Глава 77. Растворяясь в твоём тепле

      Я упорно отказывалась открывать глаза, словно прячась от реальности под плотно сомкнутыми веками. Меня затапливало удушающее, горькое чувство. Было стыдно за собственную слабость, за неспособность проявить смелость и безоговорочно довериться партнёру. Казалось, я провалила это испытание, не сумев сделать тот заветный шаг легко и естественно, как это, наверное, происходит у всех остальных пар. В голове навязчивым набатом крутится лишь одна безжалостная мысль: «Я всё испортила. Собственными руками разрушила безупречный момент».       — Я здесь. Я не двигаюсь. Слышишь? — он повторяет это, как заклинание, и я наконец заставляю себя кивнуть.       Когда я всё-таки открываю глаза, Минхо смотрит на меня так, будто я самая хрупкая вещь на свете. Его брови страдальчески изогнуты, на шее пульсирует жилка, а на коже блестят капли пота. Он держит весь свой вес на локтях, отчаянно стараясь не давить собой.       — Посмотри на меня, — тихо, но твёрдо произносит Хо. — Только в мои глаза. Не на остальное.       Я фокусируюсь на его карих жемчужинах. Они совсем близко — родные, знакомые до последней крапинки. И в них нет спешки. Ни капли. Только тревога и бесконечная нежность.       — Дыши, — шепчет он. — Давай вместе. Вдох…       Он медленно втягивает воздух, и я пытаюсь повторить. Первый выдох выходит рваным, как обрывок нитки. Второй — чуть ровнее.       — Вот так, — уголок его губ поднимается в слабой улыбке. — Ты молодец. Просто дыши. Мы никуда не торопимся. Вообще никуда.       Он убирает прядь волос с моего лица, заправляет за ухо, проводит пальцами по виску, потом по щеке — так, как делал в обычное время, когда хотел меня успокоить. Это простое движение, и именно от него ледяной ком в груди начинает потихоньку таять.       — Прости, — мой голос срывается, и я чувствую, как к глазам подступают слёзы. — Я хотела быть смелой. Хотела, чтобы всё было… красиво.       Минхо тихо усмехается, и в этом жесте нет смеха надо мной — только тепло и понимание.       — Красиво — это когда ты не боишься сказать «стоп», — отвечает он, наклоняясь так, что наши лбы почти соприкасаются. — Когда я слышу тебя. Слышу, что тебе страшно. И это нормально.       Я снова сглатываю и наконец-то могу сделать глубокий, настоящий вдох. Воздух, который до этого застревал где-то в горле, теперь свободно проходит дальше, наполняя лёгкие.       — Я… я не знала, что будет так страшно, — признаюсь я, и слова льются сами собой, будто прорвало плотину. — Думала, если доверюсь, всё получится само. А оказалось, что я даже дышать не могу.       — Доверие — это не значит «терпеть и не говорить», — мягко возражает он. — Я рад, что ты можешь сказать: «Мне страшно», и я отвечу: «Я рядом».       Он не пытается сократить расстояние, не тянется ко мне. Просто остаётся здесь, смотрит мне в глаза и ждёт, пока моё сердце перестанет биться где-то у самого горла и послушно вернётся на своё место.       — Если хочешь, мы можем всё остановить, — спокойно предлагает парень. — Прямо сейчас. Я лягу рядом, обниму тебя, и мы будем смотреть в окно, на луну. Или ты можешь рассказать, чего боишься, а я посижу и послушаю. Или вообще ничего не будем делать. Что выбираешь?       Я спешно выбираю сначала поговорить. Смотря прямо ему в глаза, я виновато сдвигаю брови и признаюсь в том, чего боюсь больше всего.       — У меня страх… что я сделаю что-то не так. Что тебе не понравится… Я ведь не знаю даже, что конкретно делать, — шепчу я, с огромным трудом выталкивая из себя эти слова.       Минхо смотрит на меня с такой непередаваемой, умилённой теплотой, что сердце бьётся быстрее. Он слегка поджимает губы, сдерживая ласковую улыбку, но перебивать не начинает. Парень продолжает внимательно слушать, терпеливо давая мне шанс полностью выговориться и выплакать свою неловкость.       — Я хочу тебя. Всё ещё очень хочу, — тихо озвучиваю я свои путающиеся мысли. — Но я думала, что уже готова. Не понимаю, почему моё тело так поступает… Мы можем попробовать ещё раз?       