Глава 5

— Да, я слышал о Вонголе, — Сатору постукивает пальцем по подбородку, вспоминая, что ему известно об этом названии, о котором идет речь. — У них есть линия одежды? — Среди прочего, да, — кивает Тсуна. Она нервно переплетает пальцы. — Это один из их легальных видов бизнеса. — Легальных? — Годжо приподнимает бровь из-за употребления этого слова и тона, которым подруга это произнесла. — Что, есть ещё и нелегальные? — На данный момент, да. — И откуда ты это знаешь? — Потому что это мафиозная семья, а я её будущий босс? — шатенка произносит это как вопрос, но это больше похоже на утверждение, поскольку она неловко пожимает плечами. Сатору переоценивает сказанное. Он вспоминает шутку, которую сказал у неё дома ранее по поводу её секрета: «Ты что, преступница, а они твои подчиненные, что ли?» Он сказал это, чтобы скрыть волнение, но чтобы он невольно попал в точку? Мафия, серьёзно? — Ты должно быть шутишь. — Хотела бы, — признается Тсуна, морщась. — Но моя родословная и Тимотео-сан решили иначе. Это имя всплывает в памяти Сатору. Ему четырнадцать. Он запихан в неудобный костюм, в котором жарко и зудит, на его лице застыла фальшивая улыбка, адресованная таким же фальшивым людям, и, в конечном счете, ему просто смертельно скучно. Он бы предпочел смотреть «Дигимон» или играть в игры в своей комнате, но мать говорит, что, поскольку он Сильнейший, и в следующем году поступит в токийский магический техникум, он должен начать больше социализироваться, потому что, когда он станет главой клана Годжо, участие в подобных мероприятиях станет частью его обязанностей, где ему придется разговаривать даже с не-магами, у которых много денег в кошельках и раздутое эго. Что он и делает, даже если не чувствует себя Сильнейшим или человеком, а скорее трофеем, выставленным напоказ, в то время как взрослые строят планы и манипулируют им с помощью приятных улыбок и слов. Таков его мир. Может быть, в техникуме будет по-другому? Он тихо фыркает от наивной мысли, пришедшей ему в голову. Крайне маловероятно. Когда ты — человек-Бог, возвышающийся над остальными, все одинаковы. Неважно где. Надеяться на обратное глупо, а Годжо Сатору никогда не был глупцом, даже в четырнадцать лет. — Будь внимателен, Сатору, — чёткий и резкий голос матери разрезает его скуку, как нож масло. — Ты должен знать кто твои противники. — Да, мама, — равнодушно отвечает он, глядя в том же направлении, что и она. К ним довольно быстро, несмотря на трость, приближается пожилой мужчина с усами, одетый в костюм. — Тимотео-сан, — любезно произносит мама, как только мужчина оказывается достаточно близко. Сатору украдкой замечает выражение ее лица: он знает его — оно появляется всякий раз, когда ей приходиться общаться с кем-то, кто, по её мнению, не заслуживает её внимания или раздражает её до предела. Как только она достигает этой точки, воздух вокруг неё становится ледяным, и все это чувствуют. Он лениво размышляет, что же такого сделал этот мужчина, что так быстро вывел мать из себя за секунды их новой встречи. — Я вижу, вы в добром здравии. Что привело вас в Японию? — Фуюми-сан, — Тимотео-сан отвечает тем же, хотя его приветствие немного более искреннее, поскольку он улыбается в усы. — Я вижу, у вас тоже всё замечательно. Что касается того, почему я в Японии — семейные дела, встречаюсь здесь с коллегой. Мать кивает, принимая к сведению. — Я слышала, что случилось с вашими сыновьями. Приношу свои соболезнования, — говорит она неожиданно. — Трагедия, что вы трижды пережили своих детей. Она не всерьез, думает Сатору, замечая вспышку горя в глазах старика. Она сделала это просто, чтобы уколоть его и пустить ему кровь. Глава клана Годжо, дамы и господа. К его чести, Тимотео-сан быстро берёт себя в руки и слабо улыбается. — Спасибо. Более правдивых слов ещё никто не говорил, — его карие глаза впервые останавливаются на Сатору. — А кто этот молодой человек? — Мой сын Сатору, — мать кладет руку ему на плечо, незаметно подталкивая его вперед. — Моя гордость