Тайна нефилимов

Там в воздухе без солнца и светил

Грохочат в бездне вздохи, плач и крики,

И я заплакал, лишь туда вступил.

«Божественная комедия», Данте Алигьери, 1472 год

***

В глубине космоса, во мраке, ужасе и пустоте, не имея конкретного места, незримо существовал обитель проклятых человеческих душ. Они в плену у собственных грехов, и человеческая воля сковала души преступников в мучениях. В этом нет справедливости, лишь страдание, выдавливающее человечность из душ по капле, пока они не сольются с измерением и не переродятся в то, что называют демонами. Это перерождение человеческой души в демоническую силу подобно появлению чёрной дыры: яркая звезда, излучающая свет и тепло, разрывается с ужасающей силой и становится бездной, способной только поглощать. Так и с душами людей: процесс перерождения нарушает равновесие, поддерживаемое жнецами смерти, которым демоны противны. Департамент жнецов по всему миру следило за контракторами — людьми, продавшими душу. Есть души, настолько ценные, что жнецы не могли допустить их попадания в лапы демонов. Однако, как бы департамент жнецов не трудился, в их рядах произошло предательство: один из них, легендарный жнец, приговоривший к аду Робина Гуда, смеялся в лицо так называемому Порядку. Он собирался нарушить законы жизни и смерти, и другие жнецы едва ли могли ему помешать. В туманном Лондоне, под покровительством её Величества королевы Виктории, бывший жнец, известный окружающим как Гробовщик, продолжал свои чудовищные эксперименты. Его первая попытка воскресить мёртвых не увенчалась успехом: восставшие были лишь бездумными куклами, жаждущими крови. Но у Гробовщика был козырь в рукаве: его внуки на четверть жнецы. Ему удалось воскресить старшего из них. Мальчик осознавал себя, свободно двигался и почти ничем не уступал живым… Но вот незадача — он нуждался в постоянном переливании крови. Много лет старший Фантомхайв выживал на постоянных вливаниях свежей крови. И вот однажды, Гробовщик узнал о шотландском мистическом ордене, который скрывал существование нефилимов — легендарных метисов ангела и демона. Их кровь могла творить чудеса. Хоть и служители ордена хранили тайну нефилимов, верхушка ордена соблазнилась деньгами. Магистр Ордена, лорд Уильям Уэсткотт, со своими приближёнными не захотел использовать кровь детей только для научных изысканий, когда поняли, что на ней можно озолотиться. Верховные члены Ордена быстро стали богатейшими людьми Европы. Однако самого магистра интересовало не одно богатство; он искал могущества, какого не было ни у одного из людей: он хотел овладеть магией. Людям магия недоступна — это привилегия детей Лилит и потусторонних существ. Тем не менее лорд Уэсткотт был одержим идеей стать колдуном. И тут появился Гробовщик… Жнец возник в Ордене будто из ниоткуда и предложил лорду сделку: косу жнеца, дарующую магию, в обмен на одного нефилима. Гробовщику нужен был мальчик целиком и полностью — необязательно живой. И лорд Уэсткотт согласился. Так тело Гилберта попало в Лондон, где жнец сшил его с ожившим мертвецом Фантомхайвом. Старший сын семьи обрёл новую жизнь, и ему больше не требовались переливания. Покровительница Гробовщика, королева Виктория, благоволила жнецу не просто так. Безутешная вдова надеялась, что эксперименты Гробовщика помогут ей воскресить мужа. Однако вскоре она почувствовала приближение собственной смерти. В это время в Лондоне появилась американская вампирша, которая за небольшую услугу переливала свою кровь королеве. Виктория молодела, но, увы, лишь временно. Королева поняла, что ей нужно новое тело: молодое, прекрасное и особенное — тело нефилима. Сначала посланцы королевы — Чарльз Грей и Чарльз Фипс — пытались договориться с шотландской стороной. Корона была щедра, но шотландцы запросили непомерную цену за ещё одно тело. Орден хотел независимости Шотландии в обмен на тело старшей мисс Гласс. Королева сочла это условие крайне оскорбительным. Британцы попытались выкрасть Эйлин, но обычным людям не совладать охотниками ордена. Тогда королева натравила на Эйлин Гласс вампиршу мадемуазель