Часть 2

— Помнишь наш вчерашний разговор? — спросил Лера, глядя на свою подругу. — Я же уже извинилась. — поспешно ответила Василиса, это прозвучало грубее чем она ожидала. Она прижала ближе к себе футляр скрипки, слегка поглаживая его. — Нет, не об этом я. — сказал парень и огляделся вокруг, посторонних не было. Они сидели на качелях, ради этого встали так рано.       Восемь утра, в это время нет детей и ты точно не заедешь им по лицу. Кататься на качелях может и по-детски, но это так классно. Он и не подозревал, что это может быть так весело, в его то возрасте. Это же так классно, кататься в лёгкой одежде, в наушниках и с сырным попкорном в руках. Но сейчас он должен был поделиться своей мыслью, прежде чем продолжить кататься. — А ведь я бы мог быть героем... Тем самым сюжетным главным героем с шилом в жопе. Просто вау! Да, я действительно часто что-то делаю и не могу устоять на месте когда в мире творится несправедливость! — решительно заявил парень, но на лице нет привычной улыбки, он сейчас серьёзен в своих словах. Лера с нетерпением достает вещицу, которая не даёт ему покоя последние дня три. Небольшой прозрачный кулон, внутри которого было нечто, светящееся черным цветом. Лере это напоминало камень, а Василисе кусочек обсидиана. Зелёные глаза владельца словно в первый раз с интересом разглядывают вещицу. Флакон был небольшой и немного округленный, закрыт был неброской пробкой. Материал был похож на хрусталь, а на солнце сверкал и переливался, отражая от себя десятки крошечных солнечных зайчиков. Материал казался хрупким, но на самом деле был невероятно прочным. Через небольшую закругленную дугу сверху проходила цепочка, толи золотая, толи позолоченная, не разберешь, но благодаря ей он мог бы повесить флакон на шею при желании. — То есть всегда. Может тобой и двигает скука, может моральные принципы, может действительно просто шило в жопе, никто не знает что у тебя в голове творится. Спрячь эту штуку. — упрекнула его скрипачка. — Ой, да ладно тебе. Всё хорошее против всего плохого это конечно мощный девиз. — отнекивался он поспешно положив флакон обратно в карман. — Но ты главное помни, что с такой жизнью можно выгореть. Я бы предпочла спокойную жизнь, без обязательств. Ну или может жизнь, когда можно пригрозить, а тебя будут слушать из-за чувства страха. — поделилась своими мыслями Василиса. — Звучишь как ёбнутый секси антагонист. — А что такого? Харизма, непредсказуемость, хаотичность, сопутствующий ущерб, и мертвые тела звучат опасно. Хочешь трупы твоих врагов подарю? — сказала словно пустяк. Хотя, она это не всерьёз. Василиса никогда не сможет кого-нибудь убить. — У меня нет врагов, да и ты никогда никого не убьёшь. Ты слишком добрая, Вась. Да и смысл тебе это делать? Как ты можешь докатиться до такого? — Никто не понимает как можно докатиться до преступной жизни. Но как до неё вообще не докатиться? Понимаешь? Посмотри по сторонам, посмотри на сброд вокруг! Разве этого недостаточно? Всё катиться в пизду. Так что я предпочту заткнуться, включить музыку на всю и кататься на протяжении трёх часов. — не успел он что-либо ей ответить, как она сразу же дала себе пощёчину, пробормотав что-то о том, что ей нельзя материться. — Мда… хотя антагонисты самая интересная часть сюжета. Их же надо прописать, проработать... Если он написан ребёнком, то интереса не вызовет. Прям как ты — шаблонный антагонист, написанный девочкой у которой нет друзей. — затем он кажется пожалел о своих словах... Она ведь и есть ребёнок который без друзей. — Ха, а ты прям написан взрослой женщиной, которая всю жизнь посвятила себе. И всё же горжусь тобой! Ты до чертиков осознанный, и это замечательно. Когда не ведёшь себя как ребёнок, конечно. Никакие люди в твоей жизни не будут важнее, чем ты сам для себя. Продолжай двигаться дальше, но не забывай иногда отдыхать. Ты можешь всё и даже больше, если захочешь. У тебя обязательно всë будет в порядке. — сказала Василиса, затем опустила взгляд вниз и решила слегка раскачать себя.       