вышла на меня. Всё-таки уже пять лет прошло, — он пожал плечами. — Просто ничего не должно меняться, чтобы всё работало, как раньше. Чтобы мы и дальше хранили своё магическое наследие и служили на благо этому обществу. — Да ты больной фанатик, — истерично усмехнулась Гермиона. — Ты, видимо, совсем не понял, кто я такая, раз думаешь, что выйдешь сухим из воды. — Даже если ты расскажешь прессе об измене, я всё равно живу в Болгарии, — он насмехался над ней, — и без доказательств это будет всего лишь слух, который быстро утихнет. Карин и Николас взглянули на Гермиону совсем как на сумасшедшую, когда она разразилась истеричных смехом, попутно хватаясь за живот. Они в напряжении переглядывались, не находя ничего, что могло бы так её рассмешить. — Кажется, ты сам не понимаешь, как работает твоя же система, — отсмеивалась Гермиона. — Как только моё имя появляется в газете, весь поток разлетающихся сплетен уже не остановить, фанатов у меня побольше твоего будет, даже среди чистокровных аристократов. Уж поверь, я сделаю так, что ты больше сюда не сунешься. Магическая Британия будет для тебя закрыта. — А что изменится? Я по-прежнему буду влиять на магическое сообщество больше твоего. — Мировое магическое сообщество довольно тесное. Все друг друга знают через пару рукопожатий, все друг другу родственники. Новости разлетаются быстрее, чем ты думаешь. Пока мир будет обсуждать жалкие слухи, как ты утверждаешь, я буду менять порядки тут, до куда тебе не достать. И начав изменения в одной точке, они будут перениматься другими странами, потому что, повторюсь, мировое магическое сообщество довольно тесное. Наконец, на его лице Гермиона заметила нервную усмешку и легкое обеспокоенность. Кажется, он не понимал, что Гермиона серьёзно. Он всё ещё не верил, что она права. — А потом, приправим всё это жалкими слухами о продажных чиновниках и людей уже не остановить, — подобно Николасу, Гермиона пожимала плечами. — Инкарцеро! — Экспелиармус! Аврорат научил Гермиону моментально реагировать и всегда быть готовой к нападениям со спины. Она снова оказалась быстрее. Палочка Карин приземлилась в руки Гермионы, а сама она в панике хваталась за Николаса. Он тоже не ожидал того, что начнётся дуэль и сейчас выглядел ещё более недовольным. — А эта палочка послужит доказательством несанкционированного и тайного пребывания аврора французского министерства в Лондоне. Может, твоя власть и деньги, Николас, и дают тебе все эти привилегии, но узнай о них общественность, от тебя захотят избавиться так же, как и ты от Малфоя, — Гермиона сделала паузу и широко улыбнулась. — Посмотрим, кто кого, да? Счастливо оставаться!