Его взгляд наполняется зрелой мудростью и поддержкой, что все мои тревоги вмиг показываются глупыми. Минхо бережно поглаживает меня по щеке, подбадривая своим спокойным голосом:       — Да, только если ты правда сама этого хочешь. Не потому, что боишься, будто мне что-то может не понравиться. И да, котёнок, разве такое возможно? Я ведь люблю тебя. А то, что ты переживаешь из-за отсутствия опыта — так всё впереди. Всегда что-то у каждого из нас бывает в первый раз. Как тут не волноваться? Хочешь, я буду вслух озвучивать то, что делаю, чтобы ты каждую секунду чувствовала себя в безопасности?       Я вглядываюсь в потемневшие карие жемчужины, и ледяной ком в моей груди окончательно тает, уступая место покою. Стыд испаряется, заменённый чётким осознанием того, что этот мужчина никогда и ни за что не причинит мне боли. Я медленно протягиваю руку, коснувшись пальцами обнажённого, рельефного плеча, и едва слышно шепчу:       — Хочу. Я выбираю только тебя, Хо. Пожалуйста, не останавливайся…       Его губы изгибаются в слабой, бесконечно нежной улыбке. Минхо бережно, стараясь не совершать никаких резких движений в интимной зоне и не пугать меня, плавно смещается чуть вбок и тянется рукой к прикроватному шкафчику. Он аккуратно достаёт оттуда антисептик для рук и тюбик со специальным гелем. Прямо на моих глазах Хо обрабатывает ладони прозрачной жидкостью, а затем выдавливает на пальцы немного прохладной смазки. Она мягко блестит между его фалангами в слабом лунном свете спальни.       — Тогда вот что, — спокойно, почти буднично произнёс он, будто мы договаривались, куда пойти завтра, а не стояли на самом пороге чего-то огромного. — Сейчас я накрою тебя одеялом чуть плотнее. Тут из окна тянет, а ты дрожишь.       Он приближается к краю пледа — медленно, чтобы я видела каждое действие, и аккуратно расправляет мягкую ткань по моим плечам. Я чувствую, как тяжесть одеяла ложится на меня не как давящий груз, а как надёжная защита от всего внешнего мира.       — Теперь я осторожно опущу руку, — предупреждает он, не отводя от меня взгляда. — Не быстро, не глубоко. Чтобы ты чувствовала, где я.       Его пальцы, покрытые прохладным гелем, мягко ложатся на интимное место, едва касаясь чувствительных складок. Хо не давит и ничего не требует, он легко и невесомо поглаживает их, словно задевая случайно. И от этого ласкового касания паническая дрожь внутри меня начинает затихать.       — Ты дышишь, — замечает он, чуть улыбнувшись. — Это хорошо. Давай попробуем дышать вместе. Я делаю вдох… — он медленно втягивает воздух грудью, совершенно не торопясь. — А теперь ты.       И пока я послушно дышу, Хо нежно приникает губами к моей коже на шее и груди. Осторожно целуя и отвлекая меня от лишних мыслей, он трепетно распределяет смазку внизу, двигаясь пальцами невероятно бережно и плавно. Я судорожно сглатываю, вдыхаю сильнее, ведомая его тихим голосом. И на этот раз воздух не застревает в горле комом. Он проходит глубже, полностью наполняя грудную клетку, и я вдруг понимаю, что действительно всё могу. Не «должна», не «пора», а именно «могу» — потому что Минхо не торопит, не давит и не требует от меня быть смелее, чем я есть на самом деле.       — Расскажи, если что-то будет неприятно, — снова тихо напоминает он, продолжая свои ласки. — Даже если тебе кажется, что это глупость. Для меня нет глупостей, когда речь заходит о твоих чувствах.       Я смотрю на него и впервые за весь этот вечер искренне улыбаюсь — пусть и совсем чуть-чуть, дрожащими от волнения губами.       — Мне… спокойнее, когда ты говоришь, — признаюсь я, расслабляясь в его руках. — Когда я точно знаю, что ты сейчас сделаешь.       Он кивает в ответ с серьёзностью, будто это самая важная и ценная информация в его жизни.       — Значит, буду говорить, — обещает Ли, обжигая дыханием мою ключицу. — Сейчас мне нужно помочь твоим мышцам окончательно расслабиться. Поэтому я буду целовать тебя и очень осторожно двигаться пальцами.       — Минхо… — выдыхаю я, когда его ладонь смещается.       — Больно? — он мгновенно напрягается и замирает на месте, боясь причинить дискомфорт.       — Нет, — я слабо мотаю головой, успокаивая его. — Я хочу касаться тебя.       Хо облегчённо улыбается, давая мне своё безмолвное согласие. Я медленно тянусь к его лицу, мягко поглаживая острые скулы и путаясь пальцами в мягких тёмных волосах. А когда Хо внизу забирается ещё чуточку глубже, плавно скользя вдоль мокрых, податливых складок, я делаю громкий, резкий вдох и замираю, непроизвольно затаив дыхание. Мои пальцы судорожно сжимаются на его затылке, и эта крепкая хватка заставляет парня послушно повременить с дальнейшим движением. Минхо застывает, давая мне время привыкнуть к новым ощущениям.       — Всё хорошо? — переживает Хо, заглядывая в мои глаза и чутко замирая, пока мои пальцы сжимают его волосы.       — Д-да, — признаюсь я и, почувствовав, как по телу разливается первая глубокая волна тепла, тут же смущённо добавляю: — Странно, но мне… приятно.       Минхо облегчённо выдыхает, и напряжение в его плечах заметно спадает. Он мягко накрывает мою ладонь своей, помогая мне ослабить хватку на волосах, но не убирает мои руки от лица.       — Рад это слышать, котёнок, — бархатный голос звучит совсем близко, согревая мои губы. — Сейчас я добавлю ещё немного геля и продолжу ласкать тебя там, внизу. Постарайся не зажиматься, ладно? Просто слушай меня.       Он медленно, давая мне секунду подготовиться, возвращает руку к моим мокрым складкам. Его движения становятся ещё более плавными и тягучими.       — Сейчас я осторожно поглажу тебя пальцем чуть выше, у самого основания, — тихо предупреждает Ли, и в ту же секунду я чувствую его трепетное, едва ощутимое прикосновение к клитору.       Я невольно вздрагиваю, из груди вырывается тихий вздох, но Минхо тут же успокаивающе целует меня в уголок губ, отвлекая от вспыхнувшего волнения.       — Вот так, умница. А теперь я буду медленно двигаться пальцами внутри, — его голос звучит ровно и уверенно, действуя как лучшее снотворное для моих страхов. — Внутрь и наружу. Чувствуешь, как смазка скользит? Твоё тело становится очень горячим, Сори. Мне нужно, чтобы ты полностью расслабила мышцы, поэтому я буду двигаться чуть быстрее, но совсем неглубоко. Тебе приятно?       Я могу лишь судорожно кивнуть, потому что слова застревают в горле. Его пальцы внутри меня начинают целенаправленно и ритмично ласкать податливые стенки, стимулируя интимную зону с невероятной нежностью. Каждое своё движение Хо сопровождает тихим, баюкающим шёпотом:       — Теперь я целую твою шею… перехожу к ключице. А рука внизу двигается по кругу. Тело раскрывается, видишь? Нам уже почти не мешает этот страх.       Под его непрерывным, ласковым руководством и осознанием каждого следующего шага я окончательно теряю ощущение неловкости. Томящая, густая истома затапливает сознание, а мышцы внизу живота послушно расслабляются, становясь мягкими и готовыми принять его полностью.       Поддавшись этому порыву, я обхватываю лицо Хо двумя руками, мягко прижимаясь ладонями к тёплым скулам, и сама тяну парня к себе, безмолвно прося о поцелуе. И Ли мгновенно отзывается. Он примыкает к моим губам, и, находясь теперь совсем близко, оказывается надёжно и доверчиво зажат моими развёденными бёдрами. Скованность уходит дюйм за дюймом. Ведомая новым, сладостным ощущением внутри, я начинаю инстинктивно и плавно двигаться навстречу его ласкающей руке, рвано, часто дыша прямо ему в поцелуй. Каждое трепетное движение пальцев, сопровождаемое мягким шёпотом, бережно расслабляет моё тело. Это медленные, едва заметные изменения: мышцы внизу живота плавно, послушно теряют прежнее напряжение, становясь мягкими, податливыми и горячими, готовыми полностью открыться для него.       — Хо… — вырывается у меня из самого горла тихий, дрожащий вздох, когда его палец находит новую, невероятно чувствительную точку. — М-мм… Минхо, мне так хорошо…       — Помнишь, что я обещал, котёнок? — его шёпот обжигает ухо, а губы скользят к мочке, заставляя меня мелко дрожать. — Сейчас я согну твои колени чуть сильнее. Вот так, плавно. А теперь я осторожно введу второй палец. Дыши со мной, маленькая. Слышишь, как влажно? Это всё ты. Твоё тело такое горячее.       — Ах… — я невольно выгибаюсь в спине, сильнее сжимая простыни пальцами рук. Внутреннее давление становится чуть ощутимее, но это уже не пугающая боль, а глубокое, тягучее удовольствие. — С-смазка… она такая прохладная, но от твоих рук там всё горит. Хо, пожалуйста… целуй меня.       Парень тихо, хрипло выдыхает мне в шею, одобряя мою искренность. Он приникает к моим губам, увлекая в глубокий, затапливающий сознание поцелуй, пока его ладонь внизу продолжает творить настоящую магию. Пальцы двигаются внутри медленно, ритмично, растягивая и подготавливая меня к главному шагу. С каждым его толчком из моей груди прямо в поцелуй вырываются приглушённые, рваные ахи. Я больше не сжимаюсь в защитной реакции. Мои бёдра доверчиво раскрываются шире, инстинктивно поддаваясь навстречу его руке. Минхо аккуратно извлекает пальцы, заставляя меня издать разочарованный, капризный стон.       — Т-с-с, котёнок, я здесь. Я рядом, — шепчет он, ласково утирая капельку пота с моего виска. — Твои мышцы стали такими мягкими, ты полностью расслабилась. Сейчас я вернусь на своё место. Будет немного тяжело, но я буду говорить с тобой каждую секунду.       Парень плавно нависает сверху, упираясь крепкими руками в матрас по бокам от моей головы. Я чувствую, как его горячее, натянутое до предела естество касается входа. От этого контраста я испуганно распахиваю глаза, но Хо упрямо ловит мой взгляд, не давая мне снова уйти в свой страх.       — Смотри на меня, Сори. Только на меня, — хрипит он, и на его шее снова бешено пульсирует жилка. — Сейчас я начну медленно входить. Самый первый шаг. Готова?       Ли приближается миллиметр за миллиметром. Когда его горячая плоть, облачённая в тонкую защитную броню, вновь касается входа, я затаиваю дыхание, но Хо заставляет меня выдохнуть, увлекая в глубокий, затапливающий сознание поцелуй. Он начинает медленное, непреклонное проникновение. В реальности этот первый шаг лишается сказочной невесомости: я ощущаю сильное, распирающее давление, которое через секунду сменяется острой, колющей вспышкой жжения. Внизу всё натягивается под его напором. Из моей груди против воли вырывается приглушённый, жалобный стон прямо в губы.       Минхо мгновенно реагирует на этот звук. Он намертво замирает на месте, войдя лишь наполовину. Его мышцы на руках каменеют от колоссального напряжения, на лбу выступает крупная капля пота, а рваное дыхание обжигает мои веки. Ему безумно тяжело сдерживать свой мужской инстинкт, но Хо не совершает ни единого движения, давая моему зажатому телу время привыкнуть к его пугающим размерам внутри.       — Т-с-с, мой котёнок, я стою. Всё хорошо, нужно чуть-чуть подождать, скоро боль пройдёт, — шепчет он, ласково потираясь своим носом о мой.       — Ах… — я судорожно вцепляюсь пальцами в его оголённые плечи, пряча лицо в изгибе шеи. — Минхо… горячо. Очень горячо внутри. Но я… я в порядке.       Я делаю один глубокий, очищающий вдох, заставляя мышцы полностью расслабиться. Острая боль постепенно затупляется, уступая место невероятному, оглушительному ощущению наполненности и пульсирующего тепла. Тело адаптируется под него, обволакивая плоть. Поняв, что я больше не сжимаюсь от дискомфорта, Минхо плавно, до самого основания завершает проникновение, окончательно соединяя наши тела.       — Сори… боже, ты такая сладкая, — хриплый, утробный стон вырывается из мужской груди, когда Ли наконец смог сдвинуться с места.       Пространство между нами исчезает. Хо начинает делать первые, невероятно медленные, бережные и плавные толчки, с каждым движением погружая меня всё глубже в омут чистого, карамельного блаженства, где мы наконец становимся одним неделимым целым. Его бёдра мерно вжимаются в мои, задавая тягучий, гипнотический ритм. Из моего горла то и дело вылетают рваные, беззащитные ахи, смешиваясь с тяжёлыми, довольными выдохами. Наша общая дрожь перерождается в чистый, безумный восторг, стирающий любые границы.       Минхо нависает надо мной, удерживая весь свой вес на сильных руках, и продолжает плавно, размеренно двигаться. Его карие глаза ни на секунду не выпускают мои из вида — в них до сих пор читается сильное, трепетное волнение за моё самочувствие. Он чутко ловит малейшее изменение на моём лице, контролируя каждый свой шаг. Я лежу под ним, полностью охваченная этим сладким, дурманящим пламенем, и инстинктивно сжимаю его мышцами внизу, отвечая на каждое проникновение. Мои ладони лихорадочно скользят по горячему телу, я тяну руки к рельефной груди, крепким плечам, отчаянно пытаясь удержать ускользающую реальность. Хо чувствует всё: мою дрожь, мои судорожные вздохи, всю мою непроизвольную физическую реакцию на него. Но в этот момент ему всё ещё важно услышать моё подтверждение.       — Ах… я… ммм… Минхо.. ещё, пожалуйста, — умоляюще прошу его я, окончательно сдаваясь на волю этих оглушительных ощущений.       — Мне тоже очень хорошо с тобой, котёнок, — хрипло ухмыляется он прямо мне в губы и низко наклоняется для глубокого, затапливающего сознание поцелуя.       