Падение дома Фантомхайв

Трагедия Эдинбурга разнеслась по свету в виде сплетен и газетных статей. Несмотря на старания британской полиции и армии, везде просачивались журналисты. Фотографии жутких существ, изуродованных жертв и показания очевидцев вскоре стали достоянием всего мира. Подумать только: за одну ночь население одного из крупнейших городов Британии сократилось в несколько раз! Множество подручных королевского дома почувствовали момент для выгодного предательства, и наружу всплыли ужасающие дела Ганноверской династии. Издательские дома щедро платили за «грязное бельё» монархов, связанное с внезапно открывшейся мистической стороной этого мира. И откровения очевидцев посыпались градом на седую голову королевы Виктории. Не осталось в стороне и правительство: палата Лордов также не брезговала покупкой крови детей для поддержания здоровья и молодости. По большому счёту, в Британии не оказалось ни одного крупного политика, не запачканного кровью нефилимов. Крах репутации британского истеблишмента по масштабу можно было сравнить лишь с тем необузданным гневом, который обрушила королева Виктория на своего Цепного Пса. Безусловно, именно он оказался крайним. В один день счета дома Фантомхайв были аннулированы, а средства изъяты. Фабрики, недвижимость, фамильные ценности — всё было арестовано. Полиция рыскала в поисках опального лорда, проверяла поезда и экипажи, шныряла по самым злачным местам. Однако Сириус Фантомхайв достаточно хорошо знал работу британской полиции, чтобы ей не попасться. Теперь, когда его старая жизнь была разрушена, ему оставалось уладить пару дел прежде, чем окончательно исчезнуть.       

***

Лиззи же открывала для себя новые стороны своей личности. Теперь, когда ей не надо было поддерживать образ леди и думать о своём месте в обществе, она с интересом наблюдала за жизнью англичан. Подглядывание за чужими жизнями позволило ей лучше обдумать свою. Не раз она видела в окнах зажиточных домов юных девушек, как она, плачущих над любовными романами и мечтающих о романтических чувствах, как и она сама. Лиззи наблюдала, как девицы возлагали свои надежды на ближайших молодых людей с более-менее приятной наружностью. И девушки влюблялись не столько в этих джентльменов, сколько в уже сложившейся образ в своей голове, который ложился, как маска, на реального человека. Элизабет смотрела на этих «дурочек», на их обильные слёзы по возлюбленным, существовавшим только в их голове, и думала: «Существовал ли вообще тот Сиэль, которого я любила?». И главное, кем Лиззи была бы сама по себе без этого назойливого замужества? Лиззи точно знала, что любила фехтовать. Ей нравился спорт. На уроках мадемуазель Ру она с не меньшим удовольствием занималась танцами. Девушка отлично владела своим телом, потому разного рода физическая нагрузка давалась ей легко. Блуждая по лесам, она поняла, что любит птиц. Легче всего ей удавалось установить контакт с совами, ведь они тоже были ночными существами. Белая сова следовала за ней какое-то время, но на подходе к городу скрылась. Лиззи решила, что потеряла с ней связь. Спустя время, потренировавшись на воронах, она смогла призвать сову. И знакомая птица нашла её на чердаке доходного дома. Помимо человеческих переживаний о своей судьбе, к мыслям Элизабет примешивались и другие — вампирские. Смотря на девушек, она обращала внимание на неожиданные детали: изгиб шеи, дрожание вен, просвечивающих сквозь кожу. Вздохи юных леди означали для Лиззи не только любовную тоску, но и трепетание живой плоти. Хотя кошки и вороны были вполне съедобны, Лиззи всё больше засматривалась на людей. В ней боролись человеческая совесть и вампирская жажда. Лиззи заворожённо наблюдала сцены, в былое время внушившие бы ей отвращение. Так, ей нравилось видеть, как вороны терзают голубя, как её белокрылая птица разрывает мышь. Что-то звериное откликалось на вид хищника, цинично поглощающего ещё живую жертву. Тем временем, её семья, не обнаружившая Элизабет в прибывшем из Эдинбурга поезде, разыскивала её, затратив все возможные средства. Фрэнсис Мидфорд готов был засыпать деньгами любого, кто поможет отыскать дочь. Убитые горем люди едва ли мыслили рационально. На фоне катастрофы Эдинбурга пропажа дочери маркиза никого не интересовала. Это совпадение затрудняло поиски Элизабет, ведь частные ищейки куда охотнее брались за дела об убитых чудовищами. Если бы они только знали, что им предлагают искать вампира… Фрэнсис Мидфорд носился по Лондону, словно загнанный пёс. Он послал объявления в газеты, просил писать всех журналистов, готовых на его щедрые пожертвования. Однако всё это не приносило ровным счётом ничего — Лиззи будто бы испарилась. Корделия Мидфорд держала лицо-маску. На её счастье, новость о пропаже дочери затерялась среди потока невероятных событий в Эдинбурге. Вопреки просьбам мужа, Корделия присоединилась к поискам. Переживания подтачивали её изнутри, и она постоянно мучила себя вопросом: «Есть ли её ответственность в том, что Лиззи пропала?». Она прокручивала в голове диалоги с дочерью снова и снова. И медленно к ней подбиралась вина. Корделия отмахивалась от этого липкого чувства, но даже самые стойкие люди дрогнут, когда силы их истощаются. Маркиза очень боялась потерять дочь. Боялась больше, чем потерять репутацию.

