Глава 43. Новый год. Продолжение

      Было уже почти два часа ночи, когда Ната вышла провожать Мартина. В общем-то, всё прошло сравнительно неплохо, хоть ей и казалось, что недовольство папы всё испортит. Но нет, видимо, очарование Мартина всё же сработало. К вечеру папа уже шутил и смеялся, но Ната всё равно посматривала на него с подозрением. О маме она не переживала: та светилась счастьем, улыбалась и хохотала, и это Нату устраивало, хоть она и понимала, что с мамой что-то не то. Ей не хотелось признавать, что Мартин переусердствовал и мама влюбилась в него. А вот сам Мартин смолчать не смог.       Они стояли посреди тихой улицы и смотрели на сияющий в ночи снег. Было странно тихо, отгремели не только фейерверки, но даже петарды. На улице больше никого не было, и Ната поймала себя на том, что замечталась: время странно замедлилось, ей даже не было холодно — настолько волшебной была ночь!       — Тебе обязательно ехать? — спросила она с укором, и Мартин, обнимавший её со спины, отстранился и повернул её лицом к себе.       — Я бы не ехал, но мне просто неприлично остаться у тебя ночевать. И ты это прекрасно знаешь!       — Знаю… — вздохнула Ната, уткнувшись носом в мягкое пальто Мартина.       Немного помолчали, и Мартин вдруг сказал:       — Не обсуждай с мамой наши отношения.       — Почему?       — Ты сама поняла, почему, — ответил Мартин, и Ната уловила в его голосе улыбку. — Твоя мама ещё молодая женщина…       Девушка фыркнула так громко, что Мартину пришлось её отпустить.       — Мог бы и не говорить об этом! Я уже догадалась, что ты ей понравился. Может, поэтому папа так разнервничался?       — Нет, у твоего отца другие причины. Скорее всего, он чувствует во мне ту же опасность, что и ты при нашей первой встрече. Ты там что-то говорила о бабушке, которая была целительницей… Не со стороны ли папы эта бабушка?       — Угадал.       — Значит, это у вас семейное. Некоторые люди особенно чувствительны к магии…       — Как Аня, например.       — О, нет, у Ани всё серьёзнее… Одно дело чувствовать магию и бояться её, и совсем другое тянуться к ней. У твоей подруги перспективная способность!       — Я бы не хотела… — задумчиво откликнулась Ната, но не стала продолжать мысль. Скорое прощание с Мартином тревожило её. — Когда мы встретимся?       — Ты уже соскучилась? — засмеялся Мартин, но девушка посмотрела на него так строго, что смех неловко оборвался. — Ты чего? Не грусти! Завтра, а точнее, уже сегодня вечером я приеду. Не знаю, куда поедем, но что-нибудь придумаем…       — Я не хочу, чтобы ты уезжал! — воскликнула Ната и спряталась в объятиях Мартина, чтобы он не заметил слёз в её глазах.       — Ты же дома, с родителями! — утешал её вампир. — И тебе есть, чем заняться: можешь начать свой дневник, да и вообще обдумать всё…       — Это ужасно тяжело! — пробормотала Ната, сильнее сжимая Мартина в объятиях. — Мне больно быть с ними! Будто я уже их предала, будто я прощаюсь с ними…       — Ты просто устала… — ласково произнёс Мартин, отстранился и поцеловал Нату в лоб. — Давай договоримся так: никаких серьёзных разговоров, пока ты не выспишься! Тебе надо хорошенько отдохнуть, всё обдумать и только потом снова доказывать родителям, что ты меня любишь!       Мартин не выдержал и засмеялся, и Ната подхватила его смех, но как-то неловко. Что-то её беспокоило, и девушка никак не могла понять, что же не так? Что-то подобное она уже не раз чувствовала в университете: сидела на парах и думала о том, что могла бы провести это время с Мартином. Но тогда ей было просто скучно, но… что же сейчас? И всё же ей не хотелось даже смотреть на дом, не то что возвращаться в него. Хотелось, чтобы Мартин просто похитил её, увёз далеко-далеко и никогда не отпускал… И чтобы эта ночь никогда не заканчивалась!       Это настолько взволновало её, что Ната расплакалась и долго не могла успокоиться, хоть Мартин и пытался её утешить.       — Только представь, что будет, если родители увидят, что ты плакала! — воскликнул он в отчаянии.       — Мне всё равно! Всё и так получилось не очень…       — Но всегда можно сделать ещё хуже! А этого нам не надо.       Вернувшись домой, Ната поняла, что её всё-таки ждали и так просто не отпустят спать. Мама взялась мыть посуду, и девушка нехотя прошла на кухню.       — Что-то ты долго! Я уж подумала, что ты не вернёшься, — засмеялась мама, но папа, сидевший за столом с чашкой чая, выглядел слишком серьёзным.       — Если у вас тут назрел серьёзный разговор — давайте отложим его на утро. Я устала, — строго предупредила Ната, и мама посмотрела на неё удивлённо.       — Да вроде ничего такого… Неужели тебе не хочется ещё немного поговорить о Мартине?       — А что говорить? Вы уже всё знаете.       — Да? Может, всё-таки скажешь, сколько ему лет? Тридцать или тридцать три? — не сдержала смешок мама, и Ната покраснела так сильно, что ей даже стало жарко. Её показания не сходились, поэтому пришлось признаться:       — Ну, тридцать три… Это что-то меняет?       — Ну, видимо, меняет, раз ты решила немного омолодить его, — влез в разговор папа, и Ната почувствовала, что начинает злиться.       — Он и так молодой, — фыркнула она. Ужасно хотелось сбежать к себе, но и обострять ситуацию было нельзя, так что Ната терпела. — И вообще, какой смысл об этом говорить? Он не станет моложе, даже если вы сильно этого захотите.       — В том-то и дело. Я понимаю, что сейчас ты влюблена, но подумай о том, каким он будет через десять лет? И дело ведь не только во внешности…       Ната хихикнула так громко, что папа опешил и посмотрел на неё круглыми глазами.       — Никто не будет вечно молодым, — добавил он хмуро, недовольный её очевидно глупой реакцией.       — И я тоже!       Пришлось поспешно скрыться в своей комнате, потому что смех уже невозможно было сдержать. За закрытыми дверьми всё равно было слышно голоса, и девушка понимала, что родители продолжают обсуждать Мартина, но какое ей дело? Она остановилась возле круглого зеркала на стене и долго себя рассматривала. Глаза странно блестели: от шампанского или от непонятного веселья, преследовавшего её целый день? В любом случае, Ната себе нравилась, возможно, впервые за последние несколько лет она чувствовала, что красива и может нравиться. В голове всё ещё была дурацкая фраза отца о том, что никто не будет вечно молодым, и Ната снова хихикнула. Она поняла, что папа только что подтолкнул её к обращению. Конечно, она ещё не приняла окончательное решение и не готова была согласиться прямо сейчас, но уже чувствовала, что её сомнения в очередной раз пошатнулись.

***

      Аня нервничала как никогда, и тревога её проявлялась в том, что она усиленно гладила кота, довольно мурчащего и впивающегося когтями в её колени. От волнений она засыпала Клауса вопросами, и тот хмуро, но всё же отвечал, поэтому дорога не казалась такой бесконечной. Почему они вообще решили ехать на машине? Да потому что Аня отказалась оставлять животных одних, а телепортироваться с ними было опасно: они ещё не доверяли девушке настолько, чтобы спокойно войти в воронку, искрящуюся магией. Поэтому Клаус сразу же подхватил Аню с её питомцами и помчался сквозь снега.       Они ехали на север, всё дальше и дальше, ехали так быстро, что Аня успевала только удивлённо моргать: как так? Ведь перед Новым годом всегда и везде пробки! Уж точно на самых важных дорогах будет не пробраться! Но старенький микроавтобус мага мчался так быстро, что у Ани захватывало дух. Казалось, что они скользили по особой, специально выделенной дороге.       Сириус то и дело засовывал морду на передние сиденья, ища Аню. Он успел к ней привязаться настолько сильно, что вообще не отходил от неё и жалобно выл, если терял её из виду.       — Мы хоть успеем? — спросила девушка, когда уже начало темнеть, а они всё ещё были в дороге.       — Успеем. Ты бы лучше порадовалась, что тебе ничего не придётся делать: всё приготовят без тебя.       — А много людей будет? — встревоженно спросила Аня. Уже не раз.       — Сложно сказать, — проскрипел маг. — Я приглашал всех, кто сможет. Мои ученики сейчас заняты. Почти все при деле.       — И совсем нет новичков? — грустно уточнила Аня.       — Ну теперь уже есть! Ладно, не хмурься. У меня от тебя голова болит, когда ты нервничаешь. Есть двое, с которыми я тебя познакомлю, потому что они пока учатся и почти ни в какие дела не влезают.       — А остальные влезают?       — Ещё как! Не удивляйся, если они проигнорируют тебя — далеко не все мои ученики доживают до того, чтобы… запомниться остальным.       Клаус хмурился и всё больше сутулился над рулём. Аня догадалась, что он всё-таки устал. Пока она ничем не могла ему помочь. Особенно ей не нравилось, что они приедут уже на всё готовенькое — её откровенно мучила совесть.       — А нам надо что-то купить? — на всякий случай уточнила девушка, когда они наконец-то заехали в город — большой и шумный. Огромные торговые центры наскакивали на них со всех сторон, и Аня засуетилась.       — Если ты не заметила, я стараюсь ничего не покупать, если это можно достать.       Аня едва сдержалась, чтобы не закатить глаза: как скромно он заменил слово «украсть»! Но она и сама с удовольствием сэкономила бы деньги даже таким странным способом. Денег ей всегда не хватало!       — Ладно… Тогда нам надо что-то достать?       — Не надо. Мои справятся.       И справились! Клаус хоть и говорил уже, что у него большой дом, но Аня не представляла, насколько! Даже в темноте было понятно, что это роскошный особняк этажа на четыре, с множеством балкончиков, башенок, пристроек и надстроек. Он возвышался над модными домами вокруг и слишком сильно отличался по стилю: в нём отчётливо виднелся китч девяностых.       — Как… откуда? — только и смогла выдохнуть Аня, поражённая пышностью и очевидной безвкусицей особняка и ворот: высоких, тяжёлых, с выкованными драконами на створках. На башенках у ворот сидели две гаргульи размером с большую собаку.       — О! Это была интересная история: я спас одного бандита. Знаешь, близкая смерть всех делает сговорчивыми. Теперь он живёт спокойную жизнь, нянчит внуков, любит рыбалку и старается не вспоминать о прошлом. Ну а дом… так и остался «нехорошим».       Пока машина медленно въезжала во двор, Аня покосилась на гаргулий: ей показалось, или они проследили за ними, чуть повернув головы? Спрашивать она не решилась.       Во дворе ослепительно горела огоньками красивая ель. Она росла возле широкого белого крыльца, и Клаус припарковался рядом. Аня поспешила выпустить животных, и кот с собакой мгновенно принялись изучать территорию.       — Пусть бегают — здесь они в безопасности, — отмахнулся Клаус и пошёл в дом. Ане пришлось почти бежать, чтобы не отстать.       Внутри особняк горел огнями, и девушка на мгновение ослепла, когда дверь открылась. Просторный холл был богато украшен, посередине стояла искусственная ёлка, а поперёк холла тянулся огромный стол. Пока что пустой.       Где-то в стороне было шумно, и Аня навострила ушки: суету она любила, правда, когда сама её возглавляла.       — Снимай куртку, бери тапки и проходи. А я пока подготовлю их…       Клаус хихикнул так подозрительно ехидно, что девушка замешкалась. Как её встретят? Колдун уже говорил, что ей придётся общаться только с двумя: с Полиной и Платоном. Они были примерно её возраста, но уже два года учились у Клауса. Остальные же были старше, опытнее и опаснее, поэтому Аня кралась на кухню почти бесшумно (по крайней мере, она так думала).       Шумно было не просто так: все поверхности были заставлены тарелками с едой, но то и дело появлялось что-то новое. Это ученики Клауса соревновались в том, кто украдёт более сложное и дорогое блюдо. Итогом оказалась огромная нога хамона, рухнувшая с потолка на табурет. Удержали её только с помощью магии.       — Ну всё-всё! Хватит вам, — засмеялся Клаус, и его хриплый смех мгновенно всех успокоил.       Аня осторожно высунулась из-за его спины и увидела около пятнадцати парней и девушек. Все они выглядели юными, но в глазах читалась усталость от жизни, и девушка чуть напряглась. Пока что ей было неловко и даже страшно.       — Привет, — тихонько поздоровалась она, поймав на себе любопытные взгляды. — Я Аня.       — Моя новая ученица. Познакомьтесь, — предложил Клаус и добавил: — если хотите.       Хотели не все, хоть Аня и чувствовала, что её изучают и рассматривают. И всё же очень громкая девушка с веснушками и медно-рыжими кудрями подскочила к ней и протянула белую пухлую руку:       — Алла. Ты проходи, не бойся. Здесь все когда-то были новичками.       Она говорила быстро-быстро, ни на секунду не оставалась на месте: легонько пожала Ане руку, но не отпустила, а потащила за собой в толпу. Алла представляла всех, даже тех, кто недовольно отворачивался, но имена вспыхивали и тут же гасли в памяти Ани. Она зацепилась только за Полину — высокую, удивительно стройную, как топ-модель, девушку с длинными пепельными волосами. Она была эталонно красивой, и Аня залюбовалась так откровенно, что блондинка всё же улыбнулась.       — Значит, ты будешь учиться с нами? — спросила она, и Аня не удивилась, что голос её был тягучим, манящим, как у сирены. Вообще, в Полине было что-то русалочье, поэтому Аня никак не могла оторвать от неё взгляд, хоть и чувствовала, что залипает, и это её пугало.       Ответить Аня не смогла, только кивнула и поискала взглядом Платона. Это оказалось несложно: он стоял возле Полины, чуть позади неё, и опирался о подоконник. Платон оказался не очень высоким — он даже был ниже Полины, но крепким, широкоплечим, тяжёлым на вид, будто вытесанным из камня. У него были чёрные непослушные волосы, едва заметно завивающиеся, и очень светлые глаза — как льдинки. Платон скользнул равнодушным взглядом, и Аня почувствовала, что ей холодно — её буквально бросило в дрожь. Было немного неловко его разглядывать, и девушка, опустив взгляд, протянула руку, но вскрикнула и отскочила: протянутую в ответ руку парня обвивала коричневая змея.       Аня понятия не имела, ядовитая ли она, потому что думать не могла — змей она боялась до истерики, поэтому теперь отступала.       — Ой, да не бойся! — захохотала Алла, оттягивая её за рукав подальше от Платона и поближе к еде. — Это всего лишь гадюка!       — У меня кот и собака! — предупредила Аня, мгновенно переходя от ужаса к холодному гневу. — Клаус, как мы уживёмся?       Клаус, который уже потихоньку пощипывал рыбу с бутербродов, удивлённо вскинул голову.       — А что?       — Змея. Ядовитая, — всё так же холодно сообщила Аня.       — А. Ну, бывает. Платон, следи за змеёй, пожалуйста.       — И всё? — вспыхнула Аня.       — И всё. Он просто тебя пугает, успокойся. Обычно змея по дому не бродит, а заперта в его комнате. Бутербродик будешь?       Вот тут-то Аня и вспомнила, что целые сутки провела на кофе и еде с заправок. Клаус, заметивший её голодный взгляд, засмеялся и дал команду накрывать на стол. До Нового года оставались считаные часы. Пока все суетились, Клаус с удовольствием показывал Ане хоромы. Внутри всё оказалось так же дорого-богато, как и снаружи, и девушка даже не сдерживала смех. Особенно её впечатлила комната, в которой ей предстояло жить: казалось, кто-то пытался втиснуть Версаль в двадцать квадратных метров. Но кровать с балдахином ей даже понравилась, и Аня подумала, что наконец-то выспится. Это тебе не диван и уж точно не матрас в пустом доме!       Они ещё успели спуститься за Котом и Сириусом, которые тут же принялись хозяйничать. Кот всё обнюхивал, ничуть не смущаясь толпы людей, а пёс же не отходил от Ани, хоть и быстро сообразил, что можно немного попопрошайничать. Кормили его все и с большим удовольствием, и Аня выдохнула с облегчением.       