Часть 76. Когда замирает дыхание

      Прохладный воздух из открытого окна спальни мягко проникает на кухню, остужая наши пылающие щёки, но жар, исходящий от тела Минхо, кажется, способен растопить весь мир. Парень не отпускает меня. Его пальцы всё ещё крепко впиваются в ткань моего платья, будто он до сих пор боится, что стоит ему ослабить хватку — и я растворюсь в воздухе, обернувшись чёрным дымом.       — Хо… — тихонько шепчу я, утыкаясь носом в его плечо и вдыхая ставший уже родным аромат свежей мяты. — Слышишь? Моё сердце бьётся. Я здесь. Я никуда не уйду.       Ли делает глубокий, дрожащий вздох, медленно расслабляя плечи. Слышится уже такой знакомый, тихий хруст его шеи — парень откидывает голову назад, пытаясь сглотнуть подступивший к горлу ком. Когда он снова смотрит на меня, его карие глаза блестят от непролитых слёз, но в них уже возвращается привычный, лукавый огонёк.       — Ц-ц, умудрилась же ты испортить весь сценарий моего идеального праздника, — ворчит парень своим бархатным голосом, но тут же бережно утирает большим пальцем след от туши на моей щеке. — Я вообще-то планировал быть загадочным и недоступным мужчиной в костюме, а ты довела меня до соплей. Придётся тебе это отрабатывать, Ли Сори.       Я звонко смеюсь, чувствуя, как с души наконец-то спадает этот огромный, давящий камень. Но Минхо не смеётся в ответ. Мой смех затихает, когда я улавливаю перемену в его состоянии. Пожар, вспыхнувший внутри него от осознания, что он мог навсегда потерять меня, больше не поддаётся контролю. Дрожь от пережитого ужаса уступает место мощной, лавинообразной волне совершенно других чувств. В карих глазах, всё ещё влажных от слёз, горит голодное возбуждение, что у меня перехватывает дыхание.       Хо делает шаг вперёд, резко сокращая расстояние между нами. Его горячие ладони ложатся на моё лицо. Он действует медленно, но с такой неистовой силой, словно пытается осязать каждую клеточку моей кожи, проверяя, реальна ли я. Крупные пальцы парня бережно, но собственнически скользят по моим щекам, очерчивают линию подбородка, поднимаются выше к бровям. Минхо ведёт подушечкой большого пальца по губе, и я чувствую, как его рваное, горячее дыхание обжигает лицо. Любимый смотрит на меня с обожанием, смешанным с безумной, изголодавшейся страстью.       — Сори... — хрипло, почти болезненно выдыхает он моё имя.       В следующий миг эта сдерживаемая нежность окончательно перерастает в непреодолимый напор. Хо впивается в мои губы. Этот поцелуй не похож на прежние — он глубокий, напористый, властный, сметающий любые границы и обещания. Минхо целует меня так, словно хочет забрать всю меня без остатка, требуя полного физического слияния здесь и сейчас.       Я теряю равновесие от этой ласки, неосознанно пячусь назад, увлекая его за собой. Слышится резкий, громкий звук отодвигаемого стула, который с глухим стуком упирается в ножку стола, но мы этого даже не замечаем. Для нас весь мир сузился до размеров этой кухни, до вкуса друг друга на губах. Мои руки намертво вцепляются в его плечи, позже пальцы путаются в волосах, а Ли отдаёт внимание моей талии.       Я ощущаю горячие ладони. Они скользят по ткани платья, сначала медленно спускаясь вниз по бёдрам, а затем, словно не в силах больше терпеть эту преграду, забираются под неё и соприкасаются с обнажённой кожей. От этого резкого, собственнического контраста горячих мужских пальцев и моей прохладной кожи по телу проносится оглушительный разряд электричества. Я запрокидываю голову, невольно выгибаясь в его руках, а внутри в этот момент бушует настоящий хаос — сладкий и пугающий своей силой.       Страстные поцелуи, которые дарят мне его пухлые губы, окончательно сводят с ума. Минхо больше не сдерживается. Оторвавшись от, он переходит ниже: целует подбородок, очерчивает острым носом линию челюсти и спускается к шее. Ли двигается плавно, но невероятно горячо, оставляя за собой дорожку из влажных, обжигающих поцелуев прямо там, где бешено пульсирует моя вена. Каждое его прикосновение отзывается во мне томным, тихим вздохом.       