Парень опешил от её слов. Он не знал что и сказать на это. Он так грубо всё сказал ей, а она его нахваливает и говорит о хорошем. Он взглянул на неё, забегав глазами по чужому лицу и пытаясь понять, что она чувствует и испытывает. Обладательница фиолетовых глаз хмуро смотрела вниз, но вроде не злилась. А ведь когда-то он думал, что это у него самые редкие глаза в мире. — Спасибо, Вась. Не стоит. — Ты такой грустный. Мне жаль. — просто ответила она, а он так и не понял, за что она извинялась. — О себе бы тебе беспокоиться, голодная вся... Поешь уже. — он отвечает, указывая на руку и смотря на худобу её слегка бледных пальцев и кисти руки. И правда. Девушка сильно похудела за последнее время. — Ещё и бледная вся. Хотя на улицу вроде выходишь. Тебе бы прекратить носить куртку при каждом выходе на улицу. — Без неё некомфортно. И не худая я. — Сказала она, сняв капюшон джинсовой куртки. Куртка была немного велика и потрёпана. Она стеснялась тела. Непослушные коричневые волосы были растрепаны, конечно, не настолько, чтобы стать гнездом, но их и нельзя было назвать уложенными. — Лохматая вся. — сказал он лишь сильнее растрепав ей волосы. — Эй! На себя посмотри, раскраска. — недовольно вскрикнула Василиса, указав на его волосы. Они были синими и вниз плавно переходили в розовый. Настоящий инфаркт взрослых, которые думали о нём как о правильном мальчике! Лера махнул на неё рукой, отвернувшись, а та лишь цокнула, слегка поправив волосы, и начала завязывать хвост. — Назвали разок толстой уродиной и ты сразу же послушалась? — произнёс он глядя на подругу. Она повернулась, посмотрела на него, и улыбка сползла с лица, а фиолетовые глаза непонимающе глазели на него. — С чего бы? — раздражённо спросила она, собрав хвост и снова накинув капюшон. — А с того. Совсем чуть-чуть ешь. Вчера от еды отказывалась, всё что поела это полплитки шоколада и чай. Прикрываться начала. Носишь такую куртку в жаркую погоду, совсем перестала носить шорты..! — тараторил парень. Девушка посмотрела на свои ноги, руки, затем снова на него. — Да не так всё. — отнекивалась Василиса. — Ты очень хочешь есть. Из-за этого ты двигаешься медленно, рассеянная вся, заплутала в собственном же районе! — Лера схватил в руку горсть попкорна и сразу пытался чуть ли не запихнуть ей в рот еду, в процессе роняя немного на землю. — Плохая память у меня была всегда. И я активная. Фу! Убери! Не люблю сыр! — она отстранялась как можно дальше. Отворачиваясь от него, сжав его руку своей, сжимая сильнее пока он не сдался и не убрал руку. — Ладно-ладно, хорошо! Ты активная, да? Тебе сложно общаться, но ты стараешься изо всех сил. Моя умничка. — насмешливо сказал он, решив самолично избавиться от попкорна в руке, то есть съесть. На секунду Василисе показалось, что он улыбнулся как раньше, по-настоящему. — Тебе не нужно надевать маску под каждого нового человека в своей жизни. В твою жизнь обязательно придут люди, которые будут ценить тебя такой, какая ты есть. А все остальные не заслуживают твоего времени и внимания. Люби себя! Я люблю тебя! Так что люби мою любовь в тебя!       