Глава 27

      Склоны глубокой лощины были освещены лунным светом. Всё вокруг было объято мерцающим сумраком, но темно не было. В отличие от окружающей обители, всегда полной котов и шорохов различной дичи, здесь было пусто и одиноко. Только две фигуры стояли на самом тускло–зелёном краю.       Грозозвёзд, появившись здесь, сразу узнал угодья Звёздного племени, хоть бывал здесь нечасто. Когда он, только открыв глаза, увидел окружающую местность, его посетила абсурдная мысль, что он умер. Предводитель тут же отогнал её.             Повторно оглядев берега лощины, он, наконец, заметил второго кота, и шерсть на спине Грозозвёзда встала дыбом.       Маленький котик, по возрасту молодой оруженосец, смотрел на него светло–жёлтыми глазами. Его чёрная, на мордочке и грудке тёмно–рыжая, шерсть колыхалась от дуновений фантомного ветра. «Смололап!.. – мысленно забеспокоился Грозозвёзд. – Мой маленький друг…»       Звёздный «воин» сделал шаг вперёд к предводителю, тот в страхе попятился.       «…» – подумал он, но тут же одёрнул себя. «Нет, он точно мне ничего не сделает… Если это сон от Звёздного племени…» Кот заставил себя остановиться, хотя было действительно трудно, когда <…> идёт ровным шагом на тебя, ясным взором заглядывая прямо в душу.       – Грозозвёзд, ты уверен, что делаешь правильно?       Звонкий голос оруженосца звучал непривычно потусторонне. Предводитель, несмотря на свой испуг, всё же испытал неимоверное раздражение, когда понял, о чём говорит умерший. «Уже все кому не лень сказали мне об этом! Словно сговорились!» Однако он, несмотря на свою досаду, позволил хоть на мгновение засомневаться. «Раз даже Звёздное племя решило сказать мне… Нет! – мысленно рявкнул он на самого себя. – У него наказание, в котором он должен голодать!»       – Но всё же, я явился тебе не за этим, – вздохнул Смололап. – Слушай меня внимательно, это очень важно…       В душе Грозозвёзд надеялся, что звёздный кот собрался уже его отпускать. Он едва сдержал судорожный вздох. Предводитель полагал, что, наверное, тот ничего с ним не делает и ни о чём лишнем не говорит только потому, что его с каким–то поручением отправили к нему. Что ж, чем быстрее котик скажет, тем быстрее Грозозвёзд покинет звёздные угодья. Так что он, превозмогая страх перед Смололапом, сделал вид, что с волнением внимает.       – Если Ветер разгонит тучи, не начнётся Метель, и Тисовый яд вольётся в кровь.       Холодный голос бесстрастно произнёс пророчество. Грозозвёзд застыл. «Опять какое–то бестолковое пророчество, – в думах проворчал он. – Дали бы хоть с первым разобраться, прежде чем второе пихать…»       Только предводитель начал задумываться об услышанном, он внезапно почувствовал, что пора просыпаться. Спеша покинуть общество Смололапа, он тут же прилёг и закрыл глаза.       И очнулся, как всегда, в своей светлой палатке. Хотя она не должна быть такой светлой, когда он просыпается. Грозозвёзд подскочил, осознав, что, судя по свету, уже, наверное, около полудня.       Предводитель принялся приводиться в порядок, одновременно негодуя на самого себя, что так разоспался. «Всё племя уже давным–давно проснулось, а я только встал! Позорище какое…»       Закончив тщательное умывание, он надел своё привычное суровое выражение морды, потянулся и вышел в лагерь. Надеясь, чтобы как можно меньше котов заметили его поздний выход, Грозозвёзд аккуратно спустился с карниза. Первым делом увидел Малиногривую, в одиночестве трапезничавшую горлицей недалеко от общей кучи, и направился к ней.       – Добрый день, Грозозвёзд, – не встречаясь с предводителем взглядом, негромко проговорила глашатая. Кошка тороплив подвинулась в сторону, будто боясь занимать слишком много места рядом с горлицей.       – Как дела на границах? – проигнорировав приветствие, спросил Грозозвёзд. Ночной патруль, отправленный лично им, вернуться должен был на рассвете; предводитель уже пропустил новости с рубежей.       – Ночной патруль обнаружил, что странно себя ведёт племя Теней, – едва слышно уведомила Малиногривая. – Они стали редко обновлять метки. И, судя по запахам, кто–то простоял на одном месте возле нашей границы всю ночь, но наши патрульные никого там не обнаружили. Как думаете, могли они узнать о нашей битве с племенем Ветра?       Грозозвёзд нахмурился. Племени Теней ещё не хватало… «Не мог за день встретить патруль Речного племени и племя Ветра, которое итак не стало бы хвастаться своим проигрышем, и племя Теней, чтобы сообщить им новости о наших разладах…»       – Вряд ли. Бурозвёзд мог узнать об этом только в случае, если племя Ветра решило объявить им союз сразу после поражения… – Грозозвёзд умолк. Если два племени объединятся, то Грозовое племя окажется зажато между союзниками. В таком случае им останется только просить дружбы с Речным племенем, а если Стрижезвёздая откажет…       – А где нашли запах? – занялся вторым вопросом предводитель. – Тот, чей обладатель сидит ночами у границы?       – Вроде бы возле полянки с Буком, – тихо неуверенно проговорила глашатая, отведя глаза. Грозозвёзд вспомнил поляну у самого пограничного ручья, посередине которой растёт раскидистое дерево. – На нашу сторону они не… – Она запнулась, заметив, что к ним направляются Макоглаз, Серобок и Снежногрив. – Утренний отряд вернулся.       Серобок и Снежногрив свернули, – Снежногрив, естественно, в детскую, Серобок к куче с добычей, – а Макоглаз прошествовал прямо к лидерам. Даже не глядя на глашатая, воин обратился прямо к Грозозвёзду:       – Мы только что проверили границы с незанятой территорией и с племенем Ветра, – доложил Макоглаз. – Совсем рядом с нашими землями всё витает запах той лисицы, и её лисят.       – Где вы это обнаружили? – пытаясь не выдавать своей усталости, спросил Грозозвёзд. «Ещё и лисы…»       – На самом углу, там, где стык двух границ, – протянул кот. – Так что, технически, они могут мешать не только нам, но и племени Ветра… Как смотрите на идею найти эту плутовку и загнать на их землю?       – Не стоит, – немного поразмыслив, кратко ответил предводитель. – Лисы были на нашей территории?       – Нет, – помотал головой Макоглаз. – Но очень близко. Скорее всего, у них нора совсем рядом с нами...       – Хорошо, – кивнул Грозозвёзд. – А что племя Ветра?       – Поганцы ещё не ставили свежих меток, – презрительно фыркнул кот. – Ни сегодня, ни вчера. Не хотят мириться с поражением, трусы.       «Или слишком изранены… – додумал за него предводитель. – Хотя, зная Звездопада, скорее вериться в версию Макоглаза.» Грозозвёзд ещё кое–что мысленно прикинул, и кивнул своему воину.       – Можешь идти.       – Да–да, спасибо, Грозозвёзд, – промычал кот и удалился.        – В патрули отправлять только воинов, – распорядился Грозозвёзд глашатой, как только Макоглаз скрылся. – И не меньше четырёх. Сегодня сам поведу патруль к лисам. И, ещё, скажи наставникам, чтобы не выпускали оруженосцев из лагеря одних.       – Хорошо, Грозозвёзд, – кротко склонила голову Малиногривая. – Будет сделано.       Она помолчала, Грозозвёзд поднялся и собрался уходить.       – Кстати про оруженосцев… – начала было Малиногривая, но тут же осеклась. Предводитель напрягся, готовый выслушивать очередное нытьё по знакомому поводу.       – Недавно ко мне подходила Блесколапочка, - неуверенно выдавила глашатая, не глядя на Грозозвёзда. - Говорила, что Лишайничек и Корешок помогали ей после битвы… – закончила она, ничем не оправдав его опасения. – Как думаете, можно ли им стать оруженосцами?       – Им явно ещё нет шести лун, – отрезал Грозозвёзд, и резко повернул голову в сторону малышей, смотря в их сторону невидящим взглядом. «Мало того, что мне пришлось принимать в моё племя чужеплеменных котят, так теперь ещё и одаривать их привилегиями? Ну уж нет!»       – Они достаточно смышлёные, – осмелилась возразить кошка. Исполин сосредоточился на Корешке и Лишайничке. Они устроили дружескую возню рядом с детской… под руководством Снегопадки. Юная ученица с видом настоящей предводительницы по очереди давала наставления каждому из котиков, какие лучше движения использовать, те слушались, и постепенно их нелепая баталия превратилась чуть ли не в боевую тренировку. Грозозвёзд еле удержался, чтобы не поёжиться на глазах у глашатой. «Чего это они её слушаются? – с подозрением подумал он. – Котята вообще редко подчиняются даже некоторым воинам… а эта командует ими так легко... Вдруг… Нет, нет; конечно, они её слушаются потому, что это их чуть ли не первый друг в племени... И она не командует вроде, а просто им подсказывает. А они в любом случае будут подчиняться тем, кто выше по статусу… Но всё-таки надо будет убедиться.»       – Они уже вполне могут обучаться, – совсем похрабрев, говорила Малиногривая. – Если начнут сейчас, то через месяц смогут неплохо охотиться…       – Я подумаю, – кратко ответил Грозозвёзд и снова задумал идти.       – Ты не будешь есть? – обрывисто спросила глашатая, будто сказала не подумав. Предводитель опять остановился и только понял, что не притронулся к голубю, которого Малиногривая планировала разделить с ним. Мыслям вторило голодное ворчание живота. Но отступать было уже поздно.       – Потом позавтракаю, – с привычной холодностью буркнул Грозозвёзд. А мысленно выругал себя за невнимательность. «Нужно уж собраться, – проворчал он в голове. – То проспал, то не поел без напоминаний… Что дальше-то забуду?»       Он оставил глашатую у полуобглоданной добычи и направился в палатку целителей. «Нужно предупредить Дождя о лисах у границы… – рассеянно думал он. – Сегодня же ночью будет половина луны… ещё узнать у него по поводу тяжело раненных… и конечно…»       От мыслей его отвлекла гневная ругань неподалёку. Судя по голосам, Паутинка и Ночелов что–то не поделили у кучи с добычей.                   Грозозвёзд даже оборачиваться не стал. «Взрослые коты, сами уже могут справиться со своими перепалками. Не каждый раз же мне бежать к ним и разбираться, что да как».       Он поспешил ускорить шаг и добраться до целительской палатки быстрее. Оказавшись у входа, предводитель на миг замешкался, но мгновенно выпрямился и вошёл.       И оказался чуть ли не в другом измерении. Если на улице было сыро и промозгло, то внутри низкой пещеры было невыносимо душно. Запах трав был ещё более густым, чем обычно; помимо привычных ароматов целительской палатки витал запах и грязной шерсти, и старой паутины, которую давно пора сменить, и – если Грозозвёзд не ошибался, – слабый смрад гнойных ран.       Дождь ловко колдовал над ранами Камнехвостой, а чуть дальше Блесколапочка неуверенно делала паутинные повязки на царапины Дымчатника, который ежесекундно либо ворчал, либо шипел на ученицу.       – Дождь! – звучно окликнул брата Грозозвёзд. – Мне надо с тобой поговорить.       Целитель махнул хвостом, наскоро наложил паутину на последнюю царапину, что–то сказал пациентке и направился к выходу.       Совсем рядом с целительской палаткой находился достаточно укромный уголок, едва ли закрытый от глаз лагеря кустарником, но на удивление безлюдный и неприметный.       Грозозвёзд привык по важным делам вести переговоры с целителем именно там. «А то всё время эта Блесколапочка лезла в разговор, – раздражённо вспоминал кот. – Вот просто жизненно необходимо было ей вставить своё слово! Да и ещё некоторым особенно неймётся…»       – Как там поживают тяжелораненные? – первым заговорил Грозозвёзд, только они шагнули в укромное место.       – В основном идут на поправку… Дымчатник, Ежевичная и Небогривка сегодня-завтра встанут на лапы и смогут вести недолгие патрули, Камнехвостая и Зимородок примерно через несколько дней тоже почти вылечатся… Только Огнелуч меня беспокоит. Он потерял много крови во время и после битвы, да и раны у него серьёзные.       Предводитель с некоторым стыдом подумал, что едва ли помнит вчерашнее побоище. В своём яростном беспамятстве он не обращал внимания, кому из товарищей нужна помощь. Как и всегда. «Надо отучиваться уже…» – мысленно покачал головой Грозозвёзд.       – Ты сам-то, почему после битвы не подошёл?       – Я? – удивился Грозозвёзд, нарушив свою обычную невозмутимость. – Я… потерял жизнь, так что раны почти все зажили, пока я был в Звёздном племени.       – И что? Всё равно мне надо тебя осмотреть! – фыркнул Дождь, подходя поближе к брату. – Тебе ж горло ранили? Говорят, тебе там знатный кусок шеи откусили…       – Да ничего там такого нет! – отмахнулся предводитель, однако не стал мешать целителю осматривать горло.       – М-да, – вынес тот вердикт, недолго поглядев на место смертельного удара. Сам Грозозвёзд не мог видеть что там, но предполагал на шее уже зажившую царапину. – Шрам останется, причём надолго. Между прочим, когда я спрашивал воинов, те, кто уже однажды видел, как ты теряешь жизнь, сказали, что в этот раз мероприятие длилось намного дольше, чем раньше.       Грозозвёзд промолчал, всё приподняв голову, надеясь, что Дождь решит ещё немного осмотреть шею, а не продолжать разговор.       – Я слышал про случаи, когда предводитель лишался всех жизней разом, – произнёс целитель.                   Предводитель от таких слов похолодел. «А почему я об этом ни разу не слышал?! – с тревогой возмутился он. – Почему никто не говорил, что я в один миг могу всё потерять?!»       –…вполне логично предположить, что можно потерять не все, но несколько за одну смерть, – договорил Дождь. Он пытался поймать взгляд предводителя, но тот по уже выработанному методу делал равнодушные опустевшие глаза, смотрящие слегка в сторону, и якобы не замечающие пристального глазения. – И, соответственно, все несколько жизней будут уходить поочерёдно, занимая больше времени, чем обычная потеря жизни…                   Возможно такое, вероятно, если рана не может затянутся за одно излечение в Звёздном племени, но и недостаточно серьёзна чтобы отнять все жизни…       – Долго ещё докапываться будешь? – уже совсем не скрывая раздражения, проворчал Грозозвёзд. – Да, я не одну жизнь потерял. Доволен?       – Не сказать чтобы, – кислым тоном отвечал брат. – И сколько осталось?       Краткая пауза.       – Четыре.       Недовольное выражение морды Дождя сменилось тревогой.       – Грозозвёзд… – взволнованно понизил он голос. – Тебе нужно быть осторожнее. Ты не так давно взошёл на пост предводителя, а уже истратил больше половины своих жизней. Напомню, но Когтезвёздая и Болид не теряли жизни так стремительно.       – Про Болида ты уж точно сказать не можешь! – брюзгливо возразил Грозозвёзд, слегка позабыв тот факт, что вряд ли бы давний предводитель смог дожить до своего почтенного возраста, если бы каждые две луны тратил по жизни. – А Когтезвёздая… В самом деле, она просто была слишком аккуратной!       – Это отнюдь не плохое качество, – сухо заметил целитель. – Грозозвёзд, я серьёзно говорю, если ты будешь так легкомысленно относиться…       – Дождь, я тебя позвал не нотации мне читать! – рявкнул исполин. Дождь умолк. – Я пришёл сюда не за этим! Кхм. Ты же знаешь про лисиц, чей запах иногда находили на нашей территории. Так они, оказалось, устроили нору как раз на пути к Лунному Озеру. Поэтому я думаю приставить тебе охрану, чтобы воины проводили вас с Блесколапочкой пусть и не до самого святилища, но хоть безопасно вас проведут через границу.       – Не нужно, – покачал головой Дождь. – У нас очень много дел с ранеными, так что я, наверное, не пойду. А Блесколапочку одну всё-таки отпускать не хочется… Это всё что ты хотел сказать?       Возможно, Грозозвёзду показалось, но в голосе брата прозвучало лёгкое изумление. Он быстро принялся соображать, не забыл ли чего важного упомянуть. Конечно, первым делом предводитель вспомнил о пророчестве, однако Дождь не мог о нём знать, но ожидал от Грозозвёзда чего-то ещё. Целителя, значит, волнует какой-то другой вопрос.       – Нет, не всё, – покачал головой великан, только вспомнил ещё одну важную вещь. – Полосколап сегодня к вам заходил помогать?       Стоило ему только подумать о маленьком оруженосце, уже привычная злость накатила на него. Но Грозозвёзд сдержался и своих эмоций собеседнику не выдал.       – Нет, – напрягшись, ответил Дождь. – Сегодня я его нигде не видел. Он, наверное, уже не выходит из палатки своей.       «Сидит, значит, он там! Ну я ему…»       – Грозозвёзд, – осторожно начал брат. – Я думаю, что всё–таки наказание у Полосколапа… немного преувеличено, для того, в чём он провинился.       – В каком смысле? – холодно, но уже с угрожающей ноткой поинтересовался Грозозвёзд.       – В смысле, что он всё-таки просто нарушил границы, а не совершил тяжкое преступление. Нет, конечно, это тоже преступление, но я не считаю, что за это его стоит пытать…       – Я уже говорил, что наказание справедливо! – прорычал предводитель. Правда, кучу раз его все доставали с этой темой, и вечно он повторяет одно и то же! – Много раз говорил! «Просто нарушил границы»… А если он там племени Теней что-то про нас выдал?!       – Племя Теней на последнем Совете вело себя так, будто они совершенно не знают, что делал на их территории наш кот, и его никто не видел. А если, – Дождь повысил голос, увидев, как Грозозвёзд собрался что–то сказать, – ты считаешь, что они тогда притворялись, то я напомню, что Полосколап ещё оруженосец, и они вряд ли бы стали пытаться выведать какие-то военные тайны у кота особо непосвящённого в дела племени. Или ты считаешь Полосколапа настолько важным, что даже племя Теней могло обратить на него внимание?       – Но в любом случае, из–за него мне пришлось позориться на Совете! – рыкнул Грозозвёзд. – Полосколап нарушил закон просто так, для забавы, а мне потом оправдываться перед Бурозвёздом! Да и сейчас, у нас с соседями начались проблемы, и кто знает, может это как раз из-за того случая?! А ты ещё говоришь, что его наказание не заслужено! – с каждым словом он всё больше и больше начинал сам верить в то, что говорит. Действительно, Полосколап же чуть ли не войну своим проступком развязал! А может и развязал. Кто знает, может, он виноват и не только в том, что просто <…>.       – Грозозвёзд, я вовсе не имею в виду, что он совсем не заслуживает быть наказанным! – пытался достучаться до него целитель. – Просто не так жёстко за такую мелочь... он же ещё оруженосец… – он раздражённо вздохнул. – Грозозвёзд, в самом деле, ты будто никогда раньше сам не…       – Молчать! – оглушительно рявкнул великан, с яростью смотря на брата. «Забыл, что-ли, порядки в племени?!» – разъярился он на него. Дождь, поджав губы, исподлобья глядел на предводителя. Какое-то время они оба молчали, потом Дождь вздохнул.       – Грозозвёзд, ну вот… раньше ты как делал? – уже более спокойным голосом спросил он. – Когда кто-то из оруженосцев провинился?       – Наказывал! Но с Полосколапом это не работает! Сколько его не заставляй убираться в палатках, он всё равно продолжает вести себя... – Грозозвёзд рыкнул себе под нос и в бешенстве вцепился когтями в землю.       – …как и множество других оруженосцев, – договорил за него Дождь. – В том числе и как…       – Заткнись! – внезапно проревел Грозозвёзд. Как всегда даже намёк на <…> привел его в бешенство. От ярости у него даже задрожали лапы, он выпустил когти. «Дождь сегодня совсем страх потерял! Да как он смеет даже пытаться упомянуть… как он смеет… я же запретил… никому нельзя…»       Великан резко дёрнул голову на целителя. И его словно ледяной водой окатило. Серый целитель заметно отступил, пока Грозозвёзд пребывал в своём мгновенном неистовстве. Но почему его взгляд такой испуганный и ошарашенный?       Тут он понял, что будто бы и его поза изменилась. Левая лапа была в боевой готовности. А собеседник напротив странно вжал голову в плечи. И шерсть на его щеке примята, как от когтей…       «Я… на него напал?»       Грозозвёзд уже привык, что в больших битвах и сражениях впадает в яростное беспамятство, атакуя, не различая ни лиц врагов, ни собственных действий. Однако, чтобы средь бела дня настолько рассердиться чтобы, позабыв про всё, напасть на собственного соплеменника? на брата? на целителя?       «Но он сам меня взбесил, – начал оправдываться перед собой же он. – Он прекрасно понимал, что делает. Он сам виноват». Но что Дождь такого говорил, раз он, Грозозвёзд, попросту вышел из себя? «Он спорил по поводу наказания Полосколапа. Разве не ясно, что каждый второй меня уже задрал с этим вопросом?» Однако, если повспоминать, то, когда раньше его доставали по одной и той же теме, он не нападал ни на кого, только если раздражался. «Он говорил про Полосколапа! Почему мне запрещено злиться на него, на тех, кто его защищает, на одно его упоминание?! Вполне нормально выходить из себя, когда со мной ведут подобные разговоры про него». Но почему он так сердиться на своего сына? «…» Это неважно. Набросился же он на брата не из-за Полосколапа. «Он был слишком близок к тому, чтобы сказать… то, что нельзя говорить. Такое наплевательское отношение… к…» К его запретам, получается? А он этот запрет хоть делал официальным, объявлял, объяснялся? Или все по каким-то неясным причинам должны соблюдать все негласные правила при его предводительстве?! «Да, должны… Так, нет, это неважно, неважно. Плевать… просто он сказал это… почти сказал. Он сам виноват…»       Дождь смущённо кашлянул.       – Я хотел ещё добавить, что никого из них ещё не морили голодом… – договорил он. Грозозвёзд этих слов даже не услышал. Он заметил, что на целителе нет ни капли крови, значит, всё–таки он его не тронул. Только всё ещё ошарашенное выражение морды Дождя говорило о том, что он был очень близок к тому, чтобы ему действительно навредить… Целитель облизнул нос и неуверенно приподнял лапу, будто хотел его коснуться, но передумал и провёл лапой по морде, якобы умывается. «Хорошо, что он умеет уворачиваться, – немного виновато подумал предводитель. – А то без носа бы остался…»       Грозозвёзд подумал, что надо бы проверить, не видел ли кто этого происшествия. Он обернулся. И даже вглядываться не пришлось.       Камнехвостая.       Стояла у самого края маленькой полянки, смотрела прямо на них, а на морде широкая довольная улыбка – и эта улыбка Грозозвёзду совсем не понравилась.       – Камнехвостая! – воскликнул Дождь, тоже заметив свидетельницу. – Я же сказал, что тебе ещё нельзя много двигаться, твои раны…       – Я и не двигаюсь много. – Вроде бы говорит вежливо, спокойно, но в глазах искрится всё та же злорадная ухмылка. – Сам же говорил, что мне уже можно ходить недалеко. Я решила дойти сама до кучи с добычей, посидеть на поляне. Но, когда я вышла из целительской и проходила мимо вас, я ненароком обратила внимание на ваши голоса и…       – Короче говоря, подслушивала ты, – не сдержавшись, фыркнул предводитель. «Специально решил поговорить там, где не могут подслушать, – негодовал он, пытаясь при этом сохранять невозмутимость лица. – Так нет же, этой дуре обязательно надо и сюда свой нос подозревающий сунуть… Когда она от меня уже отвяжется?!»       – Я? – Камнехвостая сделала вид, будто удивлена до глубины души. – Ничего подобного! Однако всё же некоторые моменты вашей беседы я случайно услышала…       – Случайно, конечно, – процедил Грозозвёзд. Он снова был в бешенстве, но на этот раз от страха. Если Камнехвостая решит хоть кому–то рассказать, что видела его нападение на целителя…       – Не собиралась я выведывать ваши правительственные тайны, – фыркнула воительница. – Просто… Раз уж я услышала, о чём вы говорили, я подумала вставить кое–что от себя. У нас же в племени учитывается не только одно мнение, верно?       «И не скажешь ничего про нарушение мною закона? Удивительно…»       – В общем, я тут подумала, что, наверное, если всё племя разом обратит внимание на голодовку Полосколапа, или если им напомнить о правилах, в которых ясно говориться, что никому нельзя нападать на своих соплеменников, они будут очень недовольны… возможно, даже возмутятся.       Произнеся столь глубокомысленную фразу, Камнехвостая обернулась на воителей, рассыпавшихся по всему лагерю и не замечавших её взгляда.       – Пусть они и привыкли игнорировать подобное, но может правильные слова заставят их задуматься… а дальше будет как уж они рассудят.       Грозозвёзд молчал, пока Камнехвостая не отводила от него пытливого взгляда. «Реакции ждёт на свои высказывания, – понял он. – Но лучше ничего не говорить – даже если из этого она сделает какие–то выводы, эмоционально отвечать или пытаться «холодно» откликнуться будет ещё хуже». Поэтому он невозмутимо смотрел на неё, якобы предыдущие слова старшей воительницы не несли в себе особого смысла, и он ожидает чего–то «более важного». Хотя Грозозвёзд знал, что нарочито серьёзные, но на самом деле насмешливые глаза видят его насквозь, понимают, что вовсе её заявление не показалось ему ерундой, что он всего лишь притворяется – Камнехвостая ведь тоже не глупа.       В конце концов, их гляделки перервал Дождь.       – Камнехвостая, я тут вспомнил… я накладывал повязки на твои раны с расчётом на то, что сегодня ты ещё особо не будешь двигаться, так что тебе лучше вернуться в целительскую палатку, пока я не приду и не переделаю повязки, ладно?       – Хорошо, – вежливо откликнулась кошка и, ничего больше не добавив, направилась обратно к лечебнице.       – Грозозвёзд… – негромко произнёс Дождь, только стоило ей скрыться в пещерке.       – Чего тебе? – грубовато отозвался предводитель.       – Грозозвёзд, ты точно всё обдумал? – голос целителя был серьёзен. – Камнехвостая же взаправду может…       – Да что она там может! – брюзгливо фыркнул Грозозвёзд. – Я предводитель, в любом случае все будут слушать, что я скажу, и молча выполнять. Как бы они не уважали Камнехвостую, они всё равно обязаны повиноваться мне! Беспрекословно.       – Но всё же, – возразил Дождь. – Если Камнехвостая начинает тебе этим угрожать, мне кажется, стоит задуматься над…       – С чего это вдруг воины, даже если старшие и уважаемые, могут обладать большим авторитетом, чем я? чем предводитель? – с каждым словом исполин говорил всё громче и громче. – Или ты сам уже считаешь, что можно слушать то, что говорит эта блохастая…       – Я вовсе не имел это ввиду, Грозозвёзд, – устало прервал его брат. – Просто, я думаю, что хотя бы к этому тебе не стоит относиться легкомысленно. Нет, конечно, ты Предводитель, все тебя бо… уважают, точнее; никто даже и не думает тебя ослушаться. Но Камнехвостая, учитывая некоторые последние события, может легко заставить всё племя усомниться в твоих некоторых решениях, а дальше – тут уж я с ней соглашусь – как племя это всё воспримет.       – Да точно такие-же шансы это сделать у любого другого воина в племени! – закатил глаза Грозозвёзд. В самом деле, неужели Дождь серьёзно верит в чепуху, которую говорит? Грозозвёзд, правда, сначала сам слегка занервничал, когда получил провокационное заявление, но быстро же одумался! «Камнехвостая просто слишком много о себе возомнила! Неужели она действительно считает, что может настроить моё собственное племя против меня одним махом?»       – Да как ты не понимаешь?! – уже сам негодуя, рявкнул Дождь. – К Камнехвостой и без того полплемени часто прислушивается, потому что она одна из самых уважаемых воительниц! А если ей взбредёт в голову прожужжать всем уши, насколько ты плохой предводитель, так она ещё и делать это мастерски умеет! К тому же, ей легко это осуществить как минимум только потому, что и так многие начинают замечать, что наказание Полосколапа слишком жестокое!       – Если ты и ещё пара кошек–идиоток не понимаете, что Полосколапу как раз такое наказание и нужно, это не значит, что все в племени такие рыбоголовые!       Целитель уже собрался было разразиться гневной тирадой, но в моменте передумал, и вместо ругани издал лишь глубокий, шумный вздох.       – Грозозвёзд… ты… давно отдыхал?       – Чего?.. – растерялся предводитель. К чему Дождь ввернул сюда отдых?       – Я спросил, как давно ты отдыхал, – повторил Дождь. Его выражение морды стало непроницаемым, так что Грозозвёзд не мог понять, что он думает. – Не сон или передышка после рабочего дня, а полноценный отдых.       Грозозвёзд непонимающе уставился на брата. Своеобразные у него, конечно, попытки уйти от темы. Но всё равно, раз не хочет продолжать предыдущую, значит вроде как почти согласился.       – Мне кажется, тебе стоит отдохнуть, – продолжал целитель. – По-моему, как ты стал предводителем, так всё работал ежедневно…       – То есть мне нужно прохлаждаться, пока все воины работают сверх меры, – снова зарокотал Грозозвёзд. – пока на границах происходит Звёзды знают что, и всё племя готовятся к Голым Деревьям?! Да и с чего бы мне вдруг отдыхать?       – Просто я думаю, что в последнее время ты немного…       – Что?! – угрожающе спросил предводитель.       Дождь сделал проницательное, задумчивое и одновременно какое-то недовольное лицо, немного помолчал.       – Думаю, что ты потерял жизни в битве, потому что утомился за долгое время без выходных, – он пытался звучать серьёзно, но Грозозвёзду всё равно показалось, что брат сказал не то, что хотел. Как бы то ни было, великан ожидал услышать совсем не это.       – Это была случайность! – рявкнул он. – Это не потому, что я ослабел и изнежился из–за усталости, а потому что эта паршивая дрянь на меня напала подло, и дело не во мне!       – Да-да-да, – отмахнулся Дождь. – Но всё равно, Грозозвёзд, тебе нужно передохнуть хотя бы несколько дней.       – Ага, валяться пока в племени все перерабатывают, – шипел Грозозвёзд. – Ты только что боялся, что воины возмутятся, какой я плохой предводитель?       – Почему сразу валяться? – спокойно проговорил брат. – Просто сними с себя на какое-то время часть обязанностей, не самых необходимых. Ты, как стал предводителем, чуть ли не каждый день ходишь на патрулирование, нередко по два раза в сутки. Учитывая и остальную твою работу, это вообще-то очень много. В племени никто больше так не усердствует.       Грозозвёзд был крайне сильно раздражён на него сейчас, но не мог не согласиться. Пусть он и не чувствует себя в край вымотавшимся, мысль о хотя бы частичном отпуске привлекала. Всё–таки он много работает, устаёт и это на него плохо влияет. Отчего, например, эти вспышки неконтролируемого гнева не могут быть из–за переутомлённости? Конечно, даже если это так, Грозозвёзд и не думал сомневаться в своей правоте, но ему было всё ещё страшно, что кто–то мог увидеть его нападение на целителя, и надо было хотя бы перед самим собой попытаться оправдаться.       – Ладно – наконец с неохотой согласился он, – тогда мне стоит оставить из обязанностей…       – Ходи в патрулирование не так часто, – предложил Дождь. – Денёк отдохнёшь, потом сходишь, если… настрой будет.       – Да… да, – рассеянно кивнул Грозозвёзд. – Думаю, может мне пока прекратить тренировки Снегопадки…       – А ты, то есть, раньше регулярно устраивал ей занятия? – не сдержавшись, сухо поинтересовался брат.       – Да! – недовольно буркнул предводитель. – Думаю, пока отдать её на время Макоглазу… А то ему сейчас делать особо нечего.       – Может, не стоит ему? – Дождь, судя по подрагивающему хвосту, опять занервничал. – У Макоглаза уже есть ученик, пусть он сейчас… вне возможности тренироваться. А Снегопадке выдать другого наставника.       Грозозвёзд задумался. Если сейчас он временно передаст обучение Снегопадки Макоглазу, и у них не будет особых склок, в ближайшем будущем предводитель сможет предложить им обоим оставить всё как есть, а самому взяться за Полосколапа. Он озвучил эти мысли вслух.       – Я не уверен… – ответил на это Дождь.       – А что не так? – собственный голос звучал для него глухо, ведь сам он ушёл воплощать в воображении такой исход событий. – Мне будет проще контролировать Полосколапа, а у Снегопадки появится более подходящий ей учитель.       – Ну-у-у… – протянул целитель, якобы скептически, но Грозозвёзд видел по глазам, что уверенности у собеседника в неправоте его нет, и он быстро соображает в поисках достойного аргумента. Найдя, наконец, этот довод, кот сделал вид, что изначально планировал его произнести после этого продолжительного «ну». – Я бы не сказал, что Макоглаз особо подходит в наставники Снегопадке. Ты же знаешь его нрав, какой он раздражительный, и что у Снегопадки характер не малина… Ей наоборот, кого-то более похожего на неё, но умного.       Последние фразы Дождя прошли мимо ушей Грозозвёзда. А вот слова, что Макоглаз совсем не годиться учить Снегопадку, показались ему одной из немногочисленных разумных мыслей брата за этот день.       Действительно, это проблема. Если они будут часто ругаться – а они, вероятно, будут – в племени зададутся вопросом, почему Грозозвёзду плевать на разногласия ученицы и воина, которые мешают обучению, и почему он против того, чтобы “меняться” оруженосцами обратно. А ответ он вряд ли найдёт.       К тому же, как бы ни хотелось Грозозвёзду взять Полосколапа в свои лапы, он понимал, что, как только ему достанутся ещё и привилегии наставника, он станет почти всё время проводить на тренировках с сыном. А Снегопадка – вся в мать, заноза – разницу, как он обучал её, и как Полосколапа, не только заметит, но ещё пойдёт болтать всё той же Камнехвостой. А эта уж найдёт, к чему привязаться.       – Хорошо, – кивнул великан, и начал решать, кому временно передать наставничество. – Тогда… пусть Паутинка с ней позанимается, у неё как раз ещё не было учеников.       – Вот, отлично, – Дождь тоже кивнул. Быстро поднялся и зашагал из мелкого уголка. – Что-то мы заболтались с тобой. Мне пора возвращаться к работе. Надеюсь, Дымчатник там ещё не оторвал уши Блесколапочке…       Упорно игнорируя взгляд брата, серый кот прошествовал мимо. Он уже ступил одной лапой на основную поляну, когда вдруг остановился.       – Чуть не забыл! – тон совершенно непринуждённый и обыденный, будто только что у них не было огроменного диалога на шесть ёмаё Wordовских страниц склок про методы Грозозвёзда. – По поводу лисиц. Даже если мы сегодня к Лунному Озеру не пойдём, я беспокоюсь за Крылатку. Ей же придётся проходить из племени Теней по нашей территории к святилищу. Да и другие целители могут на лис нарваться, если они там завелись.       – Э–э… да, хорошо, – предводитель уже успел забыть, о чём они говорили вначале. Он проследил, как Дождь удаляется точно до того момента, как кончик его серого хвоста скрылся в палатке целителей.       Грозозвёзд тряхнул головой, чтобы собраться с мыслями, выпрямился, снова надел своё суровое невозмутимое лицо и вышел из маленькой поляны в основной лагерь. «Так, значит, сейчас нужно повести отряд на лисиц… Ещё Паутинку предупредить, что она будет обучать Снегопадку какое–то время… Позавтракать всё–таки надо… – последним мыслям вторило урчание живота. – И…»       Про Полосколапа вспомнил. Ему стоило огромных сил, чтобы не остановится внезапно посередине поляны, как это делают прочие дураки, когда что–то резко им приходит в голову. И ещё больше пришлось сделать усилий, чтобы не оглянутся злобно на пещеру Дождя. Конечно же, брат хотел его отвлечь от посещения Полосколапа своими беседами про отдых. Или, по меньшей мере, это просто входило в его планы.       В любом случае, Грозозвёзд не желал сейчас заострять внимание на злодеяниях Дождя. Он повернул в сторону самодельной палатки Полосколапа. Сквозь покраснелые листья куста было видно бурую спину. Успевшая стать привычной, злость начала заполнять исполина, но внешне он старался сохранять спокойствие. Всё-таки сегодня сын ещё ничего такого не натворил.       Ему пришлось немного нагнуться, чтобы пройти в убогое жилище. Полосколап, свернувшись калачиком, лежал на тощей моховой подстилке в самом тёмном и отдалённом углу своего убежища, ослабевший, маленький и израненный после недавнего сражения. Стоило Грозозвёзду почувствовать скрытость от любопытных глаз племени, гнев, заполнявший его, вырвался наружу.       – Чего валяешься?! Вставай! – рыкнул кот и грубо пихнул сына лапой под бок. Тот от такого вежливого и дружественного толчка покачнулся. Открыл глаза. Очнулся.       Осознав, что произошло, оруженосец уронил голову и судорожно вздохнул.       – Я… есть хочу… – проскулил он еле слышно. Грозозвёзд это нытьё проигнорировал.       – Встань, когда со мной разговариваешь! – прикрикнул он. Полосколап, не поднимая головы, снова тихо протянул:       – Я хочу есть…       – Встать! – громко приказал предводитель.       Полосколап на мгновение замер, уставив взгляд в пол. После принял попытку приподняться, отчего лапы его задрожали. Но котик–таки удержался и кое–как сумел сесть ровно.       – Выпрямись, – уже спокойнее, но недовольно бросил Грозозвёзд. Полосколап опять надрывисто выдохнул. Он с трудом выпрямил плечи и поднял голову, сделал скучающие, смотрящие в пустоту глаза. Или это его взгляд от голода так потух…       «Ну, держаться он ещё вполне может». Пусть особо сочувствия вид оруженосца не вызывал, Грозозвёзд пытался уверить себя, что приказами стоять прямо он не только проверяет, насколько жив ещё малой, но и дисциплину в него таким образом вдалбливает. «Нельзя же мне допускать, чтобы в племени было много воинов, ведущих себя совсем как <…>»       – Дождь сказал, что сегодня ты даже не показывался у целителей! – исполин говорил грозно, но не рычал. Полосколап сильнее съёжился и видеться стал ещё меньше, хотя казалось, что меньше уже некуда. – Ты обязан помогать целителям, у тебя такое наказание! Почему ты всё время бездельничаешь?!       – Я не могу… – котик уставил взор в землю, а в его словах яснее зазвучала безнадёжность. – Грозозвёзд…       – У целителей сейчас забот по горло, они всё не успевают, им нужна любая помощь, даже от такой бестолочи, как ты, – не слушая сына, холодно молвил предводитель. – Но ты, даже несмотря на то, что я приказал тебе помогать им, ничего не делаешь. Ничего, хотя ты по идее и без команд должен…       – Я не могу! – резко подняв глаза на отца, прохрипел Полосколап. – Я не могу… Грозозвёзд, пожалуйста, я очень хочу есть, почему…       Он, быстро обессилев от такой вспышки эмоций, опустился на мох. Грозозвёзд почувствовал, что кончики ушей котика слегка коснулись его лап. Он тотчас одёрнул их, на мгновение его снова молнией пронзило бешенство, и, по неясным ему самому причинам, дикое отвращение. Великан резко отпихнул сына от себя. К счастью, он сразу же опомнился и ничего не сделал, но когда заговорил, слышалась ужасно скрытая за спокойствием дрожащая ярость:       – Я уже говорил, чтобы сидел ровно, когда разговариваешь со мной! Быстро поднялся! И иди работай!       Несколько мгновений Полосколап молчал и тупо глядел перед собой. А в голове Грозозвёзда в это время смутно проносились мысли о том, что вот опять он свирепствует из-за сына, хотя тот ничего такого не сделал.       Движение со стороны Полосколапа заставило его вернуться в разговор.       – Нет, – с сильнейшей твёрдостью, на которую способен, прохрипел оруженосец. – Я не могу пойти, я… не смогу. Я хочу есть.       – Что значит «нет»?! Я сказал, значит делай, без пререканий! Сколько можно повторять, ты никак не додумаешься, кретин ты безмозглый! Пока не поймёшь это, так голодать и будешь, ясно тебе?!       – Грозозвёзд... Я правда не могу. Я устал и… Я буду работать только если поем и… отдохну.       – Ты ещё мне условия диктовать будешь?! – разъярённо рыкнул Грозозвёзд. – «Я устал», «буду работать только если поем»!.. Слушать эту бредню не хочу! Вчера скакал, как заяц, всё нормально было, а сейчас вдруг устал! Иди делай что я приказал!       – Я… нет, – в который раз прошептал он эту фразу. – У меня совсем нет сил. Можно я… просто полежу? До конца наказания…       – Ты что, совсем дубоголовый?! Зачем я, по-твоему, дал тебе такое наказание, если потом его облегчу?! Да и неслыханная наглость – хотя, наоборот, слыханная от тебя много раз – просить у меня снятия половины повинностей, после того, что сделал!..       – Но я же ничего не сделал…       – Ничего не сделал он! – презрительно фыркнул предводитель. – Мало того, что ты всё время вёл себя просто отвратительно, так потом совсем обнаглел и специально полез на вражескую территорию, просто для забавы! И после этого ещё и требуешь, чтобы тебя нее наказывали нормально?!       – Я… Просто не могу… Оставь меня в покое! – вдруг слабо рявкнул Полосколап. Грозозвёзд совсем рассвирепел.       – В покое оставить тебя?! – пророкотал он. – Почему я должен оставлять тебя в покое? Зачем? Чтобы ты снова начал вести себя, как последняя мразь на белом свете?!       Да, «мразь», наверное, уже чересчур. Но, главное, смысл он до сына донёс – ему, Грозозвёзду, невероятно отвратительно поведение Полосколапа, он ненавидит, когда кто–то творит такое наглое бесчинство, и, кто бы то ни был, он до кончиков ушей ужасен, если настолько непослушен и самоволен. «Да, отвратительно и ужасно так себя вести, даже оруженосцу… Омерзительно, попросту противно… Ужасно, омерзительно… Отвратительно! Да…» – мысли сливались в кучу и едва могли складываться в какую–никакую структуру. Невольно всплывали воспоминания, но кот старательно их отгонял и заставлял себя видеть только оруженосца перед собой.       – Я не… не буду ничего делать, – упрямо проскулил Полосколап. – Я устал и… буду отдыхать. Я… ничего такого ужасного не сделал, чтобы ты… меня так ненавидел.       «Нет, он точно напрашивается! Сколько я его ругаю, он всё своё твердит!..»       – Яблонька считает… – говорил оруженосец. – Что… мне нужно отдыхать как можно больше. Я так и буду делать… Я не буду пытаться… работать. Да…       Да как он смеет! Как он смеет так бесстыже перечить приказам и не бояться предъявлять такие хамства! Как… Он совсем страх потерял!       Дурман ярости всё же заполнил взор Грозозвёзда, он снова не мог контролировать своё остервенение. Он был зол на Полосколапа, он был зол на себя, он был зол на то, что внезапно стал беспомощным, как только сын сказал твёрдое “нет”... Как он, действительно, его теперь заставит? «Надо бы запретить слово “нет”» – отчаянно подумал предводитель.       – Я не смогу работать… – продолжал упрямо мямлить Полосколап. – Я и так слишком… вымучен. Тобой. Причём, ни за что… Я ничего не сделал… настолько ужасного.       Половину из сказанного им исполин и не услышал. Он настолько вышел из себя, что уже стало противно слышать этот жалобный сиплый голос. Клокоча от ярости, Грозозвёзд смутно смог разглядеть сына. Котик смотрел прямо в глаза Грозозвёзду с какой–то испуганной мольбой во взгляде…       «Какая наглость».       Грозозвёзд не выдержал. Его в край разгневал этот его плачевный взор. хриплый взывающий к совести голос. Весь этот испуганный, но, как знал он, всегда дерзкий вид оруженосца.       «Надо. Надо ему показать… как мне так хамить».

