Часть 78. Карамель на губах

      Пока Минхо испуганно смотрит на меня, не в силах пошевелиться, я медленно поднимаю дрожащую руку, растерянно касаюсь губ и опускаю пальцы. На подушечках горит яркая, багровая кровь. Оказывается, она шла из носа, крупными каплями стекая прямо на губы и дальше вниз, пачкая воротник просторной футболки. Но самое странное — я абсолютно не чувствую физической боли.       Хо моментально реагирует, возвращая себе контроль над ситуацией. Одним быстрым движением он подхватывает чистую салфетку, лежащую на постели, а другой рукой осторожно, но уверенно забирает у меня кружку с тёплым кофе, чтобы я в панике не разлила его на свежие простыни. Белоснежный кончик мягко прижимается к моей верхней губе. Я взволнованно, во все глаза смотрю на Минхо, пока на его резко побледневшем лице бушует самая настоящая трагедия.       — Тебе плохо? Голова кружится? Сори, посмотри на меня, — заглядывая в мои глаза и пытаясь уловить реакцию зрачков, быстро спрашивает он.       Я безмолвно хочу покрутить головой, уверяя, что всё в порядке, но в следующую секунду болезненно сощуриваюсь, почувствовав лёгкую пульсацию в висках. Мне никогда раньше не было так плохо. Но, попытавшись успокоить саму себя, я думаю, что это обычная реакция организма на слишком эмоциональный, тяжёлый вечер. Я ведь безумно перенервничала за последние часы, моё тело дико устало и просто физически не было готово к такому колоссальному шквалу новых ощущений.       — Нет, всё нормально… Скорее всего, давление подскочило, — тихонько шепчу я гнусавым голосом, бережно забирая из его пальцев салфетку и прижимая её к носу уже самостоятельно.       Хо не отстраняется ни на сантиметр. Он бережно кладёт обе свои крупные, тёплые ладони на моё лицо. Осторожно проверяя температуру моих щёк и лба, парень продолжает судорожно всматриваться в черты, не в силах унять внутреннее беспокойство.       — Ничего не болит, правда, Минхо, — послушно закинув голову назад, шикаю я, а затем тут же пытаюсь перевести эту пугающую ситуацию в шутку, чтобы разрядить обстановку: — Просто кто-то сегодня был слишком активен в постели, а мой организм к такому напору явно не привык.       Краснея до кончиков ушей от собственного откровения, я поплотнее зажимаю нос салфеткой и с лукавым прищуром смотрю на парня снизу вверх.       Ли на мгновение замирает, переваривая мои слова, а затем шумно, облегчённо выдыхает и наконец-то опускает напряжённые плечи. Голова Хо покорно опускается вниз, пряча лицо, но я всё равно мельком успеваю увидеть слабую, невероятно тёплую ухмылку, которая так безумно сильно подходит этим капризным пухлым губам.       — Ц-ц, Сори, ты неисправима, — взяв волосы в руку, покачивает парень едва заметно моим локоном, возвращая себе привычный, ворчливый тон, хотя в глубине его карих глаз всё ещё колышется остаточный страх. — Перепугала меня до полусмерти, а сама сидишь и шуточки свои кошачьи шутишь. Значит, говоришь, я виноват?       — Исключительно так, Ли Минхо, — послушно киваю я, стараясь не шевелить головой слишком сильно, пока парень бережно забирает у меня пропитавшуюся салфетку и подносит к моему носу новую, сухую. — Кто же знал, что у тебя столько скрытой энергии. Довёл именинницу.       — Скрытой? — Хо хитро сощуривается, и в его взоре снова пляшут привычные, дерзкие чертята. Он плавно наклоняется к моему уху, обжигая кожу своим бархатным дыханием: — Котёнок, я сегодня сдерживался изо всех сил, чтобы тебя не сломать. Так что это была лишь малая часть моей энергии. Но раз уж ты у нас такая хрупкая, придётся мне в следующий раз быть ещё нежнее. И вообще, сиди смирно и не крутись, пока я кровь останавливаю, а то торт остынет. То есть, крем растает.       