После моих слов Ли начинает входить всё увереннее и глубже. Чувствуя, как барьеры окончательно рухнули, я крепко обхватываю его бёдра своими ногами, а руками намертво вцепляюсь в спину. Хо до предела прижимается ко мне всем своим сильным, раскалённым телом, не оставляя между нами ни миллиметра воздуха. Всё моё существо внутри начинает лихорадочно, часто пульсировать, голени сводит лёгкой, приятной судорогой от невыносимого наслаждения. Я в беспамятстве мотаю головой, мои растрёпанные волосы скользят по мягкой подушке, точно так же, как и всё тело ритмично сдвигается на простынях. Минхо двигается чуть быстрее, его рваное, тяжёлое дыхание обжигает мою кожу, он выкладывается на полную мощность, отдавая мне всего себя.       Я ощущаю, как вся спальня буквально горит от невыносимого жара наших тел. Чёткие, влажные звуки близости разрезают звенящую тишину комнаты, а рваные стоны и утробное, низкое рычание Хо окончательно сводят нас двоих с ума, стирая последние капли рассудка.       — Ещё чуть-чуть… потерпи, маленькая, — с трудом сдерживая себя у самого края, хрипит он, и жилка на его шее пульсирует с бешеной скоростью.       Я слышу, как проснувшиеся бабочки в моём животе опускаются очень низко и теперь с безумной силой рвутся наружу, предвещая скорую кульминацию. На пике этого Хо входит в меня до самого конца, с хриплым, победным рычанием, сорвавшимся с его влажных губ. Неотразимое лицо покрыто испариной, как и всё рельефное, точёное тело — в слабом лунном свете, проникающем из окна, каждая мышца Минхо красиво блестит, словно атласная. Он успевает рвано, лихорадочно целовать меня в губы и щёки прямо между своими мощными движениями. А я так отчаянно ёрзаю на кровати под его сильным напором, что от трения о простыни ощущаю приятное, покалывающее жжение на пятой точке и спине. Мы оба задыхаемся от этой безумной, чистой любви, которая навсегда связала наши судьбы в одно единое целое.       — Хо… Хо… я больше не могу! — заломив брови, я приподнимаюсь на локтях, насколько это возможно, и намертво обхватываю его шею двумя руками.       С моих ног стекает горячий пот, а всё тело бьётся в лихорадочном, сладком экстазе. Внутренние мышцы непроизвольно, очень сильно сжимаются, беря его член в тесный, пульсирующий плен. И в следующую секунду меня с головой накрывает лавина — впервые в жизни наступает такое странное, пугающее своей мощью ослепительное чувство.       Это похоже на внезапный взрыв прямо внизу живота. Земля окончательно уходит из-под ног, а комната растворяется в ярких вспышках света. Изголодавшиеся бабочки разом вырываются на свободу, оборачиваясь горячей, искрящейся волной, которая электрическим разрядом проносится по каждому нерву, от кончиков пальцев до макушки. Из моего горла вырывается громкий, протяжный и совершенно беспомощный ах, переходящий в прерывистый стон. Я полностью теряю контроль над собственным телом, утопая в этой оглушительной пульсации блаженства.       Минхо, почувствовав эти частые сокращения моего тела вокруг своего органа, окончательно теряет связь с реальностью. Мой первый оргазм разбивает последние остатки его железного самообладания. Издав глухое, утробное рычание, Хо делает финальный, самый глубокий и мощный толчок, выкладываясь на пределе сил. Его горячее тело содрогается над моим в мощном спазме, и он изливается внутри, намертво прижимаясь к моим бёдрам.       В спальне резко воцаряется тишина, нарушаемая лишь нашим рваным, оглушительным и частым дыханием. Изнеможённый Хо падает грудью прямо на меня, но тут же испуганно переносит вес на локти, чтобы не раздавить. Его мокрый лоб утыкается в мою шею, парень нервно втягивает воздух, пытаясь прийти в себя, а сердце под кожей стучит так бешено, словно готово пробить грудную клетку. Капли пота с атласного тела падают на мою разгорячённую кожу. Наша общая дрожь постепенно утихает, оставляя после себя звенящий, абсолютный покой и сладкое карамельное послевкусие выполненного долга перед судьбой.       Минхо первым переводит дух. Его широкая грудь делает последний тяжёлый вздох, после чего парень находит в себе силы аккуратно отстраниться. Избавившись от защиты, он спешно выбрасывает её, убрав из кадра всё лишнее, и сразу же возвращается ко мне.       