Часть 6: Благословленный человек

Если бы вы попросили кого-нибудь в Хвосте Феи описать Гилдартса Клайва, слово «трус», вероятно, даже не пришло бы им в голову, но если бы вы спросили самого мага, это была бы совсем другая история. Маг разрушения, вероятно, первым назовет себя трусом: семь месяцев назад он позволил лучшему в своей жизни человеку выйти за дверь и ничего не предпринял. Что же он сделал после этого? Он сбежал. Он зарылся в работу — за пять месяцев он выполнил восемь заданий S класса, чтобы отвлечься от боли. После последнего он решил разыскать ее: даже если он ничего не сможет сделать, чтобы исправить их испорченные отношения, это будет лучше, чем оставить всё как есть — с двумя разбитыми сердцами и невысказанными словами. Конни хотела уехать и начать всё с чистого листа, и ему было немного неприятно, что он собирается всё испортить. Но… ему просто нужно было увидеть ее в последний раз, сказать ей всё, что нужно, и если Конни всё ещё хотела, чтобы он ушел из ее жизни после этого, то он уйдет — это уничтожит его, но он сделает это. Когда показался дом, к которому его направили все жители города, маг выдохнул: за такое появление он наверняка получит пощечину. В лучшем случае она захлопнет дверь у него перед носом, в худшем — кастрирует (а может, и ещё чего-нибудь неприятного — Конни может быть очень садистской, когда захочет). Гилдартсу было всё равно — он должен был увидеть ее, должен был извиниться, должен был встать на колени и умолять, потому что она была самым лучшим, что когда-либо случалось с ним, и он не мог сдаться без боя. Дом был почти стереотипный: стандартный двухэтажный, выкрашенный в зеленый цвет, с белыми ставнями — вряд ли он мог подумать, что она на это решится; потом он заметил статуи у входной двери и фыркнул — нет, это определенно то самое место. Два скульптурных деревянных медведя, каждый из которых держал таблички с надписями «Уходи» и «Убирайся» соответственно. Он сдержал смех — это было так похоже на Конни. Подойдя к входной двери, сильнейший маг чуть было не отшатнулся. Обычная деревянная дверь была одной из самых страшных вещей, которые он когда-либо видел. Черт побери, он был жалким трусом. Если уж на то пошло, он должен был сделать это, чтобы со всем покончить. Прошло семь месяцев и двенадцать дней с тех пор, как он в последний раз видел свою жену, и от того, как всё пройдет, зависело будущее их отношений. С уверенностью, которой он не чувствовал, он решительно постучал в дверь и стал ждать. — Секунду! — Из дома донесся мелодичный голос. Это было оно, это происходило, и будь оно всё проклято, если ее голос не звучал слаще, чем когда-либо прежде. «Разлука заставляет сердце любить сильнее» или что-то в этом роде. Дверь открылась, и ему вдруг стало трудно дышать. Она… Конни… Корнелия выглядела почти такой же удивленной, увидев его. — …Гилдартс, — она тихо сказала, похоже, понимая, что мужчина не слышит. Она была ещё прекраснее, чем когда-либо прежде. Темные волосы напоминали расплавленный шоколад, глаза сверкали, как два фиолетовых драгоценных камня, и казалось, что она светится изнутри. Но он не мог перестать смотреть на округлость ее живота. Конни была беременна.

