Глава 38. Дом

      Не только Ната провела день, вечер и даже ночь в волнениях. Тот же день оказался удивительным и для Ани. Пока Ната сидела дома и переживала из-за Мартина, Аня была занята. Отчим был на работе, мама отправила маленького сына в садик, а сама суетилась по дому. Подготовка к Новому году шла полным ходом! И именно поэтому Аня взялась бегать по магазинам, докупая необходимые продукты и украшения. Шопинг мог бы даже обрадовать её, но была одна загвоздка: её отчим был экономным, поэтому ехать надо было в самый дальний магазин, в котором однако были неплохие акции.       Аня справилась с заданием достойно: потолклась в очереди за мандаринами, выжила в битве за майонез и даже добыла несколько баночек красной икры. Каждый раз перед Новым годом в супермаркетах была одна и та же картина: бесконечная толкотня за одними и теми же продуктами. И хоть до самого праздника ещё было время, но продуктовая лихорадка уже началась. В общем-то, день выдался хорошим: Аня потолкалась в очередях, поскандалила, слив накопившееся раздражение, вдоволь натряслась в пустых в дневное время маршрутках и наконец-то оказалась дома. Мама продолжала суетиться, но её батарейки уже сели, и теперь она только раздавала команды. Выполнять их, правда, было некому: к её огромному удивлению, дочь была подозрительно задумчивой и рассеянной, поэтому только попадала под ноги и мешала.       — Сходи-ка отнеси мусор. Я тут насобирала, пока убирала. И это… Сходи в кондитерскую, которая возле школы. Там вечером скидки: купи что-нибудь с кремом. Можно даже торт, — распорядилась мама, и Аня, не успевшая даже отогреться, всё же с удовольствием выскользнула из дома.       Жили они в большом доме, принадлежавшем отчиму, и Аня за эти годы совместной жизни так и не почувствовала себя в нём уютно. Даже на каникулы она приехала только на неделю, а потом планировала вернуться в город к Нате. Правда, в то время она как раз должна была уехать куда-то с Мартином, так что Аня осталась бы одна, но это лучше, чем в этом сумасшедшем доме.       Маленький городок оживал, несмотря на то, что вечер рухнул на него кромешной тьмой, с которой не справлялись редкие фонари. Люди спешили с работы, приезжали из областного центра с работы и учёбы, и городок наполнялся жизнью. Аня любила этот момент. Ей всегда было грустно, что многим приходится уезжать в поисках возможностей, но зато как приятно возвращаться! Город менялся: время неумолимо вносило правки, и девушка уже не раз наталкивалась на то, чего раньше не видела или не помнила. Вот и этой кондитерской она не застала, хотя магазин был рядом со школой, в которой она училась. Возле школы была остановка, на которой уже образовалась толпа, и Аня внутренне улыбнулась, довольная, что ей никуда не придётся ехать этим холодным вечером.       В неровном свете окон, витрин, фонарей и фар вечер наполнялся чем-то таинственным, даже волшебным, и девушка шла медленно, во все глаза рассматривая улицу и людей. Ей хотелось рисовать или хотя бы срочно что-нибудь написать. Настроение было отличным, искрящимся, праздничным, и Ане хотелось смеяться и танцевать. Её распирало от счастья, которым срочно требовалось поделиться. Жертву она нашла быстро: большой чёрный пёс сидел у входа в маленький магазинчик колбас. Сидел, зачарованно глядя на дверь, не двигался и даже не вёл ушами, когда кто-то проходил рядом.       — Привет, красавчик! — смеясь, воскликнула Аня, останавливаясь перед псом.       Тот на неё даже не взглянул: в его глазах светилась надежда на чудо, и чудо это было прямо перед ним, хоть и за стеклянной дверью.       — Ладно, я поняла, — хихикнула девушка. — Я сейчас!       В магазине оказалась очередь, и Аня застряла там надолго, зато вышла, уже довольно мурлыча нелепую песенку, которую сочиняла на ходу, чередуя слова о собаке и колбасе. Колбаса была в пакете, а вот собака не обнаружилась. Девушка остановилась и удивлённо оглядывалась: куда мог пропасть пёс всего за пять минут? Ну ладно, пусть будет десять. Аня нахмурилась: она не собиралась сдаваться. Кроме колбасы в пакете, в рюкзаке у неё было ещё несколько пачек корма, и девушка чувствовала, что просто обязана осчастливить пса. Вот только найти бы его!       