Мне рассвет подрезал крылья

Пронзительный крик, яркие золотистые глаза, омываемые слезами, жгучая и нестерпимая боль, словно пытка раскаленным железом, растекающимся по телу - это все, что запомнил Адам перед тем, как окончательно провалиться в пустоту. Процесс осознания своего затруднительного положения, подобно застарелым деталям сбившихся часов, начал раскручиваться слишком поздно, секунды неслись со скоростью света, и стремительно утекающего времени и сил не хватило на осмысление всего этого. Бездонный страх смерти не успел вонзиться в грудь и пустить свои корни в учащённо бьющееся сердце. Натянутая нить связи с реальностью с треском оборвалась. Какофония звуков и запахов внезапно замолкла, её место сменила громкая и бездонная тишина. Темнота, пустота, отсутствие чего-либо - олицетворение “ничто”. Здесь свободный ветер не колышет бескрайние поля и травы, не вздымает гребни волн, разрезающие камни и обрушивающиеся на берег; солнечный свет не касается водной глади, отражая себя и пуская лучи в каждый укромный уголок; звук не разносится вокруг от пения птиц или криков живых существ; время не отмеряет свой ход. В этом царстве отрицания всего сущего попросту не могут существовать законы мироздания. Смерть настигла прародителя внезапно. Подобно изголодавшемуся свирепому зверю, вонзившему до предела свои острые клыки в раненую жертву, она ни за что не отпустит свою добычу, разрывая плоть и душу на мельчайшие кусочки. Однако, Адама ожидала иная участь - словно пребывая в глубоком сне, до него донёсся едва уловимый голос, который звучал непоколебимо и каждое произнесённое Им слово отзывалось трепетом и замиранием всего естества. "… встань, спящий, и воскресни из мертвых." Произнесённые слова набатом отозвались в голове и внезапно темноту прорезал ослепительно-яркий свет. Жгучая боль резала глаза до слёз под веками, отголоски слов вонзились в память, снова и снова воспроизводящиеся, подобно заезженной пластинке на старом проигрывателе. - Агрх, - едва отдышавшись произнес человек, всеми силами хватая воздух и вздымая грудную клетку, вцепившись пальцами в твёрдую и сухую землю. - Блять, где я? - хрипло простонал, метая взгляд из стороны в сторону и замечая размытые багровые оттенки вокруг себя, столь непривычные для того, кто всегда видел только отливы золотого и белого цветов. "Где я? Где все? Где Лют?" Небосвод был окрашен в кровавый цвет, привычные взору тёплые тона солнечного света свелись к нулю, тёмные облака кучковались в группы и не спеша проплывали мимо линий огромной красной звезды и едва различимой белой планеты вдалеке. Тишина, временами доносившиеся крики и ругань, звуки разбивающихся бутылок, смрадный запах гнили, врезающийся в сознание и отпечатывающийся где-то глубоко внутри, вызывающий глубинное отвращение. Всё это напрашивалось на печальное заключение, постепенно отрезвляющее разум. - Это что… Ад? - Разговаривая сам с собой произнёс Адам, не ожидая ответной реакции от кого или чего-либо. Всё было ясно как божий день… Правда, теперь уже не совсем божий, да и вовсе не день. Приподнявшись с огромным усилием, он успел заметить, что находился где-то на холме и, осматриваясь, заметил вдалеке высокое широкое здание, окрашенное в цвет неба вперемешку с чёрными и розовыми оттенками, с яркими светящимися лампочками и до злости знакомой вывеской, и находящееся в знакомом месте, где, по воспоминаниям, проходила битва с её обитателями. Однако, вместо руин, строение казалось намного выше и лучше предыдущего, вдобавок с двумя пристроенными башнями по бокам. - Чего… я ведь его разрушил, вроде, - прищурившись, стал всматриваться ещё усерднее, - почему оно выглядит таким совершенно нетронутым?! - последнее с криком произнёс Адам. Отстранив свой взгляд, он решил посмотреть в другую сторону и увидел вдали высокую башню с огромной буквой “V” на вершине и розовым стеклом, разграниченным круговыми вставками, опоясывающими все здание. Некоторые сооружения украшали неоновые вывески и цветные лучи, отражающиеся от них; лазеры направлялись в небо и протыкали своеобразный круг вокруг звезды. В разных местах от домов поднимались клубы дыма и были слышны взрывы, причина которых так и осталась загадкой для первого