Я тихонько хихикаю прямо в салфетку, чувствуя, как от его привычных подколов паника окончательно отступает, уступая место домашнему, сонному уюту. Но где-то на самой периферии сознания всё билась маленькая, пугливая мысль. Что, если это вовсе не давление?..       — Давай лучше сделаем так, — Хо мягко покручивается на простынях, поудобнее упирается спиной в деревянное изголовье кровати, поправляет подушку и бережно притягивает меня к себе.       Я послушно прижимаюсь к его крепкой, обнажённой груди, чувствуя себя в абсолютной безопасности. Минхо учтиво подносит поближе тарелку с десертом и кружку с тёплым кофе, помогая мне поудобнее перехватить их, чтобы я могла спокойно поесть. Я аккуратно беру ложку из его рук, отламываю небольшой кусочек торта, но вместо того, чтобы покормить себя, плавно поднимаю голову и смотрю снизу вверх на Ли. Он удивлённо приподнимает свои тёмные брови, когда прохладный белый крем-чиз касается его закрытых пухлых губ, но затем мило открывает рот и съедает предложенную порцию.       — У-у-у… как вкусно! А это всё потому, что один очень способный шеф-повар котёнок помогал мне в тот момент на кухне, — искренне восхищается Минхо, довольно зажмурив карие жемчужины.       — Ну всё, ты меня окончательно засмущал, — весело лепечу я от нахлынувшей радости, чувствуя, как щёки снова заливает мягкий румянец. — Но да, ты прав. Торт получился потрясающим: очень нежный, мягкий и идеально пропитанный сиропом…       — Сори, я совсем забыл про свечки! — резко вспоминает Хо и звонко шлёпает себя ладонью по лбу, уморительно округлив глаза от собственной забывчивости.       — Они вовсе не нужны, честно, не переживай ты так, — воодушевляюсь я и слегка оборачиваюсь в его объятиях, заглядывая парню в лицо. — Я могу и так загадать желание! Без всякого огня.       Я устраиваюсь поудобнее, затаиваю дыхание и готовлюсь мысленно произнести то самое заветное, сокровенное, ради чего осталась в этом мире.       — Я хочу, чтобы… — облизнув губы от остатков сладкого крема, на одном дыхании начинаю я, но Хо не выдерживает этой картины и собственнически накидывается на меня с поцелуем.       Это невероятно мягкий, нежный и бесконечно сладкий поцелуй, в котором отчётливо ощущается вкус сочной клубники и воздушного торта. Минхо целует меня неторопливо, бережно, словно вкладывая в это прикосновение всю ту затаённую любовь, которую мы только что разделили в постели. Пространство спальни под искусственными звёздами ночника окончательно растворяется, превращаясь в чистую, карамельную магию.       Когда Ли медленно отдаляется от меня, мои губы приятно горят и покалывает от его ласки. Он заглядывает в затуманенные глаза, и на расслабленном лице расцветает самая тёплая, искренняя улыбка.       — Желания никогда не говорят вслух, милая, иначе они не сбудутся, — бархатным, интимным шёпотом произносит он у самого моего лица, согревая кожу своим дыханием.       — Хо… я люблю тебя. Очень сильно, — шепчу я, сдвинув брови и преданно заглянув в карие жемчужины напротив.       — Не так сильно, как я тебя, котёнок, — хитро подмигивает мне Ли, и в глазах снова пляшут привычные чертята.       Я недовольно цокаю языком, в шутливом возмущении тычу кулаком в обнажённую грудь, и парень бархатно, тихо смеётся, ещё крепче прижимая меня к своему торсу. Ночной шторм окончательно утихает. Мы неторопливо доедаем наш клубничный торт, Минхо аккуратно убирает грязную посуду на тумбочку, и наконец-то поудобнее устраивается под тёплым одеялом.       