***

      Удивительно, как один удар снимает всё напряжение. Ещё мгновенье назад Грозозвёзд не помнил себя от ярости, а сейчас уже тяжело дышал в попытках успокоить бешено бьющееся сердце.       Только утихомирив дыхание, он внезапно осознал, что произошло. Кот судорожно вздохнул, осмысление навалилось на него, сжало голову скверными думами.       Второй раз за день он впал в необъяснимую ярость. Второй раз в этом забытьи он напал на тех, кто его злил. Второй раз опомнился только того, что натворил. «Второй раз за день… В который за жизнь?» От этой мысли стало совсем тошно.       Он замотал головой, отметая лишние думы, и заставил себя взглянуть на сына. Котик дрожал, глаза широко распахнуты, а на лбу – царапина, к счастью не кровоточащая.       Грозозвёзда словно молнией пронзил страх. Ему конец. Напав на Дождя, он ему не навредил, и об этом брат и сам будет молчать. А как скрыть кровавую царапину прямо на морде оруженосца?!       «Может, быстро уйти отсюда, чтобы никто ничего не заподозрил? А, если спросят, то свалить всё на… Снегопадку, допустим.» Предводитель глянул на сына и понял, насколько эта затея идиотская. Рана слишком серьёзная, и, если сейчас не позвать целителей, попадёт инфекция, а ослабший Полосколап может даже умереть. От этого репутация Грозозвёзда вряд ли улучшится.       Значит, нужно идти к Дождю… Исполину стало совсем плохо при мысли, что придётся добровольно рассказывать, что произошло. Но Дождю в крайнем случае всё равно можно приказать молчать.       А в целительской палатке Камнехвостая будет всё слышать. О таком тяжком нарушении воинского закона Грозозвёздом её никакими угрозами уже сидеть тихо не заставишь.       Ему конец. Надо что–то придумать. Оправдание, сваливание вины на другого – что угодно, лишь бы этой проклятой Камнехвостой не нашлось повода начать много разговаривать про власть в их племени.       Грозозвёзд невольно попятился, лихорадочно ища себе обеливание. Но внезапно споткнулся о камень. На миг это касание полностью остановило все мысли и очистило голову, а потом его осенило. Лучшей идеи и быть не могло, как гиганту отчаянно показалось тогда.       Он тотчас подкатил к себе этот камень. Тот был идеального размера, не большой и не маленький, примерно с его подушечку лапы. Потом резко обернулся, начисто забыв про Полосколапа, подошёл в дальний край палатки, приподнялся и когтями немного потянул ветвистую крышу палатки вниз. Вплетённые палки нагнулись, несколько листочков упали, и образовалась дыра, большая, чем остальные прорехи. Грозозвёзд отошёл, подкатил камень близко к оруженосцу, который всё ещё был до смерти напуган нападением, и осмотрел всю картину.       Вроде бы всё сделано, но явно чего-то не хватает. Предводитель перевёл взгляд на Полосколапа. Тот отвернулся, шмыгнул носом и приподнял лапу к свежей царапине. Точно. Последний штрих, и Грозозвёзд будет полностью невиновен.       Вот только любая тошнота и отвращение, которое он испытывал до этого, не могла сравниться с теми, которые кот ощущал сейчас от того, что ему нужно сделать. Но деваться некуда. Рана должна быть в другом виде.       Чувствуя неимоверное омерзение к себе, Грозозвёзд подошёл к сыну и прижал его голову к земле. Оруженосец со страхом посмотрел на отца и попытался закричать, но тот поспешно второй лапой накрыл его пасть. Первую поднял, выпустил когти, но перед тем, как приступить, заметил полные ужаса глаза Полосколапа. Предводитель поспешно отвернул его морду в сторону, всё ещё не давая котику издать ни звука, и нервно сглотнул. Наносить ранения в битве или в пылу ярости это совершенно другое дело, нежели коверкать уже существующие.       Отметя последние сомнения, он принялся за работу. Грозозвёзд раздирал царапину на лбу, чтобы она стала глубже, создавал ещё кучу новых рядом с ней и расширял их, чтобы рана была широкой и круглой, подравнивал, не оставляя засечек от когтей. Упрямо игнорируя полный ужаса взгляд сына, исполин продолжал уродовать ранку. Было тошнотворно это делать, лапы дрожали, но он старался творить всё как можно более аккуратно и тщательно, чтобы не натворить лишнего. Пару раз ему даже показалось, что он черканул когтём по черепу, но после каждого такого происшествия он начинал стараться ещё усерднее. Нельзя было оставлять ни одну зарубку царапины, которая была бы похожа на след его когтей. Ни у кого в племени не было таких же больших когтей, как у Грозозвёзда, так что, увидь Дождь рану Полосколапа в первозданном виде, всё сокрытие улик провалилось бы. Поэтому, стиснув зубы, кот продолжал издирать царапину на лбу котика. Где–то нужно углубить рану, чтобы плоть была равномерно распределена – осторожно изорвать это место когтями. Нечаянно цапнул по здоровому месту – придётся до туда расширять рану, и снова подравнивать, и снова углублять… От дрожи и неопытности Грозозвёзда в таких ювелирных ремёслах дело затянулось, но что поделаешь. «Всё должно быть идеально, и всё будет хорошо.»       Закончив грязное дело, он отошёл на шаг. Оба, и предводитель, и оруженосец, тяжело дышали. У Полосколапа были широко распахнуты глаза, котик сжался в комочек и тихонько скулил от боли и от потрясения. У Грозозвёзда голова шла кругом, а под шкурой, казалось, бегали стаи муравьёв. «Нужно доделать последнее… И можно будет звать Дождя лечить все эти художества».       Великан снова приблизился к сыну и, грозно возвысившись над ним и вцепившись когтями в загривок, пророкотал:       – Сейчас придёт Дождь. Если он хоть что–то спросит, отвечай, что было так, как я сказал ему, понял?! Иначе ты вообще больше отвечать ничего и никому не будешь.       Оруженосец замер и перестал скулить. Грозозвёзд решил, что с него достаточно и такого ответа. Глянул на свои лапы – когти всё ещё были в крови. Он поскрёб их о камень, стараясь оставить там алый пятно, но без самих следов его когтей. После этого слизал остатки крови и выскочил из палатки.       В один миг он уже оказался в целительской пещерке. Дождь стоял спиной ко входу и менял повязки Камнехвостой. Услыхав шаги, целитель обернулся и заметил брата.       – Что опять…       – Дождь, срочно идём со мной, – рявкнул Грозозвёзд. Он бешено махал хвостом, сердце колотилось, а голос то и дело норовил сорваться. Столько всего могло пойти не так! – Там Полосколап… ранен, тебе нужно срочно…       – Так, погоди. Что случилось? – прервал его Дождь.       – Да, что произошло? – Камнехвостая внимательно сощурила глаза и навострила уши.       Грозозвёзд кратко выдохнул и, всеми силами сдерживаясь, чтобы не выцарапать глаза этой наглой кошке, стал сочинять:       – Я был у Полосколапа, разговаривал с ним. Потом, когда мы… неважно. В общем, откуда–то сверху на него упал небольшой камень и…       – То есть, на него вдруг с неба свалился камень? – скептически переспросила Камнехвостая.       – Да… То есть, я не знаю, откуда он упал, возможно, стена карьера от сырости начала крошиться, я не… я без понятия. Да, дальше… на Полосколапа упал камень и оставил ему рану на лбу, она… просто ужасно выглядит, тебе, Дождь, нужно как можно скорее…       – Сейчас, – кивнул целитель. Он позвал Блесколапочку перематывать паутиной раны Камнехвостой, а сам отошёл к кладовой.       Пока юная кошечка возилась с мотками паутины, воительница пристально смотрела на Грозозвёзда. Он старательно избегал её взгляда. Предводитель всеми силами пытался успокоиться, но он всё нервно бил хвостом по земле – не получалось. Да и как это сделать? Он чувствовал себя совершенно беспомощным. Камнехвостая не поверила ни единому слову в его рассказе. После увиденного ею сегодня нападения, у неё не могло быть сомнений, что произошло в палатке Полосколапа на самом деле. А если она захочет настроить племя против Грозозвёзда, разве у неё не выйдет? Что бы он ни говорил Дождю, он знал, что Камнехвостая представляет действительно опасную угрозу.       Предводитель не смел обернуться, но прислушался к тому, что делают за спиной раненные поданные. Ежевичная, Зимородок, Небогривка, Дымчатник – сейчас они все либо спали, либо тихо отдыхали, не потревоженные его визитом. А если Камнехвостая сейчас поднимется, начнёт перечислять все недостатки и преступления Грозозвёзда и предложит перестать ему подчиняться, они ведь согласятся. И не потому, что долго его ненавидят, а потому что внезапно прозреют и осознают все проблемы. А что он может с этим сделать? Камнехвостую никуда не деть. Обвинять её в преступлениях – никто не поверит. Портить ей репутацию среди соплеменников – бесполезно. Изгонять или сурово наказывать – причин нет, все только возмутятся такому. Угрожать – она слишком смелая. Пытаться договориться – а что он может предложить? Умолять гордость не позволит, а убивать… не любит Грозозвёзд это делать.       – Пошли, – Дождь подошёл к ним с листьями и парой комков паутины. – Расскажешь мне по дороге подробней.       – Да, конечно, – Грозозвёзд белкой подскочил с места, встал сбоку от брата и скорым шагом пошёл вон из целительской палатки.       – Так что там произошло? – пробормотал Дождь, направляясь вдоль стены лагеря к кустам у воинской палатки.       – В общем, мы с ним просто разговаривали. Вернее, он не особо много говорил, это я… Неважно, забудь. Я говорил с ним, а потом заметил… – А что он заметил? Что он мог там заметить? «Надо было заранее все детали обдумать! Как я мог так сглупить–то?!» – Точнее, я услышал… услышал… какой–то звук совсем рядом, как будто… э–э… мелкие камни упали на землю. Я не придал этому значения. Мы… Я–я продолжил разговаривать, потом я услышал ещё какой–то шум, уже сверху, но решил, что это… что это… шум ветра над карьером.       – Давай ближе к делу, – поторопил Дождь. Грозозвёзд замолчал, тяжело дыша. Только он начал уверенней сочинять историю, только хоть сколько-то успокоился, брату понадобилось его перебить! Как по приказу все красочные детали улетучились из головы, оставив только нагнетающее ощущение паники.       – Да… Я… Потом… потом я заметил, э–э, увидел… два больших камня… то есть один. Потом они… они… «С другой стороны, не надо было никаких деталей добавлять, – смутно подумал Грозозвёзд сквозь несмолкающий шум в голове. – Я от страха быть уличённым даже самую простую историю не могу пересказать».       Дождь с видимой тревогой взглянул на брата.       – Грозозвёзд, успокойся. Чего ты так волнуешься?       Предводитель вдруг понял, насколько сбивчиво говорил, тревожно ускорял шаг, почти дрожал и от этого шёл сгорбившись. Проклиная себя самыми нелестными проклятьями – ведь его таким, наверное, весь лагерь уже увидел – Грозозвёзд всеми силами унял волнение, выпрямился и надел своё привычное невозмутимое и суровое выражение морды.       – Ничего, просто это произошло немного неожиданно, – как можно бесстрастнее ответил предводитель. Но тут заметил, что Дождь с недоумением и подозрением смотрит на него.       «Идиот! – крикнул на самого себя Грозозвёзд, заново потеряв всё самообладание. – Ты же только что чуть в обморок не падал от тревоги, зачем ты это делаешь?! Такая резкая перемена настроений только больше подозрений вызывает!»       Он уже не знал куда деться. И слишком хладнокровным выглядеть нельзя – по его же рассказу у него ослабевший сын почти смертельно ранен, а чрезмерно тревожиться, проходя на глазах всего племени, слишком выбивается из его предводительского образа.       Грозозвёзд замер на мгновение, чувствуя, что вот–вот разорвётся. Он должен вести себя, как подобает его должности, если находится на глазах соплеменников, но сейчас ему нужно очень волноваться, потому что он волновался до этого, а внезапно перестать волноваться, когда ты волновался чуть ли не до потери сознания, слишком неестественно. Дождь уже засомневался в правдивости его рассказа! А когда он поймёт, что Грозозвёзд так грубо нарушил Воинский закон, не будет же опять молчать? Брат не станет скрывать это от племени, а если потом ещё Камнехвостая возьмётся за это дело, то предводителем ему не быть.       «В таком случае, надо продолжать показывать волнение».       Но не на глазах же у собственных воинов, которые сейчас сидели по всему лагерю и, по любому, смотрели на предводителя! У Грозозвёзда слишком испуганный, виноватый и уязвимый вид для того, кого все должны бояться и уважать. Что о нём подумают?       – Грозозвёзд!       Исполин резко поднял голову. Дождь с беспокойством и лёгким непониманием глядел на него. Долго глядел, молчал, будто думал, что сказать или размышлял, что с ним происходит.       – Тебе действительное нужно побольше отдыхать.       Он продолжил движение, чуть задержав странный взгляд на предводителе. Тот мгновенье помедлил, потом скоро поспешил за братом, и, проклиная себя за трусость, пошёл по другую сторону Дождя, чтобы хоть немного скрыться от глаз соплеменников.       Никогда ещё поход от целительской до временной палатки Полосколапа не был таким долгим. Но, наконец, они дошли до необжитых кустов, сквозь ветки которых, как и всегда, можно было разглядеть проживающего внутри оруженосца. Сколько раз Грозозвёзд при подходе замечал бурую шерсть, но никогда от этого так не плохело. Какой же глупостью всё–таки было бить его, если не откровенным идиотизмом. Может, на тот момент и полегчало, но после стало только хуже. Это было настолько опрометчиво и бездумно, что Грозозвёзд готов был заплакать от того, как близок к тому, что все раскроют, какой он на самом деле предводитель. Если только Дождь не захочет ничего додумывать без доказательств, если только Полосколап достаточно запуган, чтобы молчать, если только Камнехвостая не решит начать расследовать это дело, если соплеменники не заподозрят неладное от поведения их лидера и не задумают разобраться – только тогда всё пройдёт нормально.       – Грозозвёзд, – вернул его в реальность голос Дождя. – В палатке втроём будет тесновато, так что тебе придётся остаться снаружи.       Он кивнул. Брат прошествовал внутрь палатки, а предводитель остался сидеть возле входа, прислушиваясь к звукам изнутри. Было тихо. Но целитель и не будет переговариваться во всю громкость, если захочет уточнить у Полосколапа детали происшествия, так что Грозозвёзд и не думал расслабляться.       Прошли, казалось, бесконечные луны, а из кустов не послышалось ни звука, кроме болезненного поскуливания Полосколапа и шуршания трав и лап Дождя. Решив, что вслушиваться в молчаливую работу целителя уже нет никакого смысла, предводитель придал себе более-менее типичный вид и оглядел лагерь. Никто на него не смотрел, все были заняты своими делами. Но невозможно, чтобы ни один из воинов не заметил необычного поведения Грозозвёзда, хоть кто-то да увидел. Он внимательнее присмотрелся к каждому, кто находился на поляне.       Вроде ничего такого. Серобок и Малиногривая беседовали возле кучи с добычей, Корешок и Лишайничек всё играли перед детской, Светолуч направлялся к целительской, видимо, проведать свою Камнехвостую. Вдруг золотистый воин украдкой бросил быстрый взгляд на Грозозвёзда, но тут же смущённо его отвёл и прошёл в палатку. Исполин сгорбился. Из всех возможных вариантов именно пара Камнехвостой. Чудесно.       Недолго пробыв в очередных скверных думах, предводитель снова поднял взгляд на соплеменников. Если он приметит ещё хоть кого-нибудь, ведущего себя так же подозрительно, как Светолуч…       Ничего особенного. Значит, Светолуч единственный. Есть ли шанс, что это просто совпадение, что Светолуч взглянул на Грозозвёзда, но ничего не заметил? Всё-таки у великана сейчас, наверное, такой вид, что взор на нём задерживать не хочется, вот Светолуч и отвёл так скоро глаза, а Грозозвёзд себе придумывает. Возможно, но, конечно, маловероятно.       «Надо отвлечься». Глаза зацепили Снегопадку. Ученица уже отошла от Корешка и Лишайничка и скучающе сидела у кустов на поляне. Грозозвёзд её окликнул. Что угодно, лишь бы не молча в собственных мыслях ждать, когда вернётся Дождь.       – Тренировка? – бодро спросила Снегопадка, подойдя к наставнику. Одновременно в её голосе звучала и надежда, и непонятная усталость.       – Нет, – буркнул предводитель и собрался было что-то сказать, но кошечка его перебила:       – Как Камнехвостая?       – Что?..       – Ты сегодня был в целительской палатке, – сказала Снегопадка. – Как там Камнехвостая?       – С чего ты взяла, что я там был? – растерянно помолчав, сурово проворчал Грозозвёзд.       – Ты почти каждое утро ходишь в целительскую палатку говорить с Дождём, – раздражённо ответила ученица. Заметив, что наставник всё ещё подозрительно косится на неё, она продолжила: – Мне Блесколапочка об этом говорила! Что в этом такого преступного?       – Ничего, – фыркнул предводитель. По правде, ему самому стало стыдно, что он во всём уже ищет какой-то подвох. – Камнехвостую ты сама вполне можешь проведать. И вообще, у меня для тебя поручение.       Снегопадка недовольно дёрнула усами, но приготовилась слушать.       – Из-за сырости края оврага начали осыпаться, – Второй раз за день плести одну и ту же сказочку уже попроще. – Уже есть пострадавшие от падающих камней. Пройдись по краю оврага и самостоятельно ссыпь камни в тех местах, где они могут отвалиться.       При словах о «пострадавших» Снегопадка выразительно глянула за спину Грозозвёзда на палатку Полосколапа, и, судя по выражению мордочки, сделала свои выводы.       – А если я упаду?       – Свернёшь себе шею. По-моему, это хороший повод работать осторожнее.       Ученица фыркнула, но спорить не стала. Грозозвёзд старался отогнать подальше злорадную мысль, что хотя бы сегодня эта наглая мелкота не будет его доставать своей дерзостью. Ещё и проведёт весь день за бесполезнейшим занятием.       Глядя вслед Снегопадке, он заметил, что кошечка идёт как-то странно. Будто бы старается спрятать левое запястье. Предводителю даже показалось, что она быстро опасливо обернулась, но, переведя взгляд на ученицу, Грозозвёзд ничего не заметил. Он присмотрелся, правда ли она ходит странно, или исполину снова почудилось, но Снегопадка сразу же скрылась в туннеле.       Грозозвёзд еле сдержал желание поглядеть на метку на своей лапе. Как они могут быть связаны? Может, после битвы у Снегопадки болит лапа, поэтому она и ковыляет. Всё-таки он слишком переволновался и уже каждую вещь находит подозрительной.       Конечно, наличие метки у Снегопадки это абсурд, уверил себя Грозозвёзд. Наверное, он стал слишком серьёзно воспринимать учеников. Если вспомнить то, как предводитель утром заволновался, увидев её командующей младшими (удивительное зрелище, никогда такого не бывало на белом свете), так совсем стыдно становится!       И почему именно Снегопадка? В конце концов, она ничего такого не сделала, помимо своего поражающе раздражающего поведения, чтобы он так её подозревал. Если, например, взять Яблоньку, то она представляет больше угрозы, потому что слишком часто подвергает сомнениям решения Грозозвёзда, говорит об этом громко, привлекает внимание к проблемам в племени и внушает свои мысли и другим соплеменникам. В какой-то степени действует также, как Камнехвостая, только с другими целями…       Грозозвёзд внезапно опомнился и хотел бы помотать головой, чтобы отмести подальше всю эту чушь из мыслей. «С каких пор я рассматриваю оруженосцев как угрозу?» Негоже предводителям, а тем более Грозозвёзду, бояться, что малолетние ученики могут что-то сделать с ним. И как он даже допустить такой позор смог!       В который раз он убедился в том, что ему действительно нужна передышка от всех своих дел. Наверняка вся эта глупая паранойя просто из-за усталости. «Другого объяснения попросту быть не может».       – Грозозвёзд! – Дождь вышел из палатки. Грозозвёзд подобрался и постарался придать себе взволнованный вид, какой и был. Получилось паршиво, но хотя бы получилось.       – Полосколапу уже лучше, – сообщил целитель. – Я обработал раны. Сейчас ему нужно отдохнуть.       Он замолчал, и предводитель нервно кивнул. Что ещё сказать? Что ещё сделать? Всё снова перемешалось.       – Кстати, из-за голода крови в организме становиться очень мало, а без неё раны почти не могут зажить.       Грозозвёзд недовольно дёрнул хвостом. На беспокойство вторым слоем наложилось презрение. Но, насколько бы великан этого не хотел, снять голодную часть наказания всё же надо.       – Я разрешу ему есть.       Притворяться обеспокоенным вроде и не стоит больше. Всё закончилось, пока что хорошо.       Дождь, однако, продолжал стоять и проницательно пялиться на Грозозвёзда.       – Что?       – Знаешь, мне кажется, тебе стоит отдохнуть сейчас. Пойдём-ка, я дам тебе маковых семян, ты поспишь и успокоишься, идёт?       – Я только недавно проснулся! – буркнул Грозозвёзд. – Да и не могу я сейчас валяться, ясно?! Я планировал сейчас повести патруль, разузнать всё про этих проклятых лисиц!       – Бедные лисы… – пробормотал Дождь.       Предводитель притворился, что не услышал.       – Как знаешь, Грозозвёзд, – вздохнул брат. – Только отдохни завтра и успокойся, ладно?       – Угу, – буркнул гигант.       Дождь пошёл в целительскую палатку. Грозозвёзд тоже поспешил отойти от этой злосчастных кустов. Он направился к убежищу воинов, когда в животе опять тоскливо заурчало.       Самое время позавтракать.       Предводитель сменил маршрут в сторону кучи с добычей. Попутно он пытался привести себя в порядок, в первую очередь, мысленно. Дождь ничего не узнал… «...это пока что». Камнехвостая тоже в неведении… «…но Светолуч скорее всего рассказал ей, что видел, и она от этого может поверить в свои догадки». Полосколап живой… «…и может обо всём пожаловаться Яблоньке».       Он взял первую попавшуюся мышь из общей кучи, скрылся в кустах и рухнул на опавшие листья. Тяжело вздохнул. «Надо собраться. Соберись. Ничего не случилось, всё пока что нормально...»       Грозозвёзд посмотрел на мышь, которую взял. Долго смотрел. Есть ему совершенно не хотелось.       