***

Молчание было неловким, и никто не хотел его нарушать. Они сидели друг напротив друга на маленькой кухне в доме, построенном по шаблону. Раньше всё было не так, никогда не было тишины, только смех и разговоры о самых незначительных вещах, даже когда всё становилось нестабильным, редко бывало скучно — но то было тогда, а это сейчас. — …Почему ты здесь? — Корнелия спросила через комок в горле. Последнее, что она ожидала, — увидеть его. Но… это не было плохим сюрпризом. — Я… я должен был увидеть тебя, — Гилдартс отстойно сказал. — Я- просто… Конни, ты собиралась сказать мне? Два слона в одной комнате, конечно, затрудняли беседу, не так ли? Гилдартс не знал, была ли это какая-то животная реакция на то, что его ребенок растет в этой потрясающей женщине, или просто он снова оказался с ней в одной комнате — но она никогда не выглядела такой красивой. Беременная женщина неловко пошевелилась, пытаясь найти ответ. — Я не знаю. Я знаю, как это звучит, но я честно не знаю. — Она замолчала, собираясь с силами и глядя на мужчину перед собой. — Но Гилдартс… я рада, что ты здесь. Она говорила серьезно. Ей так не хватало его, особенно когда она узнала о ребенке. Она разрушила лучшее, что было в ее жизни, и была слишком труслива, чтобы проглотить свою гордость и вернуться назад. — Конни, мне жаль! — Гилдартс выпалил, торопясь высказаться, пока у него не сдали нервы (она скучала по нему — может быть, это было не такое уж безнадежное дело, как он думал). — Я был несправедлив к тебе и наговорил много того, чего не хотел… Просто я думал только о себе. Я не спал нормально с тех пор, как ты уехала. Я просыпался по утрам и плакал, потому что тебя не было рядом… Я взял восемь заданий S-класса и закончил их все за пять месяцев, потому что пытался забыть. Конни… Ты — самое лучшее, что когда-либо случалось со мной, а я всё испортил- — Гилдартс. — Она уверенно прервала его. Это была особенность Конни: она никогда не кричала, ей не надо было, в ней было такое присутствие, что она могла покорить всю комнату. Женщина подождала, пока он немного успокоится (неужели он действительно так себя чувствовал?), прежде чем начать. — Гилдартс, ты не должен извиняться, это не была твоя вина… не полностью. Я тоже была несправедлива с тобой. Хвост феи так же важен для тебя, как я: я пыталась заставить тебя выбрать и это было ненормально. Ты могущественный волшебник и ты помогаешь многим людям, и я так горжусь тобой… просить тебя выбрать было несправедливо и сейчас я понимаю это. Прошлые несколько месяцев… прошлые несколько месяцев… каждый раз, когда я чувствовала пинок ребенка, я оглядывалась назад, а тебя не было. — Она сделала дрожащий вдох, с её глаз потекли слезы. — Я хочу, чтобы ты был в жизни этого ребенка… и я хочу, чтобы ты вернулся в мою жизнь. Гилдартс не знал, что ответить, он просто протянул руку вперед и смахнул слезы, а затем поцеловал жену так же отчаянно, как ему нужен был воздух. Они оторвались друг от друга, когда Корнелия издала легкий стон, прижав руку к животу. Маг разрушения запаниковал. — О Боже, что не так? Я- ты оставайся здесь, я- я пойду за вра- — Его рука была схвачена и положена на ее живот, как раз вовремя, чтобы он почувствовал, как крошечная ножка прижалась к его руке. — Это просто был хороший пинок, — она сказала, улыбаясь мальчишеской радости на его лице, когда он почувствовал движение ребенка. — Конни… можем мы начать снова? — Он спросил у неё. — У нас обоих есть багаж и мы облажались, но- давай попробуем снова. — Гилдартс был серьёзен. Ему придется немного прибраться, лучше распределять время — для неё и ребенка. — Мы справимся. Я знаю, мы сможем. — Мне бы хотелось этого, — она сказала со слезами на глазах и двое поцеловались, как в день свадьбы — полные надежд на будущее.

***

Муж и жена лежали бок о бок в уютной тишине. Корнелия улыбалась мальчишеской радости, которую Гилдартс показывал каждый раз, когда ребенок ёрзал под его кожей. Он будет невероятный отцом. Маг разрушения нарушил тишину. — Так, у нас будет Аркана или ты придумала имя для мальчика? Корнелия немного покраснела перед ответом. — Я… я решила, что хочу, чтобы это было сюрпризом. Гилдартс моргнул. — Это на тебя не похоже, Конни. Что случилось с женщиной, считающей, что ожидание встречи нелепо? — Он спросил, вскинув бровь. Корнелия слегка пошевелилась перед ответом. — …Тебя здесь не было. Как бы глупо это ни звучало и каким бы глупым я это ни считала… Я не хотела узнавать без тебя. Так что я подумала, что подожду, пока он не родится. Волшебник моргнул ещё раз, после чего улыбнулся. — …Спасибо, Конни. — Ни один из них не знал, за что он благодарил её. — Когда должен родиться ребенок? — Сколько им придётся ждать, прежде чем загадка решится? Беременная женщина пожала плечами. — Думаю, на следующей неделе, но это ничего не значит. Когда ребенок будет готов, он даст мне знать. Это может быть через две недели, завтра, никто не знает наверняка. Всё, что мы можем, — ждать.