Ли обнимает меня со спины, собственнически перекинув свою крупную, тяжёлую руку через мою талию и даря мне то самое ни с чем не сравнимое чувство абсолютного комфорта, безопасности и домашнего уюта. Я заворожённо смотрю вместе с ним на искусственные созвездия, которые проецирует ночник на потолок спальни. И когда только Хо успел его купить? Он ведь действительно продумал всё до малейших деталей. Искренне хотел создать для меня самый лучший, незабываемый праздник — и у него это получилось на все сто процентов.       Мы лежим в безмолвной, звенящей тишине комнаты, укутанные в шлейф свежей мяты и сладкой клубники. В полумраке спальни слышно лишь наше мерное, синхронное дыхание и тихий, ровный стук сердца Минхо прямо под моей щекой. Время словно полностью остановилось, консервируя этот идеальный миг вечности. Хо лениво, гипнотически поглаживает меня ладонью по голове, перебирая распустившиеся волнистые локоны, а затем его пальцы медленно спускаются к спине, чертя невидимые узоры вдоль позвоночника. От этой оглушительной ласки, тепла и нежности внутри меня снова просыпаются кошачьи инстинкты. Мне стоит колоссальных усилий сдерживать себя, чтобы прямо сейчас громко и довольно не замурчать на всю спальню, выдав свою пушистую натуру.       Я только сильнее вжимаюсь спиной в горячий торс, улавливая расслабленный, сонный выдох над своим ухом. Бабочки в животе послушно засыпают, страхи тают, а искусственные звёзды на потолке начинают медленно расплываться перед глазами. Баюкаемые теплом друг друга, мы плавно и безвозвратно погружаемся в глубокий, самый счастливый сон в нашей жизни.

***

      Яркие, настойчивые лучи утреннего солнца пробиваются сквозь неплотно зашторенное окно спальни, заставляя меня нехотя пробудиться. Я морщусь и приоткрываю сначала один глаз, осматриваясь по сторонам в полусонном блаженстве. Первым делом я машинально потягиваюсь рукой вбок, пытаясь отыскать Минхо на соседней половине кровати. Мои пальцы проводят по пустой подушке и простыне — место холодное. Хо не было рядом.       Я тихонько выстанываю от разочарования и лениво перекатываюсь на спину. Тело после нашей бурной и чувственной ночи всё ещё приятно, тянуще поднывает, а мышцы кажутся налитыми свинцовой ватностью. Но стоит мне сделать глубокий вдох, как нос улавливает невероятно густой, сладкий и манящий аромат. Он мягким шлейфом тянется из коридора, заполняя всю спальню. Это… карамель? Неужели она?       Удивлённо приподнявшись на локтях, я откидываю тёплое одеяло и спускаю босые ноги на пол. До сих пор сонная, потирая кулаком один глаз и смешно взъерошив растрёпанные волосы, я бреду навстречу этому кулинарному шедевру.       Когда я тихо дохожу до кухни и заглядываю внутрь, то у меня в очередной раз округляются глаза от увиденного. Прямо возле плиты, в одних лишь тёмных боксерах и кухонном фартуке, надетом на голое тело, вовсю колдует Минхо. Его безупречный, рельефный торс танцора красиво переливается в ярком дневном свете, а широкие плечи сосредоточенно напряжены. Парень аккуратно помешивает что-то в сотейнике, изо всех сил стараясь правильно растопить сахар для нашего нового десерта — тех самых яблок, что мы купили у одинокой бабушки на рынке. На радость, вокруг царят идеальная чистота и порядок: грязная посуда после торта вымыта, а все ингредиенты стоят строго по своим местам. Хо явно хотел сделать мне идеальный сюрприз с самого утра.       