Ру и её гуля Кэтрин. Однако, вот незадача, и вампиры оказались неэффективны: вместо того, чтобы найти Эйлин и привести её Виктории, мадемуазель и её гули стали убивать всех подряд. Эдинбург охватила паника, и поползли слухи, что всему виной британская корона. Королева отправила своего Цепного Пса, чтобы остановить бессмысленные убийства, утихомирить шотландцев и узнать, действительно ли Глассы столь особенные, как о них говорят. И её верный слуга исчез. Больше месяца от него не была вестей. Королева Виктория была готова поставить на карту что угодно, даже целостность империи. Видя результат экспериментов Гробовщика, ей не терпелось вернуть мужа. От Фантомхайва не было новостей, и королева приняла решение даровать независимость Шотландии, но цена возросла. Теперь она просила два тела: девушку для себя и юношу — для своего Альберта. Впрочем, Орден принял новую стоимость, и сделка была заключена. Рэнальд Гласс и его старший сын Элиот, который сам был предметом сделки, самостоятельно доставили детей в штаб Ордена. Там должен был состояться обмен — пакт о независимости Шотландии на двух юных Глассов. Что касается Элиота Гласса, он был одержим идеей освободить Шотландию от английского владычества. Если для этого требовалось пожертвовать собой, он шёл на это без сомнений и лично принёс бессознательную сестру к месту встречи. Разум Эйлин, как и остальных детей, был полностью под контролем силы Элиота. В отличие от остальных, он не закрывал свою силу, а оттачивал его все эти годы. Моргану, Миранду и Габриэля заперли в комнате штаба ордена и заковали в кандалы из серафинита. Дети не могли воспользоваться силой и сопротивляться. А Рэнальд Гласс смиренно повиновался приказам магистра Ордена, потому что верил, что так будет лучше. Элиот в душе презирал своего отца, но не за смирение перед Орденом, а за недоверие к его решениям. Элиот до безумия жаждал освободить Шотландию и считал, что нельзя останавливаться ни перед какими жертвами. Даже если это его семья: в конце концов, чем его семья лучше всех остальных шотландских семей, страдающих от гнёта англичан? Нужно пожертвовать родными, самим собой? Пускай! Лишь бы освободить шотландский народ... Погружённый в болезненный сон разум Эйлин безуспешно боролся с силами брата. Девушка была в отчаянии: едва забрезжила надежда на изменения, как оказалось, что родной брат был предателем. Душа Эйлин взывала о помощи. В Лимбе пронёсся истошный крик. Жители дома Блэкмор выбежали на улицу, а старый охотник настороженно всматривался в непроницаемый туман, навострив уши. — Тихо, — прошептал Сиэль, — но могу поклясться, что слышал крик. Аластор приложил палец к губам, прося этим Сиэля помолчать, и указал куда-то вперёд. Сиэль всмотрелся в туман и понял, что горизонт стремительно темнеет, словно на них надвигается буря. — Господин! — крикнул Себастьян, и укрыл собой графа. Дом Блэкмор накрыл штормовой ветер. Сиэля едва не убило летящее дерево. Аластор чудом зацепился за крышу дома. — Аластор! Держись! — взвинченно прокричал Сиэль. Себастьян увёл графа в дом. Они побежали на чердак и через окно затащили охотника в дом. Окна и двери были заперты. Пространство вокруг дома окрасилось красным, а ветер выл, грозя разбить жилище в щепки. — Что происходит? — не на шутку озадачился Сиэль. — Не понимаю, — сосредоточенно ответил Аластор. — Я не видел такого за время пребывания тут. — Малышка Эйлин просит о помощи, — скрипучим голос ответила из мрака чердака Бэнни-прачка. Мирная нечисть качалась в кресле-качалке и вязала. Бэнни была единственной тварью, вызывавшей у Сиэля неподдельный страх, и он отпрыгнул от неё. Бэнни усмехнулась. — Эйлин? — уточнил Аластор. — Почему тогда я не слышу её голос? — Крик её полон отчаяния, — загадочно продолжала нечисть. — Девочка плохо подбирает слова. Их всех поймали, Аластор. Чёрт возьми, ты опоздал, старый осёл. Бэнни была спокойна, даже благодушна. Однако этим она лишь сильнее устрашала. Аластор думал, что его лицо не выражало никаких эмоций. Он был собран и готовился действовать. — Гилберт! — рявкнул охотник. Во тьме возник