Пока мои пальцы тонут в мягких, шелковистых волосах, я судорожно сжимаю их, будто пытаюсь удержать ускользающую реальность. Эти движения, неосознанные и порывистые, прижимают парня ко мне ещё сильнее, заставляя его быть так близко, что между нашими телами не остаётся даже воздуха. Дыхание срывается, превращаясь в рваные, частые выдохи. На кухне становится очень душно, жарко, а всё пространство вокруг нас словно растворяется в густом, плотном тумане. Существуют только руки и губы Хо и это сумасшедшее, рвущееся из груди сердцебиение.       Мужская ладонь медленно оглаживает бедро, поднимаясь всё выше. Минхо властно перехватывает ягодицу, чуть сильнее сжимая податливую плоть в своих пальцах. Этот жест лишается прежней робкой нежности — в нём просыпается нечто собственническое, рождённое из глубин диких, животных инстинктов. Но Ли вовремя призывает к разуму ускользающий рассудок. Пока я едва могу сделать вдох под его сокрушительной лавиной поцелуев, парень медленно отстраняется. Он замирает, создавая настолько хрупкую, звенящую паузу, что моё сердце испуганно пропускает удар. Минхо выпрямляется, но не выпускает меня из своего плена. Он поднимает голову и в упор заглядывает в глаза, словно пытаясь отыскать там ответ на самый главный вопрос. Мне остаётся догадываться, что именно он видит в моём затуманенном взоре, но я точно знаю: я готова переступить эту черту и пойти до самого конца именно с ним.       И парень безошибочно читает это безмолвное согласие. Кажется, он уже давно обладает мистической способностью беспрепятственно проникать в мою голову и красть оттуда самые сокровенные тайны. Внутренние запреты рушатся. Его взгляд мгновенно темнеет, становясь томным и хищным, а чёрные жемчужины глаз на миг скрываются за подрагивающими веками. Я заворожённо всматриваюсь в резко заострившиеся черты лица, теряя бдительность, и в ту же секунду земля уходит у меня из-под ног — Хо рывком подхватывает меня на руки.       Одним лёгким, уверенным движением он заставляет мои бёдра намертво обвить его талию. И теперь, надёжно удерживая мою хрупкую фигуру в этом замке, парень делает решительный шаг вперёд, направляясь к выходу из душной кухни.       Память не сохранила момент, как мы миновали тёмный коридор и оставили позади празднично накрытый стол, остывающие блюда и сладости, вовсе позабыв об их существовании. Все наши чёткие, выверенные планы в одночасье стёрлись, уступая место стихийному течению судьбы. Рациональные мысли покинули нас — мы не стремились ускорить финал этой ночи, но всем своим существом, каждой искусанной губой и рваным выдохом отчаянно желали стать одним неделимым целым как можно скорее.       Прохладная атмосфера спальни острой волной врывается в лёгкие, действуя подобно ледяному, отрезвляющему глотку воды. Я делаю судорожный вдох, пока Минхо уверенно пересекает комнату по направлению к постели. Кожу мгновенно обсыпает колкой дрожью мурашек. В его размашистых движениях больше нет привычной осторожности или робкой нежности. Складывается ощущение, что Хо слишком долго подавлял свои истинные желания, тайно изнывая от жажды, и теперь его внутренний зверь окончательно сорвался с цепи самоконтроля. Эта доминанта слегка пугает меня, ведь грядущая ночь сулит стать моим самым первым, неизведанным опытом. Вот только Ли даже не догадывается о моей тайне. Стоит ли ему сказать?       Он опускает мою хрупкую фигуру на мягкое покрывало в густом полумраке комнаты и мгновенно приникает всем телом, словно наши силуэты уже срослись в единое целое. Нависая надо мной монолитной тенью, парень в каком-то лихорадочном порыве нетерпения сбрасывает пиджак, ставший досадной преградой. Ткань с тихим шорохом летит на пол, но его пухлые губы ни на секунду не прекращают владеть моим ртом. Я жадно ловлю эти рваные, горячие вдохи, обжигающий воздух и сокрушительные поцелуи. Минхо намерен дойти до самого конца.       Податливая кровать тихо вздыхает под его весом. Ли окончательно перекрывает мне обзор, оказываясь сверху. Раскалённые ладони властно скользят вверх по моим ногам, вынуждая колени согнуться и разойтись в стороны, пуская в этот замок самого желанного мужчину на свете. Однако в моей груди, словно раненая птица, бешено и гулко бьётся испуганное сердце. Мне нужно признаться Минхо, хотя бы робким шёпотом намекнуть, что для меня этот шаг — первый в жизни. Но горло словно сдавливает невидимый спазм, не позволяя вымолвить ни единого звука. Это не страх перед ним — я абсолютно уверена в своей любви, — это глупая боязнь разрушить хрупкую магию момента, испортить то безупречное счастье, к которому мы шли.       