Она стояла в клочке света перед магазинчиком колбас и прислушивалась, как хищница. Поднялся ветер, он шуршал и свистел, тарахтел листом жести на близкой крыше, и этим ужасно отвлекал. Было холодно, неуютно, хотелось быстрее оказаться в тепле, и люди спешно пробегали мимо, но Аня стояла, всматриваясь в колкую тьму. Внезапно она вспомнила Клауса. Это заставило её коснуться чёрного кольца на покрасневшей от ветра руке. Странно, но кольцо не было холодным и прикосновение к нему успокоило девушку.       Аня почувствовала, что что-то меняется. Ветер донёс до неё странный звук: сдавленный, отчаянный, болезненный. Это был не вой и не скулёж, скорее, всхлип, но Аня мгновенно всё поняла. Она вскинулась, впилась взглядом в мозаику чёрных пятен теней и жёлтых квадратов электрического света и увидела. Увидела человеческую фигуру, как-то подозрительно двигающуюся в темноте. Странным было вот что: фигура была далеко, через несколько домов от Ани, но девушка уже знала, куда бежать и что искать.       Она буквально влетела в него, в крупного мужчину, как раз опустившего ногу в ударе. Чёрное нечто на тёмной земле сдвинулось, и Аня услышала хриплое дыхание, вырвавшееся резко, коротко, как свист. Мужчина не заметил её появления и замахнулся снова, но девушка буквально упала на него, вложив в удар весь вес небольшого тела. Ей просто повезло: мужчина не удержал равновесия только потому, что как раз поднял ногу, да и земля была скользкой от подмёрзшего снега. Он упал, неуклюже, нелепо подвернув под себя руку, и вставать не спешил, потому что до сих пор не понял, что он больше не один. Аня молчала, даже не кричала, не визжала, хотя гнев распирал её изнутри. Можно было позвать кого-то на помощь, но она как-то догадалась, что люди и раньше видели странного мужчину, избивавшего собаку. Они ведь были не в переулке, не где-то за гаражами, а совсем близко к тротуару, правда, под забором какого-то нежилого помещения, но всё же… Люди проходили мимо!       Аня вскочила раньше, чем мужчина понял, что его что-то сбило. Поднимался он медленно, никуда не спеша. Действительно, он и так уже всё сделал: пёс едва хрипел, и Аня поняла, что у него сломаны рёбра и пробиты лёгкие. Он умирал.       Гнев. Алый. Горячий. Неудержимый. Аня знала, что можно закрыть глаза, и всё прекратится, но она не могла. Гнев разрывал её. Молча она смотрела на мужика, который теперь стоял перед ней. И улыбался. Он сплюнул ей под ноги и спросил:       — Чего тебе?       Жизнь за жизнь. Эти слова уже были на языке, но челюсть свело так сильно, что девушка только чуть приоткрыла губы и снова их сжала. Нет смысла что-либо говорить. Она посмотрела ему в глаза и не увидела ничего. Таких глаз она ещё никогда не видела. Если глаза — зеркало души, то в этих была пустота, холодая, равнодушная, жестокая. Аня заставила себя смотреть неотрывно, хоть мужик уже хмурился и вот-вот мог ударить уже её. Вот только её маленький кулак медленно сжимался, и она знала, что сжимает в нём. Медленно, но удивительно сильно, до побелевших костяшек, до кровавых полукружий от ногтей на мягкой ладони.       Он медленно оседал, смотрел на неё округлившимися глазами, хрипел, держался за грудь и был таким тихим, что никто ничего не заметил. Как не замечали до этого избиения доверчивого голодного пса. Аня чувствовала, как наполняется: что-то тёплое, сияющее, солнечное заливало её. Сначала стало тепло ступням, будто она вошла в горячий песок, потом странное ощущение дошло до колен. Было колко и щекотно, но так радостно, что Аня не могла остановиться. Не могла и не хотела. Она хихикнула, но смешок оборвался: рядом послышался вздох, и девушку будто ударило ножом: она поняла, что значит этот долгий вздох!       