Гилберт. Мальчик был печальней обычного, и по его полупрозрачному телу сильнее бежала рябь. — Расскажи, что у них происходит? Ты их видел? — Да, дедушка, — едва заметно всхлипывал Гилберт. — Элиот предал нас. Всё это время он использовал силу и подавлял способности остальных. Теперь их всех забрали в Орден. — Значит, вытащить нас отсюда они уже не смогут, — рассудил Сиэль. — Возможно, это сможет сделать их мать. — Но миссис Гласс безумна! — воскликнул Сиэль. — Как она это сделает? — Да, разум моей дочери повреждён, но это последний шанс. Я отправлю тебя в её голову. Постарайся убедить Вирджинию вытащить нас. Расскажи ей о том, что происходит с её детьми. Сиэль уверенно кивнул. Без предупреждения Аластор толкнул Сиэля в сторону зеркала, и тот провалился в пустоту. Привычное удушье продлилось дольше обычного. Когда Сиэль открыл глаза, он был посреди красной пустыни. Кровавое небо сливалось с землёй. Парень осмотрелся: вокруг не было ничего, кроме песка и неба. — Миссис Гласс, — позвал он. — Меня зовут Сиэль Фантомхайв. Я пришёл сказать, что вашим детям угрожает опасность. Пустыня осталась равнодушна к его словам. Разум Вирджинии дремал. — Вы слышите?! — довольно грубо подал голос Сиэль. — Ваших детей хотят убить! Вы — их последняя надежда. Снова никакого ответа. Сиэль разозлился. «Что это за мать такая, которой плевать, что её детей хотят убить?! Что это за отец, который добровольно ведёт детей на пытки?! Ненавижу, ненавижу, ненавижу!» От его мыслей пространство задрожало. В нём накопилось предостаточно гнева, и Сиэль истошно заорал: — Вирджиния Гласс, очнись и помоги нам спасти твоих детей! Его крик ранёсся эхом по пустыне. Где-то вдалеке зашуршал песок. Сиэль прищурился и понял, что вдалеке формировался смерч. Затем ещё один, и ещё. Со всех сторон к нему приближались столбы красного песка. Его кожу царапал песок, а глаза слезились от песчинок; ветер сильно обжигал. Сиэль упал на колени и укрыл лицо плащом. И тут знакомый голос из смерча произнёс: — Ну и кто это у нас тут? «Этот голос, — подумал Сиэль, застыв. — Не может быть… Тот надоедливый жнец с бензопилой!» — А это ты, мальчик, — манерно продолжил Грелль Сатклифф. — А где же твой обворожительный дворецкий? — Я не ожидал увидеть вас здесь, — смело ответил Сиэль, поднявшись с колен. — Ой, а ты вырос симпатичным, но Себастьянчик всё равно лучше. Так, где он? — Себастьян — демон. Он не может приблизиться к разуму носителя камня ангела. Разве не знаешь? Грелль издал разочарованный вздох. — Так что ты здесь делаешь, мальчик? — всё так же манерно спросил Грелль. — Мне нужна помощь Вирджинии Гласс. Мы с Себастьяном застряли в Лимбе, и нужен сильный медиум, чтобы вытащить нас. — Поверить не могу, Себастьянчик попал в неприятности! — с нескрываемым восторгом сказал красноволосый жнец. — Это мой шанс завоевать его сердце! Сиэль не мог сдержать своё раздражение. Из всей возможной нечисти в разуме Вирджинии Гласс он встретил этого извращенца! — Немедленно покажись! — приказал Сиэль. И, как ни странно, жнец показался. Длинные красные волосы Грелля сливались с небом и песком. Он казался созданным из застывшей крови, которую так любил проливать. Жнец хищно смотрел на юношу, а Сиэль, ничуть не смущаясь, смотрел в ответ. — Удивительно, раньше я не замечал, — промурлыкал Грелль, вальяжно приблизившись к Сиэлю. — Ты кого-то напоминаешь мне… — Возможно, одного из вас? — ехидно ответил Сиэль, приставив к животу Грелля меч охотника. Грелль вскрикнул от неожиданности и отскочил. — Откуда ты взял эту штуку?! — Не твоё дело! Мне нужно поговорить с Вирджинией Гласс! Её дети в опасности. Она — наша последняя надежда. Разбуди её разум, не то я тебе выпущу кишки! — Жнеца нельзя убить, глупый мальчишка! — Да? Вот и проверим! Зловещий взгляд Сиэля и хитрая улыбка напоминали Греллю старого знакомого. Что-то в молодом графе приковало взгляд жнеца. Властному не по годам голосу графа хотелось подчиняться. Грелль согласился. — Я позволю поговорить с женщиной, — сдался Грелль. — Но и ты мне что-нибудь дай взамен, мальчик. — Я отдам тебе Себастьяна на целую