Глава 42. Новый год с родителями

      Ната проснулась, потянулась, довольная тем, что никуда не надо спешить и можно поспать ещё, повернулась на другой бок и испугалась так, что с неё мгновенно слетели остатки сна. Рядом с ней лежал Мартин.       — Ты чего? — удивился он, отвлекаясь от телефона. Он едва сдерживал смех.       — Доброе утро… — пробормотала Ната, судорожно натягивая одеяло до подбородка. От смущения она совсем забыла, что спала в пижаме настолько скромной, что в ней можно было спокойно выйти в магазин.       — Доброе, — улыбался Мартин. — Ты что, испугалась?       Она и сама не понимала, что с ней. Вот только сразу же после пробуждения у неё мелькнуло ощущение, что этой ночью у них с Мартином всё было. Странно. Ната всё ещё смотрела на Мартина подозрительно, но он просто лежал на кровати, одетый так же, как и вечером, рядом с ним была раскрытая книга, в руке — телефон.       — Ты всю ночь не спал? — на всякий случай уточнила девушка.       — Не спал, — подтвердил Мартин. — Что такое? Ты выглядишь встревоженной. Что-то плохое приснилось? Или ты не выспалась?       — Просто немного непривычно просыпаться с мужчиной в своей кровати! — фыркнула Ната, но не сдержалась и рассмеялась. Мартин казался ей невероятно красивым, и её залило острым счастьем: как странно, что этот невероятный мужчина — её!       — Привыкай, — улыбнулся Мартин и откровенно удивился, когда Ната вдруг обняла его. — У тебя отличное настроение!       — Потому что я тебя люблю! И я счастлива.       — И ты совсем не переживаешь из-за моего знакомства с родителями?       — Разве ты можешь им не понравиться? — Ната чуть приподнялась, чтобы заглянуть Мартину в глаза, и увидела, что он улыбался. — Что?       — Ничего. Я просто рад, когда у тебя хорошее настроение. Вчера ты была раздражённой…       — Извини. Я просто устала. Но теперь я могу расслабиться и наконец-то отдохнуть!       Мартин крепко обнимал её, не позволяя не то что отстраниться, даже пошевелиться, и девушка мгновенно покраснела: от его близости было горячо.       — Мы не опаздываем? — смущённо пробормотала она, чуть отворачиваясь. Но Мартин засмеялся и расцеловал её, хоть Ната хохотала и уворачивалась. — Ну всё-всё! Правда, хватит!       — Не хватит! Я тебя люблю!       Мартин был настолько счастливым, что Ната даже растерялась: чего это он вдруг?       — И я тебя. Но, Мартин, мы действительно спешим. У нас так много дел!       — Но сегодня же тридцать первое! Новый год!       — И всё равно нам надо ехать.       Мартин вздохнул, нехотя разжал объятия, но не сводил глаз с Наты. Она, всё ещё румяная от смущения, поспешила прочь от Мартина, быстро собрала волосы и умчалась в ванную. Мартин последовал за ней.       — Мы настолько спешим? — насмешливо уточнил он, перехватив Нату в коридоре.       — Ты можешь приготовить завтрак? — мгновенно сообразила она и тут же улизнула в ванную.       — А что ты хочешь?       — А что ты можешь?       Мартин недовольно фыркнул и отправился на кухню. Готовить он умел, хоть и не испытывал потребности в обычной еде. Оставшись с Натой, он решил использовать свои кулинарные навыки, чтобы хоть немного задобрить девушку. Голодная, она мгновенно становилась раздражительной и злой, а вот поесть любила, поэтому он и старался.       Когда Ната вынырнула из ванной и на мгновение заглянула на кухню, то осталась довольна: Мартин жарил блинчики. Это было настолько милым, что девушка заулыбалась и поспешила в комнату, чтобы привести себя в порядок. Она-то знала, что Мартин принимал её любой, даже в самом домашнем виде, но сегодня ей почему-то особенно хотелось быть красивой. Правда, долгое изучение шкафа ей не помогло: снова решительно нечего было надеть! И Ната не прибеднялась: у неё действительно было мало вещей. Футболки, кофты и джинсы она всегда покупала по акции, зато в большом количестве, а вот на что-то красивое денег не хватало. А Мартин ведь столько раз предлагал ей что-нибудь купить, а она отказывалась!.. Ната вздохнула, надела самую обычную одежду и вышла на кухню заметно погрустневшая.       