человека. Оценив обстановку, Адам пришел к мысли, что нужно поскорее выбираться отсюда. Наверное, его сильно ранили в бою, и его армия пыталась увести врага как можно дальше, тем самым дав время их предводителю оправиться от травмы. Звучит как план, но почему с ним совсем никто не остался? Мало ли сколько вокруг сумасшедших демонов вроде той ебанутой одноглазой мелочи, умудрившейся вырубить его несчастной зубочисткой. Почему с ним совсем никто не остался? Почему его бросила Лют, которая никогда бы не забыла своего руководителя на поле боя и уж точно не бросила его захлёбываться в собственной крови? Внутри ёкнула уязвленная гордость, которую Адам тут же поспешил заткнуть. Обычно он даже не пытался притупить это чувство - с чего вдруг? - но в этот момент заклубившееся тёмным дымом разочарование вряд ли подходило под описание гордости. Она бы пострадала, если бы экзорцисты боялись отступить от него на лишний шаг, переживая, что их предводитель не справится с самозащитой, вот только что тогда так обидно вилось в груди? Он смутно помнил последние события, но воссозданная им картина произошедшего заставила подняться на неокрепших ногах и наполниться решимостью действовать. Неизвестно сколько пролежав без сознания, Адам хотел поскорее забыть про ад, как очередной сон, приснившийся ему, видимо, от обезвоживания, и события которого он не особо помнил, да и голос со словами, смысл которых уже улетучился из сознания, не так интересовал его в данный момент. - Как только вернусь, нужно будет хорошенько отдохнуть от всей этой хуйни. И задать трёпку Лют за то, что посмела оставить меня на произвол судьбы. Адам уже собрался щёлкнуть пальцами, чтобы вызвать портал в Рай, но напоследок решил попрощаться с адом. Приподняв голову и смотря сверху вниз на обширный город Преисподней, он почувствовал, как злобная улыбка растеклась по лицу, брови слегка приподнялись, а сам Адам, повернувшись в сторону всего ада, не преминул показать два средних пальца в пустоту. - Прощайте, убогие, - улыбка сменилась злобным оскалом, - надеюсь, я своими руками убью каждого сраного грешника, чтобы мир очистился от этого мусора. - Адам закрыл глаза в блаженном предвкушении и завершил свою тираду. Щелчок пальцев. Тишина. Ещё раз щелчок пальцев. И снова тишина. Адам резко открыл глаза и прежний мрачный пейзаж вновь воцарился перед ним. Он так и остался стоять на прежнем месте, не понимая, что именно произошло, а скорее, что НЕ произошло. - Чего? Адам опустил взгляд на свои пальцы и попробовал щёлкнуть вновь… И снова эта проклятая тишина, которая уже начинала раздражать. - Почему не работает? - Адам снова и снова пытался судорожно щёлкать пальцами до боли в суставах, надеясь увидеть уже воочию этот запоздалый портал, который всё никак не появлялся. Но его так и не было. - Блять, это что, прикол какой-то?! - Отголоски смешанного чувства злости и страха начали заполнять сознание. - Кто отрубил мои межпространственные переходы? - Ответом вновь послужила лишь тишина. - Ладно, придется самому долететь до этой шайки ебланов, - Адам закатал рукава и приготовился взмыть в воздух, - а когда я это сделаю, лично доебусь до Лют, почему я всё это время валялся здесь, как… Блять! Не успел Адам договорить, как внезапно упал на землю при попытке взлететь. Боль тут же отозвалась в теле, указывая, где и как неудачно он пикировал. - Да что опять не так то! - Адам резко повернул голову в сторону крыльев и застыл в оцепенении. Глаза уставились в одну точку, не двигаясь и не моргая. В голове спутанные мысли наслаивались друг на друга в снежный ком. Вместо привычного ослепительного и пленяющего взор золотого цвета он увидел мрачный, едкий, пожирающий черный оттенок с мелкими прожилками переливающихся багрово-красных полос. Этот цвет был не был похож на простую грязь или пыль, осевшую на крылья - он заполонил собой всё, каждое перо, каждый участок, дюйм за дюймом. Внезапное отвращение подступило к горлу, как тошнота. Адам хотел вновь закрыть глаза и забыть про это, но он не мог оторвать взгляд от крыльев, являющихся его частью, и если это нечто затронуло крылья, Адам полагал - оно задело и его самого целиком. Всплеск бурных эмоций и множество бранных восклицаний