Руки она не разжимала: почему-то знала, что это важно. Но на мужчину больше не смотрела, хоть он и лежал теперь тёмной бесформенной кучей на холодной земле. Аня торопилась: упала на колени возле пса и осторожно погладила его другой рукой — искала сердце. Пёс не шевелился, даже не вздрогнул в ответ на её прикосновение, и девушка слепо ткнула второй рукой, всё ещё сжатой в кулак, ему в грудь. Она ничего не видела из-за пелены горячих слёз, срывающихся с щёк и падающих в чёрную грязную шерсть, но знала, что делать. Надо всего лишь осторожно разжать пальцы и отдать, отдать то тёплое, что щекочет её, что уже бежит по её венам. Чужая жизнь была зажата в её маленьком кулаке и теперь перетекала в избитое тело.       Аня знала, что всё получилось: сердце забилось, разгоняя тепло по телу, но пёс вдруг заскулил, и девушка поняла, что вернула ему жизнь, но не уняла боли. Гнев от несправедливости, человеческой жестокости и собственной беспомощности захлестнул её. Она вскочила, сама не зная, что делать, оглянулась, заметила мужика, лежащего рядом. Живого. Живого, хоть и хрипящего от сильнейшего сердечного приступа. Но он ведь оклемается! Аня знала, что он выживет, знала, потому что не решилась довести дело до конца, а ведь могла!       «Думай! Думай! Если ты можешь забрать его жизнь, то сможешь и отдать ему кое-что! Вот только как?!» — паниковала она. Аня почувствовала, что у неё болит ладонь, исцарапанная собственными ногтями, и её осенило. Её сила в её руках. Всё так просто! Надо только позволить себе…       Это оказалось легко, даже слишком легко! Стоило псу снова заскулить, когда он попытался приподнять голову, и гнев снова охватил девушку. Она упала на колени, схватилась одной рукой за лапу пса, а второй — за руку мужика, уже почти оклемавшегося и даже пытавшегося приподняться. Это было больно, так больно, что Ане пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать. Оказалось, что просто пожелать недостаточно: всю боль пришлось провести через себя. Болело всё, её тело будто пропустили через мясорубку, и девушка не падала, только потому что и так сидела на земле. Она скулила и выла, но рук не разжимала, пока всё не закончилось. Последняя капелька боли перетекла по её руке в запястье мужика, уже оравшего во весь голос, и Аня заставила себя вскочить. Действовать надо было быстро: вот на крики люди уже реагировали, поэтому хоть и робко, но всё же поворачивали головы, замедляли шаг, но пока никто не рискнул приблизиться, и это был её шанс. Пёс хоть и был теперь здоров и имел в запасе лет десять жизни, забранной Аней у нападавшего, но всё же оказался слишком ошеломлён всем произошедшим, поэтому вставать не хотел. Он скулил, прятал голову в ладонях девушки, лизал их, но распластался на земле и не шевелился.       — Да что ж ты! — воскликнула Аня в отчаянии. — Вставай же! Иди за мной!       Это было слишком: пёс испугался. Аня поняла это! Уловила его эмоцию, увидела её так ясно, будто он сам ей об этом сказал.       — Прости! Прости меня! — зашептала она, низко опускаясь к чёрной лохматой голове. — Но мне надо, чтобы ты мне верил! У меня есть колбаса, и я никогда — слышишь, никогда! — не обижу тебя. И не оставлю. Ты теперь мой пёс. Мой хороший мальчик!       Пёс поднял голову и недоверчиво посмотрел на Аню. В темноте декабрьской ночи она увидела его глаза, полные наивной веры в человека, и её сердце затопило любовью. Девушка чмокнула пса в широкий лоб, ласково погладила и поняла, что у неё получилось завоевать его доверие. Аня встала, встал и пёс. Она сделала шаг в сторону, пёс последовал за ней, неуверенно помахивая хвостом. Аня повернулась спиной, отошла на метр, оглянулась и кивнула, зовя пса за собой. И он пошёл, не отставая, шаг в шаг, высоко подняв голову и радостно виляя хвостом. Он чувствовал, что от этого небольшого человека пахнет любовью. И колбасой.       Без приключений они прошли недолго, всего два квартала. Аня спешила отвести пса подальше от злого мужика. Хоть она и понимала, что уложила его надолго, но иррационально опасалась, что он встанет и последует за ними. Но пока что они натолкнулись на другого мужчину: высокая чёрная фигура перегородила им дорогу.       — Клаус! — мгновенно узнала Аня. — Только не говори, что ты всё это подстроил!       — Хоть бы «привет» сказала, — пробурчал Клаус, с улыбкой посматривая на лохматого пса, прижавшегося к ноге девушки.       — Ну привет. Ты не ответил.       Клаус усмехнулся, всё ещё глядя на пса.       — Нет, это твоя магия привлекла меня. Пришлось спешить: вдруг ты тут натворила что-то.       — Ну… — замялась Аня, нервно оглядываясь. — Натворила. Но, думаю, он выживет. Такие сволочи всегда выживают.       Раздалось противное хихиканье, и девушка вздрогнула. Клаус отчаянно боролся с улыбкой, и его губы смешно кривились.       — А могла бы и убить. Что ж ты не довела до конца? Пожалела?       Аня смотрела молча, но гневно, и Клаус подталкивал её хитрым взглядом. Он знал всё, более того, он ясно видел все её тревоги и переживания, но ждал объяснений.       — Не пожалела, — процедила девушка, отводя взгляд. — Испугалась.       Клаус кивнул.       — Я понимаю. Убийство — это нелегко. Но ты молодец! Подарила собаке десять лет жизни, а может, и больше. Что делать дальше будешь?       — Да что? Ничего. Сейчас мы пойдём домой…       — С собакой? — удивился Клаус. — Думаешь, вас пустят?       Аня пожала плечами. Решение она уже приняла и в таких вещах оставалась категорична.       — В худшем случае, ночь проведём в гараже. А утром поедем в квартиру. Будем знакомиться с Котом.       — Имя придумала уже?       — Посмотрим ещё. Я же его почти не знаю.       Оба смотрели на пса, растерявшегося от внезапного внимания. Он боднул Аню головой под колено, и девушка чуть не упала.       — Здоровый! — похвалил Клаус пса и даже потрепал его между ушей. — Ты молодец, прошла своё первое испытание. Как ощущения?       — Страшновато, — призналась Аня. — Я и подумать не могла, что возможно такое.       — Пока это всё лишь эмоции. Твой гнев толкал тебя, а нам надо научиться, чтобы ты могла делать всё это хладнокровно. Согласна учиться? Или боишься?       — У меня теперь много подопечных, — вздохнула девушка, кивнув на пса. — Этот и ещё кот. Я их бросить не могу.       — Тебе повезло, — проворчал Клаус. — Я едва ли не единственный чёрный маг, любящий животных. У меня был ручной ворон. Так что не переживай: о твоих подопечных мы позаботимся. Точно решила идти домой? Там будет скандал.       — А куда я денусь? — снова пожала плечами Аня. О том, что будет скандал, она и так знала. Мама не любит животных. И уж точно не оценит появление большого уличного пса.       Клаус кивнул куда-то, и девушка не сразу поняла, куда смотреть. Оказалось, что маг не появился из неоткуда: рядом был припаркован микроавтобус.       — Меня учили не садиться в машину к подозрительным мужчинам, — хихикнула Аня, но Клаус юмора не оценил:       — Поехали. У нас не так много времени: в тебе ещё горит магия, но потихоньку утихает, потом будет сложно разжечь её снова. А я ещё хочу кое-что проверить.       Аня уже ничему не удивлялась. События последних дней будто открыли дверь в новый таинственный мир, поэтому девушка только вздохнула и молча пошла к машине. Пёс послушно топал следом, доверчиво помахивая хвостом. В машину, правда, он лезть побоялся, отчаянно упирался лапами и скулил.       Клаус помогать не спешил, хотя понятно было, что пёс весит почти столько же, сколько и Аня, и девушка сама его не затащит. Маг явно чего-то ждал, потому что не сводил с неё пристального взгляда, и Аня решила действовать, присела возле взволнованного пса и осторожно коснулась его головы. Пёс смотрел ей в глаза, доверчиво, но вопросительно, и девушка улыбнулась ему.       — Иди за мной, — приказала она, стараясь не повышать тон, чтобы не напугать. — Я иду первая, ты за мной.       Пёс нерешительно помахал хвостом, внимательно ловя каждое движение девушки. Он всё ещё побаивался большой металлической и резко пахнущей коробки, но девушка открыла дверь и смело забралась в тёмное брюхо металлического зверя, села и похлопала рукой:       — Садись сюда.       