Но стоило лишь увидеть Мартина, невероятно красивого и так странно смотревшегося на крошечной кухне с советским ремонтом, и радость захлестнула её. Ната подскочила и уже привычно обняла его со спины.       — Я тебя люблю!       — И я тебя люблю. Садись, я обо всём позабочусь.       Она послушалась, устроилась на своём любимом месте и наблюдала за Мартином с дурацкой улыбкой влюблённой девушки. Что это с ней? Ната не понимала, только чувствовала, как взволнованно бьётся сердце.       Мартин тоже улыбался, глаза его сияли от счастья, и Ната улыбалась ещё шире.       — Странное сегодня утро, — проговорила она рассеянно, пока Мартин ставил перед ней чашку с кофе и тарелку с блинчиками. — Наверное, всё дело действительно в празднике. Я безумно люблю Новый год!       — И это отлично. Давай в следующем году встретим Новый год где-то… Где бы ты хотела?       — Не знаю. Главное, чтобы с тобой…       Ната сказала это, и вдруг что-то её смутило. Что это с ней? Девушка отвлеклась на еду, но это было лишь прикрытием, чтобы помолчать и подумать. Она странно себя чувствовала: её буквально трясло от близости Мартина. Стоило лишь взглянуть на него, даже просто подумать о нём, и сердце билось быстрее, грудь сжимало, её охватывали жар и трепет. Да и Мартин смотрел на неё изучающе, но улыбался тонко и ободряюще, будто понимал, что с ней происходит.       — Что-то мне беспокойно… — всё-таки призналась Ната, отставляя кофе.       — Это неудивительно. Ты же переживаешь, что скажут твои родители… — подсказал Мартин.       Сам он медленно пил кофе и лишь изредка отламывал крошечные кусочки от чёрной шоколадки. Сладкоежкой он не был, но иногда и его тянуло на шоколад.       — Не знаю… Переживаю, конечно, но… Знаешь, ты только не удивляйся, но… — Ната вздохнула, подбирая слова: — Ты для них слишком… идеальный? Или просто слишком.       Мартин несколько секунд молча смотрел на неё, словно ожидая продолжения, но девушка только смущённо улыбалась.       — Почему «слишком»?       — Потому что ты слишком богат. Мартин, не смотри на меня так! Ты же прекрасно понимаешь, что ты из другого круга…       — Скажи ещё, что я другого уровня, — зло бросил вампир, и Ната чуть отстранилась: такая реакция её испугала. Он это заметил. — Прости. Я понимаю, о чём ты, но это не совсем так… На самом деле, деньги для меня мало значат…       — Может, потому что ты можешь украсть всё, что угодно? — фыркнула Ната, но тут же прикусила язычок. — Прости.       — Не прощаю, — нарочито строго ответил Мартин. — Это всего лишь фокусы. Вот, держи.       На его ладони лежали небольшие серёжки в форме сердечек, и Ната невольно улыбнулась.       — Откуда ты их тащишь?       — Из любого ювелирного. Прямо с витрин. Не переживай, эти не очень дорогие. Примерь!       — И тебе не стыдно?       — Ни капельки. Я и тебя научу. Очень полезный навык. Это сейчас я тащу тебе бриллианты, а может срочно понадобиться лекарство или даже оружие. Что тогда скажешь?       — Ладно-ладно, я поняла, — кивнула Ната. — Ты уже придумал легенду для моих родителей?       Мартин удивлённо вскинул брови.       — Какую? Я не собираюсь им лгать. Зачем?       — Затем. Затем, что ты вампир! Или ты забыл? Кстати, тебе всё-таки тридцать лет, не больше!       Вампир расхохотался и смеялся так долго, что Ната даже надулась. Только её сердитый вид заставил Мартина успокоиться и спросить:       — Это настолько важно? — он насмешливо протянул слово «настолько», и девушка только молча кивнула. — Ладно, я понял. А что, родители против того, что у тебя взрослый парень?       Ната хмурилась всё больше: ей не нравилось, с каким весельем Мартин задавал вопросы. Для него это всего лишь клоунада, ну а для её родителей — причина для серьёзного разговора.       — Просто представь, что мои родители будут категорически против тебя, — всё же сказала Ната, избегавшая даже думать о таком варианте.       — И что? Это сильно на тебя повлияет? Может, ты даже расстанешься со мной?       Он веселился всё больше и теперь низко наклонился к Нате. Его чёрные глаза озорно горели, но девушка оставалась обиженной.       — Мартин! Я не хочу выбирать между тобой и близкими!       — А придётся. И вот: мы снова вернулись к теме обращения!       — Мартин! — фыркнула Ната. — Давай хоть сегодня не будем об этом! Ты же знаешь, что я переживаю.       — Ни о чём не переживай, — улыбнулся он и осторожно коснулся её руки. — Я решу все твои проблемы, ты же это знаешь?       Он внимательно смотрел ей в глаза, и Ната чувствовала, что её захватывала чужая воля: ласковая, но невероятно сильная. Девушка попыталась моргнуть, но у неё не получилось: тело её не слушалось. Пока Мартин не убрал руку.       — Что-то не так? — ласково уточнил он, всё так же заглядывая в глаза, но Ната отодвинулась и смотрела на него теперь с подозрением.       — Что это сейчас было? Ты пытался меня околдовать?       — Да, именно так, — признался Мартин и рассмеялся. — Прости, я хотел тебя успокоить.       — Не стоит. И больше так не делай — мне не понравилось.       Ната хмыкнула, но не особо обиделась: понимание того, насколько Мартин силён, волновало её. И это её удивляло, но времени подумать об этом не было, надо было спешить. Мартин покорно следовал за ней по квартире, пока она собиралась. Подарки родителям были давно приготовлены, Ната ехала домой ненадолго, потому что чувствовала, что не выдержит и нескольких дней без Мартина. Она снова поймала себя на странной мысли: «Может, вообще не брать с собой вещей? Только встретить с ними новый год и сразу же уехать с Мартином? Провести с ним все каникулы и не расставаться ни на секунду?» Разве не этого она хотела?       — Котик, ты задумалась? — спросил Мартин, заглядывая через плечо в её чемодан.       — Не называй меня котиком. Мою фамилию помнишь? — сердито фыркнула Ната, утрамбовывая вещи, но чемодан упрямо не хотел закрываться.       — Прости. И как тебя тогда называть?       — Любимой, — сказала Ната с вызовом и отстранилась, позволяя Мартину разбираться с чемоданом.       — С удовольствием. А ты меня можешь называть как угодно.       — Даже котиком и зайчиком? — хихикнула Ната, представляя Мартина — опасного хищника — с заячьими ушами. Ей понравилось.       — Даже мышонком. Я же говорил: я прощу тебе всё. Но давай всё же ехать: нам ещё в магазин…       Было очевидно, что по магазинам ездить Мартину не хотелось, но пришлось. В машине он был подозрительно хмурым, и Ната вдруг обеспокоилась:       — Слушай, а как ты вообще передвигаешься днём?       — Днём я стараюсь не выходить, но если приходится… У меня есть водитель, не Альф, а обычный человек. Да и, если ты не заметила, последние месяцы в городе практически не было солнца.       — Заметила. И мне это не нравится. Это была самая ужасная осень!       — Зато посмотри, какая зима! Снег! Когда в последний раз у вас был снег на Новый год? — улыбался Мартин, и Ната заподозрила неладное.       — Подожди… Эта ужасная погода — из-за тебя? Как так?       Мартин коварно и самодовольно улыбался, и Ната почему-то тоже заулыбалась. Ей нравилось, когда он выглядел загадочным злодеем. И особенно нравилось, что этот злодей любил её.       — Я всегда привожу с собой плохую погоду…       — А не лучше ли изначально жить где-то на севере, там где постоянные дожди…       — Не лучше. Мне нравится часто переезжать…       — Но сюда ты приехал не просто так, — недовольно отметила Ната.       — Ты знаешь, зачем я приехал сюда, — твёрдо ответил Мартин, но девушка осталась недовольна его ответом, и он продолжил: — Да, мне скоро надо будет идти на охоту, ты это хотела услышать?       — Да, — кивнула Ната. — И что ты обычно делаешь после охоты? Уезжаешь в другой город?       — Ната, мы об этом уже говорили: я тебя не брошу и никуда не уеду!       — А как же охота?       — Отправлюсь на охоту в другой город. Почему мы вообще об этом говорим?       — Потому что это часть твоей жизни, — повела плечами Ната. — Мне это не нравится, но я не могу это изменить, поэтому…       — Я бы не хотел, чтобы ты знала… об этой части моей жизни, — осторожно начал Мартин, но Ната его перебила. Неожиданно для себя.       — Мартин, я люблю тебя. А любовь — это принятие. Я хочу, чтобы ты принимал меня такой, какая я есть, так как я могу не принимать тебя? То, что я не хочу быть вампиром, не значит, что ты должен скрывать от меня действительно важные вещи.       Он какое-то время молчал, но посмотрел на Нату ласково и, как ей показалось, с благодарностью.       — Знаешь, я тут думал… — осторожно начал он. — Если бы у меня была возможность снова стать человеком, чтобы прожить с тобой человеческую жизнь, я бы без раздумий согласился.       — Но это невозможно, — улыбалась Ната, польщённая признанием. — И ты вот сейчас снова меня кольнул, что я-то могу прожить с тобой жизнь вампира.       — Ната! — возмущённо воскликнул Мартин, но спорить не стал. Да и некогда было: они уже приехали к торговому центру, но припарковаться оказалось сложновато.       — Почему всегда в последний день? Другого времени не было, чтобы купить всё на салаты?.. — ворчал Мартин, но Ната только хихикала — она обожала предпраздничную суету и толчею.       — Потому что все работают! Это только ты целыми днями со мной сидишь, — улыбалась Ната, проталкиваясь сквозь толпу.       Она уже повернула к супермаркету, но Мартин выудил её из спешащей толпы и подтолкнул в сторону эскалатора.       — Сегодня будет тяжёлый и длинный день, давай-ка немного его разнообразим, — предложил Мартин, жестом фокусника выудил карточку и протянул Нате: — У тебя есть два часа, и ты можешь покупать всё, что угодно.       Ната отнеслась к его предложению с подозрением:       — А ты что будешь делать?       — А мне надо ненадолго отлучиться. Не смотри на меня так: я ещё не все подарки купил! Ну всё, беги, пин-код напишу в сообщении.       Мартин подмигнул ей и ловко растворился в толпе. Ната вздохнула, посмотрела на карту, прощупывая границы своей наглости. День явно был странным, потому что девушка вдруг ощутила невероятный азарт, от которого будто искорки пробежали по телу. Она хотела купить всё! Не только себе, конечно, но… Ох, как же хотелось почувствовать, что значит иметь возможность купить абсолютно всё, что хочется, и не смотреть на цену! Ната прикрыла глаза, глубоко вздохнула и помчалась вверх по эскалатору: магазины ждали её!       Встретились они через два часа, как и обещал Мартин. Сам он появился с большим букетом роз, Ната же пришла с несколькими пакетами, и Мартин, конечно же, попытался в них заглянуть.       — Как-то скромно! — фыркнул он, когда девушка отстранилась вместе с пакетами. — Могла бы потратить раз в десять больше. Хотя… тут же и купить-то нечего.       — Ну я кое-что нашла. Только пусть эти покупки останутся у тебя в машине, чтобы мои не видели. А цветы, я так понимаю, моей маме?       Мартин кивнул, но продолжал вертеться вокруг пакетов. Ната догадывалась, что он уже увидел все транзакции по карте и именно поэтому ему не терпелось посмотреть, что именно она купила. А купила она кое-что действительно интересное: прежде всего, несколько действительно красивых платьев и бельё, много красивого белья. У неё было слишком игривое настроение, и Ната воспользовалась этим. Может, Мартин специально оставил её наедине с картой, чтобы она не смущалась? Что ж, в таком случае, всё так и произошло: она не смущалась.       — Да. Я просто понял, что у тебя дома невозможно будет купить что-то стоящее.       — Мартин, не вредничай. Я уже устала, а у нас ещё столько дел! Так что пойдём-ка купим что-то вкусное и наконец-то поедем.       Справились они быстро, в основном благодаря тому, что Ната суетилась. Чем ближе была встреча с родителями, тем больше она волновалась. Мартин только молча ходил за ней, и девушка испытывала странное удовольствие из-за того, что он так много ей позволяет. Его тактика была блестящей: Ната смелела всё больше, совсем забыв обо всех тревогах, связанных с их будущем. Зачем переживать об этом, если ей так хорошо с ним? Даже в самых простых бытовых моментах ей было спокойно и даже радостно.       — Ну вот, через час ты будешь дома, — сообщил Мартин, когда они выехали из города. — Соскучилась?       — Да я не так давно была дома. Так что теперь я больше переживаю, чем радуюсь.       