и наследник. Сатору, это Тимотео-сан, мой знакомый из Италии. — Рад познакомиться с тобой, Годжо-кун, — сказал Тимотео-сан. — Как тебе этот вечер? — Скучно, - без обиняков отвечает подросток. — Сатору! — укоризненно шипит мать. Её ногти больно впиваются ему в плечо, и юноша с трудом сдерживается, чтобы не скривится. Тимотео, напротив, смеется. — Всё в порядке, Фуюми-сан, я ценю его честность, — уверяет мужчина, и в его глазах пляшут веселые искорки. — На самом деле, это приятно. Знаешь, Годжо-кун, у меня есть названная внучка примерно твоего возраста. Может быть, они смогут подружиться, Фуюми-сан? — Возможно, — соглашается мама, но её губы становятся чуть плотнее и тоньше, а это значит: никаких встреч с этой девчонкой. Никогда. После этого мать прочитала ему длинную лекцию о том, что он никогда не должен взаимодействовать с Вонголой ни в каком виде, поскольку они ниже его по статусу. Вот только, он всё равно встретил Вонголу, и эту самую «названную внучку» из-за простого недоразумения примерно четыре года спустя. Матушку хватит удар, если она когда-нибудь узнает. Это так смешно, что он невольно расхохотался, к их замешательству и недоверию. — Конечно, давай смейся, окей? — спрашивает его Тсуна наполовину устало, наполовину саркастично, пока она и остальные наблюдают за его приступом смеха. — Потому это что так здорово иметь друга-мафиози. — Прости, прости, — извиняется он, хватаясь за ноющие бока и вытирая слёзы за стеклами очков. — Дело не в тебе, я просто вспомнил, что встречался с Тимотео-саном раньше и как он упоминал, что у него есть «названная внучка». Кто бы мог подумать, что мы встретимся из-за одного маленького ребенка, а? — заканчивает он, бросив взгляд на Ламбо. — Я не маленький, мне девять! — Всё ещё ребенок. — Вернемся к теме, поганцы, — вмешивается Реборн, пресекая их очередную ссору в зародыше. — Ты раньше встречался с Ноно? — Это была единственная и очень короткая встреча, — поясняет маг. — Что интереснее, как Сетсуна-тян оказалась наследницей? Я думал, сыновья Тимотео были… — он замолкает, изображая, как перерезает себе горло. — Ты прав, — соглашается девушка. Она тяжело вздыхает. — У него также есть четвертый сын, приемный, но он не имеет прав на кресло босса, что ему крайне не понравилось. Боже, это был полный кошмар, — комментирует она, покачав головой, прежде чем сказать: — Но, думаю, мне следует начать с самого начала. Сатору согласно мычит, готовясь слушать. — Согласно записям, все началось с того, что два друга Джотто и Джи — не спрашивай, почему его так зовут, я понятия не имею, — пожав плечами, сообщает она другу, который хихикнул над именем Джи, прежде чем продолжить рассказ. — Так или иначе, они решили что-то предпринять о преступности в их городе, поскольку закон был практически бесполезен. — Основав мафиозную семью? — Изначально это была группа виджиланте, — поправляет его Тсуна. — Джотто и Джи основали её по предложению их общего друга Козарта Шимона, который позже также основал свою семью. Поскольку они были сиротами, в жилах которых не было благородной крови, это заняло у них некоторое время, но они сумели, и в 1607-м году назвали себя Вонгола. — Пока всё гладко, — подметил Сатору, делая глоток сока, который они принесли с собой. От всех этих разговоров хочется пить. — Причём здесь Пламя? — Из-за этого, — Савада-младшая поднимает руку, чтобы показать кольцо с выгравированной на нём надписью «Вонгола» — у парней и Хром тоже были кольца с крупными драгоценными камнями, цвет которых соответствовал их Пламени. Сатору заметил их ещё во время их второй встречи, но не подозревал о стоящем за ними смысле или о том, что в них обитают призраки. До этого разговора, конечно. — Когда Джотто искал товарищей для своей цели, он встретил Сепиру Джиглио Неро. Она была… — Дечимо наклоняет голову набок, подыскивая подходящее слово, — … провидицей? — Чё реально? — Да, но только Джиглио Неро обладают такой способностью, — подтверждает подруга. — Сепира увидела видение и поняла, что