Пока я безвозвратно тону в омуте собственных мыслей, в постели разгорается настоящее, неконтролируемое пламя. Хо настойчиво и глубоко целует меня в основание шеи, заставляя запрокинуть голову и невидящим взором уставиться в потолок. Перед глазами рассыпаются мириады воображаемых звёзд — иллюзия, которую способен подарить мне только он. Каждое мимолётное микродвижение Ли заставляет распускаться невидимые бутоны внутри, а бабочек внизу живота — пробуждаться от многолетнего сна.       Я укладываю дрожащую ладонь на его тёмную макушку. Парень рвано дышит, спускаясь поцелуями всё ниже по беззащитному телу, пока пальцы ловко стягивают ткань платья с моих плеч, обнажая кожу навстречу его ласке. Хо беспрепятственно забирается под юбку, одновременно впиваясь губами в мою шею, и в этот миг я ощущаю, как в мои бёдра упирается его каменное, пульсирующее естество, скрытое натянутой материей брюк. Ли действует без промедления — уверенно, стремительно, легко.       Я окончательно плавлюсь от этих будоражащих душу ласк, а он одним точным движением избавляется от ремня. Металлический звон пряжки на мгновение возвращает мне ясность мыслей, громко заявляя о неизбежности грядущего. О том, что пути назад больше нет, и время не повернуть вспять.       Сглотнув вязкую слюну, я отчаянно собираю в кулак остатки храбрости и перевожу взгляд на своего мужчину. Минхо уже спустил брюки и, достав защиту из кармана, прижимается ко мне так близко, что меня прошибает крупная дрожь. Если я не открою ему правду в эту самую секунду, потом будет только хуже.       Я слегка выгибаюсь в спине, пытаясь приподняться на локтях, пока Минхо с тихим шуршанием разрывает фольгированный квадратик упаковки, сосредоточив на этом действии всё своё угасающее внимание. Одной рукой поспешно поправляя задравшийся подол платья, я сажусь на постели и неотрывно смотрю на парня. Мой манёвр доходит до его сознания не сразу — лишь в то мгновение, когда моя дрожащая ладонь мягко накрывает пальцы, удерживающие презерватив.       — Минхо… я должна сказать тебе кое-что очень важное, — мой голос подводит меня, срываясь на робкое, неуверенное бормотание.       Охваченный лихорадочным возбуждением, Ли медленно поднимает на меня свой полыхающий взор. Неукротимое пламя в глубине его карих глаз всё горит на полную мощность, но брови уже взволнованно взлетают вверх, ломая прежнее хищное выражение. Он ловит каждый мой выдох, искренне пытаясь сонастроиться с моими чувствами и скрытыми желаниями. И за эту глубинную чуткость я испытываю к нему безмерную, затапливающую грудь благодарность. Именно эта редкая черта Хо дарит мне ту самую спасительную каплю уверенности, необходимую для финального признания. Вот только буйная фантазия парня уже успела нарисовать в голове совершенно иной сценарий моего замешательства.       — Передумала? — в его голосе проскальзывает тень испуга, пока он пытается прочесть ответ в моих глазах. — Я снова сильно тороплю события?       Я шумно сглатываю подступивший к горлу ком, глядя на него, и чувствую, что готова прямо сейчас раствориться от избытка нежности к этому человеку. Моё сердце щемит от осознания того, какой колоссальной, трепетной заботой наделён этот с виду вспыльчивый, резкий и порой непроницаемый мужчина. Ведь Хо всегда позиционировал себя как парня, которого невозможно задеть или ранить — он мастерски прятался за колючими шутками, сарказмом и напускной толстокожестью. Но здесь и сейчас, в полумраке спальни, передо мной предстал его истинный лик: простой, приземлённый, обезоруживающе уязвимый и бесконечно осторожный. Я любила его любым — в гневе, в радости, в привычной кошачьей вредности. И это принятие лишь укрепило моё решение открыть ему душу. Я протягиваю руку к его резко заострившимся скулам, ласково оглаживая напряжённую щеку подушечками пальцев, и с моих подрагивающих губ наконец срывается заветная правда:       — Хо, для меня это в первый раз.       