Гляделки с дохлой дичью затянулись. Исполин немного повертел тонкий хвостик в когтях, надеясь на появление аппетита.       Прошли, казалось, луны, прежде чем он понял, что желания есть не будет, несмотря на голод. Придётся себя заставлять. Не ходить же с пустым животом весь день.       Грозозвёзд откусил первый кусочек, который показался невероятно сухим, чёрствым и безвкусным. Наверное, это из-за похолодания, решил он. Сейчас любая дичь будет далеко не лучшей. Но если вспомнить, что утром Малиногривая с достаточным аппетитом терзала голубя, так и не скажешь.       Предводитель ещё раз обнюхал тушку. Вдруг она слишком долго лежит в куче, что её уже нельзя есть. Или чем-то была больна, а съев её он только отравиться. «Вроде обычная, довольно свежая… – тоскливо заметил он. И тут же встрепенулся. – Чего я тут чахну над куском мяса? Если кто-то увидит, то что-то может подумать».       Грозозвёзд набросился на мышь, надеясь расправиться с ней за два укуса и оставить это злосчастное место посреди лагеря на глазах у всех. Только мышатина всё ещё ощущалась отвратительно сухой. Жевать её было не очень приятно.       Поедание затянулось надолго. Каждый раз, когда он откусывал мясо от тушки, ему казалось, что не сможет его проглотить, и каждый раз он это делал, и каждый раз было до тошноты ужасно. Доев большую часть добычи, кот отодвинул её от себя, не в силах больше себя заставлять. Того голода, каким он был с утра, не было, вот и отлично.       Предводитель быстро сделал строгий взгляд, встал, выпрямился. Направился к воинской палатке, мысленно прикидывая, кого бы взять в патрулирование из оставшихся в лагере.       Грозозвёзд заглянул в темноту палатки. Макоглаз, Долгохвостая и Змеегон. Не густо. Всего трое воителей для встречи с лисами, если не считать Серобока, Светолуча и Снежногрива за пределами палатки. Но их предводитель и не желал брать с собой. Серобок пусть отдохнёт после патруля, Снежногрив тоже. А Светолуча он просто больше не хотел и видеть.       – Добрый день, – поздоровалась с ним Долгохвостая. – Что-то случилось?       Кот мысленно прикинул, стоит ли идти на лисиц в таком количестве. Маловероятно, что четверо воинов смогут что-то сделать.       – Мне бы хотелось самому разведать, что там с лисицами, – сказал он и повернулся к Макоглазу. – Ты пойдёшь со мной…       – Но я совсем недавно вернулся из патруля! – возразил тот.       – Да? – Грозозвёзд на миг растерялся. Разве?.. Может, Макоглаз пытается отлынивать, хотя это на него не похоже.       Мгновенье спустя Грозозвёзд вдруг вспомнил. Он же совсем недавно слушал его доклад! И как он мог забыть…       – Ну да! – обиженно воскликнул воин.       Как бы сейчас не засмущался предводитель, виду не подал. Он собрался было холодно приказать Макоглазу отправиться с ним, но нужды в этом не оказалось:       – Но я мог бы показать, где мы нашли лис, – быстро проговорил кот, неловко улыбаясь.       – Отлично, – отозвался Грозозвёзд. – Долгохвостая тоже идёт.       Макоглаз приободрился.       Втроём патруль выступил из лагеря. Когда все вошли в лес, Макоглаз, неуверенно посмотрев на Грозозвёзда, встал во главе. Долгохвостая тоже нерешительно покосилась на предводителя, потом на своего Макоглаза, но продолжила идти на своём месте.       Предводитель постепенно замедлил шаг и поплёлся позади всех. Долгохвостая благодарно ему улыбнулась, подскочила ближе к Макоглазу и зашагала с ним бок о бок. Грозозвёзд на этот её жест никак не отреагировал. Он попытался заставить себя считать, что ему действительно не плевать на то, что вообще происходит в личной жизни его воинов. Но сейчас его волновало только то, что они отвлеклись и не замечают его.       Исполин опасливо разрешил себе немного расслабиться на несколько мгновений, и подумал, что самое время опять подумать о том, что Дождь был опять прав. Грозозвёзд уже успел вымотаться за то короткое время, сколько он бодрствует. Он с практически физической болью вспомнил об упущенной возможности лечь спать после всех этих волнений. А целитель ведь ещё предлагал маковые семена… Сон мог бы быть ещё и без кошмаров.       Грозозвёзд беззвучно вздохнул и взял себя в лапы. Надо доделать ещё одно дело, и можно будет отдохнуть. Важное и ответственное дело. «Тяжкое и удручающее дело».

***

      Небо было затянуто хмурыми тучами, и определить время суток точно было невозможно. Но по ощущениям Грозозвёзда, солнце уже склонялось к закату, когда они возвращались.       Патруль обнаружил лисью нору, но подходить к ней не стал: по запахам было ясно, что лиса ушла на охоту и могла вернуться в любой момент. А само её жилище находилось всего в нескольких лисьих прыжках от границы с незанятой территорией. Отряд обошёлся одной довольно бесполезной разведкой.       Только шагнув в лагерь, патруль разделился. Уставшие Макоглаз и Долгохвостая устремились к воинской палатке, а Грозозвёзд направился дальше по поляне, к куче с добычей. По пути он заметил Паутинку, которая в одиночестве сидела неподалёку от общей кучи с надкусанной белкой. Она пристально смотрела на своего брата (Макоглаза. Простите за скобки, они отвлекают, я знаю, просто я также понимаю, что вы можете уже не помнить все моменты, которые были описаны одной строкой, ещё и год назад).       Гигант вспомнил свой разговор с Дождём и подошёл к ней. Заметив предводителя, Паутинка мгновенно перевела на него взгляд.       – Добрый день, – поздоровалась воительница. – Что-то нужно?       – Да.       Кошка дёрнула ушками, показывая, что слушает.       – Я хотел бы временно передать тебе наставничество Снегопадки, – прямо сказал он, тщательно подбирая слова.       Паутинка сразу оживилась.       – То есть, я теперь буду тренировать Снегопадку? – уточнила она.       – Временно.       – Хорошо, – кивнула воительница и замолкла, ненадолго колеблясь. После спросила: – А почему…       – У меня слишком много дел, и я пока не могу ходить с ней на тренировки, – поспешно перебил её Грозозвёзд заранее подготовленной фразой. И тут же засмущался. Его слова, как и задумывалось, прозвучали типично холодно, но то, что он второпях так неуместно её прервал было странно.       Паутинка с тенью настороженности и лёгкого непонимания недолго поглядела на него.       – Я понимаю. А что мне стоит пройти со Снегопадкой, пока она под моим началом? – сменила она тему.       – Сама посмотришь и решишь, ладно? – стараясь скрыть неловкость, серьёзно говорил предводитель. Он совершенно не помнит, что они вообще прошли, а планов на занятия у него никаких не было. – Считай это за… практику перед полноценным наставничеством.       – Ладно. – После слов о возможности получить своего собственного оруженосца Паутинка ещё сильнее приободрилась. Грозозвёзд оставил воительницу радоваться и есть, и сам отошёл к куче с добычей. Он с неприязнью вспомнил свой послеобеденный завтрак и на миг засомневался, а стоит ли вообще сегодня ужинать. Но исполин уже стоит над кучей дичи и пялиться на неё, так что делать нечего. Он взял маленького чёрного дрозда и, не повторяя ошибок, направился к самому дальнему удобному для трапезы месту.       Предводитель уселся в кустах и склонился над добычей. И не успел он начать думать о своём нежелании есть, как рядом появился… Светолуч, на удивление. И он не просто проходил мимо, а целенаправленно шёл к Грозозвёзду.       Кот моментально забыл о еде, во рту у него пересохло.       – Добрый вечер, Грозозвёзд, – приветливо поздоровался воитель.       – Добрый, – сдавленно откликнулся Грозозвёзд. Для вида он прокашлялся, якобы его голос просто немного охрип.       – Я бы хотел поговорить. – Слова Светолуча звучали скорее как вопрос. Кот улыбался, беззлобно и спокойно, но предводителю всё ещё было не по себе. Он хоть и начал понимать, что не мог Светолуч обо всём догадаться по одному тогдашнему перегляду, всё равно после всего случившегося доброжелательность воина ощущалась как издевательство.       – Говори, – более твёрдо и невозмутимо сказал Грозозвёзд, избегая светло-жёлтых глаз Светолуча.       – Я имею в виду просто поболтать. Как старые друзья, – Светолуч с незаконным расположением к беседе смотрел на великана, который под этим взглядом съёжился. Почему чем с большей ясностью и добротой на него глядел Светолуч, тем сильнее это давило? <…>       – Я не хочу! – буркнул предводитель. Слишком яростно и жёстко, как ему показалось, и за что он сам себя тотчас постыдил. «Нельзя так эмоционально общаться с рядовыми воинами… Нельзя! Запомнить уже пора.»       – Ты уверен?       – Да, – Грозозвёзд с трудом заставлял себя сохранять свой обычный предводительский вид, в то же время поднимаясь и собираясь уйти, боясь встретиться с жёлтыми глазами Светолуча. – Я сейчас не в настроении.       – Хорошо, – кивнул воин. – Тогда… заранее спокойной ночи.       – Угу, – пробурчал в ответ, уже спешно направляясь в сторону своей палатки.       – Стой! – окликнул его Светолуч. Грозозвёзд остановился.       – А как же дрозд? Ты не будешь есть? – спросил золотистый кот, указывая на добычу, оставшуюся на месте.       – Нет, он оказался… испорченным.       — Разве? По-моему, пахнет…       — Тебе тоже спокойной ночи, — не дал договорить ему исполин, подхватил дрозда и быстро удалился.       По пути он зашёл на поганое место, думая закопать «испорченного» дрозда. Проверив отсутствие там кого-либо, Грозозвёзд засомневался. Добыча на самом деле была свежайшей, наверняка принесённой только-только вернувшимися с охоты воинами, а брать и выбрасывать её, как падаль… Еда есть еда, и скоро, судя по погоде, её будет становится всё меньше.       Он резко дёрнул головой, поскольку здесь никого не было. Он предводитель, в любом случае с ним никто за это нарушение ничего не сделает. Грозозвёзд быстро забросал землёй птицу там, где обычно оставляют гнить мусор и падаль.       Покончив со своим ужином, предводитель развернулся и приготовился к очередному выходу на основную поляну. «Я сейчас буду отдыхать?» – даже не верилось, что до окончания этого проклятого дня остался лишь один рывок. Он даже немного обрадовался. Собрался, выпрямился, сделал предводительское лицо и направился к каменному карнизу, уже и не сильно обращая внимания, смотрят на него или нет.       Грозозвёзд, как можно твёрже ступая, вошёл в свою палатку. Стоило ему только шагнуть в тёмное одиночное укрытие, он сгорбился, медленно и устало добрёл до мохового с перьями гнёздышка. С тяжелым вздохом плюхнулся на мягкую подстилку, вытянув лапы, положил голову и собрался ложиться спать.       Снаружи послушались шаги. Предводитель навострил уши, надеясь, что соплеменник пройдёт мимо его пещерки; ему совершенно не хотелось снова делать деловой вид, притворяться, что он хочет выслушивать чьи-то жалобы. Но звук становился громче, приближался, и Грозозвёзду пришлось смириться с оттягиванием долгожданного отдыха. Он поднялся, понял, что не успеет уже привести себя в достойный вид, поэтому поглубже забился в мрак и поглядел на проход в его палатку. Чья-то тусклая тень, потом успокаивающий запах, после уже тихий оклик:       — Грозозвёзд?       