Дети Гавриила

Болезненно яркая вспышка ослепила всех. Тела обдало жаром, и они невольно попрощались с жизнью. Когда Сириус открыл глаза, вокруг ничего не было. Он был в сумраке Лимба. Только знакомый туман и безмолвное одиночество чистилища. Сириус был в замешательстве: он парил в воздухе, ни падая и не поднимаясь. Он осмотрел себя и прощупал конечности — вероятнее всего, он был жив. И коса по-прежнему с ним. Но никого из Глассов не было рядом. «Если мы в Лимбе, значит, и Гробовщик где-то здесь, — сообразил Сириус. — Здесь нет ни пространства, ни времени. Они могут быть, где угодно. Лишь бы все остались живы...» «Себастьян!» — крикнул Сириус в пустоту. Никто не ответил. Он крикнул ещё раз — ничего. Печать молчала. И Сириуса осенило: кажется, она и вовсе исчезла. Впервые за многие годы Сириус видел двумя глазами. Это совершенно не укладывалось в голове. Разорвать контракт человека и демона не представлялось возможным, душа должна была быть поглощена демоном по завершении контракта. Что же случилось в миг, когда небеса спустились на землю? «Я должен найти их всех», — злобно процедил Сириус и сжал косу. Он напряг волю и представил твёрдую почву. Ноги ощутили опору, и он стоял. Затем прошипел: — Дай мне найти их! Пропусти меня к ним, слышишь, поганая мгла! Разумеется, мгла его слышала. Лимб — это не место, а состояние. И сейчас чистилище было спокойным, мирным. Лимб будто бы устал и не подкидывал ни чудовищ, ни страшных воспоминаний. Он примирился. Постепенно туман рассеивался и обрисовались силуэты надгробий. У одного из них он увидел Сиэля. Сириус подошёл к брату без тревоги и страха: он понимал — что-то изменилось. Сиэль был таким, каким он его запомнил: десятилетним мальчиком, стройным и хрупким, как ирис. Плечи Сиэля дрожали... Сиэль плакал. Сириус осторожно повернул его к себе, и сердце мучительно сжалось. Сиэль Фантомхайв навсегда остался ребёнком. По его щекам текли крупные слёзы, а нос покраснел. Они стояли на могиле. — Я так хотел жить! — дрожащим голосом сказал Сиэль. — Я так хотел жить! Сириус бесстрашно смотрел в глаза брата. Эта боль была тем, чего он по-настоящему боялся: встретиться лицом к лицу с братом. Увидеть вновь этот ужас в его глазах. И навсегда его потерять... — Я хотел спасти тебя! — ответил Сириус. — Каждый день я сожалел, что не смог тебя спасти. Я думал об этом снова и снова, почти сошёл с ума. И каждый раз я понимал, что не в силах ничего сделать. Сириус заплакал. Он встал на колени и прижал к себе брата. Каким же маленьким на самом деле был Сиэль, совсем крошка. И Сириус только сейчас понял, как вырос за это время. В его руках содрогающееся тельце брата было, как игрушечное. Сиэль больше не был тем монстром, в которого его превратил Гробовщик. И Сириус обнимал брата так крепко, чтоб уцепиться за него. — Прости, что я напал на тебя, — прошептал Сиэль на ухо Сириуса. — Я был напуган, я хотел жить любой ценой. Но сейчас я понимаю, что мне пора уходить. Моя история закончилась. — Нет! — всхлипнул Сириус, удерживая брата. — Не уходи! Можешь избить меня сколько хочешь раз, но останься. Если это возможно, останься! Сиэль мягко обнял лицо Сириуса и пристально посмотрел. Синие детские глазки были спокойны. — Ты стал совсем взрослым, — вздохнул Сиэль, поглаживая щёку брата. И Сириус вдруг что-то понял. Он ещё не мог облечь это в мысль, но озарение уже свершилось. Что-то преобразилось в его сознании раз и навсегда. Слёзы высохли, и он мягко ответил: — Да, я