Часть 7. Как стряслась беда - сразу дворфа сюда

Следующая, первая половина дня по первой проходила без серьезных происшествий - вот только Харальд привык, что такое гнетущее, вязкое месиво, в кое, после обильного дождя обратилась дорога, и через которое теперь приходилось идти - не к добру. Они были здесь что на ладони. - Природа пытается залечить рану, - многозначительно хмыкнул Иштван, во время их недолгого отдыха, - Это было неестественное явление. - Голова... - Ивар расплылся в полу издевательской ухмылке, - Ты, брат, далеко пойдешь. Священник, к своей чести, не поддавался на провокации такого рода. Процессия двинулась дальше - припасов оставалось на десять дней при экономном использовании. - Вот, что не даёт мне покоя... - грузно устроился на одной из ведущих телег Ив, - Если нас все же заманивают - кто они и сколько их может быть? - Не заманивают, - успокоил его Свободный, - Этот таинственный гость явно не простой солдат удачи или разбойник: он кого - то ищет. - И кого же? Догадки свои Пес оставил при себе, глянув на старосту столь убийственным взглядом, что тот поспешил заткнуться. Хельга продолжала безмятежно спать - старания святоши все же были не безрезультатны. К полудню караван преодолел границы владений Айцблау. Здесь простиралась некогда богатая и ухоженная, но ныне ничейная земля. До горного перевала им оставалось ещё довольно далеко, пусть неприступные кряжи уже маячили вдали. - Ещё руды не копали и лес не рубили, И холмы в подлунном мире молодыми были... Священник не был бы сам собой, если не пробубнил какой-нибудь очередной неуместный стих. - Народ умельцев и бойцов, могучие дворфы уже давно не показывались на поверхности - с самой Войны. - Что же, значит мне довелось путешествовать с легендой, - хмыкнул на то Харальд, - в своей юности. Он не лукавил - довелось воочию убедиться в мастерстве сего рода во владение самым разномастным оружием. Много воды утекло с того момента, когда двадцатилетний юнец из отряда солдат удачи рискнул бросить вызов умудренному годами подгорному воину, что встал на защиту восставшей против беззакония деревеньки. В тот день он потерял девятнадцать товарищей, а Старик предложил могучему воителю вступить в их ряды, обещав годовое жалование прочих в месяц. Дворф согласился - что немало покоробило образ благодетеля и защитника угнетённых. Впрочем, службу он нёс исправно, пусть и всего два года. И за это время успел четырнадцать раз спасти Харальду жизнь. Серебряные доспехи стоящего посреди кровавой сечи воина светились неугасимым внутренним светом. И всякий раз, когда он отнимал жизнь - следовало отпевание на древнем, что сами горы, наречии. Вот уж действительно, вспоминая бой у Хедебю, когда их отряд принял на себя главный удар дворянской конницы, думал бывший наёмник, верна присказка - как стряслась беда, сразу дворфа сюда. Тот в одиночку не допустил обрушение фланга, что и решило исход боя. Стоя по колено в крови ста девяноста семи поверженных врагов, Торгрим был мрачен, что туча. А на следующий день покинул и отряд, и ремесло, как поговаривали злые языки. Сейчас, умудренный горьким опытом, Харальд понимал его. Тогда, будучи желторотым мальцом - нет. - Ещё Земля была юна и не запятнана Луна, Когда в благословенный миг... Пение святоши резко смолкло, ведь к ним неспешной рысью ехал тот самый ночной всадник. Холод закрался в сердце - опыт, жестокий учитель, и он говорил - в схватке с таким противником, ты встретишь свой конец, облезлый ныне, некогда матёрый волк. Час истины настал - всадник в черном был близко. "Ох, как же не хватает Торгрима".