Она не знала что сказать на это. Особенно на последнее заявление. Девушка даже покраснела, а затем нервно расплылась в улыбке. И так каждый раз. Ей даже не весело и ни капли неприятно. Чего она лыбиться? — Я тоже тебя люблю, в конце концов, ты мой единственный друг. — спокойно произнесла она, нервно прикрыв румянец. Она всегда краснеет, заставить её смущаться легко, стоит только не отводить от нее взгляд, и его подруга уже растворяется в нелепой улыбке с красными щеками. А точно ли она подруга?        Люблю ли я её?       Вопрос который он задал сам себе. Почему он вообще с ней общается? Какие чувства она у него вызывает? Любит ли она его? Похоже, есть ещё причина задуматься кто она для него. Он привязался к ней, но ещё не уверен в своих чувствах. Есть ли шанс что после признания ей он осознает, что это была простая влюблённость? А если это правда любовь? Он должен подумать об этом. — Не знаю. Совсем не знаю. Чего я хочу от жизни? Хочу ли жить? Я не понимаю, что мне нужно. Для чего я иду вперёд, для чего живу, сказать не могу. Мне действительно хочется жить, по крайней мере я хочу понять что мне нужно. Может мне и хочется что-то сделать. Играть на скрипке перед другими, или же рисовать. Но моё ли это? Я боюсь что-либо пробовать. Возможно у меня что-то получится, но все всегда будут требовать от меня большего, а если не получится, люди посмеются надо мной. — Слишком много "но". — остановил её Лера, а затем взглянул на неё и расплылся в улыбке. — А помнишь мы в детстве в лесу цветочки собирали? — Это так давно было, ты всё время подбрасывал монетку решая какие цветы будешь собирать ты, а какие я. — Ага, ты мне ещё и все волосы испортила! Вставила туда столько одуванчиков! Как будто мне мало было оттирать кроссовки от грязи, ты мне ещё проблему накинула. — напомнил он ей о тех злосчастных мучениях которым она его подвергла. — Ой, да не ной, весело же было. Помнишь как я прикидывалась парнем чтобы вы со мной дружили? — Маскировка весьма неудачная, все знали что ты девчонка. — Тц, да иди ты! Я столько волосы под кепку укладывала. Теперь мне даже стыдно за всё это. — Да, ты быстро привыкла к тому, чтобы использовать мужское местоимение. — подметил Лера. — Я быстро к нему привыкла, оно словно родным было. Тем не менее, родителям это не особо нравилось. Я тогда так злилась из-за этого. Мда, ругань, слёзы, крики, маты, это ведь семья. — Хах... да... А расскажи как твоя игра? Очень хочется послушать как вчера! — попытался перевести разговор он. — Ах, да, всё хорошо. Люблю играть любимые песни, как бы недо-каверы делать. Но здесь играть не буду. — отвечает она останавливая качели и встаёт. — Эй, эй, эй! Ты куда?! И почему играть не хочешь?! — Я сказала, что здесь играть не буду. Тут люди могут нажаловаться. — отвечает она прижимая к себе скрипку. — Ты вчера играла! В парке! — Там никого не было! — раздражённо отвечает она. Тот смотрит на неё, вздыхает и решает отступить. — Ладно, ладно, успокойся. Хочешь снова в парке погуляем? Давай купим мороженное? Я и тебе куплю. Хочешь на скутере прокачу? Только не уходи! — Он снова лукаво улыбается и предлагает ей множество развлечений, пытаясь подбодрить. — Я хочу домой. — Нет-нет-нет! Слушай, извини! Ну пожалуйста, не уходи! Я так хотел тебе рассказать кое-что важное... — просит он. — Так говори прямо. Прекрати пытаться меня задобрить. Вижу твоё состояние снова бодрое. Ты типа… ну.. как это… как его? Короче, как няшка, душа компании, тебя все любят. — пытается подобрать нужные слова Василиса. — Эм… всё ещё не понимаю, что ты пытаешь сказать. — Слушай! Ты меня бесишь с этим энтузиазмом и тем, что ты пытаешься меня заманить развлечениями, вместо того, чтобы