Глаза Минхо мгновенно округляются, отражая полное изумление. Кажется, его разум напрочь отказывается верить в услышанное. Он начинает часто и растерянно моргать, его брови сурово сдвигаются к переносице, а взгляд на несколько секунд уплывает куда-то в пустоту, расфокусируясь. Глубоко задумавшись и, кажется, ведя напряжённый мысленный монолог с самим собой, Хо приподнимает руку и делает неопределённый жест в сторону двери, слегка качнув головой, будто пытаясь увязать новые факты со своим прошлым знанием.       — А как же… Хван? — озвучивая имя, о котором я сегодня меньше всего хотела вспоминать, Ли вновь возвращает мне полный озадаченности и скрытой надежды взор своих карих жемчужин.       — У нас ничего не было. Я с ним не спала, — едва слышным шёпотом произношу я, окончательно сбрасывая перед ним все маски и открывая чистую, никем не тронутую правду.       Минхо шумно, надрывно выдыхает. Вся его былая уверенность вмиг испаряется, уступая место полнейшей растерянности. До сознания наконец-то доходит весь колоссальный, оглушительный смысл сказанных мною слов. Эта чистая правда безжалостно выбивает у него из-под ног последнюю иллюзорную опору, на которой строилась ревность. Хо сурово хмурится, его голова беспомощно опускается, а широкие плечи покорно никнут, из-за чего я невольно вынуждена убрать ладонь с мужского лица. Парень окончательно уходит в себя, словно проваливаясь в омут собственного прошлого. Он нервно облизывает искусанные губы, тяжело и прерывисто дыша, а затем с силой проводит ладонью по лбу, небрежно зачёсывая тёмные волосы назад. Когда он снова поднимает на меня взгляд, в его карих жемчужинах плещется щемящая вина.       — Тогда… на отдыхе, на берегу моря… я наговорил тебе столько гадостей, — хрипло признаётся Минхо, и в голосе сквозит неприкрытая боль. — Прости меня, Сори.       Я судорожно сглатываю, глядя на него в полнейшем очаровании. Слова парня мгновенно уносят меня в воспоминания о том солнечном дне, когда мы всей компанией отправились к побережью. К тому моменту я уже осознавала, что между нами с Хо бушует непреодолимое притяжение — нечто гораздо более глубокое и опасное, чем обычная дружба. Но мне было по-человечески жаль Хёнджина, чьё сердце я разбивала. Минхо тогда окончательно разбушевался, потеряв контроль от ревности, и выплеснул на меня ведро едких, ранящих слов. Он грубо бросил мне в лицо, что раз уж мне так жаль Хёна, то я, должно быть, из одного только сочувствия продолжу спать с ним дальше. В тот миг это прозвучало жестоко, ударив по самому живому. Но даже сквозь обиду я прекрасно понимала истинную причину его срыва. Хо буквально умирал от своей безответной любви. Беспощадная ревность выжигала парня изнутри, и когда эта ментальная гангрена становилась невыносимой, парень просто не находил в себе сил сдержаться. Он оборонялся, как раненый зверь, причиняя боль тем, кого любил больше жизни.       — Я… я схожу на кухню. Мне нужно попить воды, — выдохнув эту фразу в пустоту и даже не дождавшись моего ответа, Ли резко поднимается с постели и буквально сбегает в соседнюю комнату, стремясь спрятать от меня свой стыд.       Я обречённо опускаю голову, медленно подбираясь к самому краю кровати. Сидя в полумраке в таком потрёпанном, уязвимом виде — со спущенным с плеч платьем и взъерошенными после его ласк волосами, — я судорожно облизываю пересохшие губы. Мой разум лихорадочно пульсирует лишь одной мыслью: я не могу, не имею права потерять Хо. Моя душа кричит о том, что именно этот сложный, колючий парень — тот единственный человек, ради которого я вообще задержалась в этом мире. Только Минхо нужен мне для того, чтобы дышать. Я влюбилась в него до беспамятства, до удушающего, сладкого спазма в груди, ведь его забота окружала меня каждую секунду моего существования. И я была готова бороться за него даже с его собственными демонами.       Мои босые ступни аккуратно опускаются на прохладный пол. Не сводя взгляда с дверного проёма, я завожу руки за спину и одним решительным движением до конца расстёгиваю молнию платья. Ткань с тихим шуршанием соскальзывает с моих бёдер, падая небрежной, измятой кучей прямо к ногам. Без малейшего колебания переступив эту преграду и оставшись в одном нижнем белье, я бесшумно ускользаю из спальни вслед за возлюбленным.       