взрослый, — Сириус погладил детскую ладошку. — Прости, что хотел быть тобой, что занял твоё место, что наврал. Я любил тебя бесконечно сильно. И сейчас понимаю, что, подражая тебе, я пытался справиться с пустотой от твоей смерти. Я люблю тебя, Сиэль. И всегда буду любить, мой старший брат. Сиэль улыбнулся. Сириус заметил, что его силуэт просвечивает. Он покидал его. — Я прощаю тебя, Сириус, — выдохнул Сиэль. — Мой любимый младший брат. Живи, братик, живи! Туман стал совсем прозрачным. Сотни могил вырисовывались вокруг, насколько хватало взгляда. И среди них Сириус был один. Он сидел так какое-то время, ещё ощущая тепло рук Сиэля и понимал, что всё наконец-то встало на свои места. На его плащ упала капля воды; затем ещё одна, и ещё. В Лимбе заморосил дождь. Вдруг Сириус заметил тень над собой. Он поднял глаза и встретился взглядом с Себастьяном. Он прикрывал его большим, вороньим крылом. — Вам не следует сидеть на земле, мой лорд, — знакомым голосом сказал Себастьян. — Так можно и простудиться. — Себастьян, ты в порядке? — поинтересовался Сириус с облегчением. — Разумеется, — как ни в чём ни бывало ответил Себастьян. — Я ведь демон! А вы волновались обо мне, мой лорд? Во взгляде скользнула знакомая хитреца. Самодовольный Себастьян навевал воспоминания Сириусу. В другой раз Сириуса бы это уязвило, но сейчас он безмятежно ответил: — Да, я волновался за тебя. Себастьян удивлённо распахнул глаза. Видимо, даже в нём, демоне, что-то отозвалось. — Что произошло, как думаешь? — спросил Сириус, собравшись. — Я предполагаю, что небеса погрузили в Лимб весь Эдинбург, чтобы стереть всё произошедшее вместе с людьми, местом и даже временем. — Так небеса решают проблемы? — ухмыльнулся Сириус. — Не наткнёмся ли мы снова на Гробовщика? — Лимб бесконечен, — напомнил Себастьян, — есть нескончаемое множество его версий, и наткнуться на него случайно будет сложно. Хотя исключить нельзя. — Что ж, один раз мы выбрались отсюда. Сделаем ещё раз. Себастьян, нужно найти Глассов. — Думаю, одну из них вы уже нашли, — отметил Себастьян, смотря вдаль. В дали вырисовывался силуэт Эйлин. Сердце Сириуса радостно забилось. Он побежал навстречу к ней. Эйлин заметила их, и на её лице проступила улыбка. Она была уставшей, запачканной в крови, но держалась на ногах. Ни крыльев, ни рогов больше не было. — Граф, как вы… — Эйлин не успела закончить вопрос, потому что Сириус схватил её в объятия. Из-за такой внезапной близости девушка чуть не потеряла сознание от смущения. Она не могла выговорить ни слова. А Сириус радостно сказал: — Я так счастлив, что ты в порядке! Не бойся, мы обязательно найдём остальных, теперь всё будет хорошо! — Сириус мягко сжимал её ладошки. А Эйлин замерла в изумлении. Всё это казалось сбывшейся мечтой посреди кошмара. — Вы в порядке… Лорд Сириус? — Эйлин вся покраснела, но память подкинула ей нежное признание графа — его настоящее имя. И в груди разлилось тепло. Сириус кивнул. Эйлин видела его преображение, даже большее, чем её собственное, но не могла взять в толк, отчего это. Сириус снял плащ и накрыл её плечи. Эйлин стыдливо опустила глаза, ведь одежды на ней почти не было. — Я не представляю, как найти остальных, — сказала Эйлин, переводя дух от эмоций. — Лимб всегда подчиняется тем, кто обладает сильной волей, — объяснил Себастьян. — Если сильно захотеть, он сам выведет нас к ним. Именно так граф нашёл вас. Эйлин отвела глаза, а Себастьян довольно улыбался от того, что смог поддеть Сириуса. — Я