Я осталась лежать на кровати, укрытая лишь частично тем самым спасительным пледом, который Хо так заботливо расправлял ранее. По коже волнами пробегает то внутренний жар от пережитого экстаза, то прохладный ветерок из приоткрытого окна. Мои бёдра и колени всё ещё мелко, лихорадочно дрожат. Мышцы налились свинцовой тяжестью, и тело совершенно отказывается слушаться, но внутри появляется такое глубокое, вязкое и приятное блаженство, что его не с чем сравнить. Это ощущается в миллион раз лучше, чем есть самый сладкий клубничный десерт, который я когда-либо пробовала с губ Хо во время наших поцелуев.       Минхо мягко опускается рядом на матрас. Он бережно тянется ко мне, осторожно дотрагивается подушечками пальцев до моей горячей щеки, а затем переводит ладонь на влажный лоб. В его карих глазах до сих пор читается сильное беспокойство за моё самочувствие. И это понятно — я ведь умудрилась нагнать столько паники и волнения нам обоим своей тревожностью в самом начале.       — Дышим, помнишь? — тихо, с мягкой и любящей ухмылкой спрашивает парень, заглядывая в моё лицо.       Я слегка поворачиваю голову в его сторону — это единственное движение, на которое я оказываюсь способна в состоянии тотального расслабления. Мои губы сами собой растягиваются в счастливой, сонной улыбке.       — Помню…       Минхо тихонько смеётся — тем самым бархатным, глубоким смехом, от которого внутри меня всегда распускались цветы. Он скользит рукой под плед, властно, но аккуратно притягивает меня к своему обнажённому торсу и крепко прижимает к себе, заставляя упереться носом прямо в его грудь.       — Ну и напугала ты меня, котёнок, — его шёпот ласково касается моих растрёпанных волос. — Я в какой-то момент подумал, что у меня правда сердце остановится от страха за тебя. Но боже… какая же ты невероятная. Теперь ты официально моя. И, Сори, я сделаю всё, чтобы каждый твой день рядом со мной был таким же счастливым. Больше никакого страха, договорились?       Он оставляет долгий, трепетный поцелуй на моей макушке, и я чувствую, как его сердце под моей щекой наконец-то начинает стучать ровно, уверенно и спокойно. Я осознаю одну важную суть. С этим мужчиной я дома.       После этого Минхо окончательно расслабляется и больше не пытается отстраниться. Он ложится поудобнее, бережно утягивая меня в свои надёжные объятия и намертво прижимая к себе. Пока я лежу без сил, не в состоянии толком пошевелить пальцем от охватившей тело истомы, Хо безраздельно дарит мне свою нежность. Его крупная, тёплая ладонь медленно гладит мою талию, поднимается выше к спине, успокаивая каждый взбудораженный нерв, а пальцы другой руки мягко путаются в моих распустившихся волнистых волосах, слегка перебирая прядки. В этой сонной, звенящей тишине спальни его прикосновения ощущаются как самое настоящее укрытие от любых невзгод.       — Энергозатратный вечер получился, — тихо, с мягкой хрипотцой в бархатном голосе нарушает молчание Ли, медленно убирая руку с моей спины и собираясь вставать. — Нужно обязательно принять душ, чтобы стало легче.       Услышав это, я точно как маленький, капризный котёнок нехотя приподнимаю голову с его груди и смотрю прямо в карие жемчужины. Заметив мой пристальный, замерший взгляд, парень тут же настораживается. Ли мгновенно застывает на месте, его брови взволнованно ползут вверх — он сразу понимает, что со мной что-то не так. И когда мужское тело напрягается в ожидании худшего, я наконец тихо признаюсь, едва сдерживая рвущийся наружу смех:       — Минхо… я пошевелиться не могу, — я открыто улыбаюсь ему и начинаю тихонько хихикать, пряча лицо в подушке. — И всё это исключительно из-за тебя и твоего напора.       Ли мгновенно и шумно выдыхает, а его широкие плечи с явным облегчением опускаются вниз. Надо было видеть его лицо в эту секунду! Как же ловко я провела Хо. Этот самоуверенный и дерзкий парень уже всерьёз подумал, что переступил черту и умудрился сделать мне больно в наш первый раз, а я просто бессовестно дразню его.       — Ц-ц, шуточки у тебя, Ли Сори, — наигранно надувает он свои пухлые губы, но в его глазах тут же пляшут привычные, любящие чертята. — Что ж, для такого котёнка я готов организовать эксклюзивную доставку прямо в душ. Причём на самых тёплых и надёжных руках в этом мире.       