может доверить Джотто кольца, которые являются частью системы, о которой мы поговорим позже. Так она и сделала, рассказав им о Пламени, и Джотто и его друзья стали Примо и Хранителями, первым поколением Вонголы. — Хранителями? — Снова это слово. — Тип Пламени у Тсуны довольно редкий, несмотря на то, что все боссы Вонголы до неё имели его, — поясняет Реборн. — Небо — это гармония для других атрибутов, поэтому, когда Вонгола Примо принял на себя титул босса, его друзья взяли на себя роль Хранителей. — Значит, те, у кого есть кольца, и есть Хранители? — Ага! — вставляет свои пять копеек Ламбо, сидящий рядом с И-Пин. — Я — Хранитель Грозы и защищаю Тсуну-нэ от тех, кто хочет её обидеть! — Даже ты? — парень не верит своим ушам. Кто решил, что девятилетний ребенок будет хорошим Хранителем, даже если он силён?! Он переводит взгляд на Тсуну. Она понимает всё без слов. — Да, даже он. Мой отец решил, что он подойдет на эту роль, — её голос полон застарелой горечи, когда она произносит эти слова, плотно сжав губы. Киоко успокаивающе гладит подругу по плечу. Похоже, дорогой папочка — больная тема. Что логично, Сатору тоже расстроился бы на её месте, ведь это слишком похоже на старейшин. — Пламя Грозы — самое сильное, поэтому его в основном используют для атак, и говорят, что Хранитель Грозы отвлекает врагов от Семьи, беря угрозу на себя. — Логично, — соглашается маг. Он притворно вздрагивает. — Не завидую тем, кого поразило это Пламя, брр! — это вызывает у всех улыбку, а Ламбо гордо выпячивает грудь. — А что насчёт остальных? — А почему бы тебе не попробовать угадать? — предлагает Хару с лучезарной улыбкой. — Мы сделаем из этого игру! — Я в деле! — Сатору принимает вызов, потому что как он может его не принять? Он решает начать с Такеши, поскольку, помимо Тсуны, его Пламя знакомо лучше всего. — Ну, пламя Такеши голубое и движется как вода. Оно также обладает очень успокаивающим эффектом. — Ты попал в точку! — смеётся Такеши. — Это Пламя Дождя, и его атрибут — спокойствие. — Да ну? — Это роль Хранителя Дождя, — Ямамото бросает взгляд на Гокудеру и ехидно добавляет: — Хотя Гокудера не согласен с этим. — Это потому, что ты бейсбольный придурок, — беззлобно усмехается Хаято, а потом фыркает. — С этим идиотом всё было просто, а как насчёт меня? — Что-то бурное, — без колебаний отвечает Сильнейший. — У тебя есть и другие проблески Пламени, но Ураган — доминирует. — Точно, — неохотно признаёт Гокудера. — Атрибут Урагана — дезинтеграция. Он разрушает. Как и в случае с его Обратной Проклятой Техникой: Красным или даже Пустым: Фиолетовым, отмечает про себя маг, вместо этого произнося вслух: — Я знаю, разве я не потрясающий? — Если ты такой потрясающий, тогда угадай, какое у Торфяной Башки Пламя. — Это просто — Солнце. То же самое и с Реборн-саном, хотя я не уверен, что оно делает. — Наш атрибут — активация, — поясняет мужчина. — Мы можем исцелять и усиливать себя, но нужно быть осторожным и не переусердствовать. — Похоже, даже ему было любопытно, угадает ли Годжо все типы. — Но ведь ещё нужно угадать типы Хибари, Мукуро и Хром. — Хром похожа на туман, то же самое и с Рокудо; что касается Кёи-куна, то он похож на облако. — Для того, кто только что узнал о Пламени Посмертной Воли, ты всё правильно угадал, — заметил Мукуро. — Полагаю, это сила Шести Глаз. Но в остальном, да, мы с Хром создаём иллюзии, а атрибут Кёи-куна — распространение и умножение. — Я быстро учусь! — подмигивает беловолосый. — А есть ещё Пламя, кроме вашего? — Есть. Есть Пламя Земли, которое является нашей противоположностью, но использовать его может только семья Шимон. Есть Пламя Ночи, его используют только Виндиче. — Как много видов, — комментирует Годжо, делая мысленную пометку позже расспросить о Виндиче и Пламени Земли — Итак, Примо узнал о Пламени. Что произошло дальше? — Вонгола разрослась, и Примо был назван сильнейшим боссом, — снова начинает рассказ Тсуна. — Его обожали и боялись в равной степени; так прошло около девяти лет. А потом… — она