Едва я переступаю порог кухни, как моё обнажённое тело обдаёт волной сквозняка. Колючая дрожь мурашек мгновенно проступает на бледной коже. Я замираю, завидев одинокую фигуру Хо возле обеденного стола. Он стоит ко мне спиной, и из-за того, что я подобралась к нему совершенно бесшумно, парень не улавливает моего присутствия. Ли тяжело, прерывисто вздыхает, судорожно сжимая в ладони стеклянный стакан с недопитой наполовину водой, и неотрывно смотрит куда-то вниз. Его всегда прямая, гордая спина сейчас кажется устало согнутой под тяжестью вины, а воротник белой рубашки и брюки выглядят помятыми после нашей недавней бури в постели.       Я бесшумно, шаг за шагом, сокращаю разделяющее нас расстояние по холодному полу. Подойдя почти вплотную со спины, аккуратно протягиваю руку и мягко накрываю ею широкую мужскую ладонь. Мои пальцы осторожно перехватывают стеклянные стенки стакана, пытаясь забрать его у парня. И в это мгновение Ли будто пробуждается от глубокого сна. Он окончательно выныривает из мрачного омута собственных мыслей — моё прикосновение безжалостно вытягивает его обратно, в нашу звенящую реальность. Минхо резко оборачивается, но в ту же секунду застывает, сражённый волной полнейшего шока от моего откровенного вида в одном белье. Он растерянно моргает, его пухлые губы невольно приоткрываются, а пальцы безвольно разжимаются, выпуская стакан, который теперь с глухим стуком опускается на деревянную поверхность стола. Так и не сумев вымолвить ни слова, Хо лихорадочно хватается за пуговицы на своей рубашке. Парень действует почти в панике: его подрагивающие пальцы проталкивают круглые диски сквозь петли, и через мгновение он полностью сбрасывает вещь с плеч. Словно мягкие, спасительные крылья ангела, ставшие вечным символом его защиты и заботы, на моё обнажённое тело опускается просторная рубашка. Острый, будоражащий аромат Минхо мгновенно ударяет в нос. Этот шлейф свежей мяты уже слишком давно въелся под мою кожу, проник глубоко внутрь самого естества. Казалось бы, куда ещё ближе? Я ментально состою из этого человека, всё пространство вокруг меня до краёв пронизано им. Но я вновь делаю глубокий вдох и расплываюсь в искренней, счастливой улыбке.       — Здесь слишком прохладно, ты замёрзнешь, — хрипло произносит Ли, заботливо поправляя воротник рубашки на моих плечах и пытаясь скрыть мою манящую наготу, скорее, от собственного вспыхнувшего взгляда, чем от кухонного сквозняка.       — Ты меня больше не согреешь? — шепчу я, чуть приподнимая уголки губ в лёгкой, лукавой ухмылке и заглядывая в его лицо.       Хо медленно поднимает свой виноватый, потемневший взор и смотрит прямо в мои глаза, пытаясь отыскать там хоть каплю упрёка за прошлое. Он судорожно сглатывает, его брови на секунду страдальчески хмурятся, но затем парень плавно склоняет голову, чтобы оказаться на одном уровне со мной. Мужские ладони бережно ложатся на мои скулы, и Минхо оставляет на моих губах бесконечно нежный, трепетный и исцеляющий поцелуй.       — Всегда буду, — затихающим эхом шепчет парень прямо в мои губы, скрепляя это обещание вечностью.       Я неотрывно заглядываю в глубину потемневших карих глаз, подношу к губам стеклянный ободок и делаю один жадный глоток, затем другой — прямо из того самого стакана, который забрала из пальцев Хо. Вода кажется ледяной, но она не способна потушить тот пожар, что разгорается между нами. Осушив емкость до самого дна, я медленно опускаю её обратно на деревянную поверхность стола. Короткий, звенящий всплеск стекла о дерево разрезает повисшую тишину кухни, действуя подобно стартовому сигналу, как властный призыв к продолжению нашей прерванной бури.       Судорожно сглотнув, я кончиком языка облизываю влажные от капель воды губы и с неприкрытым, томящим вожделением устремляю взор на оголённый торс парня. Когда Хо в порыве раскаяния отдал мне свою рубашку, он, в своей бесконечной заботе, вовсе не думал о том, к каким фатальным последствиям приведёт этот благородный жест. Медленно, дюйм за дюймом, я опускаю взгляд от его карих жемчужин ниже, к рельефной, напряжённой шее, а через мгновение — к резко очерченным, изящным ключицам. Заворожённо моргнув, я мысленно провожу идеальную линию до самой груди, любуясь каждым изгибом его крепкого тела. Безупречный, точёный силуэт. В этот полумрак кухни, окутанный шлейфом мяты, кажется, будто сошёл с небес Бог, созданный лишь для того, чтобы ему поклонялись. И я была готова подчиниться этому божеству целиком и полностью.       