Ната устроилась поудобнее и любовалась Мартином, а заодно и бесконечным снегом. Метель усиливалась, и многие люди побоялись бы куда-то ехать, но девушка понимала, что Мартина непогода уж точно не испугает.       — Так что мы решили? Куда ты поедешь… потом?       — Потом — это когда? Когда ты выгонишь меня в праздничную ночь? — улыбнулся Мартин, и Ната засмеялась, хоть и немного смутилась:       — Именно так.       — Думаю, твои родители тоже переживают о том, куда же меня деть.       — Ну, они знают, что ты большой мальчик. Сам справишься.       — А ты говорила им, что две недели проведёшь со мной? С большим мальчиком и неизвестно где? — коварно уточнил Мартин, и Ната задохнулась от его наглости.       Поэтому звонок мамы оказался очень кстати. Девушка с удовольствием сообщила, что они скоро будут, выслушала взволнованные причитания и долго-долго успокаивала маму. Мартин, нагло подслушивавший, едва сдерживал смех.       — Ох, чувствую, что сегодня мне устроят допрос! Ты — их маленькая принцесса!       — Знали бы они, кто ты на самом деле… — ворчала Ната. — Я надеюсь, что после знакомства ты поймёшь, почему я не хочу их терять.       — Мало кто хочет терять родителей. Хотя вот Альфред вообще никогда и ничего не говорил о своей семье, так что бывает всякое.       — Кстати, как он?       — Если думаешь, что он тоскует из-за того, что я не с ним, то ты ошибаешься: он уже успел влюбиться и сейчас как раз пытается привлечь внимание этого молодого человека. Хотя я не уверен, что он человек…       — Мартин! И ты вот так просто об этом говоришь? — изумилась Ната. — И ты даже не ревнуешь?       — Я, скорее, переживаю: Альф ещё совсем мальчишка. Не смотри на меня так: он действительно мальчишка! Для вампира тридцать лет — совсем ничего, юность.       — Я рада, что он хотя бы не будет скучать в новогоднюю ночь!       — А я надеюсь, что с ним ничего не случится. Он вполне может во что-то вляпаться…       Ната уже пожалела, что заговорила об Альфе. Хоть Мартин и сам о нём вспомнил, но девушка почувствовала, что ревновала. И удивилась этому. С самого утра её переполняло странное ощущение: она хотела безраздельно владеть этим мужчиной! Именно так: владеть. Ната чувствовала, что он в её власти, но хотела убеждаться в этом каждую секунду. И знала, что ей придётся постараться, чтобы удерживать эту власть. Что ж, кое-какие планы у неё уже были…       Она поспешила закрыть тему с Альфредом, закидывая Мартина вопросами о том, что он будет рассказывать её родителям. Сама она предусмотрительно ничего о нём не рассказывала, чтобы потом не случилось так, что их версии не совпали. Но чем ближе они были к её городку, тем счастливее была Ната: её буквально распирало от искрящегося веселья. Метель преобразила хорошо знакомые места, сделав их сказочно белыми, сияющими, праздничными. Зима захватила серый городок в мягкий снежный плен, и дорогая машина Мартина будто проплывала по белому морю. Ната уверенно руководила, показывая, куда ехать, и втайне радовалась внезапному снегопаду: теперь её дворик выглядел не таким страшным и унылым. И не таким серым.       — Ну вот мы и приехали… — выдохнула Ната и испугалась того, как дрогнул её голос. — Странно, что нас не вышли встречать…       Мартин ничего не ответил: он мгновенно преобразился, стал серьёзным, собранным, очень деловым, но Ната, случайно поймавшая его взгляд, занервничала — слишком уж хищным он был! Мартин готовился покорять и очаровывать. Девушка вздохнула: ей было очевидно, что родители в опасности.       Дверь открылась мгновенно, едва Ната коснулась кнопки звонка. Мама смешно выглядывала из-за спины папы, и Ната едва сдержала смех, заметив, насколько серьёзным и даже воинственным был взгляд папы.       — Привет! — воскликнула она нарочито громко, мигом проскользнула в квартиру и обняла папу. — Мы не задержались?       Ната снесла родителей, как ураган, проталкивая их всё дальше вглубь коридора, потом рывком повернулась к Мартину и быстро произнесла:       — Проходи.       