замолкает, выражение ее лица становится мрачным. — А потом? — На Вонголу напали, — говорит Хром. — Не обошлось без жертв; Елена, невеста Деймона Спейда, была убита. — Это стало для них переломным моментом, — добавляет Гокудера так же мрачно. — Спейд, неправильно поняв последнюю просьбу Елены, предал Джотто. Джотто, чувствуя, что он сыграл свою роль в смерти Елены, ушёл в отставку. — Понятно, — бормочет Сатору. Он не может не провести параллель между собой и Джотто, а также между Спейдом и Сугуру. Была ли это судьба сильнейших — быть преданными, в то время как те, кому они доверяли, оказывались, сломлены потерями, и они не могли ничем помочь? Он прогоняет эту мысль прочь. — Кто после этого взял на себя титул? — Рикардо. Именно при нём Вонгола начала превращаться в мафиозную семью, — произносит Реборн. — Деймон остался его Хранителем Тумана. Алауди тоже остался, но по просьбе Примо, чтобы присматривать за ними. Другие пошли разными путями. — А что насчет Джотто? — На дворе был 1616-й год. Асари получил письмо о болезни отца и поспешил домой. Джотто последовал за ним. Поскольку он хотел обосноваться в Японии, он сменил свое имя на Савада Иэясу. Савада…? У него в голове щелкает, когда он вспоминает слова подруги о том, что родословная решила за неё иначе. — Значит, поэтому тебя и выбрали. — Да, Джотто — мой пра-пра-прадедушка, — говорит Тсуна и добавляет. — Также не помогло то, что я с детства демонстрировала сильное Пламя и пошла в Джотто. Поэтому, когда сыновья Ноно умерли, меня назначили будущим боссом. — И все были согласны, что женщина будет руководить? — интересуется Сатору. Это нетрудно представить, но в обществе магов это, безусловно, редкость. За исключением, конечно, матери. — Женщины-боссы — не редкость. Восьмым боссом Вонголы была женщина, а Джиглио Неро в основном возглавляют женщины, так что никто не против, чтобы я взяла на себя руководство. — Кроме тех стариков, которым не нравится, что ты твёрдо решила вернуть Вонголу к истокам, — с ухмылкой замечает Хибари. — Кроме этих, — Тсуна отзеркаливает ухмылку своего Облака. — Но, если отбросить семейные секреты, ты все ещё не сказал нам, Сатору, что за детей ты решил взять под опеку, и почему. Это оно. Больше никаких проволочек. Первоначальная причина, по которой он пришел к ним.

***

Как и тогда, когда он рассказывал им о шаманах, выражение лица Сатору меняется. Только на этот раз оно становится не смертельно серьезным, а пугающе пустым, он смотрит в пространство, ни на кого конкретно не глядя. Как статуя. У неё мурашки бегут по спине от этого чужеродного выражения лица ее друга. Оглядываясь, Дечимо понимает, что не единственная, кто заметил резкую перемену в Годжо. Они напрягаются, обмениваются тревожными взглядами, но не комментируют. Пока. Наконец, Сатору начинает говорить. — Возраст не имеет значения для общества шаманов, — слова звучат пусто, как факт. — Так что даже в школе нас отправляют на задания по уничтожению проклятий и всего такого. На втором курсе, Сугу… — он запинается на имени достаточно долго, чтобы все успели заметить, прежде чем сглотнуть и продолжить, — нас с одноклассником отправили на сопроводительную миссию, ведь мы Сильнейшие и всё такое, — губы друга кривятся в усмешке, разбивая маску. Мукуро так же выглядит всякий раз, когда вспоминает Эстранео. — Нам почти удалось, когда появился грёбанный Фушигуро Тоджи, и всё пошло к чертям. Фушигуро Тоджи… Погодите-ка, это разве не тот тип, которого чуть не приняли в Варию? — Вы его знаете, — заявляет беловолосый все тем же пустым голосом, увидев, как на их лицах промелькнуло узнавание. — Только по слухам, — говорит Рёхей, его тон голоса остаётся нормальным из-за серьёзности ситуации. — Но Реборн его встречал. — Это было всего один раз, — произнес Реборн, теребя свои бакенбарды. — Я направлялся в Намимори, когда наши пути пересеклись. Реборн допивал последнюю чашку кофе перед встречей с семьей Савада, когда кто-то присвистнул рядом с ним. — Никогда не думал, что увижу Аркобалено