кое-чему научился, пока был заперт в Лимбе, — продолжил Сириус. — Мы найдём всех, не бойся. Эйлин кивнула. Она завернулась в плащ и доверительно посмотрела на них. — Я думаю, небеса не просто так разверзлись. Они проявляли безразличие столько лет. Мне кажется, что кто-то этому поспособствовал. Сириус кивнул. Вместе они шли вперёд, и безумная сказка-реальность послушно пускала их дальше. Себастьян наклонился к Сириусу и сказал так, чтобы Эйлин не слышала: — Истинное положение вещей может травмировать мисс Гласс ещё сильнее. — О чём ты? — уточнил Сириус, бросив взгляд на Эйлин. — Небеса никогда не отвечают без жертвоприношения. Кто-то принёс очень высокую жертву, раз они вмешались и ввергли весь город в небытие. Сириус промолчал. Он понял, к чему клонит Себастьян. В ранних религиях обращение к богам всегда было сопряжено с жертвами. И сделать это могли только особые служители культа: жрецы, шаманы или же ведьмы. Сириус прочитал это в доме охотника. Ведьмы и святые по своей сути являются сторонами одной медали, а значит, Вирджиния Гласс могла вызвать этот апокалипсис. Ход мыслей Сириуса прервала Эйлин. Она ушла вперёд и увидела Гилберта. Эйлин побежала к нему навстречу. Гилберт выглядел на удивление живым. В любом случае, на лице мальчика была неуместная весёлость. — Эйлин, я так рад! Мы теперь все вместе! Мальчик бросился в объятия сестры. Но что-то было не так. Сириус оказался рядом и внимательно посмотрел на Гилберта. — Вас я тоже рад видеть! — заметил Гилберт с улыбкой. — Взаимно, — ровно ответил Сириус. — В тебе будто что изменилось. Ты какой-то... очень живой. — Странно, — сказала Эйлин. — Я не понимаю, о чём вы говорите. Гилберт такой же призрак, как и раньше. — Ваша коса, мой лорд, — указал Себастьян. — Она усиливает вашу природу жнеца. Вероятно, теперь вы чувствуете границу жизни и смерти, как собиратели душ. — Гилберт, о ком ты говорил? — спросила Эйлин. — Где остальные? — Они там, с родителями! Глаза Эйлин распахнулись от удивления: Гилберт утянул её за собой. Они побежали куда-то вперёд, так быстро, что Сириус и Себастьян едва успевали. Кажется, брата и сестру увлекала какая-то сила. И вскоре они увидели, куда вёл Гилберт. Родители Эйлин, её сестры, братья и даже старик Аластор — все спали у ног сверкающего существа. Оно представляло собой громадного человека, чьи голова, торс и конечности были разделены и парили в воздухе, связываемые лишь светом. Лицо существа закрывали два пересечённых обруча, на которых моргали живые глаза; ещё несколько огромных обручей с глазами вращались вокруг существа. За спиной сияли шесть белоснежных крыльев. — Архангел Гавриил! — пролепетал поражённый Себастьян, и неведомая сила тут же заставила его склониться в поклоне. Демон не мог пошевелиться или издать звук. Глаза посмотрели в их сторону. Существо было безучастно. Оно указало рукой вниз. И Гилберт потянул Эйлин. Сириус схватил девушку и не пускал её. Кажется, и она, и Гилберт были заворожены архангелом. — Твои действия бесполезны! — раздался громкий и безрадостный голос. — Меня призвали спасти нефилимов. Тебе нет необходимости защищать её. — Что именно вы имеете ввиду под спасением? — злобно прошипел Сириус, удерживая загипнотизированную Эйлин. Существо указало рукой вниз. — Видишь? Все, кто был частью этой проклятой семьи теперь вместе. Они уйдут в небытие, будто их никогда и не существовало. Это и будет подлинным спасением. Это то, о чём меня попросили родители нефилимов. — Попросили