Глава 3. Мир наизнанку

Глава 3. Шаг назад На следующий день я вышел пораньше. Солнце было будто нарисованное, неяркое, плоское, висело на небе, как вырезанный из жёлтой бумаги круг. Воздух был свежим, как это ни странно. Или, может, организм просто отвык от трупного смрада и начал принимать любые отклонения за благо. Я направился к старому супермаркету. Там я уже бывал раньше, но внизу, в складском подвале, оставалась одна запертая кладовая. Раньше не хватало сил. Дверь поддалась только после пары ударов. Внутри громоздились обвалившиеся полки с тряпками, бутылками, упаковками. Всё сгнило, но я нашёл пару пригодных вещей: серое одеяло, полиэтиленовую упаковку с рисом, тряпичную куклу с оторванной рукой, как иронично... Я не знаю, играют ли дети её возраста в куклы… Но взял. Когда я пришёл, дверь была приоткрыта. Она уже ждала. Сидела на том же месте. Рядом, на полиэтиленовом пакете лежали аккуратно сложенные остатки хлеба со вчерашнего дня. Я положил рядом еду и воду. Девочка посмотрела и, чуть заметно, улыбнулась. Я сел у стены и молчал глядя на неё. — У тебя рука дрожит, — сказала она. Я посмотрел на свои пальцы. Действительно, словно пораженные тремором подрагивали. Скорее всего, от усталости. — Ты всегда будешь приходить? — спросила она. Я кивнул. Не думал. Просто знал. — Тогда мне надо научиться готовить. Это прозвучало странно. И по-детски, и взрослым голосом одновременно. Я не ответил. Но внутри что-то сжалось. Я показал ей куклу. — Нашёл. Может тебе понравится. — Слегка неуверенно проронил я в застоявшуюся тишину. — Спасибо — коротко и с ноткой интереса сказала она. Поставила куклу рядом с книгой. — Она будет меня охранять. Я подметил несколько необычных цветков, пышные, словно сирень но с розовым оттенком, лежавших на подоконнике.Не заметил прошла неделя. Я возвращался каждый день. Иногда приносил еду, воду. Иногда просто сидел. Она почти не говорила, но не прогоняла. Чувствовал, как будто кто-то наблюдает за нами из-за стены. Но, оглянувшись, видел только тени. Она никогда не спрашивала, как меня зовут. И я тоже не знал её имени. Мы просто были рядом. Будто так и должно быть. В какой-то день я попытался сказать: — Я… помню, как однажды… была девочка… — Не надо, — мягко перебила она. — Ещё рано.Мне будет тяжело без тебя. Я замолчал. И понял, что она права. На восьмой день я пришёл позже обычного. Дверь в её квартиру была закрыта. Я постучал. Тишина. Сердце пропустило удар. Я толкнул, открыта. Комната была пуста. Кукла стояла у окна,обхватывая свежий фиолетово-розовый цветочек. Остальное — исчезло. Книга, одеяло, вся еда. Я замер. В груди поднялся холод. Но прежде чем сделать шаг внутрь — раздался её голос. — Я тут. Она появилась в коридоре. В руках — пучок трав, собранных с улицы. — Я не хотела, чтобы у нас пахло пылью, — сказала она. Я выдохнул. Потом впервые за долгое время рассмеялся. Тепло снова живет внутри меня. Я нашел цель в жизни, понял что даже в этом мире я не один, меня любят, ценят, готовы поддержать и могут полюбить. Вечером мы сидели у окна. Я смотрел, как тени ложатся на стены соседних домов. Она разломила буханку хлеба и отдала мне половину, не сказав ни слова. Это стало привычкой. Ритуалом. Новой, наконец-то полноценной жизнью. Снова утро. Снова он шёл как обычно, по знакомой тропе между заросшими машинами, вдоль трещин в асфальте. Было тихо, даже тише, чем обычно. Небо мерзкое, серое, ровное, лишённое солнца. Воздух тяжёлый. Почти неподвижный. Я знал это ощущение. Оно всегда приходило перед чем-то… плохим. В руках мешок с едой. Внутри был слегка черствый хлеб, несколько жестяных банок, старая игрушка. Я нашёл её утром, плюшевый заяц с выдранным ухом. Починил, как смог. Думал, ей понравится. Когда я подошёл к дому, сразу почувствовал — что-то не так. Дверь в подъезд была распахнута. Следы... Широкие, нечеловеческие. Скопившийся на входе мусор раздавлен. Запах знакомый, сильный, прогорклый. Мутант. Я бросился наверх. На лестнице тень. Большая. Двигается медленно, с хрипом. Я успел выхватить арматуру, та, что всегда болталась за спиной. Металл был холоден, но рука держала крепко. Он стоял у её двери. Спиной ко мне. Шероховатая кожа, спина из бугров, слюна капает из рта. Он дышал тяжело. Смотрел на рисунок на двери - это то самое солнце и облака. Я не дал ему времени повернуться. Первый удар пришелся по голове, второй, более хлесткий, в область паха. Хруст. Он пошатнулся, застонал, попытался развернуться. Третий удар. Четвёртый. Я кричал? Или нет? Не помню. Он рухнул. Кровь залила стены. Мясо трепыхалось. Его глаз всё ещё смотрел на меня, даже когда тело уже не шевелилось. Не мог остановиться. Несколько минут без перерыва колотил безжизненное туловище. Вернув рассудок, я стоял тяжело дыша. Кровь стекала по руке, пропитывала одежду. Дышать было трудно. Сердце било в горле. — Что ты сделал?.. Я поднял взгляд. Она стояла в проёме. Босиком. Глаза огромные. В них не было ужаса — было... разочарование. Что-то сломалось. — Он… он хотел зайти… — пробормотал я. — Я не мог… Она отступила на шаг. Потом на два. И захлопнула дверь. Застыл услышал щелчок замка. Почему… Я постучал. — Это был… я хотел… защитить. Тишина. Я сел у стены. Положил мешок на пол. Плюшевый заяц вывалился наружу, упав в лужу крови Он ждал. Несколько часов. Потом ночь. Потом ещё. Еда осталась нетронутой. На третий день я ушёл. Не потому что сдался. А потому что не знал, что делать. Она молчит. Я тоже. Но что-то внутри меня хрустит, как сухие ветки под сапогом. Что-то важное