в наших краях. Должен ли я считать это удачей? Киллер посмотрел на говорившего. Крепко сложенное тело, мускулы натренированы до совершенства, мозоли от оружия, шрам в уголке губ. Черные лохматые волосы. Зелёные глаза. Очевидно, кто это. — Зависит от того, что ты считаешь удачей, — Реборн ставит свою чашку на стол, встречаясь взглядом с мужчиной, — Зенин Тоджи. — Теперь я Фушигуро, — хмуро поправляет Тоджи, и фиолетовый огонь Пламени Облака становится, заметен при воспоминании о семье, которая выбросила его, как мусор. — Я взял фамилию своей жены. — Поздравляю с женитьбой, — легко говорит проклятый младенец, не обращая внимания на раздражение коллеги. — Значит, Убийца Магов уйдёт со сцены? — Скоро, — Тоджи встаёт, чтобы уйти, засунув руки в карманы и вернув себе контроль над Пламенем. — Я не хочу, чтобы Юна или наш будущий ребенок оказались под перекрестным огнем, если я продолжу свою работу. — Разумный выбор, — комментирует Аркобалено. Гораздо умнее, чем Иемицу, это уж точно. Он допивает свой кофе и расплачивается, собираясь уходить. — Прощай, Фушигуро. — И тебе того же. — И на этом всё, — заканчивает Реборн. — Ну, это и ещё Занзас устроил истерику, когда этот тип отказался занять должность в Варии около года назад, — фыркает Хаято. — Ну, конечно же, отказался, он был слишком занят убийством меня и четырнадцатилетней девочки! — Сатору внезапно кричит, заставляя всех замолчать. Он судорожно вздыхает. — Ну, как я уже говорил, он был слишком занят, изображая убийцу, — маг прижимает руку к груди. Кажется, он этого не замечает, рассеянно потирая место. Затем на его лице появляется безумная улыбка, и его настроение снова меняется. — Я напомнил ему, какая это была ошибка. Тсуна подавляет дрожь при виде этого. Понятно о чем говорит Сатору. Она уже привыкла к смерти, но от взгляда Годжо у неё мурашки бегут по коже. В последний раз, когда это случилось, они стояли лицом к лицу с Виндиче. Ей не жаль Фушигуро Тоджи, если он пошел против этого Сатору. Нисколько. — Итак, ты отомстил, — Такеши, слава ками, снимает напряжение и не дает Сильнейшему потеряться в его кровавых фантазиях своим вопросом. — Как дети вписываются в это? — Это его дети, — говорит парень, и его настроение возвращается к нормальному. В основном, потому что этот безумный блеск остался. — Сын и падчерица. Я хочу их забрать. Приютить детей человека, который чуть не убил тебя и явно оставил травму на всю жизнь? Сатору — настоящий фонтан безумных идей в любой день, но эта — на первом месте. И уж точно не на пользу его здоровью. У друзей возникает похожая мысль, потому что Хром говорит: — Э-э, Сатору-кун, может, это не такая уж хорошая идея. Видимо, это было сказано зря, потому что атмосфера становится ледяной и без воздуха, похожей на бесконечный космос. Присутствие Сатору и его Бесконечности словно сокрушают их, он смотрит на Хром, его глаза светятся даже из-за очков. — И скажи мне, пожалуйста, почему, Хром-тян, это плохая идея? — спокойно спрашивает он, но это затишье перед снежной бурей. Он никогда не говорил с ними так, не говоря уже о Хром, с ней он был деликатен, и между ними установилось невысказанное понимание. Но всё случается в первый раз, ведь они наступили на неизвестную мину. — Ты считаешь меня слабым, неспособным заботиться о ком-то? Вот в чем дело? — Дело не в этом, тупица! — хрипит её Хранитель Урагана, задыхаясь от давления. — Стой! Ты пугаешь Хром и ранишь босса, идиот! Кажется, Сатору приходит в себя от этих слов, поскольку Бесконечность перестаёт прижимать их к месту. Все ахают, жадно хватая ртом воздух. Годжо, в свою очередь, начинает трясти. — Прости, я не хотел… — бормочет он с безумными глазами, а его руки дрожат. — Я тебе покажу — не хотел, — рычит Хаято, вставая с динамитом в руках. — Стой, Гокудера, — приказывает Реборн. — Но…! — Стой, Хаято, — повторяет Тсуна немного охрипшим голосом. — Это была случайность, — как только Ураган неохотно подчиняется, она поворачивается к Сатору. — Вот почему мы думаем, что это