Я тихонько подкрадываюсь к парню и, завидев идеальную цель, совершаю то, чего никогда бы не сделала в трезвом уме и здравой памяти. Я хитро прищуриваюсь, вытягиваю ладонь и со всего размаху звонко шлёпаю парня по упругой ягодице. Минхо мгновенно подскакивает на месте, едва не роняя лопатку прямо в кипящий сироп, и резко оборачивается, готовый отразить вероломное нападение с тыла.       — Привет, — я расплываюсь в самой невинной и ангельской улыбке, быстро-быстро моргая пушистыми ресницами.       — Котёнок, ну так же и до инфаркта довести можно! — Хо картинно хватается свободной рукой за область сердца и бурчит, сводя свои тёмные брови к переносице. — У меня в таком возрасте каждый удар на счету!       — Извини, но я не смогла удержаться, — я забавно сворачиваю губы вовнутрь, пряча смех, и согласно киваю. — Там сзади открывался настолько аппетитный кулинарный вид, что грех было пройти мимо!       — Ох-хо… Понимаю! Ну, тогда ладно, тогда простительно, — Минхо мгновенно оттаивает, гордо расправляя свои широкие плечи. Его капризные пухлые губы растягиваются в самодовольной ухмылке. — У меня, между прочим, ещё и бёдра феноменально мощные. Как вспомню наши выступления, я на сцене всегда собирал восхищённые взгляды деву…       Забывшись на миг под влиянием лёгкого нарциссизма, Хо настолько увлечённо ударился в хвастовство своего идеального «я», что осознаёт роковую ошибку только тогда, когда уже полностью её совершил. Слово предательски сорвалось с длинного языка.       — Ты продолжай, продолжай, Ли Минхо, — я высокомерно приподнимаю одну бровь, глядя на него со всем доступным мне королевским ледяным спокойствием. Выпрямившись во весь рост в его огромной футболке, я демонстративно складываю руки на груди. — Каких там именно девушек ты сейчас вспоминал? И что конкретно они рассматривали на твоих мощных бёдрах? Мне безумно интересно послушать.       — Да я вообще-то хотел сказать, что на меня как на танцора смотрели! — моментально затараторил Хо, растерянно взмахнув лопаткой и отчаянно пытаясь исправить положение. Его аккуратные уши на моих глазах начали окрашиваться в огненно-красный цвет. — Это же просто профессиональный интерес! Круто ведь, когда у лидера танцевальной линии тело подтянуто, мышцы там всякие… исключительно спортивный интерес, Сори, клянусь!       — Ну-ну, охотно верю, — я равнодушно хмыкаю, закатываю глаза и с самым независимым видом прохожу мимо него к холодильнику, заставляя парня паниковать ещё сильнее.       — Котёнок, ну ты чего? А знаешь, что я тут для тебя готовлю? — Минхо хвостиком отправляется за мной прямо с лопаткой в руках, забавно семеня ногами в своих боксерах и кухонном фартуке.       — Не знаю и знать не желаю, — я деловито открываю дверцу холодильника, делая вид, что безумно увлечена разглядыванием полок. — Иди корми своим шедевром тех самых ценительниц спортивного интереса.       — Ц-ц, какая ревнивая кошка мне досталась, — Хо упирает локоть в верхнюю полку холодильника, нависая надо мной и хитро ухмыляясь прямо мне в лицо. — Вообще-то я тут с восьми утра порчу свои идеальные руки, пытаясь растопить сахар для тех яблок с рынка. Помнишь, мы говорили, что в карамели они будут божественны? Так вот, карамель почти готова. А ты из-за каких-то воображаемых фанаток лишаешь себя десерта от шеф-повара Ли.       — Серьёзно? Яблоки в карамели? — я не выдерживаю, моё напускное безразличие мгновенно даёт трещину, и я перевожу на него взгляд, полный детского восторга.       — Ага, — возлюбленный довольно играет бровями, видя, что его тактический манёвр сработал. — Но я дам тебе облизать лопатку с карамелью только в том случае, если ты признаешь, что мои бёдра и сердце принадлежат исключительно одной вредной кошке.       — Ладно, так и быть, — я прыскаю от смеха, делая шаг вперёд и утыкаясь носом в его голое плечо, пахнущее карамельной сладостью и мятой. — Твои мощные бёдра официально конфискованы. Как и сердце. А теперь давай лопатку, шеф, я готова снимать пробу!       Я аккуратно забираю из его рук вещь, покрытую плотным слоем янтарной массы, и осторожно облизываю её. Задумавшись на мгновение, я забавно щурюсь, прислушиваясь к своим вкусовым ощущениям, и наконец выдаю свой строгий вердикт:       — М-м-м… Шеф, это идеально! Сироп в меру сладкий, без капли горечи. Одобряю!       Минхо довольно расплывается в улыбке, явно гордый моим признанием. Мы вместе берём чистые деревянные шпажки, аккуратно насаживаем на них яблоки и по очереди начинаем окунать плоды в тягучую, блестящую карамель. Горячий сироп ровным, зеркальным слоем обволакивает яблочки, превращая их в настоящее произведение искусства.       Первое готовое яблоко Минхо вытаскивает из сотейника вместе со мной, придерживая мою руку, и аккуратно отправляет его сохнуть на широкую тарелку, чтобы карамель застыла и превратилась в хрустящую корочку. Но мне так не терпится его попробовать! Сладкий аромат буквально сводит с ума, и пока Хо отвлекается на следующее яблоко, увлечённо поворачивая его в кастрюле, я на свой страх и риск хватаю палочку и размыкаю губы.       Я хочу сделать всего один маленький, аккуратный укус, но реальность оказывается жестокой. Конечно же, карамель не успела остыть ни на градус! Обжигающий, расплавленный сироп мгновенно касается нежной кожи моих губ. Я громко, испуганно шиплю, судорожно размахиваю свободной рукой в воздухе, хмурюсь от резкого жжения и начинаю активно, панически топать босыми ногами на месте.       — Котёнок, ну куда ж ты так торопишься! — Хо моментально реагирует на шум. Заметив мой отчаянный поступок, он мгновенно подхватывает со стола стакан с прохладной водой и пулей несёт его мне. — Сильно обожглась? Давай пей быстрее, но маленькими глотками!       Я послушно делаю глоток, остужая горящую кожу, и растерянно перевожу взгляд на парня.       — Прямо как любовь с тобой… Вроде бы и безумно сладко, но порой бывает очень больно, — поморщившись, тихонько ворчу я, прижимая прохладное стекло стакана к подбородку.       — Т-с-с, ну как так можно! Что за сравнения в такой момент! — ласково, но укоризненно бурчит Ли.       Он бережно забирает у меня стакан, ставит его на стол и осторожно касается подушечками пальцев моих пострадавших губ. Минхо нежно потирает покрасневшую кожу, пытаясь своим прикосновением унять это глупое жжение, и сурово хмурится от избытка переживаний.       — Ты у меня точно ходячее бедствие, Сори, — его бархатный голос звучит совсем близко, а в карих глазах плещется безграничная забота. — То из носа кровь фонтаном, то губы в кипящую карамель суёшь.       — Я просто хотела первой оценить твои старания, — я забавно надуваю губы под его пальцами, хотя внутри всё трепещет от того, как сильно он за меня боится. — И вообще, это ты виноват. Приготовил так вкусно, у меня от одного запаха голова кругом.       — Опять я виноват? — Минхо хитро прищуривается, и на пухлых губах снова расцветает та самая слабая, невыносимо красивая ухмылка. Он плавно наклоняется ниже, едва не касаясь своим носом моего. — Ну ладно, за такую сладкую лесть я, так и быть, готов понести наказание. Давай сюда свою пострадавшую губу, буду лечить её проверенным методом.       Я не успеваю даже охнуть, как Хо закрывает глаза и мягко, невероятно трепетно приникает к моим губам своими, залечивая ожог самым нежным и прохладным поцелуем, в котором смешался вкус мяты и той самой сладкой карамели.