убить их детей? — Попросили спасти их от страданий и излечить город, что безвинно пострадал. — Это по вашему спасение?! Вы выглядите, как ангел, но рассуждаете также, как жнецы. Вы просто убьёте их! — Смерть — это итог жизни, — мирно рассуждал архангел. Его огромная рука оторвалась от места и подлетела к Аластору. Нечеловеческая ладонь закрыла всю голову, мягко поглаживая. — Жнецы следуют закону. Тебе скоро всё самому станет ясно, ведь ты и сам порождение жнецов. — Объясните в конце концов! — закричал Сириус, крепко держа Эйлин, которая норовила уйти к архангелу. — Разве это справедливо отбирать жизнь у них всех? Если бы не вы, нефилимы никогда бы не появились. Но вы сами дали этому случиться, а теперь отнимаете жизни и у них, и у стольких невинных людей! В чём справедливость? — Хм, — архангел не выражал ничего. — У нас очень много времени, дитя. У нас нет ничего, кроме времени. Я объясню: нет никакой справедливости. Есть закон. Ты можешь удерживать девочку, на сколько тебе хватит сил. Но она всё равно придёт ко мне. И они все исчезнут. Нефилимы — это ошибка. Их никогда не должно было быть. Небеса дали людям кровь ангела, — архангел указал на Рэнальда Гласса, — но это люди смешали её с проклятой кровью. Теперь вы получаете то, что заслужили. Отпусти её, мальчик. Это будет правильно. Ангел сдвинулся, и его огромная фигура угрожающе двинулась в сторону Сириуса. Парень продолжал стоять на своём. Он смотрел на архангела, не шелохнувшись. — Я не признаю такие правила, — сказал он и ощутил, как его обжигает свет Гавриила. — Неужели небеса не чувствуют сострадания к людям? Чем вы тогда лучше демонов? Архангел замер. Все его глаза задумчиво опустились; затем он подплыл вплотную, и его голос заглушил даже мысли в голове Сириуса: — Разве ты не знал, мальчик, что у ангелов нет чувств? Сириус смог ухватить одной рукой косу и что есть сил рубанул руку архангела. Коса рассекла конечность, и та рассыпалась в пыль. Архангел слегка растерялся, и этого хватило, чтоб Себастьян пришёл в себя. Он подхватил Сириуса и Эйлин и взвился в пустоту. — Весьма неразумное решение, — вздохнул архангел. Из сгустка света появилась новая рука. Огромные крылья распустились, и архангел воспарил вверх. Он никуда не торопился и плыл по Лимбу, как хищная птица на высоте. — Себастьян, унеси нас как можно дальше! — приказал Сириус. — Гавриил всё равно найдёт нас, — ответил Себастьян, повинуясь. — У него есть всё время вечности. — Значит, надо придумать, что могло бы его остановить, — рассуждал в спешке Сириус. — Ангелы — всеведующие существа, но как и у Лилит, у них нет тела. Обретая телесную оболочку, они обретают и слабости тела. — Его могла бы остановить Лилит, — выпалил Себастьян. — Она может помочь. — Лилит?! — возмутился Сириус. — Мы только спасли город от неё! А ты хочешь призвать её обратно? Когда они отдалились от архангела, Эйлин пришла в себя. Она понемногу собралась с мыслями, и ей объяснили произошедшее. Внезапно она согласилась с идеей демона. — Лилит — прародительница всей жизни. В отличие от ангелов, она не порождена человеческим разумом. Если кто и может что-то изменить, это она. Но ей нужно что-то дать взамен. Сириус обречённо взвыл. Опять Лилит, опять сделки, опять демоны! Себастьян приземлился в тихом уголке, где Лимб осуществил образ леса и речного берега. Все ощущали, что вокруг необыкновенно спокойно. Причиной тому стала усталость Лилит. Разбудить её от дрёмы, чтобы справиться с Гавриилом могло