И только после этого она проскользнула ещё дальше в квартиру, оставляя Мартина блистать на сцене. О, он был прекрасен! Неловко держал большой букет, потому что в руках у него были огромные пакеты с продуктами. Папа сунулся было с рукопожатием, но понял, что это никак не получится, и растерялся. На помощь пришла мама — любопытная, как и Ната. Она быстро представилась, с улыбкой приняла букет и, как показалось Нате, даже покраснела от слишком уж приторного взгляда Мартина. Даже потянулась за пакетами, но Мартин лишь качнул головой и предупредил, что они тяжёлые, поэтому поставил их на пол, а сам наконец-то пожал руку Богдану Санычу. Ната наблюдала за ними с самодовольной улыбкой. Ей ужасно понравилось, как растерялся её отец: всегда такой серьёзный! Она вспомнила, как он беспокоился о том, что Мартин старше, и теперь едва сдержала смешок: папа явно обалдел от того, как Мартин выглядел.       Да и как тут не засмеяться! Мартин совсем не подходил их обстановке: будто избалованную пантеру в бриллиантовом ошейнике выпустили погулять в огород. Но он держался с достоинством и улыбался вежливо. Ни намёка на то, что ему что-то не нравилось! Но Ната-то знала! Знала, как брезгливо он относился и к их с Аней квартире. Даже его арендованный особняк казался ему недостаточно красивым для него, так что уж говорить о маленькой двушке в крошечном городке?       И всё же квартира сияла чистотой! Ната улыбнулась тому, что ей не придётся убирать, зато последовала за мамой в комнату, куда та поспешила с цветами.       — Нам даже некуда их поставить! — всполошилась Дарья Павловна. Её глаза блестели, на щеках уже горели вишенки румянца. И всё же цветы ей шли: с причёской, макияжем и в платье, мама выглядела как актриса, получившая подарок от поклонника.       — Поставь в ведро, — посоветовала Ната. — Им надо много воды, да и могут перевернуться, так что…       — И часто он тебе такие букеты дарит? — мгновенно догадалась мама.       — Уже меньше: у меня буквально не во что их ставить, так что пришлось настоять, чтобы он прекратил. Как он тебе?       Последние три слова Ната произнесла одними губами, но мама всё поняла.       — Выглядит как голливудский актёр! — прошептала она, наклонившись к Нате. — Только что-то они там затихли…       — Я думаю, пошли вниз: там ещё пакеты в машине и мой чемодан. Да и, думаю, папе захотелось посмотреть на его машину.       Дарья Павловна выдохнула с явным облегчением и осторожно выглянула в коридор. Действительно, ушли, только оставили пакеты на кухне.       — Будем что-то готовить? — уточнила Ната. — Или ты уже справилась?       — Да я как-то… — мама так смутилась, что девушка даже растерялась: — Если честно, я даже и не знала, что приготовить…       — Не переживай: Мартин не привередливый. А ещё он сам отлично готовит!       Ната вовремя захлопнула рот: едва не ляпнула, что утром он как раз жарил блинчики. Ох, как много вопросов появилось бы у мамы! В общем-то, самый главный вопрос Ната уже видела в её глазах, но знала, что никто не решится его задать. Но, что ж, тут Ната чиста: у них ведь ещё ничего не было!       — И мы купили столько всего! Пойдём посмотрим.       И всё же Ната нервничала: переживала, как сложится разговор папы с Мартином. Мартин, конечно, тот ещё жук, он без проблем любому голову заморочит, но ей бы не хотелось, чтобы тот применял какие-то манипулятивные штучки к её папе! Но вернулись они быстро и выглядели хоть и немного напряжёнными, но всё же довольными.       — Может, сначала чай? Или вы проголодались с дороги? — засуетилась Дарья Павловна, но Мартин сразу же перехватил её внимание подарками.       Ната знала, что главный подарок — это кофемашина, дорогая, со множеством режимов, так что неудивительно, что мама мгновенно заинтересовалась. А вот папа смотрел на происходящее с подозрительным прищуром, и Ната решилась с ним поговорить. Она ловко утащила его в свою комнату под предлогом, что ей надо помочь с чемоданом.       — У него замок заедает, — сообщила девушка папиной спине. Сама же прислонилась к двери и внимательно следила за малейшим движением папы. — Надо новый.       