Глава 4

— Что с ним ЭКСТРИМАЛЬНО такое?! — Он в шоке, торфяная башка, не видишь? — Ага, он выглядит глупо. — Ламбо! — Что? Это правда! — Все равно, это грубо и некрасиво так говорить! — На самом деле, его реакция немного разочаровывает. Он ежедневно сталкивается с Проклятиями, его восхваляют как Сильнейшего, и простой призрак вводит его полнейший ступор, куфуфу. — Мукуро-сама, нехорошо так говорить! — Я нехороший человек, дорогая Хром. Поделом ему за то, что он осмелился стать твоим кумиром. — О? Ты ревнуешь, ананас? Он мне уже нравится. — Конечно, нравится, жаворонок. Тебе нравятся сильные противники и те, кому не нравлюсь я. — Дайте ему поблажку, ребята. Он не привык к нашему сумасшествию. К тому же, как бы вы отреагировали, если бы увидели человека, похожего на меня? — Такеши-кун прав, хахи! — Ты слышала вердикт. Возвращай его в реальность, Тсуна. — Уже. Все эти слова доходят до него словно сквозь воду. Как только были произнесены последние, Сатору чувствует, как что-то соприкасается с его Бесконечностью — не давит, а просто находится здесь. Это присутствие выводит его из ступора, и он несколько раз моргает, чтобы прийти в себя. Это помогает, потому что он больше не ощущает себя под водой. — Сатору? — обеспокоенно зовет Тсуна, а её рука касается его Бесконечности. По сравнению с тем как и когда другие касаются к ней, прикосновение Савады теплое из-за её Пламени. Это приятно и успокаивает. — Ты в порядке? — Да, — Сатору качает головой, сбрасывая остатки оцепенения. Он видит, как обеспокоены остальные — ну, кроме Рокудо, которого это забавляет, Хибари, который выглядит почти скучающим от этого, Ламбо хихикающего над его состоянием шока, и Реборна, который что-то рассчитывает в уме судя по задумчивому виду, — что он шутит, чтобы разрядить атмосферу, — Просто, знаешь, гадаю, не сошел ли я с ума. Все маги в какой-то степени сумасшедшие, но я первый, кто увидел настоящего призрака. Или галлюцинацию. Кстати, что верней? Тсуна вздыхает от его самокритики, но парень замечает, как подергиваются её губы, когда она перестает прикасаться к его Бесконечности, и он почти оплакивает потерю. Почти. Киоко и Хару с облегчением выдыхают, как и Хром и И-Пин. Гокудера усмехается точно так же, как и Хибари, Мукуро и Ламбо, берут свое веселье под контроль. Реборн ничего не говорит, но Годжо замечает, как легкая улыбка исчезает за этой фетровой шляпой. Такеши, со своей стороны — вместе со своим двойником — выглядит смущенным, как ему и следуем быть! Это его двойник заставил Сатору усомниться в его здравомыслии, ха! Но в остальном его попытка разрядить обстановку сработала. Так держать! — Не волнуйся, он не галлюцинация, — возвращает его к реальности заверение Тсуны. — Он скорее призрак чем нет. — Видеть призраков — это тоже не совсем нормально, — замечает юноша, скривив губы. Ситуация настолько абсурдна даже для него, что аж смешно. — Ну, хорошо, что ты маг и уже сумасшедший, — легко парирует шатенка. — Я же предупреждала тебя, что моя правда опасна, не так ли? — Да, предупреждала, — подтверждает он, растягивая губы в широкой улыбке. — Но я никогда не слушал предупреждений, так зачем же начинать сейчас? Предвкушение пробежало по его нервам. Плевать на проклинание Фушигуро Тоджи. Это намного лучше и интереснее, чем этот ублюдок. И приятно знать, что он не совсем сошел с ума. Прости — нет — Убийца Магов, это больше не о тебе. — Я так и думала, что ты так скажешь, — фыркнув, отвечает Савада-младшая, прежде чем повернуться к призраку, который все еще был здесь и с весельем наблюдал за их перепалкой. — Удивлена, что вы появились, Асари-сан. В основном, вы общаетесь с Такеши. — Прошу прощения за это, Сетсуна-сан, — искренне говорит он, затем кланяется Сатору. — И у вас тоже, Годжо-доно. Я слышал ваш разговор о Проклятой Энергии и не мог не прокомментировать. — Все в порядке, — несколько неловко уверяет Сильнейший. Как вообще надо разговаривать с призраком? Он, честно сказать, был не в своей тарелке. Это было новое чувство. — Э-э, Асари-сан, верно? — Верно, — с улыбкой сказал призрак, усиливая свое сходство с Ямамото, поскольку их улыбки были одинаковыми — успокаивающими и добрыми. Это позволяет Сатору расслабиться, несмотря на… странность встречи. — Асари Угетсу, Хранитель Дождя Вонголы Примо. Приятно познакомиться с Шестиглазым. — Тоже приятно познакомиться, я полагаю. И Хранитель Дождя? Вонгола Примо? — аки попугай повторяет шаман. Снова итальянский. И он уже