сказать всё сразу. Нет, я конечно уважаю то, как ты пытаешься меня подбодрить, солнце, и люблю тебя. Но говори прямо. — Хорошо-хорошо, только не уходи! И можешь своё мрачное состояние поубавить? Ну, ты слишком беспокойная, вспыльчивая больше, чем обычно, принимай валерьяночку лучше. Без обид, это тебе помочь должно. — Что ты там хотел сказать? — прерывает она его. — Ну там… это касается флакона. Мне надо тебе многое рассказать! Только не здесь. Нельзя… — юноша мялся. — Понятное дело не здесь. Почему не написал? — Такое лично надо обсуждать… — сказал парень, затем подошёл к ней и наклонившись к уху прошептал, — Вдруг сообщения прочитываются? — Хорошо, но кому ты нужен? — прошептала она в ответ. — Щас обидно было. — Так! — она отстранилась от него и начала разговаривать в полный голос, а не шёпотом. — Что на тебя нашло? — Ну… тц… там такое дело… это с теми аксессуарами связано… — мялся парень, почесывая затылок. — Хорошо, что ты хочешь сказать? — спросила девушка, глядя на несобранного паренька. Тот схватил её под руку и повёл в другую сторону. — Нам надо идти отсюда… в более тихое место. — прошептал он, затем поднёс к ней попкорн. — Тц, столько проблем навалилось. — цокнула девушка потирая переносицу. Сколько же бед в мире будет, если таких, как Лера будет несколько тысяч? А если доверить этот флакон не адеквату? Беспокойство росло с каждым днём. И где же власти? Какого чёрта они ничего по этому поводу не сказали?! Или число таких людей слишком минимальное? Не может же один Лера и еë мать владеть этим проклятьем? — Эй Вась? Хочешь шутку? — спросил парень, заметив хмурое и недовольное лицо подруги, но не дождавшись ответа начал, — По мне сложно сказать сколько мне лет, но семь из десяти мужчин мне дали.       Она пару секунд смотрела на него, но неудержимое хихиканье предательски вывалилось из неё мелким смешком, постепенно перерастая в настоящий смех. Она взяла попкорн из его пачки, начиная есть.       Легкий, воздушный и очень вкусный попкорн скрашивает любой, даже самый серый день. Лера, подобно попкорну, может скрасить будни, дарить улыбки и радость. Он и сам начал улыбаться, видя её улыбку. Он умеет собирать вокруг себя компании людей, а его шутки заставят громко хохотать даже самого нервного человека.       Василиса следовала за приятелем параноиком и прижимала к себе футляр, боясь уронить. Инструмент она очень ценила, возможно даже слишком. Лишний раз боялась оставить его без присмотра, а уж тем более доверить кому-то. Василиса недоверчивый и закрытый человек. Она печальная личность, разочарованная в жизни. У неё довольно сложный характер, чувствительная натура и пылкий нрав. Струны скрипки легко задеть, искажая при этом звук, так и её нервы легко задеть и заставить резко реагировать. Даже внешне кажется раздражительной, больше бесится из-за непредвиденных обстоятельств. В основном она довольно спокойна, но тает в себе глубокий внутренний мир, и лишь немногие имеют доступ к нему. Она немного мечтательная и задумчивая. Зато она верный и надежный друг и всегда поддержит близких в трудную минуту. — Ну и куда ты нас привёл? Что за переулок? — наконец спросила она, оглядываясь по сторонам переулка. — Да так, надо отсюда уйти в тихое место. Ну или ко мне домой пойдём. Я тебе показать всё должен. Во! Видишь как путь сократили?! Вон мой домик! — он указал на ворота, которые придерживала стена из пескоблока. Ей кажется довольно плачевным, что всего через несколько минут из вроде как приличных подъездов, можно дойти до такого вида места где большинство частных домов огораживаются старыми деревянными