Клаус сел во главе стола, Аня успела устроиться рядом, напротив Аллы, всё контролирующей и поэтому ничего не успевающей. С другой стороны оказалась Полина, очевидно присматривающаяся к новенькой. Платон молча сидел рядом с Полиной, змея куда-то пропала. Вечер обещал пройти неплохо: Ане хотя бы было тепло, стол ломился от еды и алкоголя, а в воздухе не было напряжения, только искрящееся веселье. И это чёрные маги? Аня ожидала другого и теперь подозрительно ко всем присматривалась.       Как ни странно, все были дружны, радовались встрече, делились новостями, но Аня ничего не могла уловить в бесконечном шуме. Клаус, казалось, вообще не обращал внимания на своих учеников, но Аня решила его подоставать:       — Мы здесь надолго? Пожалуйста, скажите, что надолго.       — А что? — хихикнул маг. — Тебе здесь понравилось?       — Ну здесь хотя бы есть нормальная кровать…       — Тогда точно ненадолго, — усмехнулся Клаус, и Полина хихикнула:       — Не удивляйся. Клаус любит создавать нам проблемы.       — Тебе бы жаловаться, — не удержался Платон. — Ты только что из Парижа вернулась.       — Но вернулась же! А могла бы и не возвращаться.       — Куда бы ты делась! — перебила всех Алла. — Ань, не слушай их. Мы получаем всё, что хотим, но порой приходится терпеть не самые приятные условия. Но оно того стоит.       — Если только ты выживешь, — улыбнулся Клаус, допил вино и потянулся за бутылкой.       Ел и пил он много и с удовольствием, но не пьянел и не терял контроль, наоборот, казалось, что он всё слышит и замечает. Аня выпила два бокала шампанского и почувствовала, что с неё хватит. Напиваться она не собиралась. Зато остальные ученики Клауса пили и веселились вовсю. Становилось шумно, но Аня не решалась отойти от мага.       — Что-то ты не радостная, — подметил Клаус, подмигивая ей, когда почти все встали из-за стола и теперь перемещались группками по огромному дому.       — Странно всё это. Не думала, что чёрные маги могут выглядеть так обычно…       — И всё же ты не спешишь с ними общаться. Боишься?       — Не без этого, — вздохнула Аня. — Чем они все занимаются? Неужели вокруг действительно так много магов? Они же обычные люди!       — Были. Были когда-то людьми, почти обычными. Но люди быстро меняются, когда дело касается магии. Ты и сама скоро поймёшь.       Клаус чуть помолчал, окинул взглядом своих учеников и снова внимательно посмотрел на Аню:       — Вот только не говори, что ты струсила?       — Не струсила, просто не понимаю… Чему вы их учите?       — Магии. В общем-то, все должны освоить необходимый минимум, но у каждого свои способности.       — Например? — настаивала Аня.       — Например, у Полины врождённое очарование. В неё влюбляются все мужчины, ну а женщины просто обожают. Очень полезная способность: ей сразу же все хотят помочь.       Аня осторожно покосилась в толпу, выискивая высокую блондинку. Странно, но ничего такого она не почувствовала. Да, удивилась невероятной красоте, но в сердце ничего не дрогнуло.       — А Платон?.. — спросила она машинально, и Клаус как-то странно хмыкнул.       — Ну а Платон может попасть в любое помещение, даже в сейф банка, если будет необходимо.       — А змея? — удивлённо спросила Аня. Она почему-то думала, что он как-то связан с ядами, ну или хотя бы понимает язык животных.       — Змея — просто его питомец. Хоть и ядовитая, — маг заметил разочарование на её лице и противно засмеялся: — Не спеши недооценивать моих учеников: каждый из них может тебя убить.       Девушка недовольно хмыкнула и даже пригубила шампанского. Слова Клауса показались ей преувеличением, но долго думать об этом ей не дали: появилась Алла и потащила её с собой в толпу. Этой ночью никто не должен был скучать!       