только сильное, яркое и совершенно неожиданное чувство. Ведь Лилит — само воплощение иррациональности чувств. — Я полагаю, мисс Гласс могла бы помочь нам призвать Лилит, — энергично рассуждал Себастьян. — Нефилимы связаны с ней. И ей понадобится тело, чтобы взаимодействовать. А Лилит всегда предпочитает женщин. — Я совсем не слышу её, — ответила Эйлин. — Я прислушиваюсь, но всё молчит. Она не отвечает. — Надо сделать что-то неожиданное, совсем неподходящее ситуации, вызывающее бурю эмоций. Это привлечёт её внимание. Себастьян перебирал в голове возможные и невозможные сценарии, и ехидная улыбка скользнула по его лицу. — Чего это ты улыбаешься? — сиюминутно возмутился Сириус. — Я, кажется, поняла, — подала голос Эйлин. — Было бы весьма неожиданно, например, начать танцевать или пить чай. Или ещё что-нибудь… К концу фразы Эйлин совершенно смутилась, потому что в голову ей пришла крайне неподходящая мысль. Она вспомнила поцелуй во сне. И ей отчаянно захотелось его повторить; потом столько же отчаянно стыдно за свои желания. Взгляд Сириуса скользнул по её раскрасневшемуся лицу, и её смущение отразилось на нём. Как если бы они умели читать мысли. Сириус подошёл к ней и трепетно взял её за руку. Он приблизился к её лицу, будто спрашивая разрешения. От волнения они оба закрыли глаза. И вдруг Сириуса нечто опрокинуло, и он открыл глаза… Он увидел, что целует Себастьяна. Демон обхватил его на манер танца и целовал, как страстный возлюбленный. — Ты что, с ума сошёл?! — заорал Сириус и что есть силы ударил Себастьяна в челюсть. Демон отпустил его и со смехом отметил: — Согласитесь, мой лорд, вы этого не ожидали. — Да что ты себе вообще позволяешь?! — кричал Сириус. — Как это должно помочь?! Всё вокруг Сириуса налилось красным светом, будто в ответ на вопрос. Раздался звенящий, женский смех. Этот смех как невидимая волна сгущался и наконец соединился в Эйлин. Как и думал Себастьян, Лилит выбрала девушку своим сосудом. Внешне девушка оставалась прежней, но выражение её лица стало хищническим и уверенным. Она сбросила плащ охотника, наслаждаясь своей наготой. Сириус украдкой подумал, что такая Эйлин ему тоже нравится. Одержимая Эйлин взмахнул рукой, и из-под земли выросли человеческие руки, сложившиеся в кресло. Она села, как кошка, и кокетливо сказала: — А вы забавные, мне нравится. Я готова вас выслушать, мальчик-жнец и маленький демон. Ну же, подойди ко мне, малыш Раум! Её голос был смешливым и нежным, но за этой нежностью скрывалась абсолютная власть над Лимбом. Себастьян смиренно подошёл к Лилит и встал на колени. Она погладила его взъерошенные чёрные волосы и продолжила: — Вы так нехорошо со мной поступили… А ведь я спасала вас. Впрочем, что ещё ожидать от детей. Сплошная неблагодарность. — Вы… Спасали нас? — уточнил Сириус, стараясь не обращать внимание на откровенные движения Лилит. — Конечно, — возмутилась Лилит. — Вы все могли бы жить со мной. Во мне! Вы были бы частью меня! Лилит вспорхнула со своего трона и оказалась интимно близко к Сириусу. Она взяла его руку и приложила к себе. Под ладонью Сириуса оказалась мягкая девичья грудь. — Почему вы не послушались меня? — умоляюще вопрошала Лилит. И Сириус, заворожённый происходящим, на мгновение потерял дар речи. — Почему ты не хочешь стать со мной одним целым? — сладко шептала она, и Сириус плавился от её слов, пока не ощутил, что его рука провалилась внутрь плоти; между грудей его ладонь облизывала страшная пасть. Он с ужасом