Богдан Саныч наконец-то справился с замком, распахнул чемодан и отступил. Повернулся к дочери и удивился её взгляду: насмешливому и даже едкому.       — Что с тобой? — нахмурился он, и Ната поспешно заулыбалась:       — Волнуюсь. Ну? Как?       Ната изо всех сил старалась улыбаться и не показывать, что её уже трясёт от напряжения. Она не могла сделать вид, что ей не важно мнение папы! К тому же он уже знал кое-что о Мартине и, конечно же, успел построить кое-какие представления о нём.       — Солнышко, — начал Богдан Саныч осторожно, кинув взгляд ей за спину, будто проверяя, закрыта ли дверь. — Ты хоть примерно представляешь, насколько он богат?       — Очень примерно. Я же говорила: у него бизнес, рестораны и клубы, и не здесь, а в столице и курортных городах. Так что он достаточно богат.       — Тогда спрошу прямо: что он здесь забыл?       Ната опешила от его напора: папа был очевидно недоволен. Более того, он был испуган, и девушке это не понравилось: как так получилось, что Мартин умудрился напугать его одним своим видом?       — Он приехал с вами знакомиться. Да, вот именно так, как ты и думаешь: как с родителями девушки. И он очень старается вам понравиться…       — Не старается, — резко кинул папа и отвернулся к окну, за которым бесконечно падал пушистый снег. — Неужели ты не замечаешь холода в его глазах и яда в улыбке?       — Па-ап! — простонала девушка и поспешила к нему, чтобы обнять и… отвлечь. Не успокоить, не переубедить, а просто отвлечь. Не хватало ей ещё скандала! Или просто напуганных родителей, впустивших в свой дом опасного хищника. — Может, ты к нему предвзят? Совсем немного? Самую малость?       Она смеялась и заглядывала папе в глаза, но внутри неё поднималась злость: как он мог говорить такие слова? В тот момент она и забыла, что сама именно так и характеризировала Мартина: он был холодным и ядовитым. Но не с ней! И не всегда.       — А может, я просто не влюблён? — фыркнул Богдан Саныч, и Ната чуть отвернулась, чтобы он не заметил, как она зло стиснула зубы. — Ната, я знаю, мы с тобой о нём говорили, и тогда ты светилась от счастья, но я не мог и подумать, что он… такой.       — Какой такой? Вы пообщались всего пару минут!       Ната не отступала: обнимала папу и ластилась, как котёнок, хотя внутри кипела. Она злилась так сильно, что хотела, чтобы Мартин пришёл и спас её. Обнял крепко-крепко и пообещал, что всё исправит…       — Порой и этого достаточно… Ната, милая, я не хочу, чтобы он сделал тебе больно!       — И почему он должен сделать мне больно?       Она чувствовала, что манипулировала, но не могла остановиться: она перебивала, говорила и улыбалась много, но папа только ещё больше закрывался, и это сводило с ума.       — Он меня любит, я в этом не сомневаюсь. И я расстроена, что ты так о нём говоришь! Да ещё так странно: что это за яд в улыбке?       — Он неискренен. Я никогда ещё не видел настолько фальшивого человека, — честно ответил Богдан Саныч, и Ната заставила себя улыбаться, хоть уголок рта уже подрагивал. — Он отыгрывает роль…       — Конечно! А ты не подумал, что он нервничает? И хочет показаться… лучше? Чтобы уж точно вам понравиться?       Она смеялась, но её смех не впечатлил папу. Тот смотрел на дочь с болью в глазах, но Ната от этого только ещё больше разозлилась.       — Мне кажется, что ему всё равно на нас и на наше мнение. Он уже всё решил, — сказал Богдан Саныч со вздохом, но внезапно его лицо стало обеспокоенным: — Ты же ничего ему не обещала?       Ната отстранилась, отошла и впервые позволила себе посмотреть на папу с раздражением.       — Ничего не обещала. Но он просто такой! Я же говорила тебе: он почти сразу же заговорил о свадьбе. Он никого не слышит, и мне постоянно приходится с ним воевать, но в итоге я всё равно побеждаю.       — Потому что он позволяет тебя это!       — В этом и суть, — пробормотала Ната, подходя к двери. Она чувствовала, что Мартин рядом, и хотела как можно быстрее увидеть его.       Она не ошиблась: открыла дверь и в коридоре встретила Мартина и маму, заливающуюся счастливым смехом.       — А мы пришли вас звать! Давайте выпьем кофе и немного поболтаем! — щебетала Дарья Павловна.       