плохая идея, Сатору. Тебе плохо. — Мне не плохо. — Плохо. — Я. В. Порядке, — он цедит слова сквозь стиснутые зубы, крепко сжимая руки в кулаки, пытаясь взять себя в руки. — Ты собираешься мне помочь или нет? Если нет, я сделаю это сам. — Да, — понимая, что он не готов говорить о своей очевидной травме, девушка пока отступает. Лучше сосредоточиться на другом важном вопросе. — Почему ты так настаиваешь на том, чтобы взять их к себе? — задаёт следующий резонный вопрос Кёя, скрестив руки на груди. — Чтобы покаяться в убийстве их отца? Сатору усмехается. — Я не жалею, что убил этого ублюдка. Это потому, что, если я не заберу их, в дело вступят Зенин. — Сын — Зенин по крови, — замечает бывший Аркобалено. — Это их право, поскольку Тоджи происходит из этого клана. — Это правда, — сухо соглашается Сильнейший. — Это их право не только по крови, но и потому, что Тоджи продал его за деньги, как только заподозрил, что у Мегуми может быть Проклятая техника. Они исказят его до неузнаваемости и разлучат с сестрой, если я не начну действовать быстро. Продал собственного сына за деньги? Её глаза расширяются от шока — и она не единственная, у кого перехватывает дыхание, Реборн и Гокудера матерятся в унисон, как и Рехей, а Хибари и Мукуро морщатся от отвращения. У Сатору травма, и дети будут напоминать ему об этом, но если это спасет их от худшей участи, она понимает, почему он так поступает. На его месте она поступила бы так же. — Мы должны помочь им, Тсуна-нэ! — восклицает Ламбо. Некоторые вещи ещё сложны для его возраста, но даже он понимает, что покупка и продажа детей — это плохая новость. — Я не хочу, чтобы они попали к гадким людям! — И мы сделаем это, — обещает она. Её глаза вспыхивают Небесным Пламенем, когда она встречается взглядом с Сатору. — Что нам нужно сделать? — Подготовить для них безопасное место и всё такое, пока я буду занят кланами, — ответил парень. — Ну, и ещё помочь с их воспитанием, потому что у меня в этом деле опыта ноль. — Вы только посмотрите на это, легендарный Шестиглазый кое в чем не идеален, — поддразнивает Мукуро, хотя его взгляд остается серьезным. — Почему бы просто не поселить их в доме клана Годжо? У тебя их много. — Да, — соглашается Годжо. — Но Намимори относительно неизвестен, и я хочу, чтобы кто-то был рядом, если я уеду на задание. — Тогда решено. Мы позаботимся о поиске дома и других деталях. — Спасибо вам. — Не благодари пока, — произносит киллер, отряхивая штаны и вставая. — Пойдёмте домой. Уже поздно, а мы обещали Маман вернуться к ужину. — Мамина еда! — Ламбо вскакивает на ноги, предвкушая ужин от Наны. — Давай, Беловолосый Придурок, наперегонки до Маман! — Ты проиграешь, сопляк! — Сатору, как всегда, принял вызов, и, прежде чем кто-либо успел что-либо сказать, все трое скрылись, оставляя за собой пыль. Тсуна качает головой, пока она и остальные начинают собирать свои вещи. — Иногда он такой большой ребенок. — Иначе он не был бы Годжо! — смеётся её Дождь. — Это правда, — соглашается щатенка, и они не спеша покидают храм, держа в руках остатки еды. — И всё же… — Что тебя беспокоит, Тсуна-тян? — интересуется Киоко. — Он этого не говорит, но та встреча с Убийцей Магов травмировала его, и он подавляет это. Он даже имя одноклассника отказывается называть. А теперь ещё и детей Фушигуро забирает? Это нездорово. — И это говорит человек, которая дружит с людьми, пытавшимися её убить, — говорит Кея, бросая взгляд в сторону Мукуро. — Чья бы корова мычала, Зверёк. — Туше, Кёя, — признает Тсуна правоту Облака с ухмылкой, прежде чем снова стать серьезной. — Суть в том, что в нем что-то сломалось; это стало ясно, как только я его увидела. Он разваливается на части, ребята. — Тогда хорошо, что у него есть вы все, чтобы поймать его, — говорит Реборн. — Я также разузнаю о жене Тоджи, поскольку после его смерти она осталась единственным опекуном. Тсуна вздыхает в ответ, соглашаясь с его логикой, и смотрит на небо. Реборн прав, но главный вопрос в том … …позволит ли Сатору поймать себя?