отпрянул. Лилит посмотрела обиженно. — Вы все такие непослушные детки. Глупые Глассы призвали Гавриила, что ж, наслаждайтесь его помощью. Он вас всех сотрёт в порошок. — И вас устроит это? — аккуратно спросил Сириус, боясь быть проглоченным заживо. — В смысле, Гавриил хочет уничтожить ваших детей. — Хм, — задумалась Лилит. — Ничего. Создам новых. Дети не уникальны. В конце концов, они настолько же мои, насколько и его. Только вспоминает он об этом редко. Впрочем, как и все отцы. — Разумеется, — поправил себя Сириус. — Нефилимы порождены смешением ваших сил. И всё же, я прошу вас о помощи, прекрасная матерь хаоса. Лилит заинтересовалась. Чувства привлекали её более всего, и восхищение, плохо скрываемая страсть в голове Сириуса понравились ей. Она сказала: — Хорошо. Я могу исполнить одно твоё желание, мальчик-жнец. Но не просто так. Сириус увидел, с каким ужасом Себастьян смотрел на матерь. Одними глазами он умолял господина быть аккуратнее в словах, потому что Лилит была всепоглощающей и безжалостной в своих сделках. — Что я могу сделать для матери хаоса? — почтительно сказал Сириус. Внезапно две нечеловеческие руки подхватили Сириуса, как ребёнка. В бесшумном свечении за его спиной возник архангел Гавриил. — Ну, здравствуй, Гавриил, — как ни в чём ни бывало сказала Лилит. — Ты всегда не вовремя. Я разговаривала с ним. Будь любезен, поставь на место. Но Гавриил и не думал слушаться Лилит. Он держал Сириуса и оглушающий его голос произнёс: — Как неразумно с твоей стороны использовать человека. Я исполняю закон, и твой хаос этому не помешает. Порядок всегда торжествует. — И уничтожает всё живое, — вздохнула Лилит. — Порядок небес — безжизненная пустыня. А вы все — машины без чувств. Никто из вас не боится меня, не восхищается мной и не любит! Вы, ангелы, безразличны ко мне! А это меня оскорбляет! — Ты жалкая в своих эмоциях, — констатировал архангел. — Неудивительно, что разум породил нас. Мы уничтожим всё подобное тебе, матерь хаоса. Потому что ты иррациональная и бессмысленная. И тут Сириуса осенило. — Кажется, вы солгали, архангел Гавриил, — сказал Сириус, и голос его прозвучал писком насекомого на фоне Гавриила. — Вы говорили, что ангелы не имеют чувств. Но ваши слова свидетельствуют об обратном. Вы презираете Лилит, а это ничто иное, как чувство. И хотите уничтожить её, будто бы на что-то обижены. — Ангелы не способны ко лжи! — прогремел архангел. — А вот это прозвучало, как уязвлённая гордость, — парировал Сириус. И в глазах Лилит засветилось что-то: радость, возможно. — Это правда, Гавриил, — восторженно прозвучала Лилит. — Да, теперь я вижу, мальчик прав. У тебя есть чувства ко мне! И она рассмеялась криком тысячи птиц, шумом моря и воем ветра. Лилит не могла разгадать ангелов точно также, как они не могли понять Лилит. Подобно хаосу и порядку — они всегда были противоположны. И только человек соединял в себе их суть. Между адом и раем, зверем и машиной существовала человечность. — Что ты задумала? — грозно произнёс Гавриил. — Порядок вещей тебе не изменить! — Мне, пожалуй, что нет, — Лилит подплыла к Гавриилу и дотронулась до рук, удерживающих Сириуса. — Но вместе с ним, попробую. Руки Гавриила раскололись. Всё его тело растрескалось и разлетелось, а перья вспыхнули и сгорели. Сама Лилит увеличилась в размерах, потеряла облик Эйлин и стала огненным титаном, который заполнил собой всё вокруг. Сириус зажмурился. И когда открыл глаза, уже ничего не было. Он застыл в темноте. «Куда