Мой взгляд, словно лазер, скользит ниже, заворожённо изучая безупречность мужского тела. Минхо — прирождённый танцор, и каждая мышца его торса выкована годами изнурительных, многочасовых тренировок в зеркальных залах. Здесь нет ни одной лишней линии: сухой, литой рельеф, чёткие кубики пресса, уходящие под натянутую ткань брюк, и широкие, мощные плечи, способные выдержать любой удар судьбы. Его кожа в полумраке кухни кажется атласной, гладкой, но под этой обманчивой мягкостью скрывается стальная, пружинящая сила. Настоящий канон мужской красоты, от которого кружится голова.       Но моё внимание внезапно приковывает совершенно иная деталь, заставляя сердце болезненно сжаться. Прямо под грудью, уходя чуть вбок к рёбрам, белеет длинный, неровный след. Шрам. Память мгновенно швыряет меня назад, в тот кошмарный день аварии. Оглушительный визг тормозов, ослепляющие фары встречной машины и леденящий душу ужас. В ту секунду я, не думая о себе, прыгнула вперёд — маленькое, беззащитное чёрное существо, ведомое лишь одним отчаянным инстинктом: защитить Ли Минхо. Закрыть его собой. Но моего крошечного тела не хватило, чтобы принять весь удар на себя. Острый, безжалостный осколок стекла прошил воздух, пронзив его плоть. Этот шрам — цена жизни Ли, которую мы заплатили вместе.       Дрожащими пальцами я медленно тянусь вперёд. Подушечки моих пальцев невесомо, как крыло бабочки, касаются изменённой, чуть плотной кожи рубца. Минхо мгновенно замирает. Внутренний огонь его страсти на секунду затихает, уступая место трепету. Парень рвано дышит сквозь приоткрытые губы, а грудная клетка мерно вздымается под моими пальцами. Он не делает ни единого движения, чтобы отстраниться или перехватить мою руку. Хо безмолвно отдаёт мне полное, священное право касаться его боли, его прошлого, его уязвимости. Он весь принадлежит мне — со всеми своими шрамами, которые я ласково оглаживаю, пытаясь исцелить своей любовью.       Ли медленно накрывает мою ладонь своей крупной, горячей кистью, прижимая мои пальцы ещё плотнее к своему сердцу, которое бьётся прямо под кожей — быстро, преданно и бесконечно громко. Мы замираем.       Я слышу ровный стук, который в эту секунду беспрепятственно сливается с моим собственным, образуя единый ритм на двоих. Хо неотрывно, заворожённо смотрит сверху вниз в мои глаза, и в этом пристальном взоре больше нет места сомнениям или призракам прошлого. Тонкая ткань его рубашки тихо шуршит под моими пальцами, когда я медленно поднимаю вторую руку и ласково кладу ладонь парню на щеку. Ли, словно преданный, истосковавшийся по ласке кот, мгновенно отзывается на этот трепетный жест. Он доверчиво склоняет голову, позволяя своим пушистым, полностью закрытым и заметно дрожащим ресницам коснуться подушечек моих пальцев. Напряжение в его теле окончательно тает, уступая место умиротворению. Кажется, ещё одно мгновение — и эта комната наполнится его тихим, бархатным мурлыканием.       — Хо… иногда я думаю о том, что между нами есть нечто большее, чем просто любовь, — шёпотом произношу я, вкладывая в эти слова всю свою душу.       Минхо медленно открывает глаза, и их потемневшая глубина затапливает меня изнутри. Он перехватывает мою ладонь, лежащую на его щеке, и крепко прижимает её к своим губам, оставляя на коже долгий, обжигающий поцелуй.       — Потому что это не просто случайное чувство, котёнок, — хриплый голос звучит до предела серьёзно, проникая под самую кожу. — Это то, от чего невозможно сбежать. Нас вело друг к другу с самого начала, сквозь проклятия, аварии и глупые ошибки. Словно весь этот мир был создан только ради того, чтобы мы пересеклись в одной точке. Мы предназначены друг другу самой судьбой, Сори. И ничто во Вселенной уже не сможет разомкнуть эту связь.       