***

      После лёгкого перекуса десертом мы наслаждаемся обществом друг друга. Хо влюблённо смотрит на меня. Я прячу взгляд, потому что в голове то и дело возникают картинки горячей ночи.       — Как себя чувствуешь? Хочешь немного прогуляться? Нужен свежий воздух. При твоём давлении это будет очень полезно, — сидя за столом и внимательно глядя на меня после нашего сладкого завтрака, спрашивает Минхо.       — И при твоём инфаркте тоже, — ухмыляюсь я, возвращая ему подкол. — Да, давай. Куда мы пойдём? — я весело соскакиваю со стула, убирая за собой тарелку с остатками застывшей карамели.       — В парк? Хочешь туда? — пожимает широкими плечами Ли, лениво потянувшись всем своим рельефным телом.       — Хочу. С тобой теперь вообще куда угодно хочу, — искренне улыбаюсь я, чувствуя, как сердце затапливает волна счастья.       — У меня сегодня нет тренировок, — рассказывает о своих планах возлюбленный, поднимаясь следом за мной. — Только завтра начнётся вся эта суета, нужно будет с парнями встретиться, обсудить новые связки. Но сегодня я весь твой. Полностью.       Мысль о том, что мы сможем провести целый день вместе, как самая обычная, влюблённая пара, окрыляет меня. И мы начинаем неторопливо собираться. Для прогулки в парке я выбираю простое, но уютное платье, а Минхо сменяет свой домашний фартук на стильные джинсы и лёгкую кофту, в которой его плечи кажутся ещё шире.       Вскоре я перемещаюсь в ванную комнату, чтобы навести финальные штрихи. Я стою перед большим зеркалом, увлечённо нанося лёгкий макияж, как вдруг сзади бесшумно подходит Хо. Его крупные, горячие ладони собственнически ложатся на мою талию, притягивая спиной к своему торсу. Парень кладёт подбородок мне на плечо и замирает, заворожённо любуясь в отражении той самой красотой, которую я усердно наводила. От его близости и мягких поглаживаний по бокам моё и без того прекрасное настроение взлетает до небес.       Я как раз беру в руки тюбик и аккуратно наношу на губы свежую помаду нежно-розового оттенка. Но стоит мне закончить, как Хо коварно возникает перед моим лицом в зеркале, хитро прищуривается и, не дав мне опомниться, меняет положение и властно целует меня прямо в губы.       — Ну Минхо-о-о! — тут же недовольно ною я, обиженно захлопав ресницами и активно затопав ногами на кафельном полу. — Я же только что накрасилась! Ну всё испортил, хитрый кот! Весь макияж насмарку!       Я пытаюсь отстраниться, размахивая руками, но Хо лишь бархатно хохочет, крепче сжимая мою талию и демонстрируя свои пухлые губы, которые теперь тоже измазаны моей розовой помадой. Выглядит он при этом настолько уморительно и одновременно чертовски привлекательно, что моё напускное возмущение мгновенно улетучивается.       Посмотрев в его искрящиеся карие глаза, я сама не выдерживаю, ухмыляюсь и крепко обхватываю мужскую шею руками. Приподнявшись на носочках, я тянусь к парню и целую ещё сильнее, окончательно размазывая помаду по нашим лицам и растворяясь в ответных, жадных объятиях. Нам обоим становится всё равно на испорченный макияж — главное, что мы вместе, делим каждый момент.       Когда наконец закончила целовать Хо, я со вздохом закатываю глаза и тянусь к полочке за ватным диском и мицеллярной водой. Минхо всё это время продолжает крепко удерживать меня, собственнически прижимая к себе и явно не собираясь никуда отпускать. Я облизываю губы, оценивая масштаб катастрофы в зеркале. Пока парень послушно сгибается и наклоняет голову, чтобы я могла легко до него дотянуться, я принимаюсь аккуратно стирать остатки своей нежно-розовой помады с его лица.       — Этот рабочий грим клоуна нужно обязательно убрать, — ласково бормочу я, сосредоточенно проходясь диском по пухлым губам Ли. — Иначе на улице все прохожие сразу поймут, чем мы с тобой занимались.       — Ну и пусть знают, — Хо беспечно качает головой, и на его лице расцветает самая довольная, гордая ухмылка. — Мы вообще-то уже взрослые люди. Я буду только гордиться тем, что у меня такая красивая и любвеобильная девушка.       — Стой ровно и не суетись, — шутливо ругаюсь я, придерживая его за подбородок, чтобы он не крутился.       Закончив с лицом Хо, я быстро провожу в порядок собственный макияж. Убрав размазанные следы, я тянусь к косметичке и победоносно достаю ту помаду снова. Заметив этот маневр, Минхо мгновенно изменяется в лице. Он забавно надувает губы и мурчит что-то невнятное, точь-в-точь как обиженный, обделённый вниманием кот, которому не дали любимое лакомство.       — Если ты снова нанесёшь её, я ведь не смогу тебя нормально целовать на улице, — капризно выдаёт парень, упрямо глядя на тюбик в моих руках. — А я хочу. Постоянно хочу.       Я замираю, переводя взгляд с его несчастного, умоляющего лица на помаду, а затем обратно на карие жемчужины. Внутренне растаяв от такой детской, но безумно сладкой честности, я послушно прячу тюбик обратно в косметичку и меняю его на самый обычный, прозрачный гигиенический блеск для губ. Увидев это, Хо моментально светится, а в его глазах снова вспыхивают привычные, любящие чертята. Нанеся блеск в один слой, я захлопываю косметичку, и мы, крепко держась за руки, наконец-то выходим из квартиры на залитую лучами улицу навстречу нашему свиданию.       Яркое, по-летнему щедрое солнце ласково слепит глаза, заставляя меня то и дело жмуриться от удовольствия. Тёплый, лёгкий ветерок нежно треплет пряди, разнося по аллеям парка свежий аромат молодой листвы и нагретой земли. Минхо уверенно и крепко переплетает наши пальцы вместе, пряча мою ладонь в своей — крупной и надёжной. От этого простого жеста по всему телу мгновенно разливается щемящее, глубинное тепло, заставившее меня посмотреть на парня с самой искренней и преданной улыбкой.       Мы неторопливо идём вдоль вымощенной камнем дорожки, окружённые вековыми раскидистыми деревьями, чьи тени причудливыми узорами ложатся на наши лица. Вокруг поют птицы, где-то вдалеке слышится детский смех, но для нас этот мир словно замер. Мы любуемся зеленью вокруг и, гораздо чаще, друг другом, ловя каждую мимолётную деталь во внешности. Минхо в лучах полуденного солнца кажется нереальным, словно сошедшим с обложки журнала, а его карие жемчужины глаз искрятся безграничным обожанием, пока он смотрит в ответ.       — Котёнок, — нарушает наше уютное молчание Хо, слегка сжав мою руку и поворачивая голову в мою сторону. — Прогулка прогулкой, а у меня в животе уже вовсю урчит. Ты думала о том, что хочешь на обед? Мы можем зайти в любое кафе по пути, сегодня твой день, выбирай всё, что душе угодно.       Я на секунду задумываюсь, облизнув губы, на которых мягко поблёскиваеь гигиенический блеск, а затем хитро смотрю на парня снизу вверх.       — На самом деле, никакое кафе мне не нужно, — признаюсь я, забавно склонив голову набок. — Я безумно хочу самгёпсаль. Но только в твоём исполнении. Уж больно вкусно это мясо у тебя получается, Хо. Ни один ресторан в Сеуле не сравнится с тем, как готовишь его ты.       Минхо от такого заявления блистает, а его пухлые губы растягиваются в гордой, самодовольной ухмылке. Он даже нос задирает повыше, всем своим видом показывая, как ему приятна моя похвала.       — Ох-хо, у моей девочки, несомненно, есть вкус, — бархатно смеётся парень, и его пальцы снова нежно поглаживают мою ладонь. — Самгёпсаль от шеф-повара Ли Минхо — это действительно высший пилотаж. Ладно, уговорила. Возле парка как раз есть отличный мясной магазин, зайдём туда, выберем самую сочную свиную грудинку. Заодно докупим свежих листьев салата и чеснока. Согласна?       — Согласна, — радостно киваю я, сильнее прижимаясь своим плечом к его руке. — Только чур жаришь ты, а я буду сидеть рядом, завернувшись в твою футболку, и преданно выглядывать из-за плеча в ожидании первой порции.       — Ц-ц, устроилась на всём готовеньком, — шутливо подкалывает меня Ли, но тут же плавно останавливается посреди дорожки, увлекая меня за собой.       