заборами с ужасными воротами. Парень попросил подругу подождать, прежде чем понял, что ключи он забыл. А дома судя по всему никого. Однако, не отчаиваясь,тот постучал в дверь соседей. Через некоторое время из двери почти что вывалился мужик лет тридцати на вид, с пивным животом, грязной майкой и растительностью словно у обезьяны на всём теле. Так бы его описала Василиса. — Лерка, ты что ли? Чо в дверь долбишься? Опять забыл ключи, а щегол? — спросил мужик, прямо с порога своего дома. Если это можно было назвать “дом”. Он жил в старом вагоне. У Василисы было много вопросов, но все они так и не были заданы. — Добрый день, помогите. — мужик что-то себе проворчал под нос, но решил помочь парнишке. Тот взял ключи и открыл ему дверь, пропуская внутрь. — Нет слов… — прошептала про себя его подруга. Тот в ответ лишь шикнул.       Лера поблагодарил соседа, а затем вошёл внутрь. Что-то подсказывало Василисе, что это происходит не в первый, и даже не во второй раз. В итоге парень перелез через забор, разделяющий его участок и участок соседа. Только потом дошёл до ворот и открыл ей дверь. Она ещё больше разочаровалась. — О боже, моя нервная система которую я выстраивала пол года… — Когда запись на уроки пианино? — Не напоминай. — отвечает она наконец войдя внутрь. — Эй, а пол года назад мы хотели группу создать! — фыркнул Лера и последовал за ней. — Интересно, а я дом запирал?       Парень потянул ручку вниз и стало ясно: нет, не закрывал. Лера придержал дверь, как джентльмен приглашая её внутрь. Та лишь фыркнула на это, быстро разувшись, она бесцеремонно прошла дальше, оглядывая дом. — Эй! Подожди! — он быстро вошёл внутрь, впопыхах разулся и захлопнул дверь, закрывая дверную защёлку. — Я тут присяду? — спросила она, указывая на стул рядом со столом. — С каких пор такая скромность? Садись! — разрешил он. Василиса закинула одну ногу на стул, согнув колено и оперевшись на него локтем, подперев подбородок. — Что за поза? — он повернул стул спинкой к себе и сел прямо так. — Кто бы говорил, чудик. Говори уже про свой чудо-кулон. — Вот! — он гордо достал с кармана вещицу и поставил на стол, почти сияя. — Я так хотел тебе рассказать! Я даже маме не говорил! — Не верю. — Богом клянусь! — Я атеист. — Короче! Я сон видел. С этим кулоном. Я видел вещие сны, думал совпадение, но они слишком частые и точные. Я думал что всё себе надумал, но затем ко мне пришла девушка. — быстро начал объяснять парень. — Девушка? И это всё? — прервала она его. Парень не понял вопроса, а точнее причины его. Но лишь покачал головой. — Ясно. А что за девушка? — Девушка была полностью чёрного цвета. Всё её тело, не было ни глаз, ни одежды. Лишь улыбка, белоснежная такая. Сказала, что мой дар видеть будущее. Сказала, что меня ждут большие перемены. Но я не уверен, как далеко я могу заглянуть в будущее и могу ли увидеть чужое… но… я стал очень плохо спать. — помялся парень. Василиса взглянула на него, и вот только заметила что глаза у него красные. Он конечно, и раньше поздно ложился спать, но раз сейчас он сам говорит об этом... — Ну? А что-то ещё было? Или ты что-то недоговариваешь? — спрашивает она, забегав глазами по чужому лицу. Ищет ещё какие-то признаки. — А? Нет… А должен? — Да так... — опирается девчушка поджав губы. — Ты говорил, что проснулся с кулоном в руках после тяжёлого дня, да? Что тебе снилось?       