Слова Хо звучат как священная клятва, окончательно стирая границы между нашими телами. Абсолютное осознание того, что мы — две половины одного неделимого целого, вспыхивает в груди ярким, очищающим пламенем, ведя нас к финалу этой незабываемой ночи.       Мы возвращаемся в полумрак спальни, где время словно замедляет свой ход, подстраиваясь под ритм наших сердец. Минхо бережно, с величайшей осторожностью опускает мою хрупкую фигуру на прохладные простыни кровати, придерживая ладонью за затылок и защищая от любого резкого движения. Я устраиваюсь поудобнее на мягких подушках, затаив дыхание, пока парень плавно перемещается, оставаясь в ногах постели. Его просторная белая рубашка, наброшенная на мои плечи, стыдливо прикрывает верхнюю часть наготы, но ровно до самых ягодиц, оставляя ноги полностью беззащитными перед его взором.       Хо медленно склоняется над краем кровати. Его крупные, тёплые ладони ложатся на мои ступни, мягко оглаживая выступающие косточки и тонкие лодыжки. А затем он начинает аккуратно, почти невесомо зацеловывать мою кожу.       Ли прижимается губами строго к тем местам, где когда-то, после моих неосторожных кошачьих приключений, темнели болезненные синяки и ссадины. В его феноменальной, цепкой памяти навсегда остался каждый след, каждая ранка, которую он когда-то бережно обрабатывал. И пускай сейчас моя кожа уже была абсолютно чистой, а прежние травмы плавно и бесследно зажили, Минхо скользит губами выше, точно по тем самым невидимым контурам прошлого.       Я буквально плавлюсь от затапливающей сознание нежности. Ли мягко проводит подушечками пальцев по чувствительной чашечке колена, бережно придерживает мою ногу за икру и оставляет долгий, обжигающий поцелуй на голени.       Всё моё существо внутри начинает мелко, лихорадочно дрожать от избытка чувств. В этот миг реальность окончательно растворяется: я больше не чувствую под собой плотного матраса обычной кровати. Мне кажется, будто моё невесомое тело бережно уложили на пушистое, плывущее по небу облако или окутали коконом из мягкой, тёплой ваты.       Минхо медленно поднимается выше, его колени упираются в матрас по бокам от моих бёдер. Не сводя с меня своего потемневшего, полного обожания взгляда, он одним плавным движением разводит полы рубашки, окончательно избавляя меня от последней преграды из ткани. Каждая полоска моей обнажённой кожи теперь горит под его ласками. Хо нависает сверху, укрывая меня своим телом, как щитом, и его губы находят мою шею.       — Я люблю тебя, Сори… больше жизни люблю, — непрерывно, горячим шёпотом повторяет он прямо мне в кожу, и эти сокровенные, хриплые слова действуют как лучшее лекарство, мягко убаюкивая моё волнение и страх перед неизведанным.       Пока я заворожённо ощущаю эти бесконечные дорожки из его поцелуев на своей шее, мой взгляд плавно ускользает вбок. Я смотрю на единственное в спальне окно, сквозь которое в комнату проникает хрупкий, невесомый лунный свет. В этот миг крупные ладони Хо медленно оглаживают мои плечи, безошибочно находя тонкие лямки бюстгальтера, и плавно стягивают их вниз. Я инстинктивно, слегка приподнимаюсь на прохладных простынях, давая ему молчаливую возможность полностью избавить моё тело от лифа. Минхо делает это с величайшей аккуратностью. Он улавливает мою внутреннюю скованность и мастерски отвлекает от неизбежной неловкости момента новыми, трепетными и глубокими поцелуями, заставляя забыть обо всём на свете.       Внезапно из моей груди вырывается тихий, невольный смешок — виной тому становится лёгкая щекотка. Горячее, обжигающее дыхание парня невесомо касается моих ключиц, а после медленно спускается ниже, к ложбинке между грудей, заставляя кожу покрываться колкой дрожью. Я податливо выгибаюсь в спине, до боли прикусывая нижнюю губу, когда его раскалённая рука осторожно накрывает мою талию и постепенно, неторопливо подбирается выше. Мои соски мгновенно твердеют от контраста с прохладным воздухом спальни, хотя Ли всеми силами старается распалить во мне ответный, неконтролируемый пожар страсти.       