***

Сириус Фантомхайв обосновался в старом флигеле собственного поместья. Когда-то здесь жили слуги, ещё во времена его родителей. Но с тех пор много воды утекло, и флигель стоял заколоченный и обветшалый. Полиции и в голову не пришло, что опальный граф может скрываться в захудалом домишке. Несчастные слуги не могли поверить, что их господин был признан преступником. Они были готовы оказать сопротивление вломившимся судебным приставам, но возникший из ниоткуда в тени Себастьян подал им знак, что этого делать не стоит. Сириус следил, как констебли арестовывали его имущество, как оценщики клеили бирки на старинную мебель. Он бродил по своему собственному дому, будто привидение, и посмеивался над ищейками. Добра в особняке было столько, что приставы должны были описывать имущество неделями. А Сириус тем временем бесшумной тенью прощался с домом. Он забрал несколько дорогих сердцу вещей, деньги, которые не успели прикарманить приставы; родные стены, что помнили его рождение, радость, горе, падение и становление будто вздыхали от усталости. Они видели множество поколений семьи Фантомхайв, все взлёты и падения. И наконец камень дал трещину. Но это было не проявлением слабости — Сириус перерос свой собственный дом и выбирался из него, как птенец из скорлупы. Ему предстояло учиться летать. Сколько свалилось на этот особняк, и он держался. Пришла пора дать отдых старому дому и отпустить его. — Мой лорд, вы уверены? — спросил Себастьян. В его голосе проскользнуло любопытство. — Более чем, — невозмутимо ответил Сириус. Немногочисленные слуги особняка были заведомо предупреждены. Бард, Мэйлин, Финниан и Снейк в назначенный час ночи собрались на улице со всеми вещами. Из мрака ночи появились Себастьян и Сириус. Слуги обрадовались встрече с господином; они так расчувствовались, что едва не бросились к нему на шею. Но Сириус осадил их. Без лишних слов он выплатил им причитающееся жалованье и начал объяснение: — Я больше не ваш господин, — сказал он. — Отныне я освобождаю вас от службы. Вы вольны делать что хотите. Графа Фантомхайва больше нет. Слуги непонимающе смотрели на хозяина. Сириус вздохнул. — Почему вы приняли такое решение, мой лорд? — спросил растерянный Финн. Бард встряхнул его за плечи: мол, нечего задавать такие вопросы. Однако, к удивлению собравшихся, Сириус ответил: — У меня было много причин продолжать притворяться, но теперь есть одна прекратить. Я начинаю новую жизнь с чистого листа. Так, как мне самому угодно. Призраки прошлого должны остаться в прошлом. Финн смиренно кивнул, и на его глазах навернулись слёзы. — Но кроме вас нам некуда идти, — добавил Бард к всхлипам Финниана. — У нас нет ни семьи, ни друзей. Единственным домом для нас был ваш. А теперь, выходит, вы выкидываете нас на улицу? — Говорю же, вы свободны! — с некоторым раздражением добавил Сириус. — Вы можете начать сначала. — Мой лорд, но мы не хотим начинать сначала, — промямлила Мэйлин. — Если позволите, мы хотели бы последовать за вами. У нас нет никого, кроме друг друга. — Мне нечем платить вам жалованье, — фыркнул Сириус. — Да и слуги мне больше не нужны. Себастьян саркастично хмыкнул, на что Сириус немедленно ответил злобным взглядом. — Прошу вас, позвольте нам пойти с вами, — смиренно сказал Финн. — Наша судьба тесно связана с вашей. Куда вы — туда и мы. Сириус обречённо вздохнул. — Так уж и быть. Можете пойти со мной. Но только не нойте и на жалуйтесь. Там решим, что с вами делать. Облик слуг просветлел. И хотя перспективы их были туманны, как никогда, уже одно только ощущение близости друг с другом укрепляло их дух. Себастьян спрыгнул с крыши дома Фантомхайв. Сириус подал ему знак, и все увидели, как в высоких окнах мрачного дома засветился огонёк. Сначала он был робким, как светлячок, но на глазах становился всё ярче и злее. И слуги поняли, что лорд Сириус не шутил, когда озвучил им свои намерения. Поместье Фантомхайв обуяло пламя. Оно снова горело. — Мой лорд, — обратился было Финн. Себастьян осёк его. Сириус заворожённо наблюдал, как языки пламени съедают его родной дом. Огонь напоминал лепестки неизвестного цветка, которые распускались и колыхались на ветру. И вместе с ними разлеталось по воздуху мучительное прошлое семьи Фантомхайв.

***

Задачей слуг особняка было рассказать полиции и приставам, что ночью «обезумевший» лорд Сириус проник в дом и в припадке поджёг его, не смог выбраться и погиб. Большинство приняло эту историю без всяких сомнений, и через день газеты уже пестрели заголовком о сумасшествии и страшной гибели Цепного Пса королевы Виктории. Новость эта немедленно обросла конспирологическими теориями о, якобы, заговоре королевского дома против своего ближайшего слуги, о том, что пожар этот подстроили, а лорда устранили, так как он слишком много знал. Сириус посмеивался про себя, подслушивая разговоры прохожих, их прения и гипотезы об истинной судьбе дома Фантомхайв. В водовороте пересуд и слухов Сириус почувствовал себя абсолютно счастливым, потому что никто теперь не догадался бы, что виновник этого переполоха преспокойно находится рядом с ними. Сириус был свободен от груза своей прошлой жизни.