Часть 4: Процесс исключения

Оракул. Могущественная реликвия, способная принести добро или зло в зависимости от того, кто обладает ее силой. Это было то, за чем охотилась последняя темная гильдия. Он мог ответить на любой вопрос своего владельца, он знал всё прошлое, настоящее и будущее. Вот почему он был так опасен в чужих руках. Только подумайте, какой ущерб можно было бы нанести, если бы у него спросили местонахождение других могущественных реликвий или информацию о семьях врагов. В зависимости от того, какие вопросы задавались, он мог позволить кому-то исправить фондовый рынок или повлиять на страны — и прямо сейчас он находился в руках Хвоста Феи. Команда Нацу получила его во время последней совместной миссии — они победили темную гильдию, к счастью, до того, как он мог быть использован, но теперь перед ними встала дилемма. Они, конечно, не могли оставить его там, где им мог завладеть кто-то другой, но и отдавать его в руки Совета Магов тоже было не самой лучшей идеей. Грею и Эрзе пришлось мешать Нацу расспросить его об Игниле. В конце концов, соблазн был слишком велик для каждого из них — они могли спросить и узнать всё, что захотят. Всё, что угодно. Люси могла спросить, действительно ли ее отец любил ее, а не считал пешкой, Грей хотел знать, успешно ли Ур перешла на другую сторону, а Эрза не стала бы отрицать, что ей интересно узнать, кто ее биологические родители. Однако они понятия не имели, что произойдет, если они попытаются его использовать. При использовании таких мощных реликвий, это определенно было рискованно. В конце концов, они вернули вещь в гильдию, им нужен был совет Макарова, чтобы знать, что делать. После того, как все серьезно обсудили возможности, было решено, что ее нужно уничтожить для всеобщей безопасности. К сожалению, никто не знал, как это сделать. Подобные вещи… им нужен был способ уничтожить ее безопасно и без каких-либо последствий. Они пришли к выводу, который никого не устраивал: спросить у самого Оракула, как его уничтожить. Это решение привело к тому, что все собрались в подвале гильдии, толпясь у каждой стены, окружавшей центр комнаты, где должен был состояться призов. Им нужны были все присутствующие на случай, если всё пойдет плохо, даже с такими мерами предосторожности, какие они приняли. — Помните, все, — серьёзно сказал крошечный мужчина. — Если кто-либо задает вопрос до того, как на первый был дан ответ, то первый вопрос становится недействительным. Каждый человек может задать только один вопрос, и, кроме того, один и тот же вопрос не может быть задан дважды. Все члены гильдии кивнули в подтверждение того, что все поняли, после чего маленький человек положил серебряное зеркало на пол. — Я вызываю оракула, чтобы он рассказал мне то, что я желаю знать. Холодный ветер пронесся по комнате, когда стекло зеркала ярко засветилось, прямо над ним образовался призрачный туман, принявший форму женщины. Черты ее лица были резкими и безэмоциональными, волосы прикрывал какой-то капюшон, а глаза представляли собой две точки света. — Я ответила на зов, призыватель. Ты можешь задать только один вопрос, не больше. — Как разрушить тебя, чтобы никто больше не смог спросить у тебя что-либо? Хотя её выражение лица не изменилось все почувствовали, что она злится. — Ты уверен, что это, чего ты желаешь? — спросила сущность, очевидно пытаясь избежать ответа. — Во мне хранится всё знание мира: прошлое, настоящее и будущее. Зачем разрушать меня, когда я могу предложить так много? Она переместила свое призрачное тело, чтобы встретиться лицом к лицу с Нацу. — Что насчёт тебя, маленький Драгнил? Разве ты не хочешь знать, куда пропал твой отец? Убийца драконов нетерпеливо бросился вперед, приглушенный крик донеся сквозь заклеенный рот: они подготовились к этому. Зная, что у Нацу болтливый рот и отсутствие контроля над импульсами, Грей и Гажил удерживали его, пока Эрза заклеивала рот (лента была зачарована так, что он не мог снять ее сам), но все трое делали это с большим энтузиазмом, чем нужно. Поняв, что она ничего не добьётся от Нацу, сущность повернулась к миниатюрной голубовласке. — А ты, Леви Макгарден? Разве ты не хочешь знать местонахождение скрытых архивов? Целые библиотеки древних знаний, которые не видели веками? Все видели, как Леви боролась с соблазном, который был перед ней. Наконец она глубоко вздохнула. — Да, я хотела бы знать, но я не буду задавать этот вопрос. Оракул переключился на фиолетововолосую Кинану. — А ты, малышка? Разве ты не хочешь знать, есть ли кто-нибудь, кто скучает по тебе? Кинана глубоко вздохнула. — Да, я хотела бы знать, но я не буду задавать этот вопрос. Казалось, что сущность взволнована, она обратилась к другому человеку, пытаясь подманить вопросом. — А ты, Макао Конболт. Разве ты не хочешь узнать, была ли твоя жена неверна, прежде чем покинула тебя? Темноволосый маг огня просто пожал плечами. — Честно говоря, нет. Когда-то я хотел знать, но теперь мне всё равно. И снова сущность переместилась, оказавшись лицом к лицу с сильнейшим волшебником Хвоста Феи. — А ты, Гилдартс Клайв, ничего не хочешь узнать? Рыжеволосый мужчина легко покачал головой. — Нет, не совсем, — просто ответил он. — Даже о своей дочери? Это вызвало шок во всей комнате, а сам Гилдартс выглядел так, будто его ударили рыбой по лицу. — У-у меня нет дочери. В конце комнаты Кана вздрогнула от его слов. Оракул наконец-то проявил эмоции, она была самодовольна, когда отвечала магу разрушения: — О, но у тебя есть. Красивая и сильная молодая женщина. Она сейчас находится в этой комнате. Это вызвало очередную волну удивления. Гилдартс был героем гильдии, и то, что у него есть ребенок среди них, было неожиданностью. — Я не буду задавать этот вопрос, теперь я знаю, что она существует и что она в этой комнате. Я сам разберусь, кто она. А теперь ответь на заданный вопрос. Оракул был в гневе, но ответил: — Разбейте зеркало. Это мой сосуд, и уничтожение его убьёт меня. Затем расплавьте осколки, пока не останется ничего. Ответив на вопрос, Оракул рассеялся обратно в зеркало. Оставив после себя гораздо больше вопросов, чем было до этого.