Она окинула взглядом дочь и мужа и чуть нахмурилась, заметив недовольство на их лицах, но быстро засмеялась снова: у неё было прекрасное настроение!       Ната выскользнула из комнаты, поймала Мартина за руку и потащила с собой. Предлог был простым: живая ёлка в углу, сияющая множеством игрушек. Игрушки были необычными: это была мамина коллекция старых стеклянных фигурок, и Нате всегда нравилось их рассматривать.       — Что с тобой? Ты злишься, — прошептал Мартин, осторожно приобнимая её за плечо.       — Папа, — ответила Ната одними губами. — Чем ты так успел ему насолить?       Мартин усмехнулся. Именно так, как и говорил Богдан Саныч: холодно и ядовито, но Ната почувствовала, что ещё больше влюбляется.       — Думаю, он просто понял, что я заберу тебя от него. Заберу навсегда.       Ната засмеялась и довольно прижалась к нему, но лишь на мгновение: она чувствовала, что родители наблюдают за ними тайком.       — Ни о чём не беспокойся, — промурлыкал Мартин ей на ушко. — Всё будет хорошо.       Они не успели ни о чём поговорить, потому что мама уже подавала Нате знаки и пришлось поспешить на кухню.       — Ты почему мне раньше о нём не говорила? — возмущалась мама шёпотом.       — Да я только недавно… передумала его прогонять. А до этого даже говорить с ним не хотела.       Что-то настолько тёмное, но сладкое, пьянящее, поднималось в ней, что Нате потребовалось сесть, потому что тело вдруг стало ватным.       — Почему это? — изумилась мама, колдовавшая возле новой кофемашины.       — Потому что он слишком самоуверенный. Ужасно меня этим раздражал… Мам, а ты заметила, что папа что-то недоволен.       — Ой, он просто ревнует! Я так и знала, что он ни одного жениха к тебе не подпустит! Кстати, а вот то, что он приехал… Ну, это потому что?..       Глаза мамы сияли, и Ната заулыбалась вполне искренне. Хоть кто-то по-настоящему рад её счастью!       — Да, это потому что он хочет, чтобы я была его женой.       Ната говорила это, и чувствовала, что пьянела от счастья, от странной гордости, разрывавшей её. Неужели она действительно станет его женой? Мартин говорил, что они могли даже сыграть свадьбу до обращения. До обращения. Ната споткнулась об это «до» и сжала зубы от злости. Злилась она на себя, потому что знала, что уже проиграла: она лишь оттягивала обращение, но не сможет отказаться от него. Она буквально без ума от Мартина.       — А он торопится! — улыбнулась Дарья Павловна.       — Что делать с папой? — строго спросила Ната, поглядывая на дверь: ей не нравилось, что Мартин и папа снова остались одни. Не хватало, чтобы они ещё больше поссорились!       — Ничего. Дай ему остыть. Ты для него навсегда останешься маленькой девочкой, и ему просто невыносимо думать, что ты уже взрослая.       Мама говорила серьёзные вещи, но с таким счастливым лицом, что Ната отвлеклась и думала о своём. Взрослая, но не настолько, чтобы окончательно сдаться Мартину. Правда, сегодня она превзошла себя и позволила себе шалость: купила настолько красивое бельё, что сама в себя влюбилась. Обычно она избегала откровенной одежды не потому что была скромницей, а скорее из-за страха привлекать внимание. Даже рядом с Мартином она старалась выглядеть неприметно и несексуально, но сегодня в ней будто проснулась девушка: не только юная, но и красивая. Фигура у неё была хорошей, настолько, что она могла просто брать одежду с манекенов, и всё садилось идеально. Даже бельё. И сегодня Ната в этом убедилась. Она без проблем подобрала несколько комплектов и очень удивилась тому, что увидела в зеркале. И теперь её мысли были подёрнуты дымкой страстных фантазий… Какой странный день!       — Ты задумалась, — заметила мама. — Или замечталась?       — И то, и то. Я рада, что тебе понравился Мартин.       Мама засмеялась и махнула рукой.       — Знаешь, я понимаю, почему папа так реагирует: Мартин подозрительно идеальный. Это ненормально.       — Согласна: это ненормально! — засмеялась Ната и поспешила из кухни: она снова успела соскучиться по Мартину. И что это с ней сегодня?..