***

      Кто уж точно не скучал в новогоднюю ночь, так это Альфред. Мартин не обманул его ожиданий и смог достать эксклюзивное приглашение на вечеринку в «Забвении», точнее, на вечеринки. Огромный клуб не просто так был любимым местом для всех в Подлунном мире: там можно было найти развлечения на любой вкус. Вот только Альф уже определился, где и с кем он хотел провести эту ночь. Если не с Мартином, то с самым очаровательным парнем, которого он когда-либо видел! Правда, не с ним, а только рядом, потому что прекрасный молодой певец оставался всё таким же недоступным.       Вот уже несколько ночей перед Новым годом он давал концерты в одном из залов «Забвения», и Альф не пропустил ни одного. Его билет позволял подойти к певцу после концерта, ненадолго, конечно, но всё же подойти, но Альф почему-то робел.       Вот и сейчас Алекс — прекрасный и сияющий — вышел на сцену, девушки в зале восторженно завизжали, но Альфред оробел. Сколько бы он ни всматривался в молодого и ослепительно красивого парня, никак не мог заставить себя подойти к нему. Или вообще хоть как-то проявить себя, чтобы привлечь его внимание. Девушки же были во всеоружии: платья их были яркими, всё больше красными, слишком откровенными, короткими, обтягивающими. Алые губы, распущенные волосы, максимально обнажённая грудь — ничего нового. И даже этого было недостаточно, поэтому девушки кричали, подпевали и танцевали, как безумные.       Альфред смотрел на них с завистью, потому что почему-то не мог позволить себе быть таким же открытым. Хоть ему тоже хотелось танцевать и петь, потому что музыка не оставляла его равнодушным, но странная робость будто парализовала его. И всё-таки он стоял у сцены, хоть и немного сбоку. Сцена была узкой и фактически была продолжением барной стойки, так что Алекс вынужден был ходить вдоль неё, оказываясь то слишком близко к Альфреду, то так далеко, что сердце вампира сжималось от тоски. Что-то его тревожило, но Альф не мог достаточно погрузиться в ощущения, чтобы разобраться в этом: его бесконечно отвлекал Алекс.       Если бы Альфреда спросили, что его зацепило первым, он бы ответил без колебаний: голос. Алекс владел ним безупречно, он умел быть мягким и нежным, страстным и дразнящим, успокаивающим и зовущим, и Альфред пошёл на него, как на зов сирены. На мгновение он даже заподозрил, что певец в самом дорогом клубе Подлунного мира не так-то прост, но не смог развить эту мысль, потому что наконец-то увидел его. Сначала издалека и удивился тому, как легко и непринуждённо двигается парень, заполняя собой одним всю сцену. Казалось, он был везде, при этом не суетился, а будто огонь вспыхивал то тут, то там.       А потом Альфред подобрался ближе и смог рассмотреть лицо Алекса. И пропал. Мгновенно и бесповоротно. Лицом певец владел так же искусно, как и голосом: улыбался кошачьей улыбкой, очаровательно кривя верхнюю губу, то щурился, и взгляд его становился сладким и соблазнительным, то вдруг смотрел пронзительно, обжигая тёмными глазами. Но самыми опасными были глубокие ямочки на щеках, в которых Альфред мгновенно утонул, совсем забыв, что и у него такие же. Нет, конечно же, не такие! Увидев Алекса, молодой вампир растерялся и позабыл о своей молодости и красоте.       И вот теперь он неподвижно стоял в стороне и смотрел заворожённо. Его толкали, ему наступали на ноги, на него откровенно напрыгивали девицы, но он ничего не замечал, только смотрел неотрывно и мечтал поймать обжигающий взгляд тёмных глаз. Альфреда мучило только одно: среди толпы девушек он был один. Нет, в зале ещё были мужчины, но они явно сопровождали девушек, позволяя им бесноваться у сцены, а сами же скучающе потягивали выпивку за далёкими столиками. И Альф впервые смутился своего интереса. Ему было даже страшно: а вдруг Алексу не понравится его внимание? И именно поэтому он не спешил подходить к нему, хоть возможности и были.       И всё-таки музыка и чарующий голос действовали: Альф расслаблялся, всё больше теряя контроль. Тревожные мысли растворялись, по телу растекался страстный огонь, а в голове вспыхивали странные, но очень соблазнительные образы. Это и испугало Альфреда, и он даже решился повернуться к бармену и обновить выпивку. Его билет покрывал всё, даже встречу с певцом после концерта, но Альф, казалось, забыл об этом. Его трясло от волнения, когда Алекс оказывался рядом. В такие моменты Альф спешил опустить глаза: боялся, хоть и очень хотел, встретиться с ним взглядом. Ему казалось, что случится что-то ужасное. Возможно, он окончательно пропадёт? Хотя куда уж дальше! Он и так все дни думал только об Алексе.       