Не обращая внимания на редких прохожих, Минхо мягко обхватывает моё лицо свободной рукой, заставляя поднять голову. Он смотрит в мои глаза с такой зашкаливающей нежностью, что у меня снова перехватывает дыхание, а бабочки в животе трепещут с новой силой.       — Но ради такой оценки моих кулинарных талантов я готов кормить тебя самгёпсалем хоть каждый день, Сори, — тихо, со всей серьёзностью шепчет он, сокращая последние сантиметры между нами.       Хо плавно склоняется и оставляет на моих губах долгий, невероятно тёплый и нежный поцелуй, в котором ощущается вкус утренней карамели и свежего ветра. Мы стоим под тенью зелёных деревьев, крепко обнявшись, и я каждой клеточкой своего тела понимаю, что это свидание — действительно самое лучшее и счастливое мгновение в моей жизни.       Через полчаса мы с Минхо доходим до мясного магазинчика. Хо, как истинный повар, с идеальной точностью рассчитывает, какие именно ингредиенты ему сегодня понадобятся для нашего кулинарного шедевра. Но даже в торговом зале он ни на секунду не отпускает мою руку, бережно переплетая наши пальцы. Я открыто улыбаюсь, замечая, какими тёплыми взглядами на нас смотрят редкие покупатели и продавец.       Расплатившись и забрав увесистый пакетик с покупками, Ли уверенно ведёт меня за собой обратно. Мы выходим на залитую солнцем улицу и успеваем пройти всего несколько шагов, почти поравнявшись со входом в тенистый парк, как вдруг Минхо резко врастает ногами в землю. Из дверей лавки доносится громкий, догоняющий нас голос.       — Эй, ребята! Вы забыли купленные специи и ароматные травы! — кричит продавец, выбежав прямо на порог магазинчика и размахивая небольшим кульком.       — Айщ, голова дырявая, — суетится парень, виновато посмотрев на меня. — Сори, я метнусь быстро, заберу. Подожди меня, ладно? Одну секунду!       Я согласно киваю, отпуская его ладонь, и гляжу вниз. Накатившая до этого эйфория немного отступает, и я только сейчас чувствую, как сильно ноет правая ступня. И когда я успела так сильно натереть ногу?       Пока Хо стремительно убегает обратно в магазин, дискомфорт в обуви становится почти невыносимым. Я оглядываюсь по сторонам в поисках укрытия и замечаю вдалеке, чуть в глубине парковой аллеи, одинокую деревянную лавочку. Стоять посреди оживлённого тротуара в лёгком платье и нагибаться, чтобы проверить обувь, было бы жутко неудобно, поэтому я принимаю решение дойти до неё.       Однако, когда я почти достигаю цели, слегка прихрамывая на каждом шагу, пространство вокруг словно сжимается, а внутренний голос тревожно шепчет об опасности. Передо мной из-за густых кустов внезапно вырастают три странных, неопрятных и очень подозрительных мужчины. Они находятся в нетрезвом состоянии, громко переговариваются и лениво держат в руках помятые банки с пивом. Почувствовав, как спину обдаёт мгновенным холодком, я аккуратно и максимально тихо пытаюсь пройти мимо них, натянуто глядя перед собой, но всё же отчётливо ловлю на себе их липкие, тяжёлые взгляды.       Дойдя до лавочки, я не выдерживаю и резко оглядываюсь. Мне по-настоящему не по себе, а паника ледяными пальцами касается горла. Те самые незнакомцы в грязной, тёмной одежде тоже замирают на месте. Они не уходят, стоят там. Мужчины сбились в кучу, начали что-то приглушённо обсуждать и беззастенчиво, хищно смотреть прямо на меня.       Я судорожно хмурюсь, стараясь сохранять самообладание, быстро опускаюсь на лавочку и спешу снять туфель. Как и ожидалось, внутрь попал острый маленький камушек, который всё это время безжалостно впивался мне в кожу. Я радостно и поспешно вытряхиваю его на землю, возвращая обувь на место и облегчённо выдыхая.       Но порадоваться избавлению от боли я не успеваю. Воздух вокруг внезапно становится неестественно плотным и холодным. Я замираю, заметив, как прямо над моей головой по залитой солнцем земле стремительно разрастается огромная, пугающая и монолитная тень. Моё сердце в ту же секунду делает бешеный, болезненный кувырок и срывается в оглушительный галоп, стуча у самого горла. Со сковавшим всё тело страхом я резко оборачиваюсь назад.