Предводитель негромко отозвался, говоря, что ей можно зайти. В проёме появился невысокий силуэт Зареухой. В бледном полумраке её светлая, яркая золотисто-рыжая шерсть выделялась в темноте. Ясные, завораживающие зелёные глаза, как всегда, отражали какую-то тихую и робкую эмоцию. Сегодня это была нежность и вроде... страх? В темноте не разглядишь.       — Добрый вечер, Грозозвёзд... Я не слишком поздно?       — Нет, всё нормально, — соврал Грозозвёзд. Его голос из-за подавленного зевка прозвучал довольно чёрство, поэтому на миг ему стало немного стыдно.       — Хорошо, — кивнула Зареухая. Она помолчала, неуверенно переминаясь с лапы на лапу. Решившись, подруга скромно произнесла: — Я.… хотела бы поговорить.       — Говори, — сначала буркнул, а потом снова себя повинил за грубость тона. «Да устал просто... Не могу сейчас говорить нормально, ничего страшного. Только бы не обидеть её».       — Это... по поводу Полосколапа. Я знаю, мы уже об этом говорили, но сейчас мне кажется...       — Ему уже можно есть, — прервал ее Грозозвёзд.       Зареухая встрепенулась.       — Правда? Это... замечательно! — она выглядела счастливой, но вышло это довольно неестественно. В голосе просачивалось изумление и непонимание. — Это чудесно! Но... ты же еще вчера говорил, что не собираешься...       — Я решил, что к Голым Деревьям нам нужны полностью способные к охоте воины и оруженосцы, — опять перебил предводитель.       Королева будто бы поникла, её ушки расстроенно дёрнулись.       — Это хорошо, — искренне обрадовалась она. — Кстати, я подумала, что, раз сейчас холодает, и племени нужны воины, то, может быть, мне стоит вернуться к воинским обязанностям?       Грозозвёзд моментально подскочил.       — Зачем?!       Зареухая собралась покинуть детскую? «Нет, нет, нет, — заволновался предводитель. — Не хватало еще, чтобы она чаще общалась с такими как Камнехвостая, или видела других...»       — Я подумала, что мне особо нечего делать в детской, — пояснила кошка. — Мои котята уже давно оруженосцы, да и за палаткой уже есть кому следить, чтобы она была пригодной для проживания королев, там теперь Сизокрылая...       – Вот именно! Разве Сизокрылой не нужна помощь с её котятами? — быстро заговорил Грозозвёзд. — Их много, а она одна, ей, наверное, тяжело.       — Её котята ещё совсем маленькие. Пройдёт много времени, прежде чем они смогут доставлять ей хлопот. Не сидеть же мне всё это время и ждать.       Кот лихорадочно стал искать доводы, которыми можно заставить её остаться. Но, с другой стороны, зачем ему это делать, он же предводитель, он может просто приказать, и всё. Грозозвёзд отмёл эту мысль. В сегодняшнем случае он не может так поступать.       — А как же Корешок и Лишайничек? – придумал он повод. – Их не следует оставлять без надзора, а Сизокрылая вряд ли сможет за ними присматривать с новорожденными котятами. Кроме тебя некому следить за ними.       — Ну… да, наверное, ты прав, — смущённо согласилась Зареухая. – Я… не подумала об этом. Извини.       Королева замолкла и опустила взгляд на рыжие лапки.       — Что-то ещё? – спросил Грозозвёзд, сразу же, в который раз за этот разговор, постыдив себя за чёрствость.       — Да, — кивнула Зареухая. Она неуверенно переминулась с лапы на лапу, а потом заговорила. – Знаешь, я слышала… Не знаю как у нас, в Грозовом племени, но я слышала, что в другие предводители иногда это делают… В общем, парам предводителей можно оставаться в предводительской палатке на ночь, а не спать в воинской палатке или детской, независимо от должности. И я подумала, может, если ты не против, я могла бы отдыхать тут с тобой. Места тут достаточно, я не буду занимать много места или мешать. Может, не каждый день, а иногда. Конечно, если ты не против.       Грозозвёзд не спешил отвечать. Опустился на свою подстилку. «И кто додумался ей об этом рассказать?» Теперь перед тем, как отказать ей, он решил задуматься, что на этот раз точно её не обидеть.       — Я слишком устаю обычно, и… я хочу хорошо высыпаться, чтобы нормально себя чувствовать. Так что нет. Может быть, как-нибудь потом.       — Ладно, — вздохнула подруга. – Раз ты не хочешь… Тогда я не буду больше беспокоить. Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, — пожелал Грозозвёзд в ответ.       Зареухая, свесив голову и хвост, медленно покинула пещеру. Когда её шаги достаточно отдалились, предводитель тяжело выдохнул и стал устраиваться в гнёздышке поудобнее. Он положил голову на мох и прикрыл глаза, измученно предаваясь думам о долгожданном сне.       «Надо было разговаривать с Зареухой поласковее.»       Ничего страшного, от одного разговора всё равно ничего не изменится.       «Но и долго терпеть меня она не может.»       Она не думает о тебе плохо, беспокоится не о чём.       «Заставить её это делать может Камнехвостая, если захочет.»       Верно. А зачем ей хотеть       «ну она же не хочет, чтобы я был предводителем…»       А Зареухая может после этого встать против тебя и Дождь тоже.       «дождь всегда будет со мной… мной… мной… мной… мной…» Конечно       он же с тобой             звёздное племя                   наговорит ему                                     ему                                           ему про тебя.       «они против меня ненавидят и убьют»       а камнехвостая настроит племя а семья возненавидят и все                               все…                         все…..                   все…….             все………       все………… все…………..

***

      Склоны глубокой лощины были озарены лунным сиянием. Всё вокруг было объято мерцающим сумраком, но не было кромешного мрака. Отличаясь от окружной обители, всегда полной умиротворённой тишины и блаженства, тут гулял завывающий холодный ветродуй. Лишь один силуэт выделялся на краю со взъерошенной ветром шкурой.       Грозозвёзд отвернулся от ветра, дабы развевающиеся усы не падали в очи. Слишком ему желалось вновь взглянуть на Смололапа, вероятней всего, привычно резвящегося на дне лощины. Пускай Грозозвёзд и сейчас чувствовал, что сие его деяние обернётся очередным кошмаром, было нелегко не поддаться соблазну.       Поразительно, что на сей раз столь сильный ветер.       Досадно, но сверху ни зги не было видно. Высокая трава столь живо колыхалась от порывов, что рябила перед взором. Грозозвёзд решил спуститься.       Постепенно шагая вниз по склону, жестокость урагана поубавилась. Вскоре стало совсем хорошо видно, что свершалось в лощине. Грозозвёзд по обыкновению задержался в средине, не доходя до самого дна, и глянул вниз.       Сегодня там резвилось двое. Притом оба по годам равнялись оруженосцам. Грозозвёзд забеспокоился и поспешил к ним. С средины невозможно кого-либо рассмотреть.       Спустившись, он глянул сквозь густой высокий бурьян. Первым юнцом был, как повелось, дух Смололапа. А второй – Грозозвёзду пришлось всматриваться, хотя он с самого начала так и подозревал, – был Полосколап. Уже забыто сытый и здоровый, он вместе с чёрным котиком прыгал, в шутку боролся, хохотал и веселился.       У Грозозвёзда перехватило дыхание. «Как… Нет… Не может… Я…» Мыслей – непонимающих, ужасающихся, тревожных, и каких только могло быть в такое момент, – было настолько много, что Грозозвёзд не мог вычленить ни одной. Он тяжело дышал. Слишком уж эта сцена походила на <…>. В голову полезли воспоминания; Грозозвёзд их старательно отгонял.       Когда он решился и смог поднять взгляд на двоих оруженосцев, они уже не играли. Стояли на месте, не шевелясь и молча глядя в душу Грозозвёзду пустыми безжизненными чёрными глазами. Тот замер. Сердце снова колотилось как сумасшедшее. Он каждое мгновение ожидал угрожающего приближения двоих или их слов, но всё оставалось как прежде. Ничего не менялось. Они стояли на месте, и смотрели.       Грозозвёзд вдруг резко дёрнулся. Вокруг внезапно стало темно. Свет, мягко льющийся с неба, сменился одним тусклым источником спереди. Ветренные просторы сменились чёрной пещерой.       Долго не сидя сложа лапы, предводитель подскочил и вылетел из палатки, по дороге тщетно пытаясь успокоить себя. «Это просто сон. Не может он быть правдой. Мне часто снятся кошмары, почему на этот раз мне не могли так правдоподобно присниться звёздные угодья? Полосколап не мог умереть. Ещё сегодня был живой…»       А если всё же что-то случилось? Тогда уже ничем не отмажешься. В любом случае смерть наступила из-за голода, а это его, Грозозвёзда, вина. И что ему делать, когда племя поймёт, что это всё он?       Исполин замахал из стороны в сторону головой, чтобы весь этот бред не мешался. Нужно сперва проверить. Стена куста оказалась перед глазами довольно быстро. В ночном мраке Полосколапа было не разглядеть даже сквозь гигантские прорехи. Грозозвёзд перевёл дух и вошёл в палатку.       Сын всё лежал в самом тёмном углу. Предводитель приблизился к нему. Тот не шевелился. Грозозвёзд прислушался к дыханию, но над оврагом гулял сильный ветер, и тихого сопения различить было практически невозможно, особенно сквозь оглушительную дробь сердца.       – Полосколап! – окликнул его исполин. – Полосколап! Полосколап, проснись! – он потеребил котика за плечо. Несколько мгновений великан ждал, боясь задохнутся своим быстрым дыханием.       Полосколап сонно приоткрыл глаза, моргнул. Грозозвёзд, не веря в увиденное, облегчённо выдохнул. Всё в порядке. То был взаправду всего лишь дурной сон. В Звёздном племени сейчас только Смололап, а Полосколап жив, хоть и не совсем здоров. А предводитель останется на своём месте. И не нужно никаких оправданий сочинять… Грозозвёзд невольно заулыбался.       В это время Полосколап спросонья непонимающе хлопал глазами.       – Спи-спи, – заметив его недоумение, успокоил того Грозозвёзд. Он подумал было погладить сына хвостом, но в моменте внезапно накатило отвращение. Хвост упал на землю.       Полосколап поёжился и устало закрыл глаза. Предводитель немного посидел на месте, а после медленно покинул палатку.       Голова немного кружилась. Грозозвёзд всё размышлял, был ли кошмар лишь кошмаром, или это видение от Звёздного племени, которое, как обычно, чего-то от него хочет. Любят же они до него докапываться по каждому поводу. Послать подобный сон – как раз в их духе.       «Но… Даже если так, то, наверное… Не стоит давать повода оправдаться этому кошмару…» - признался себе Грозозвезд. Сценарий, что бы случилось, если бы действительно Полосколап умер, не мог никак покинуть его воображение. Поэтому он решил перестраховаться. Исполин остановился возле кучи с добычей. Взял оттуда крошечную мышку и развернулся.       Зайдя в палатку, реакции Полосколапа он не получил. Теперь предводитель мог расслышать едва различимое сонное сопение. Он не стал будить котика. Грозозвёзд положил добычу на закрытом, но видном месте, и быстро удалился, моля звёзды, чтобы его не заметили дозорные