***

— Так, как ты думаешь, кто это? — спросила Люси, сидя за столом. После случившегося с Оракулом, главным предметов обсуждения была личность дочери Гилдартса Клайва. — Без понятия, — ответила Леви. — В гильдии не так много женщин, поэтому найти будет не сложно, но я не знаю с чего начать. По крайней мере, я знаю, что это не я и не ты. Люси рассмеялась из-за ответа, а после кивнула. — Ага, точно не я! Они услышали взволнованный крик Нацу. — Это должна быть Эрза! Эта штука сказала, что она сильная: Эрза сильная! Красноволосая девушка рассмеялась, прежде чем признать. — Я могла бы быть. Меня бросили перед церквью… хотя, неважно. Я с этим смирилась, но было бы неплохо знать. Люси моргнула, она действительно не знала этого о своей подруге, но то, что она дочь сильнейшего волшебника имело большой смысл — сила Эрзы должна была откуда-то взяться. — Есть что-нибудь, чтобы узнать наверняка? — спросила блондинка, все прервались от своих дел и на минутку задумались. — Вероятно, кровная печать единственный способ узнать, — задумчиво протянула Мира. — И Эрза, и Гилдартс должны будут нанести каплю крови на печать, и в зависимости от того, как она изменит цвет, мы узнаем, родственники они или нет. Мы могли бы попросить Фрида нарисовать такую печать. При этих словах все заволновались и позвали зеленоволосого мужчину. Получив подтверждение, что он сделает это (они могли сказать, что он хочет знать это так же, как и все остальные), они подошли к Гилдартсу. Маг разрушения сидел на втором этаже, погрузившись в раздумья. У него была дочь. Он был отцом, и, судя по всему, она была у него под носом. Он пытался вспомнить, перебирая в памяти лица, похожие на девушек из гильдии… и ничего не находил. Он должен был знать; тот, у кого был его ребенок, не сказал ему об этом, и это немного ранило его. Он всегда заботился о том, чтобы его спутницы могли связаться с ним на случай, если случится что-то подобное, на случай, если защита не сработает: а теперь он столкнулся с реальностью, что та, кто родила его дочь, этого не сделала. Намеренно ли она по какой-то причине не впускала его в свою жизнь, или что-то помешало ей рассказать об этом? Кровная печать казалась лучшей идеей для того, чтобы выяснить это, и надо признаться, с точки зрения силы, Эрза действительно казалась наиболее вероятным кандидатом. Но что-то в этом было не так, словно что-то в его подсознании подсказывало ему, что это не она. — У меня есть предложение, — Макаров вышел вперед (когда он оказался здесь?). — Вы, сопляки, правы, кровная печать кажется лучшим шансом выяснить это. Но всегда есть шанс, что одна из девушек могла поверить в то, что мужчина является ее отцом, который таковым не является. Мое предложение, давайте попросим всех женщин в гильдии пройти тест, так мы будем знать наверняка. Все в группе удивленно моргнули, но потом согласились, что это лучший выход. Все разошлись, чтобы собрать всех женщин-фей, чтобы выяснить, в чьих жилах течет кровь сильнейшего мага Фиора.