Медленно и грациозно, как истинный танцор, парень поднимается во весь рост на ноги. Его безупречный торс красиво блестит в прохладном лунном свете. Минхо низко нагибается над кроватью и протягивает мне свои раскрытые ладони:       — Запрыгивай.       Я могла ожидать чего угодно, кроме того, что в душе столкнусь с голым Минхо. Нет, нет. С абсолютно голым! В чём мать родила! У меня случилась повторная паника, и я буквально впала в ступор, когда во всех подробностях увидела то, что так властно давило на меня и разрывало изнутри некоторое время назад. В общем, к такому зрелищу в ярком свете ванной комнаты я почему-то оказалась совершенно не готова.       Зато Хо, заметив мой округлившийся от шока взгляд, тут же пытается перевести всё в шутку. И пока я стою под струями воды, стыдливо прикрывая руками обнажённые участки тела и стесняясь, Минхо кладёт ладони на свою талию и гордо разворачивается ко мне.       — И это он ещё не в рабочем состоянии! — с невозмутимостью и гордостью заявляет этот наглец.       Я не выдерживаю. Мы оба в ту же секунду прыскаем от оглушительного смеха, который эхом разносится по кафельным стенам. Этим коротким, дерзким комментарием Ли снимает всё моё глупое напряжение за один миг. Он как никто другой умел найти правильный подход в любой, даже самой неловкой ситуации, и эта черта делала его по-настоящему особенным в моих глазах.       Парень мягко шагает ко мне, перехватывает лейку душа, направляя потоки тёплой воды на нас двоих, а затем бережно обвивает мои раскрасневшиеся щёки своими крупными, горячими ладонями. Притягивая мою хрупкую фигуру к себе, Хо заглядывает в глубину взволнованных глаз. Он плавно склоняется и вновь ласково целует мои опухшие, искусанные губы — те самые, с которых совсем недавно в полумраке спальни срывались самые сокровенные интимные стоны от невыносимого удовольствия. Тёплые капли стекают по нашим телам, окончательно смывая остатки страха и превращая этот вечер в чистое счастье.       После оглушительного пара совместного душа, бесконечных ласковых объятий и поцелуев, память сохраняет лишь ощущение изнеможения. Моё тело всё ещё слегка, тянуще поднывает от непривычной боли, а в мышцах разливается сонная ватность и свинцовая тяжесть. Шевелиться не хочется совсем.       Пока я сушу мокрые волосы в ванной комнате, Минхо успевает полностью застелить кровать свежим комплектом белья. И когда я наконец выхожу к нему на слабых, подкашивающихся ногах, будучи плотно замотанной в банное полотенце, то удивлённо замираю на самом пороге. Прямо в постели меня ждёт настоящий, волшебный сюрприз.       Хо времени зря не терял: он принёс с кухни наш клубничный торт и аккуратно водрузил его на прикроватную тумбочку, а прямо на пушистом одеяле уже были разложены тарелки и кондитерские приборы. Я умилённо, затаив дыхание смотрю на эту картину. Парень заботливо суетится вокруг, а затем включает красивый ночник, который в один миг превращает обычный белый потолок спальни в настоящее ночное небо, усыпанное мириадами ярких, мерцающих звёзд.       — О, а вот и наша именинница! — с тёплой улыбкой оборачиваясь ко мне, восклицает он. — Пойдём скорее сюда, к столу!       Хо буквально подлетает ко мне в два шага, мягко хватает за запястье и аккуратно ведёт за собой в тёплую постель.       — Минхо, подожди, я же ещё даже не оделась… На мне одно полотенце, — растерянно окидываю я взглядом шкаф с вещами.       — Айщ, спать нужно именно в таком виде, котёнок! Тело должно дышать, всё прекрасно! — весело тараторит Ли, усаживая меня на простыни.       — Да, конечно… Но ты-то сам в трусах! — указав красноречивым взглядом на его тёмные боксеры, я недовольно приподнимаю брови.       — Я бы и без них с удовольствием спал, просто не хотел тебя сразу шокировать в первый же вечер. Хочешь, прямо сейчас сниму? — хищно ухмыляется этот хитрец.       — Нет! — я мгновенно раскраснелась до кончиков ушей, заставив Минхо победно расхохотаться и крепко чмокнуть меня в горящую щеку. Ох уж этот его особенный, невыносимый юмор!       Я демонстративно дуюсь, поудобнее устраиваясь на краю кровати, но в этот момент махровая ткань полотенца неудобно распахивается, оголяя бедро. Заметив мою мгновенную вспышку смущения, Хо всё же сжалился над своей девочкой. Он шустро поднимается, подходит к комоду, берёт и приносит мне свободную, лёгкую и, главное, свою собственную футболку, а также чистые трусики, попавшиеся первыми под руку, захватывает по пути расчёску и резинку.       — Так, надо твои волосы аккуратно убрать, чтобы они в крем не залезли и не мешались, — заботливо командует Ли, садясь сзади и мягко потянув меня спиной на себя.       — Минхо… ты можешь хотя бы на минутку отвернуться, чтобы я оделась? — стыдливо, едва слышно прошу я, прижимая вещи к груди.       — А должен? — Ли задорно танцует бровями, хитро глядя на меня. — Мы тут как бы ещё несколько минут назад… в этой самой постели… а потом в душе…       — Я всё понимаю! — я снова дую губы, оборачиваясь и глядя на него самым жалобным, выпрашивающим взглядом, против которого у него никогда нет иммунитета. — Но мне правда будет гораздо проще и спокойнее, если ты дашь мне одеться.       — Хорошо-хорошо, сдаюсь, — примирительно подимает он ладони, широко улыбаясь. — Я пока сбегаю на кухню и принесу нам напитки!       Когда я оделась, то решила мельком покрутиться перед зеркалом, оценивая свой внешний вид. Несмотря на то, что футболка Минхо была невероятно просторной, её подол едва прикрывал мои ягодицы, из-за чего домашний образ выглядел особенно сексуально. И, конечно же, это совершенно не обошлось без пристального внимания хозяина дома. Парень восхищённо присвистнул, внезапно возникнув прямо в дверном проходе, пока я стояла к нему спиной. Я тут же испуганно вздрогнула от неожиданности и резко развернулась на месте.       — Красотка! — Ли хитро щурится, окинув меня оценивающим взглядом с ног до головы. — А теперь займёмся волосами. Пойдём, заплету тебе косичку, — мягко махнул рукой он, приглашая обратно к постели.       Мы садимся на край кровати под мерцающим небом из ночника. Хо осторожно берёт в свои крупные ладони мои волнистые локоны и начинает плавно проводить по ним расчёской, распутывая каждую прядку. По всему телу мгновенно расходятся приятные, колкие мурашки. Я до крови прикусываю губу, когда слышу совсем близко тёплое, ровное дыхание Ли. Парень на секунду прерывается и ласково целует моё приоткрытое плечо, которое соблазнительно выглядывает из-под широкого ворота футболки. Я ощущаю щекотку, забавно вжимаю голову в плечи, но потом всё же оборачиваюсь к нему. Хихикающий и безумно влюблённый Хо склоняется ещё раз, но на этот раз оставляет долгий, обжигающий поцелуй на моих губах.       — Как ты? Что-нибудь болит? — тихо, с искренней тревогой спрашивает он, заглядывая в глаза.       — Устала. Немного тело ломит внизу… Хочу отдохнуть, — признаюсь я честно, потому что мы твёрдо договорились больше ничего не скрывать друг от друга.       — Скоро всё пройдёт, родная, — Минхо ловко завязывает кончик косички резинкой и склоняется, нежно чмокнув меня в висок.       Затем Ли выпрямляется, аккуратно тянет меня на себя, и, осторожно минуя разложенные тарелки, чтобы случайно ничего не разбить, мы устраиваемся поудобнее на подушках. Минхо учтиво подкладывает мне под спину мягкий валик, подаёт стакан с тёплым, ароматным кофе и протягивает тарелку с идеально отрезанным кусочком нашего клубничного торта.       — Сладость в радость. Тем более, у тебя сегодня такой особенный праздник, — ласково улыбается парень.       — Точно ли у меня? — я лукаво ухмыляюсь, переводя взгляд на его довольное лицо. — Кто-то сегодня явно выглядит гораздо счастливее и довольнее именинницы.       — Ну, сегодня угодили всем, так скажем, — Хо задорно играет бровями, а затем, аккуратно отламывает маленькой ложечкой кусочек торта, подносит его к моим губам: — Попробуешь, что у нас в итоге вышло?       Я послушно размыкаю губы, принимая десерт из его рук, а затем блаженно жмурюсь. Довольно, чисто по-кошачьи мурча от удовольствия, я начинаю ощущать этот невероятно нежный, воздушный крем-чиз и мягкий, идеально пропитанный сиропом бисквит. Я была готова прямо сейчас оказаться в кондитерском раю — настолько сладко и безупречно торт тает на языке.       Но внезапно блаженство обрывается. Я ощущаю, как по моей губе бежит что-то горячее и липкое. В ту же секунду громкий, оглушительный звон удара металлической ложки о фарфоровую тарелку разрезает тишину спальни, заставив меня резко, в панике открыть глаза.       Я вижу испуганного до смерти Минхо. Ложка выпала из его пальцев. Парень смотрит на меня в диком ужасе, а его лицо за долю секунды стало белым как полотно. Что произошло?