Его широкая ладонь наконец полностью ложится на мою грудь, и большой палец начинает ласково потирать эту бархатную, беззащитную кожу. Я страдальчески надламываю брови и издаю машинальный, тихий стон, тут же испуганно пытаясь смолкнуть и спрятать звук, но это чувственное прикосновение и гипнотическая игра с соском мгновенно выводят наши ощущения на совершенно иной уровень. Хо медленно спускается губами ниже и трепетно примыкает к полыхающему бугорку. Пока он бережно забирает его в плен, то целуя, то дразняще посасывая вставшую вершину, свободная рука властно овладевает второй грудью. Эти сокрушительные, ласкающие движения Минхо вынуждают меня не просто беззвучно петь от переполняющего тело экстаза, но и ёрзать на кровати под сильным, горячим и до предела напряжённым телом.       Хо ласково целует мою грудь, чутко ловя каждый беззвучный сигнал моего тела. Он чувствует, как я окончательно растворяюсь в его сокрушительных ласках: податливо выгибаюсь навстречу каждому прикосновению, судорожно подгибаю пальцы ног и сгибаю колени, сминая прохладную ткань простыни. Минхо медленно отстраняется, ошибочно полагая, что я уже полностью готова к главному шагу. Рвано, тяжело дыша, он нащупывает в темноте спальни защитный квадратик упаковки. С тихим, интригующим шелестом надев презерватив, парень осторожно разводит мои бёдра. Я лежу, замерев от неконтролируемого нервного трепета, плотно упираясь спиной в матрас кровати, и чувствую, как моё дыхание учащается. Судорожно сглотнув, я сквозь пелену волнения гляжу на тёмную макушку парня, который плавно приближается ко мне. Затем голова Хо поднимается, я сталкиваюсь взором с его карими жемчужинами и в эту секунду перестаю дышать вовсе. В его глазах полыхает дикое пламя страсти, покорно смешанное с бесконечным обожанием и трепетной нежностью. Ли наклоняется ещё ниже и одним точным, мягким движением избавляет меня от самого последнего, предмета одежды снизу. Из-за того, что его лицо сейчас оказывается в такой пугающей близости от моего самого интимного места, меня внезапно затапливает жгучая, острая волна стыда.       Мои колени рефлекторно сводятся вместе. Внутри вспыхивает паническое желание стыдливо прикрыться руками, но я изо всех сил противостою этому порыву и лишь до крови кусаю нижнюю губу, заставляя себя довериться ему. Хо приподнимается на сильных руках, нависая надо мной тенью, и я резко, испуганно округляю глаза, когда его горячая плоть, облачённая в тонкую резиновую броню, мимолётом касается моего бедра. Я тут же зажмуриваюсь, полностью затаив дыхание в томительном ожидании первой, неизведанной боли, которая должна связать наши судьбы навечно. И Минхо делает плавное, уверенное движение вперёд, стремясь мягко войти в меня и стать единым целым.       Но вместо ожидаемого скольжения я чувствую резкое, непреодолимое давление. Моё тело, скованное подсознательным страхом и волнением перед неизвестностью, инстинктивно сжимается в защитной реакции. Все мышцы в один миг каменеют, и Хо просто физически не может продвинуться дальше ни на миллиметр. Натолкнувшись на этот естественный анатомический барьер, парень озадаченно хмурится. Его рваный, горячий выдох обжигает мою шею, заставляя мурашки рассыпаться по коже. Думая, что он просто выбрал неверный угол, Минхо осторожно отстраняется на пару сантиметров и пробует снова — ещё более осторожно, трепетно и плавно. Но его вставшая плоть вновь упирается в глухую преграду моего зажатого тела. В эту секунду я не выдерживаю и невольно вскрикиваю от резкого, колющего дискомфорта, и эта тихая жалоба действует на Ли.       — Ай! — вырывается у меня из самого горла.       В спальне в ту же секунду виснет звенящая, удушающая напряжённая тишина. Неукротимый огонь страсти на лице Минхо мгновенно тухнет, безвозвратно уступая место испугу. Он резко замирает, боясь сделать даже мизерное движение, чтобы не причинить мне вреда. Его брови страдальчески сходятся к переносице, а по бледным скулам скатывается крупная капля пота, падая на простыню. Хо бережно переносит весь свой вес на локти, приподнимаясь надо мной, а его рука, до этого момента надёжно удерживавшая моё бедро, начинает мелко и крупно дрожать от мысленного напряжения.       — Котёнок… тише, — хриплым, сорвавшимся на панический шёпот голосом выдавливает он, неотрывно, с бесконечной тревогой вглядываясь в мои испуганные глаза. — Я не двигаюсь, остановился, слышишь? Ты зажалась… Я не могу войти.