пронеслись у него в голове. Отсутствие хоть какого-либо объяснения всё сильнее усугубляло ситуацию, а эта постоянная тишина сводила с ума, рвала остатки здравых мыслей, заставляя все глубже ввязнуть в болото нежеланного осознания действительности. Сердце бешено отбивало удары, отчётливо звучащие в ушах, дыхание становилось все учащённее, казалось, связь с реальностью вновь оборвется. Адам схватился руками за голову, словно налитую свинцом, до боли сжав волосы, стягивая и неосознанно сдирая кожу. Приподняв руку над головой он не почувствовал светящегося нимба, который всегда находился над ним. Злость, гнев, отвращение и такое надвигающееся тревожное чувство, обычно не испытываемое лидером экзорцистов, как страх, заполняли его сознание. Значит, никто его не бросал, как подумалось изначально. Его попросту считали... мёртвым. - Не может быть… - голос Адама звучал охрипше и он никак не мог и НЕ желал признать новую действительность, где не было места его золотистым крыльям, величавому нимбу и запредельной силе, - я стал.., - он снова посмотрел на свои крылья и руки с чувством небывалого страха и озлобленности, - адским отродьем. - Последние слова он произнёс с отвращением, они прозвучали словно плевок. Адам некоторое время сидел неподвижно, держа голову руками и смотря в землю. Осознание своего положения всё никак не доходило до человека, он прокручивал в голове все возможные сценарии от болезни до розыгрыша, исключая самый очевидный на данный момент, тем самым до последнего стараясь ухватиться за очередной вариант, как за спасительную соломинку, лишь бы не признавать очевидное, до предела отвратительное и ужасное. Только спустя несколько часов он поднял голову к небу и глубоко вздохнул, мышцы окончательно затекли от пребывания в таком положении, отчего при его резкой смене возникла судорога. Усталость и глубокое чувство голода давали о себе знать, нужно было что-то предпринять, а иначе жизнь может оборваться таким глупым образом. Острое чувство гнева временно притупилось и каша липких гнетущих мыслей сменилась другими. - Придётся спуститься вниз и найти себе еду, - внезапно в животе раздалось громкое урчание, - да и поспать где-то, а то я тут стану еще кормом для каких-нибудь тварей. - Адам медленно встал и в очередной раз посмотрел на раскинувшийся город. - Блять, ну и угораздило же меня. - Проведя рукой по своим мягким каштановым волосам, произнёс Адам. - Первым делом стоит найти какую-то маску, чтобы меня не узнали, да переодеться. - Он осмотрелся вокруг, но ничего не нашел, помимо камней и оберток от бутылок. Скрыть своё лицо, отныне известное врагам, было просто необходимо. Мало того, что те не упустят шанса разделаться с ним окончательно при поимке, так сверху ещё добавлялась неуверенность в собственных силах на данный момент. Сможет ли он дать отпор даже низшим по иерархии грешникам? Не найдя ничего подходящего, он оторвал от своего плаща кусок ткани и укутал им лицо. От яркого белоснежного одеяния мало что осталось - оно приобрело серый цвет из-за грязи и земли, на которой он не только очнулся, но еще и на которую упал. Длинные и широкие голубые рукава также приобрели грязный темный цвет и в некоторых местах были испачканы кровью. - Ладно, - Адам направился в сторону города, - с Богом… тьфу ты блять, - резко дернул головой в сторону и добавил, - по привычке. Чувство несправедливости и грусти, как иголки, кольнули в сердце. Он даже не понимал, почему продолжал говорить сам с собой, озвучивая все зарождающиеся в гудящей от напряжения голове мысли, будто его кто-то слышал. Будто рядом, как раньше, находились верные соратники, обязательно поддержавшие бы каждое высказывание. Адам помотал головой, чтобы снова не погрязнуть в этой неприятной пучине. - Думаю, ночью меня никто не узнает, а за это время я успею целых три “п”, - тут он начал загибать пальцы, - поесть, поспать, переодеться! - Тишина, как самый преданный слушатель, вновь одарила его своим громким возгласом. Воодушевленный этими небольшими радостями, он старался на время забыть о своих трудностях, уверенный, что совсем скоро придумает, как исправить своё плачевное положение и вернуться в Рай, но об этом он решил подумать завтра.