Его движения были напряжёнными, он готовился в любой момент сорваться и бежать куда подальше, тревожно принюхивался и оглядывался, но всё же забрался в машину. Внутри оказалось тепло и пахло чем-то вкусным, а одеяло на сиденье собрало столько запахов, что пёс забыл обо всем, едва добрался до него. Дверь захлопнулась, и девушка, и пёс вздрогнули, но Аня засмеялась, и пёс вернулся к изучению одеяла.       — Он быстро привыкнет, — подбодрил Аню Клаус, устроившийся за рулём. — Но он оголодал, и его надо будет отвезти к ветеринару. А вообще, парень хороший, ещё пригодится.       Аня тоже так считала. Пёс довольно устроился рядом и теперь заглядывал Клаусу через плечо. Машина грохотала, их подбрасывало на ямах, но Клаус упрямо гнал куда-то в ночь.       — Куда мы едем? — решилась всё-таки спросить Аня, когда поняла, что они уже давно выехали из городка.       — Туда, где я временно живу. Ты не думай, я вообще живу в другом месте, у меня там ученики остались. А здесь я… хм… по просьбе одного… хм… товарища.       Ане не понравилось это бесконечное «хм», и она смело предположила:       — А товарища часом не Мартин зовут?       — Тебя это не касается, — пробурчал Клаус, и на этом тему закрыли.       Немного помолчали. Аня смотрела в окно, но понятия не имела, куда они едут. Но страшно ей не было. По-настоящему страшно стало, когда позвонила мама. Аня уныло смотрела на разрывающийся мобильный, и Клаус подло хихикнул:       — Что, мамочка ищет?       — И что я ей скажу? — хмуро спросила девушка, проглотив все гадости, уже зревшие на языке. — Что уехала с незнакомым дядькой неизвестно куда?       — Какой я тебе дядька?       — А ничего, что мы сегодня резко на «ты» перешли? — сощурилась Аня. — Так что не надо тут… Лучше скажи, что мне ей сказать.       — Дай-ка сюда, — скомандовал Клаус, и девушка растерялась, но послушалась. — Добрый вечер!       Аня следила за ним, затаив дыхание. Голос Клауса, хриплый и неприятный, вдруг стал бархатным, мягким, завораживающим. Она сразу же представила, как мама прислушивается, расслабляется и подчиняется чужой воле.       — Да-да, Аня со мной. С ней всё в порядке. Ей просто потребовалось срочно выйти на работу. Как? Вы не знаете? Да, она работает в частном медицинском центре. У нас сейчас проблемы с расписанием, пришлось срочно забрать её на смену. Какие праздники? Вы что, какие праздники?! У нас работать некому, а вы!.. Да-да, позвонит обязательно, как только освободится.       Клаус сбросил звонок и швырнул телефон через плечо. Аня едва поймала его и криво улыбнулась:       — Спасибо. Отличная версия, только денег мне теперь не видать. Придётся действительно устраиваться на работу.       — Ничего. Никто из моих учеников без денег не остаётся. Освоишь гадания — и деньги польются рекой.       — Кто сказал, что я хочу заниматься гаданиями? — фыркнула Аня, но поймала на себе насмешливый взгляд Клауса и прикусила язычок. Она явно была не в том положении, чтобы вредничать.       — Все так говорят. До первой зарплаты.       — И много у вас таких «всех»?       — Сейчас уже меньше. Мои ученики уже самостоятельные, так что ты у меня сейчас одна такая… бесполезная.       Аня надулась, но спорить не стала. Ей нравилась насмешливая манера общения Клауса. Его скрипучий голос и противный смешок очень ему шли, и девушка почувствовала, что доверяет этому странному мужчине.       — И долго я буду бесполезной?       — Это зависит от тебя. Только я предупреждаю: у меня не идеальные условия, так что тебе придётся быть выносливой и терпеливой. Капризов я не потерплю.       Девушка хмыкнула и отвернулась, скрывая улыбку. Предвкушение приключений захватило её, и сердце теперь взволнованно билось. Наконец-то её равномерная скучная жизнь всколыхнулась! Аня тут же захотела поделиться случившимся с Натой, но решила уточнить:       — Э, у меня вопрос. — Клаус кивнул, и Аня продолжила: — А это всё очень секретно? Или я могу поделиться с подругой?       — С которой ты и так уже всем поделилась? А сегодня ещё просто не успела?       — Ну да… — протянула девушка, на всякий случай отворачиваясь к псу, радостно вертевшему головой. — Она всё знает. Но это же ничего?       — Да что уж теперь поделать… — вздохнул Клаус и тут же расхохотался: — Вот только, если что-то случится, то и она может пострадать, так что…       — У неё есть Мартин, — отмахнулась Аня. Она всё ещё подозревала, что Клаус прекрасно знает, кто такой Мартин, но будет упрямо молчать. Девушка была настроена решительно: она знала, что рано или поздно всё вскроется.       — А у тебя? Кто есть у тебя?       — Ната, — просто ответила девушка. — Ещё несколько подруг из колледжа, но, если я пропаду, они скоро обо мне забудут.       — А ты собираешься пропасть? — удивился Клаус, и Аня посмотрела на него так строго, что тот рассмеялся: — Я же не требую от тебя, чтобы ты больше никогда не возвращалась к обычной жизни. Просто тебе точно будет нелегко всё это совмещать: часто надо будет срываться и пропадать на несколько дней, не спать ночами и много учиться. Магия потребует много сил, и ты будешь уставшей и часто даже больной. Но самое главное: тебе придётся лгать и постоянно выкручиваться, придумывать оправдания о том, куда ты пропадаешь и чем занимаешься.       — Получается, что проще всё-таки пропасть?       — Выбор за тобой.       — Мне осталось всего полгода доучиться… — задумчиво произнесла Аня и уткнулась взглядом в темноту быстро наступающей ночи.       Остаток дороги молчали. Отчасти потому, что Аня глубоко задумалась, а отчасти из-за ужасной дороги: машину трясло так, что можно было открыть рот и тут же прикусить язык. Безопаснее было помалкивать.       Они въехали в маленький и на первый взгляд заброшенный посёлок с оптимистичным названием Весёлый, проехали его насквозь по единственной асфальтированной дороге, в самом конце свернули на улочку не только без фонарей, но и без света из окон, хоть тени домов всё же угадывались. Доехали до самого конца и остановились у большого, нелепо выглядевшего в таком заброшенном месте особняка в два этажа. Забор был высоким, из тонких листов металла, ворота красивыми, кованными, со сложным узором, и Аня уже размечталась, что дом внутри будет таким же роскошным, как у Мартина.       — Приехали, — сообщил Клаус, остановившись почти у самого крыльца.       Пока Аня выбиралась из микроавтобуса и вытаскивала за собой оробевшего пса, мужчина успел подойти к входной двери и открыть её, включил свет, и Аня удивлённо замерла: даже с порога она увидела, что дом абсолютно пустой!       — Не смотри так, — хохотнул Клаус, проталкивая её и пса вперёд. — Дом отличный. Просто на отделку денег уже не хватило, так что здесь не очень красиво. Зато добротно: вода, свет, отопление есть. Даже интернет есть, хоть и слабенький.       — И чей дом? — робко уточнила Аня, оглядываясь. Дом действительно был пустым, в нём даже гуляло эхо от их голосов.       — Ничей, — пожал плечами Клаус. — Нет, ну юридически, конечно, чей-то, но по факту ничей. Так что мы можем тут немного пожить. До областного центра, кстати, ехать минут сорок, надо только знать дорогу, так что не пропадёшь. Слушай, а ты водить умеешь?       Аня кивнула. Она хозяйским взглядом оглядывала дом, засовывала нос во все комнаты и даже успела проверить шкафы, и Клаус ей не мешал, даже поощрительно покрякивал, хоть девушка этого и не замечала.       — А спать где? — по-хозяйски уточнила Аня, и Клаус кивнул на лестницу.       — На втором этаже. Там комнаты поменьше, их проще натопить. Пойдём, покажу, что у нас есть.       Увидев комнату, которую Клаус гордо именовал спальней, Аня хихикнула. В ней нашёлся матрас, достаточно высокий, подушка, старая и явно перьевая, стул и низенький комод, который можно было использовать и как стол.       — Как-то так, — улыбался Клаус, и Аня догадалась, что он её проверяет.       — Ничего страшно. Вода есть? — деловито уточнила девушка.       — Сколько хочешь. Правда, холодная. Горячую надо греть на плите, — предупредил маг.       Аня вдруг рассмеялась: открыто, весело и даже счастливо. В этой комнате без занавесок, с грубо побеленными стенами и самым дешёвым линолеумом на полу ей было так уютно, так спокойно, что девушка решила — теперь это её дом. И она со всем справится.