ночь. Делай с ним, что хочешь, он не будет сопротивляться. Но Вирджиния Гласс должна помочь нам. И не вздумай меня обмануть. Глаза жнеца загорелись нездоровым огнём. Сделка ему понравилась. Фигура жнеца на миг растворилась, и вновь появилась, на этот раз не одна. Грелль аккуратно вёл болезненную Вирджинию Гласс. Её длинные седые волосы ещё сохраняли отблеск рыжины, а лицо осунулось от постоянной боли. В нём всё ещё были видны её красивые черты. Грелль усадил женщину на кресло, возникшее из ниоткуда. Она посмотрела на графа непонимающими добрыми глазами. Сиэль поклонился и представился: — Меня зовут Сиэль Фантомхайв, миссис Гласс. Я ученик вашего отца Аластора Блэкмора. Меня привели к вам печальные вести: ваши дети в опасности. Ваш отец — единственный, кто может спасти их, но для этого вы должны вытащить его из Лимба. Вирджиния безмолвно смотрела на Сиэля. Её взгляд был расфокусирован, как у людей, опьянённых опиумом. На губах играла загадочная улыбка. Граф засомневался, понимает ли она его. И наконец Вирджиния заговорила: — Простите, я много лет ни с кем не говорила, — мягко произнесла она. — Отвыкла. Вы говорите, что мои дети в опасности… Это очень огорчает меня. Видимо, я плохая мать. Миссис Гласс говорила всё с одинаково отрешённым видом, но из её глаз текли слёзы. — Я оказалась здесь именно потому, что хотела спасти моих детей. — Почему вы сошли с ума, миссис Гласс? И что здесь делает жнец? — Видишь ли, — медленно ответила Вирджиния, — когда Габриэль умер, это стало последней каплей. Наших детей использовали как расходный материал. И я решила украсть их. Мы убежали, но нас предали. Рэнальд и мой старший сын были верны Ордену, даже несмотря на смерть Гилберта. Я сражалась изо всех сил, но магистру Уэсткотту кто-то помогал... кто-то намного сильнее. Он забрал моих детей, а отца выкинул в Лимб. С того момента я впала в отчаяние, и мной овладел голос Лилит. Я сошла с ума. — А я был прислан сюда Департаментом Жнецов, чтобы охранять бесценную душу этой леди, — довольно сказал Грелль. — Вокруг неё витало столько демонов, жаждущих заполучить её. Департамент не может позволить, чтобы эта душа досталась демонам. — Однако Департамент Жнецов никак не отреагировал на эксперименты Гробовщика с мёртвыми и на то, что детей Глассов хотят продать! — пламенно возмутился Сиэль. — Разве же я в этом виноват?! — заканючил Грелль. — Я делаю то, что говорит мне Уилл. В Департаменте знают о ситуации с нефилимами, но начальство никак не может принять решение. Сиэль нецензурно ругнулся себе под нос и со вздохом сказал: — Бюрократия нас погубит! — Мальчик, я очень хочу помочь моим детям, — звучала сломлено Вирджиния. — Но каждый раз, когда я использую силу, тысячи демонов пытаются завладеть моим телом. Я боюсь снимать камень. Женщина тихо заплакала. Сиэль подошёл и взял её за руку. Миссис Гласс почувствовала в руке что-то мягкое. — Это волосы Эйлин, — объяснил Сиэль. — Они не раз спасали меня. Нечисть не сможет овладеть вами, и они не ограничат вашу силу. Я уверен. Влажные глаза женщины засветились радостью. Она сжала в руке прядь волос. — Я вытащу вас, мальчик. Немедленно! Я смогу! Грелль, прошу, вернись в наш мир и сними с меня оберег. — Как скажете, моя леди, — учтиво сказал Грелль и исчез в песках. Вирджиния протянула жилистую руку Сиэлю. — Мальчик, возьми меня за руку. Сиэль послушно взял сухую ладонь женщины. В следующий момент, он увидел, как волосы Вирджинии засветились огненным цветом, и Сиэль зажмурился. Этот свет сиял из самой души ведьмы. Вирджиния прошептала: — Прошу, матерь Лилит, позволь мне спасти моего отца и этого мальчика. Позволь спасти моих детей. И я навеки стану твоей. Сиэль был готов поклясться, что где-то в бесконечном небытии он услышал довольный женский смешок. Сиэль парил в бесконечном безвременьи. Он открыл глаза. Мимо проплывали предметы, осколки воспоминаний и лица знакомых. Нежданно засветились два кроваво-красных глаза. — У вас получилось, мой господин, — сказали глаза. — Вы отлично справились. — Ещё бы, — довольно ответил Сиэль. — Когда я очнусь, приготовь мне чай.