***

— Гилдартс. Ха, похоже это Конни- почему она пыталась разбудить его, когда они могли обниматься? — Гилдартс. — Мужчина прижался к подушке. Он вернул Конни и ждал ребенка, ему не хотелось, чтобы этот сон заканчивался. Толчок, от которого он чуть не скатился с кровати, и панический голос Конни окончательно разбудили его. — Гилдартс, вставай! — А? — Сонный мужчина спросил, садясь, быстро насторожившись от взгляда на её лице. — Конни, ты в порядке? — он встревоженно спросил. — Пора. — Всё, что она смогла сказать, прежде чем зашипеть от боли. Гилдартс на минуту замер, прежде чем встать и побежать. Они вот-вот станут родителями.

***

Она была здесь. Аркана была здесь. Роды длились шестнадцать часов, но она была здесь. Она была самым прекрасным, что он видел в своей жизни (прости, Конни!), даже красная и сморщенная. Он не мог оторвать от нее глаз: если бы он это сделал, то мог бы проснуться и понять, что всё это было лишь очень реалистичным сном. Она была самой крошечной из всего, кого он когда-либо видел (неужели все дети такие маленькие?), хрупкой и ломкой, но у нее были сильные легкие, судя по тому, как громко она кричала, когда появилась на свет. Его дочь весила шесть фунтов и десять унций, имела десять крошечных пальчиков на руках и десять крошечных на ногах и самое милое личико, которое он когда-либо видел. Конни в данный момент кормила ее грудью, и его жена просто сияла, даже такая измученная. Появление на свет их дочери прошло через шестнадцать часов крови, пота и слез (в основном его, когда она сломала ему руку), но после этого она была просто довольна. Она просто умиротворенно улыбалась, пока малышка сосала — весь мир за окном мог рушиться, и ей было бы всё равно, если бы это не мешало ее ребенку отдыхать. — О чем ты сейчас думаешь? — Она спросила, вскинув бровь. — Ты никогда не выглядела столь удивительно, обе мои девочки вместе- это лучший день в моей жизни. — И это действительно было так, даже если ему пришлось провести некоторое время вдали от них обеих, вправляя сломанную руку (по крайней мере, он ожидал такого). — Ты ещё не видел её свидетельство о рождение? Тебе всё ещё надо подписать его. — Она кивком указала на листок бумаги на столе. А, бумажная работа — бич жизни — влезает в каждое счастливое событие, но он не возражал против этого. Он замер. — К-конни, думаю, ты должно быть ошиблась, — он глупо сказал, смотря на имя его маленькой девочки. Ему не мерещилось? Она легко покачала головой, с весельем смотря на него. — Нет, я не ошиблась. Ребекка Аркана Клайв. Его дочь звали Ребекка Аркана Клайв. — …Я думал, тебе не нравилось имя «Ребекка»? — До сих пор не нравится. Мы будем звать её Аркана, но… Ребекка Аркана звучит намного лучше, чем Аркана Ребекка. Приятнее, не думаешь? Гилдартс только кивнул, не доверяя своему голосу. Он подписал свидетельство, потом присоединился к жене на кровати, двое просто смотрели на их малышку. — Мне нравится «Аркана», но для такой красивой маленькой девочки оно кажется перебором… Как насчет сокращения «Кана»? — Он тихо предложил, не сводя глаз с маленького личика малышки. Корнелия прослезилась, прижавшись головой к его шее. — Оно идеально. Он был сильнейшим волшебником Хвоста феи, мужем Корнелии и отцом Каны. Он был благословенным человеком, и он точно не потратит зря свой второй шанс.