слышал о Вонголе раньше, но Хранитель Дождя? Это что-то новенькое. — Мы скоро все объясним, — обещает Такеши, прежде чем он несколько хмуриться. — Угетсу-сан, вы назвали Годжо по его титулу, как и Мукуро. Означает ли это… — Да, — серьезно отвечает Асари. Улыбка исчезла с его лица. — Я был частью общества магов до того, как присоединился к Вонголе. Это открытие ошеломляет всех, включая Сатору, и они в шоке смотрят на мужчину. Что простите? Юноша впервые слышит это имя. Должно быть, это действительно незначительный клан, или он был уничтожен из-за непригодности наследника. Или по множеству других причин, но факт остается фактом: в истории магического общества не было упоминаний об Асари Угетсу. — Тогда вы были магом? — Гокудера первым оправился от шока и задал важный вопрос. Остальные тоже ждут ответа. — О нет, — со смехом опровергает Асари. — Я не был шаманом. Я был разочарованием для своего клана. — Но почему? — произносит Киоко в замешательстве и недоверии. — Я имею в виду, вы потрясающий мечник и все такое! — Потому что у него не было Проклятой Энергии, — вместо него отвечает Сильнейший, встречаясь с меланхоличным взглядом призрака. Другого ответа нет, и они оба знают это не понаслышке. — Это объясняет, почему я не знаю его имени, ведь меня заставили выучить все кланы в детстве. Асари среди них не было. Асари кивает, подтверждая слова. — Годжо-доно прав. Проклятая энергия — всё для общества магов, по крайней мере, в мое время. Они всё такие же? — Ага. Все такие же бессердечные и заносчивые, а те, у кого нет Проклятой энергии, — не более чем грязь, — едко произносит Сатору. Эти подонки одинаковы, независимо от эпохи. А те, у кого есть сердце, разбиты до узнаваемости или мертвы. Как Сугуру и Хайбара. При этой мысли его руки сжимаются в кулаки, что вызывает обеспокоенные или подозрительные взгляды его сторону, но, к счастью, они это не комментируют, поскольку сейчас важнее текущая тема. Он заставляет себя расслабиться. — Вы хотите сказать, — медленно произносит Хару, — что из-за того, что Асари-сан родился с Пламенем, а не с этой… энергией, он был разочарованием?! — Так и было, — хмыкает Асари. На его лице нет ненависти к себе; мужчина давно принял свою ситуацию, но, казалось, был тронут тем, что подростки переживали за него. Должно быть, приятно быть в таких теплых отношениях, даже если ты мертв и являешься призраком. — Это глупо, — с раздраженным фырком заявляет Миура. — Скорее отвратительно, — добавляет Хибари презрительно скривив губы. — Сила — это нечто большее, чем Пламя или Проклятая Энергия. Сила воли человека — вот что важно. — Похоже, эти ваши старейшины недалеко ушли от Альянса, — комментирует Рокудо. — Ублюдки, — резюмирует Гокудера. Сатору со смешком думает про себя, что это грубое, но подходящее определение, и остальные соглашаются с ним. — И что же случилось с вами дальше? — Как и сказал Годжо-доно, — Асари садится рядом с Такеши, и маг подмечает, что мужчина не проходит сквозь мечника, когда он касается Ямамото плечом и ерошит волосы Ламбо. Какой необычный призрак, — из-за отсутствия Проклятой Энергии я был стерт из записей и признан непригодным в качестве наследника, — мужчина одаривает их кривой улыбкой. — Что поставило их в затруднительное положение, поскольку наш клан был небольшим и не имел прямых наследников, кроме меня. Но вымирание клана им было предпочтительнее чем позор от того что их сын… обезьяна. — Но они же не сделали ничего ужасного, правда? — с тревогой спрашивает Хром. Они не говорили об этом, но у Сатору есть глаза; он знает признаки родительской халатности, и он знает, что страх, наряду с беспокойством за Асари, побуждает её спросить об этом. — Нет, Хром-сан, они ничего не сделали, — мягко уверяет девушку Первый Хранитель Дождя. Его глаза становятся отстраненными, когда он вспоминает свое прошлое. — Я был невидим для них, но они кормили меня и давали крышу над головой. Они позволили мне заниматься музыкой и искусством владения мечом. Это было больше, чем я мог просить после того, как не исполнил сыновний долг. — А потом вы встретили дедушку, — уверенно добавляет Тсуна. Выражение лица Асари наполняется теплом. — И потом, я встретил Примо, да. В то время, когда он отправил то письмо с просьбой о помощи, в обществе магов царил хаос, поэтому у меня не было проблем с отъездом в Италию. — Почему у них ЭКСТРЕМАЛЬНО царил хаос? — интересуется Рёхей. — Дуэль пошла наперекосяк, — поясняет призрак. — маг с техниками