***

До сих пор все тесты были отрицательными. Тридцать семь женщин-фей не были его ребенком. Гилдартс, признаться, немного волновался: Оракул не мог соврать — они это знали, но что, если это был блеф? Несмотря на возникшее ранее чувство, он был немного удивлен, когда тест Эрзы оказался отрицательным (как и все, кто ставил на нее). Тем не менее, оставалось ещё три. Люси: отрицательный. Биска: отрицательный. Черт, это значит… Кинана: Отрицательный. Это заставило всех задуматься, если все тесты были отрицательными. Что они пропустили? — Постойте… Где Кана? — крикнул кто-то. При вопросе все осмотрели женскую половину Хвоста Феи, только чтобы понять, что кричащий был прав: Кана не прошла тест. Нацу был тем, кто озвучил мысль, которая крутилась в головах у всех. — Постойте, разве это не значит, что Кана… — розоволосый замолчал, но все уже поняли. Кана была единственным участником гильдии, которого здесь не было (где она была? Все внезапно осознали, что не видели её со времени происшествия с Оракулом) и, следовательно, таким образом единственная не прошла тест. Процессом исключения… Теперь Гилдартс знал личность своей дочери. Все были в восторге. Никому в голову не приходило, что Кана могла бы быть дочерью самого сильного мага в стране: как это здорово! Теперь оставалось только найти её и рассказать ей новости! — Кто-нибудь знает, где она? — закричал Макао, получив отрицательные ответы. — Тогда хорошо, давайте разделимся. Зная её, она вероятно в баре, так что вперёд! Через мгновение Гилдартс и Макаров были единственными в зале. Кана… он никогда не общался с ней раньше. Черт, он разговаривал с ней, наверное, дважды за все годы её пребывания в гильдии! Кто была её мать и почему она не рассказала ему о ней? Он должен был вмешаться; он мог бы помочь вырастить ее! Все искали её, потому что Гилдартс ничего о ней не знал. — Её не будет в баре. — А, что? — Гилдартс спросил у более низкого мужчины. — Каны не будет в баре. Вопреки распространенному мнению, единственное место, где девушка пьет днём, это здесь. Нет, она, скорее всего, будет «у Гриффита» на другом конце города. — У Гриффита? — Был ли у Каны парень? Имел ли он право прерывать их совместное времяпрепровождение? — Это музыкальный магазин, который также является танцевальной студией. Пианино и место, где она может танцевать для удовольствия — ее любимое место в мире, помимо зала гильдии. Она была танцовщицей и музыкантом. Мастер вырастил её здесь, в Магнолии, с тех пор, как она пришла сюда совсем маленькой (он смутно помнил пару больших глаз на очаровательном личике). Мастер знал о ней то, чего он никогда не узнает, потому что Мастер был тем родителем, которым он так и не смог стать. — Гилдартс, — он повернулся к мужчине пониже ростом, — иди за ней. Если уж на то пошло, она заслуживает того, чтобы знать. Рыжеволосый на мгновение замешкался, а затем направился к выходу.

***

«У Гриффита» оказалось тёплым зданием, что казалось исполнившейся мечтой каждого артиста. Широкие стеклянные окна открывали вид на внутреннюю часть магазина, и он увидел знакомую темноволосую голову, сидящую за пианино. Вот и все, назад дороги нет. Она заслуживала знать, возможно, она захочет впустить его в свою жизнь. Он зашёл внутрь- ух ты, она была очень талантливой. Хотя он не мог понять, что она играла. Она прекратила, когда услышала шаги за собой, и повернулась лицом к нему. Он замер от того, насколько… неудивленной она казалась, видя его. Она горько хмыкнула. — Как я понимаю, процессом исключения? — Она спросила, звуча… устало. Постойте… — Что? — Раз уж ты здесь, ты знаешь, кто я. Единственный способ, как это могло случиться, вы проверили всех остальных. — Она серьёзно сказала. — Ты- ты знала- — Почему она не говорила? Как давно она знала-? Кана просто смотрела на него, она казалась опустошенной. — Я узнала давным-давно. Моя мама рассказала мне, кем ты был, и как найти тебя, прежде чем умерла. Поэтому я присоединилась к гильдии- Я пыталась сказать тебе так много раз, — она с разочарованием вздохнула, проведя рукой по волосам. — После- после некоторого времени моя самооценка стала такой низкой, что я сказала себе, что не смогу рассказать тебе, пока не стану магом S класса. Потому что ты бы захотел такую слабую дочь. — Она подняла руку, чтобы остановить его возражение (это было неправдой!»). — Не надо, дай мне закончить, пожалуйста. Я ничего от тебя не ожидаю, всё может остаться таким, какое есть, но… Я рада, что встретила тебя… папа. Он сейчас заплачет, она- он был жалким ублюдком, позволившим своему ребенку страдать все эти годы. Как одиноко она себя чувствовала. Она пришла в Хвост Феи, когда была ребенком. Она знала всё время? Он заключил её в объятия, прежде чем вообще понял, что двинулся. — Мне так жаль, Кана. — Она должна знать это. — Ты не знал, я не держу на тебя обиду. — Ты позволишь мне быть твоим отцом? — Мне бы хотелось. Потом они плакали и обнимались, как пара идиотов, потом смеялись от того факта, что наверняка выглядели, как идиоты. У него было так много вопросов, на которые всё ещё нужны были ответы, но всё могло подождать до поздних времен. Прямо сейчас Кана заслуживала знать, как сильно он её любил.