И снова всё повторилось: вот только Альф вошёл в зал, а вот уже и заканчивается концерт! Ну почему так быстро? До Нового года ещё было время, но Альфред почувствовал, что надо решаться: если он сейчас не подойдёт к Алексу, то следующий год будет испорчен! И всё-таки он не пошёл первым, а осторожно устроился в хвосте очереди из девушек. И очень пожалел об этом: девушки себя не сдерживали! Висли на шее у Алекса, пытаясь поцеловать, и он едва мог от них отделаться. Сам виноват! Нечего так соблазнительно им улыбаться!       Альфред поймал себя на том, что жутко ревнует, и нахмурился. Ну что это с ним? Даже с золотым билетом этот парень не принадлежит ему! И всё же Алекс ждал его, мягко улыбался, будто ободряя, даже взгляд его не был обжигающим, а только ласковым, и вампир решился.       — Привет, — рассеянно пробормотал он, останавливаясь в метре от певца и не решаясь даже поднять глаза.       Они были в уютном полумраке, далеко от ослепительного света софит и шума толпы, и можно было спокойно поговорить, но Альф понял, что не может найти ни одного слова.       — Привет. А я всё думал, когда же ты подойдёшь!       Голос Алекса при обычном разговоре оказался таким же мягким и чарующим, хоть и низким, с очаровательной хрипотцой. Альфред почему-то удивился, да настолько, что вскинул голову и натолкнулся на пытливый взгляд парня.       — У меня тут всё больше девушки, а ты уже на четвёртый концерт приходишь…       Только сейчас Альф понял, что значат эти слова: Алекс заметил его! И заметил давно! От этого открытия сердце зашлось в галопе, и вампиру стало душно.       — У тебя такой голос… — пробормотал Альф, смущаясь и краснея всё больше.       — Спасибо. Правда, я удивлён, что на тебя подействовало. Ты же вампир?       Альф только кивнул: говорить он всё ещё не мог, но Алекс улыбался своей загадочной кошачьей улыбкой и этим располагал.       — Вот я и удивлён, что моя магия подействовала на вампира, да ещё и на парня… — сказал Алекс, и Альф уловил в его тоне нотку сожаления.       — Магия? Ты используешь магию?       Улыбчивое лицо разгладилось от удивления: брови поползли вверх, обычно прищуренные глаза широко распахнулись, даже ямочки исчезли.       — Ты не понял, кто я? — засмеялся Алекс, но как-то напряжённо. — Прости, может, я разочарую тебя, но я весь магия.       Он будто давал подсказку, но Альфред всё ещё не понимал. Его качало на волнах мягкого голоса, и в голове было только искрящееся счастье от близости к самому очаровательному парню в мире. Алекс ещё немного посмотрел на него, ожидая ответа, но не получил его и тяжело вздохнул.       — Я суккуб, — сказал он таким будничным тоном, что Альф не сразу понял. А когда понял, то улыбнулся ещё радостнее:       — Тогда ты, наверное, самый талантливый суккуб.       Алекс рассмеялся так искренне, что сам засмущался этого и чуть отвернулся. Альф стоял напротив и всё так же счастливо улыбался.       — Прости, мне просто никогда такого не говорили! — Алекс наклонился и осторожно взял вампира за руку. — Как странно, ты действительно не чувствуешь моей магии! А впрочем, она только для девушек.       — Прости, что я так… Наверное, тебе неприятно? — растерянно спросил Альфред, но кошачьи глаза Алекса снова широко распахнулись.       — Что?       Альф отвёл взгляд. С ним часто так бывало: понравится в клубе парень, и тот в ответ вроде бы тоже флиртует, а как только Альф предложит что-то большее, так сразу оскорблённый вид, что он вообще-то по девушкам. Вот и с Алексом он робел именно из-за этого: толпа девушек, их откровенное поведение и то, как реагировал на них Алекс, подсказывали ему, что очаровательный певец не оценит его интереса.       — Ну я парень, а ты… У тебя тут одни девушки, да и песни…       Ох, песни! Тексты были переполнены страстью и такими пикантными образами, что можно было сгореть от одних лишь фантазий. Нет, нельзя было сказать однозначно, что они были посвящены только девушкам, но…       — Моя магия действует только на девушек, но я лишён предрассудков, — промурлыкал Алекс, чуть наклоняясь и снова улыбаясь так, что появились ямочки. — Ты же не уйдёшь? У меня сейчас ещё одно выступление, а потом…       Алекс загадочно замолчал, и Альф жадно смотрел в его довольное лицо, ожидая вердикта.       — Приходи ко мне. Выпьем, встретим Новый год…       Алекс улыбнулся, его лицо ожило, задвигалось сложной мимикой, но Альфред в ответ лишь молча кивнул. Если суккуб пытался его очаровать, то лишь зря тратил силы: вампир и так уже понял, что окончательно пропал.