Шести Глаз и Бесконечности такой же как и Годжо-доно, и маг с техникой Десяти теней из клана Зенин убили друг друга. Можете себе представить, какой разразился скандал, так что никому не было дела до моего отъезда. — Значит ты из эпохи Кейчо, — резюмирует Сатору. Никто и глазом не моргнул на то что он обращался к Первому Хранителю Дождя на «ты». Такова уж его манера общения, нет смысла даже спорить. — Они убили друг друга где-то в мае 1605-го. Это эпоха Кейчо, что является частью периода Эдо. Точнее сказать сложно, записей об этом кот наплакал. — Ты хорошо знаешь свою историю, — хвалит его Угетсу. Юноша фыркает. — Это приходит вместе с тем, что ты первый маг с клановыми техниками за четыреста лет, — отмахивается он, больше интересуясь другой частью истории. — Неважно, что ты сделал дальше? — Нашел свою семью, конечно, — сообщает ему мечник с легким смехом. — Джотто и остальные отнеслись к этому с пониманием. — Кто-нибудь из них мог видеть Проклятия? — Никто, — Асари отрицательно покачал головой. — Хотя Тэлботу было любопытно, как Пламя и Проклятая Энергия будут взаимодействовать друг с другом. — И вот тогда было обнаружено, что пользователи Пламени не имеют Проклятой Энергии и наоборот? — Реборн, как всегда, сразу перешел к сути. — Он сказал вам почему? — Тайм-аут, — прерывает Сильнейший. — Прежде чем мы перейдем к научной стороне вопроса, объясните мне это ваше Пламя. — Тсуна? — произносит Реборн, бросив всего один взгляд на свою ученицу. Она вздыхает, сразу понимая, чего он хочет. — Я поняла, — сказала Сетсуна, прежде чем начать объяснять. — Это Пламя называется Пламенем Посмертной Воли; строго говоря, оно является проявлением нашей решимости. — Решимости? — Да, — кивает Десятая. — То, во что ты твердо веришь. Они также работают от негативных эмоций, но недолго, и есть риск перегореть. — А у других людей оно есть? — Да, оно есть у всех, кроме шаманов, — на этот раз отвечает киллер. — Но только некоторые люди могут раскрыть его, и еще меньше достигают своего полного потенциала. — Есть также различные виды и способности, но мы скоро об этом поговорим, — обещает шатенка. — Пока все понятно? — За кого ты меня принимаешь? Конечно, понятно, — игриво усмехается Сатору, и она закатывает глаза в ответ. — Возвращаемся к уроку истории и науки. Что узнал ваш Тэлбот? — Он выяснил, что, поскольку Пламя основано на решимости, и это позитивное чувство, а Проклятая Энергия — это негатив, — продолжает Первый Хранитель Дождя свои объяснения, явно подавляя смех от их острот, — они нейтрализуют друг друга. — Разве они не должны двигаться друг к другу, как магниты? — спрашивает Хаято, а его глаза горели от обилия новой интересной информации. — Раз они и положительные, и отрицательные? — Обычно, по словам Талбота, так и было бы, — подтверждает Угесту. — Но Пламя воспринимает Проклятую энергию как угрозу и выжигает её из тела. К сожалению, мы не смогли узнать больше, так как маги скрытны и встречаются редко, даже в Италии, а мои знания в этой области ограничены, — мужчина виновато пожимает плечами. — Это больше, чем мы надеялись узнать, — успокаивающе говорит ему Десятая. — Спасибо, Асари-сан, за рассказ и объяснения. Мне жаль, что с вами так обошлись. — Это было давно. Я принял это, но спасибо, — Асари встает. — Я вас оставлю. Добро пожаловать в нашу семью, Годжо Сатору. — Э-э, спасибо? — Сатору кивает, не зная, как реагировать. Асари был неплохим для призрака, но он еще не знал, как вести себя с ним. И у него такое чувство, что ему лучше привыкнуть к этому явлению. Мужчина лишь улыбается его замешательству и исчезает так же, как и появился — во вспышке голубого пламени. — Это будет обычное дело? — спрашивает он Тсуну, указывая на то место, где минуту назад стоял Первый Хранитель Дождя. — Странные чуваки из прошлого появляющиеся из ниоткуда? — Наверное, если им будет достаточно скучно, — говорит подруга, пожимая плечами. Ага. Интуиция его не подвела — лучше начать привыкать к этому. — Ты можешь уйти, если хочешь. Он бросает на неё невпечатлённый взгляд, опуская очки, чтобы она могла это увидеть. — Сетсуна-тян, я только что встретил человека, который жил во время печально известного противостояния Годжо и Зенин. Поздновато отступать. — Ты прав, — соглашается она. Он знает, что теперь для неё настал момент истины, и через секунду убеждается в своей правоте, когда она спрашивает: — Ты слышал о Вонголе? Ну, разве сегодня не день странных вопросов и откровений?