***

Застолья в резиденции Савада всегда проходят оживленно. Сегодняшний ужин не исключение: Сатору сидит за столом между Фуутой и Бьянки, наслаждаясь вкуснейшей едой Наны-сан. Он немного прислушивается к разговорам и хаосу, прежде чем откашливается, решив, что сейчас самое время сообщить новость. — Простите, что прерываю, Нана-сан, — произносит он, откладывая палочки. — Но мы с Сетсуной-тян хотим сделать объявление. — Ара? Какое объявление? — Видишь ли, каа-сан, — начинает Савада-младшая. — Сатору поручил заботиться о двух детях их отец, так как он… больше не может это делать. Ничего, если они немного поживут с нами, пока Сатору уладит кое-какие дела? — Конечно, чем больше, тем веселее! — Нана-сан одаривает его лучезарной улыбкой. — Это мило с твоей стороны, Годжо-кун! Сколько им лет? — Тсумики шесть, а Мегуми пять. — Значит, две девочки? — спрашивает Бьянки, выгибая бровь. — Один из них — мальчик, — уточняет Сатору. — У его отца просто… особый вкус на имена. — Я думаю, это было бы здорово, — произносит Фуута, заинтересованный в знакомстве с новыми друзьями. — Значит, все согласны, — резюмирует Сетсуна. — Они гражданские, поэтому никакой Отравленной Кулинарии, бомб и прочих наших типичных выходок. Ясно? — Значит, я не могу с ними встретиться? — спрашивает мягкий голос. Юноша чуть не подпрыгивает от страха, когда из Небесного Пламени материализуется мужчина в костюме и с растрёпанными светлыми волосами. Это уже второй за сегодня. Серьёзно, у них что, нет дел поважнее? — Джотто-сан! — укоряет того Нана-сан, бросив взгляд в сторону Сатору. Её беспокойство успокаивает его. — Да, это касается и тебя, и остальных, дедушка, — терпеливо объясняет Тсуна, а затем обращается к матери: — Расслабься, мама. Я всё рассказала Сатору. К тому же, Асари-сан уже напугал его сегодня. — Я не испугался! — Сатору горячо отрицает данный факт, а Нана расслабляется. — Да, ты просто подумал, что сошел с ума, — хохочет Ламбо. — Мелочи, — отмахивается Сильнейший. — Жаль, — надулся Джотто. Честное слово, он надул щёки как обиженный бурундук. Впрочем, это выражение быстро исчезло, когда он повернулся к Сатору. — Годжо Сатору, верно? — Верно, — немного нерешительно кивнул парень. — Савада Иэясу? — Ты можешь называть меня Джотто, — произносит призрак с улыбкой, и эта улыбка является отражением улыбки Тсуны. Он смотрит на неё. — Знаешь, когда ты сказала пра-пра-пра-прадедушка, я не ожидал, что это человек, который мог бы сойти за твоего отца. — Эффект привязки к кольцам Вонголы после смерти, — объясняет Джотто, радуясь комплименту. — Но спасибо. Я тоже считаю её своей дочерью. Кстати, об этом, — спрашивает он с улыбкой, которая не предвещает ничего хорошего. — Значит ли это, что я уже дедушка, раз ты берёшь Мегуми и Тсумики к себе? Не слишком ли ты юна, чтобы формально быть замужем за Годжо-куном и иметь детей? — Дедушка! — Тсуна краснеет до корней волос, а все присутствующие в комнате заливаются смехом. Сатору смеется вместе с ними. Узел, который был у него в груди с тех пор, как он решил заняться этим делом, немного ослабевает. Они не отвергли его и даже согласились предоставить помощь и все, что ему может понадобиться. Это больше, о чем он мог бы просить, и он искренне благодарен. Есть надежда, что он не подведет этих детей и не травмирует их ещё больше. Наверное.