все делись? — пронеслось у него в голове. — И почему так темно?» Сириус парил в тьме и холоде. Дыхание на миг перехватило от страха. Но вот засветился огненный шар. Лилит была рядом, и почему-то это успокаивало. — Начало всегда тёмное, мальчик-жнец, — объяснила она. И Сириус подумал, что она права. — Я готова исполнить одно твоё желание. В обмен ты исполнишь одно моё. Сириус нахмурился. Подбирать слова нужно было очень осторожно. — Я хочу, чтобы нефилимы, старик Аластор и все, кто пострадал в эту кошмарную ночь, смогли остаться живыми людьми и прожить настоящую жизнь. Хочу, чтобы природа нефилимов не убивала их, и они сами стали хозяевами своей судьбы. — Неплохо, — согласилась Лилит. — Я исполню твоё желание. Теперь слушай моё! Сириус напрягся. — Люди не любят меня. За всё время своего существования они так и не поняли мой язык. Они создали хладнокровных ангелов, которые равнодушны ко мне. Никто из них не отвечает на знаки моего внимания. И я ничего не могу с этим сделать. Они порождены не мной, а разумом людей. Я даже подтолкнула к созданию наших общих детей, но они так и не полюбили меня. Придумай, мальчик, как изменить их отношение ко мне! Как сделать так, чтобы меня полюбили? Задачка была парадоксом: столкновением реального и воображаемого. Для воображаемых вещей принято создавать термины, отражающую их суть, какие бы абстрактности за ними ни стояли. Лилит ассоциировалась с тьмой, проклятием, пороком. И нелюбовь появлялась уже от одного её имени. Имя нарекало её сущностью зла; имя означало больше, чем она сама. — Имя! — воскликнул Сириус. — Отношение людей к вам крепко-накрепко связано с именем, которое вам дали. Не понимая вашей сути, вас назвали матерью хаоса, что лишь частично описывает настоящее ваше существо. Непонимание породило иллюзию знания, и разум людей отверг вас, как нечто изученное. Вам нужно другое имя. Оно обозначит другое отношение к вам, а значит, иной порядок вещей. Огненный шар загорался красным, синим и белым, как звезда. И шар спросил: — И как ты назовешь меня? — Энтропия — мера хаоса! — воскликнул Сириус. — Я принимаю это имя! И тьма озарилась сотнями разноцветных огней. Все они кружили вокруг Сириуса и увлекали его в звёздный поток. Каждый такой огонёк был полон радости жить и светить в этой непроглядной тьме. Внезапно один из них приблизился к Сириусу. Огонёк трепыхался, как бабочка. И из него зазвучал голос Себастьяна: — Кажется, наша сделка завершена, — вздохнул демон. — Значит, теперь ты заберёшь мою душу, — добродушно ответил Сириус. Но демон отчего-то медлил. — Что случилось, Себастьян? — Я не хочу прощаться с вами, мой лорд. Если я заберу вашу душу, мы больше никогда не поговорим. А если не сделаю этого, меня поглотит Лилит. Огонёк обрёл черты человека. Перед Сириусом парил мальчик с вороньими крыльями, который был очень расстроен происходящим. — Значит, всё-таки это твоё настоящее лицо, — сказал Сириус, дотрагиваясь до подбородка Себастьяна. — Всё-таки ты такой же мальчишка, как и я. — Возможно, если вы скажете, что ваше желание ещё не исполнено, я смогу не забирать вашу душу! — воскликнул Себастьян. — Не так часто вселенная меняет порядок вещей! Может, у нас получится! Сириус задумался, крепко обхватил руку Себастьяна и сказал: — Моё желание изменилось. Я хочу, чтобы демоны больше не должны были забирать души, ради своего существования. Пускай они освободятся от бремени сделок. В этот раз вселенная была в действительно хорошем настроении.