Парень словно скривился. — Бредовый сон был. В котором я целую сторожа верхом на мотоцикле, и мы гоняем по крышам. — Василиса посмотрела на него, тихо посмеявшись и пытаясь сдержать смех, — А вот ты прям так и смеялась над нами! — А что-то ещё было? Девушка что-то сказала? Мы не можем игнорировать столько всего. Если бы ты только всем не доверял... Столько проблем на вас, "одарённых", навалится.. Что же среди вас всех общего? —А? "Вас"? Ты и других знаешь?! А у них такие же кулоны? — спросил парень, дотронувшись до чайника чтобы проверить остыл ли он. — Угу. Сказать кто это тебе не могу. Не проси. А будешь настаивать — уйду. — Даже в чужом доме условия свои ставишь... — излишне драматизировано проныл парень. Затем, встав со стула, направился к столовым приборам и кружкам.— И да. Девушка спросила у меня один вопрос, о котором я после ещё думал, но ответил ей я во сне сразу. Она спросила: "Чего хочет твоё сердце?" Я сказал что хочу быть любимым. Хочу тепло и любовь, нежные прикосновения и объятия дорогих людей, которые так нужны и которых так не хватает. Я хочу чтобы меня любили. Готов разорваться на части, чтобы раздать окружающим по кусочку своего сердца и с нетерпением ждать того часа, когда в ответ подарят нечто равноценное. Я был готов отдать всё, а что в итоге? Правда в том, что люди чаще реагируют на это равнодушием. Разочарование и одиночество, которые могут поглощать людей в моменты отчаяния просто убийственны. Сердце действительно страдает из-за недостатка ласки и ран, нанесённых отказами и чужим безразличием.       Девушка не знала что ответить. Это грустная речь, а как реагировать на неё она не знает. Хочется поддержать, сказать что-то важное, но она сидит предельно ровно, пока парень ставил посуду и хлеб на стол. — А чего хочет твоё сердце, Василиса? — спросил парень, попутно наливая чай. А чего бы она хотела? Может остаться одна до скончания дней? Или всесилие? А может бесплатный интернет? — Я не уверена. Это очень сложный вопрос. Но я видела цитату, о том, что сердце каждого хочет слиться с природой. И я рассуждаю на эту тему. Серые будни, дома из бетона и пластика, жизнь в заточении, которую добровольно выбирают люди — все это чуждо. Глубоко в душе я тоже устала от той духоты, которую хранят в себе города-миллионники. Я мечтаю о свободе и свежести. Я желаю смотреть на чистое звёздное небо и бродить по ночному лесу, кружась с раскинутыми руками. Моё счастье определенно спрятано где-то в холмах, покрытых лечебными травами и столетними деревьями. Возможно, однажды я смогу отыскать место где можно побегать и ни о чём не беспокоиться. — Какое-то простое желание. — в лёгком недоумении парень смотрит на неё, не понимая что это за желание такое. Прежде чем протянуть ей кружку чая. — Желать что-то из ряда вон я бы не хотела. Такого желания никогда не достичь, а разочарование от недостигнутой цели будет гнить внутри. — уверенно отвечает она, добавляя сахар и хорошенько размешивая его. Парень задумчиво кивнул и отхлебнул чай. Всё как по системе и предельно точно, а он ошибка в этой системе.       Систематизация жизни и загон в рамки. Туда его загнали другие. В конечном итоге всë приводит к тому, что страшно внедрять изменения в свою жизнь. Ведь жизнь максимально отлажена и систематизирована, и даже если что-то в ней кого-то не устраивает, это не проблема системы, а их мозга, что он не может воспринять правила и закономерности должным образом. Отрицать человечность в человеке и в окружающих приводит к тому, что невольно забываешь о самом понятии человека. Базовые потребности в конечном итоге на долгое время выгорают, захлёбываются каждодневными обязанностями, и люди перестают ощущать себя собой. Может, стоит остановиться и хоть на минуту задуматься о том, чего он хочет сам, а не чего требует система? — Вась, а Вась, что такое “человек”? — ох уж эти вопросы. Она посмотрела на него как на идиота. Лера съёжился от этого взгляда. — Это ты. — ровно и без запинки произнесла она, залпом выпив весь чай. Он снова кивнул ей. Так просто, но так чётко и ровно сказано. Она очень двуличный человек. Она источает уверенность в себе когда учит других, как научиться любить и принимать себя любым, но никто не знает, как она находит нужные слова и всё понимает. И что её уверенность в себе держится только на глазах у всех, а не наедине с собой. “Нужно быть идеальной, иначе зачем кому-то ты вообще нужна?” Чем больше она думает о том, что однажды сломается и всё выльется наружу, тем сильнее начинает уходить в свои хобби, чтобы максимально отгородить себя от чувства безысходности. Но есть ли причина, по которой ”настоящая” часть Василисы - это что-то поистине ужасное и требующее скрыть ото всех? Он не уверен. А хорошо ли он её вообще знает? А самого себя знает? А за что ему вообще этот кулон? — Василиса, это ведь дар Божий… Ты помнишь нашу религию? — Я атеист. Мне плевать на эту дребедень. — наплевательски ответила она, что кажется разозлило Леру. — Мы ведь должны подчиняться их воле. Мир, забывший своих создателей. Особенно сейчас, с этими дарами! Сама ведь слышала о других обладателях. Как ты можешь после этого не верить? Только послушай, давным-давно боги разделили влияние на мир между собой. Из человеческой веры они черпали свою силу, а получая власть над судьбой и возможность исполнять человеческие желания в обмен на благодарность и веру. Они ходили среди людей и были мудрыми правителями, а благодарные смертные сохраняли их деяния в песнях и сказаниях. Так сказано в книгах. Сейчас все иначе. Боги теперь для людей всего лишь древние сказки, попытки первых цивилизаций оправдать явления, неподвластные объяснению. Наука же давно доказала, что их существованию нет подтверждения. — Вера или наука? Рай или пустота? Мир, обреченный на уничтожение. Непрекращающиеся войны, застой в культуре, голод, болезни... Грядет обновление мира. Еще немного, и мир, брошенный твоими богами, сгорит до тла. Те, кто начал путь разрушения, подписывают приговор для всех, даже непричастных. Если бы Боги были, они бы не позволили разрушению забрать все, чего так долго достигали. Цивилизация будет уничтожена до того, как все испортит. А Семнадцать великих покинули мир, чтобы что? Их вообще осталось пятнадцать, поскольку Боги так легко позволили двоим из них начать ссориться как дети малые. Если ты избранный, то просто прими силу и роль ничего не знающего. Если же нет... ты можешь попытаться изменить ход истории, если, конечно, решишься остановить это всё.       Парень смотрел на хмурое лицо напротив. Фиолетовые глаза не просто сверлили, а вцеплялись в кожу, проникая под неё и вливая яд, под давлением её взгляда становилось некомфортно. Глаза Леры были широко раскрыты в осознании, он не знал что ей ответить. — Мы должны чтить их память. Представь если бы ты создала мир, а в тебя бы не верили? Что тогда? — Если Пятнадцать великих справедливы, они будут судить меня по хорошим и плохим поступкам, а не в наличии или отсутствии у меня веры в них. — отвечает она, прежде чем встать с места и развернуться с желанием уйти. Но вдруг она остановилась, в ее глазах промелькнуло едва заметное стыдливое сожаление. — Спасибо за чай. Пока.       Не дождавшись ответа хозяина дома, она убрала защёлку, открыла дверь, вышла, и осторожно закрыла её. А парень так и остался один с этим кулоном. Он взял его в руку и задумчиво покрутил, оглядывая его. Такого не может быть. Что это, если не знак?